Почему не стоит верить сайту «vuzovdemonov.ru»

***

      Ведьмина Варвара три года назад поступила в университет своей мечты, дабы изучать своё любимое дело, журналистику, ведь с самого детства знала, что лезть в чужие дела — её призвание! Хотя бы потому, что в семилетнем возрасте она мастерски узнавала у отца, где лежит её любимое печенье, а у мамы — откуда берутся дети. Иногда, конечно, приходилось изрядно попотеть для добычи информации, но кто сказал, что Варька профан? Ведь именно она первая спросила, что такого съела воспитательница в детском саду, что за пару месяцев заработала огромное пузо! Но что же всё-таки главное в журналисте? Любопытство? Настойчивость? Опыт? Варя всегда считала, что умение говорить правду и грамотно доносить её в массы. С некоторыми поправками, конечно, но без этого никак! За то судьба наделила её такими качествами и внутренним стержнем, что каждый раз она всё больше и больше убеждалась, что будущую профессию выбрала верно. Самым главным врагом в жизни Варечки была Алиса Жукова. Порой Ведьминой казалось, что всю жизнь они соревнуются, хотя так оно и было. Их матери когда-то дружили и пообещали сдружить и своих дочерей, когда забеременели практически одновременно, но в какой-то момент то ли всё пошло не по строго намеченному плану, то ли звёзды встали не в том положении, а вражда зародилась ещё в яслях. Варя как ясный день помнила, как Жукова окунула её новенькую куколку Барби в горшок. В отместку Ведьмина на тихом часу запутала расческу в голове Алисы. И её длинные светлые волосы пришлось постричь до каре. Со временем девочки поняли, что вражда — дело искусное, а месть нужно непременно подавать холодной. В школе они попали в один класс, где каждая пыталась прыгнуть выше головы и заработать оценку лучше, чем другая. Старостой была Ведьмина, но Алиса придумала совершенно другую тактику. Началась борьба за парней и за статус в школе, но и тут Жукова значительно проигрывала. Конечно, её светлые волосы и голубые глазки привлекали парней, да и сама она была красивой девушкой, но Варя умела привлекать к себе внимание, даже тогда, когда оно было ей не нужно, обладая притягательной харизмой. Вражда их дошла до апогея, когда девушки поступили в один университет на одну и ту же специальность, но, благо, в разные группы, чему Ведьмина благодарила судьбу. Обе стали старостами, обожаемы преподавателями и будущие профессионалки в своём деле. Но всё изменил один день…

***

Искренне желаю человеку, составляющему субботние пары, самому отсидеть их и, желательно, каждый день и так по кругу. А ещё лучше бы он задохнулся в 102 аудитории. Было невыносимо скучно, так ещё и информатика! Не профильная, потоковая пара в пять часов вечера, так ещё и в сентябре, когда ты только-только отошел от августовских домашних вечеров. Истинная пытка! Рядом со мной храпела Катя, её нисколько не смущало, что преподаватель периодически недовольно поглядывал на нас. Какой же у него занудный голос!.. Катерина (именно Катерина!) Соболева — моя лучшая университетская подруга, с которой мы были практическими противоположностями, начиная от внешности и заканчивая характером. Катя была более приземленной личностью, постоянно себе на уме и высоко ценила дисциплину и ответственность. Но, как говорится, каждой твари по паре? Поэтому я так сильно уважала её, а она — меня. Куда интереснее произошел несчастный случай, после которого мне посчастливилось с ней подружиться. Кажется, когда в небесной канцелярии распределялись таланты мне, помимо искусного умения красиво и много пиздеть, добавили ещё одно качество — мастерски попадать в неприятности, так, к куче. И если первое очень удачно помогло мне встать на свой путь журналистки, то второе, к сожалению, добавило больше хлопот.

***

Первый день в университете мечты казался раем на земле. Варенька, по обычаю сующая свой нос куда не просят, решила осмотреть каждый уголок места, где ей предстоит провести ещё четыре года. Начать она решила, конечно же, с туалета! Девушка забежала туда, чтобы подкрасить уже успевшую стереться помаду, но тут её вездесущий слух уловил странный разговор, доносящийся из последней кабинки. — От него нужно избавиться! — грозным полушепотом молвил голос, и все пять чувств Ведьминой подсказали, что где-то затевается теория заговора. Но, чтобы не делать поспешных выводов, она решила аккуратно подобраться поближе и услышать разговор полностью. Открыв дверь кабинки рядом (хвала всем Богам, она оказалась не скрипучей!), Варенька с навыками шиноби взгромоздилась на унитаз и принялась фиксировать услышанное. Невольно её посетила мысль, что она могла бы стать отличным шпионом, но затем, вспомнив, что порой её рот не закрывается, и она сама бы выдала все секреты враждебной организации за пять минут, её пробрал хохот. Захлопнув себе рот, она надеялась, что некто в соседней кабинке не услышал её, дабы с позором не объясняться, зачем она сидит в позе лотоса на унитазе и подслушивает чужие разговоры. — Он уже слишком стар. И мешает мне. Нужно убрать его и как можно быстрее. Варенька, вслушиваясь в слова девушки по ту сторону стенки кабинки, невольно замлела. Похоже, она стала свидетельницей коварного плана студентки убить преподавателя. И ведь все сходится! Старый, мешает, убрать, то есть убить, быстрее, это всё про какого-нибудь старого пердуна, засидевшегося на троне высшего образования! Ведьмина с умом рассудила, что если за первый день своей учебы уличит преступника, а затем накатает феерическую статью, какая она молодец, что остановила коварную негодяйку, то проход в любые издательства будет ей открыт как французам Новый Орлеан. Собеседника несостоявшейся убийцы она не слышала, видимо, девушка разговаривала по телефону. Варенька поняла, что медлить ей нельзя. Она залезла на унитаз и решила сделать фотографию преступницы, чтобы узнать как та выглядит и сдать её служителям порядка. Разговор она предусмотрительно записала, так что ей просто обязаны будут поверить! Ведьмина с грацией породистой кошки залезла на бочок туалета и приготовила камеру, но как только она нажала на кнопку, включилась вспышка, и Варенька от неожиданности потеряла равновесие, упав с трона, при этом задев подбородком бочонок. ТАКОЙ шум невозможно было не услышать. — Подожди, мам, я потом перезвоню. Эй, девушка, у вас всё в порядке? — Ведьмина что-то прошипела, держась за ушибленное место, а когда незакрытая кабинка открылась, ей стало страшно, ведь она находится рядом с опасной преступницей. — Не подходи, окаянная! — воинственно прокричала она, — Я слышала все твои коварные планы и доложу обо всём полиции! Я знаю, что ты со свету хочешь сжить преподавателя. У меня и доказательство есть! — решив, что это точно поставит бандитку в затруднительное положение, Варя решила бить первой и застать её врасплох. Но ожидаемой просьбы молчать или подкупа, или нападения не последовало. Преступница начала дико смеяться, хватаясь за живот. Хохот не прекращался на протяжении двух минут, и за это время Варенька успела понять, что криминальный элемент явно не будет смеяться в ответ на обвинения. Хоть бы убить её попыталась, но нет. — Девушка, вы в своём уме? — резонно спросила бандитка, заправив кудрявую прядь за ухо. Теперь её лицо просияло, и на опасного гангстера с маниакальными наклонностями похоже не было. — Я ненормальная?! — возмутилась Ведьмина, будто это она сейчас гоготала на всю округу, словно орангутанги в брачный период, — Это ты обсуждала по телефону, что хочешь убрать какого-то старого хрена, ведь он тебе мешает! Это же явно было сказано про преподавателя, — выдвинув свою гипотезу, хвастливо сказала Варенька, на что получила очередную порцию смеха. Нет, это уже начинало надоедать! — Дай угадаю. Журналистика? — предположила девушка, и у Ведьминой чуть не выпала челюсть. Она даже не подозревала, что маньяки обладают экстрасенсорными способностями, — Да перестань ты на меня уже так смотреть. Не хотела я никого убивать, а разговаривала с мамой насчет покупки нового дивана. Старый стоит посреди квартиры, воняет, так ещё и пружины торчат. Вот поэтому его и надо убрать. Поверить не могу, что ты додумалась так перевернуть мои слова! — закатив глаза, высказалась уженебандитка, — Меня, кстати Катериной зовут, а тебя как, горе-сыщик? И после этого Варенька почувствовала себя полной дурой.

***

В честь нашего знакомства мы пошли с ней в медпункт приложить лед к моему ранению, полученному в ходе детективной операции. После того случая я ещё неделю ходила с распухшим подбородком, выслушивая комментарии Жуковой по типу: «Что, ведьма, с метлы упала аль в церкви вилами закидали?». Да уж, знакомство с Катей было воистину фееричным. Я хотела прилечь рядом с ней и тоже довольно засопеть, но нагоняй получать не хотелось, тем более между предложениями иногда проскакивали кряхтения Игоря Константиновича о том, что эта информация может пригодиться на зачёте. Класс. Казалось, эта пытка никогда не закончится, но неожиданно в аудиторию постучались и к нам зашла студентка-первокурсница. Видела её в коридорах, но лично не знаю. О, неужели что-то намечается? И та-ак, угадай-ка, кто же попадет в деканат! Может быть, Соколов? Или Мартынов? Девушка подошла к Игорю Константиновичу, что-то ему сказала, а я тем временем, ткнула Катьку в плечо. Она сонно огляделась и непонимающе уставилась на меня. — Что… — Тихо! Тут первокурсница. У кого-то неприятности. Интересно, из-за чего? — я заговорщически заулыбалась, чуть ли не перевалившись за стол, дабы услышать хоть что-то. Пора точно вступать в университетскую газету, я могу хоть днями и ночами подкидывать им материал и писать самой. Правда, там уже работает Жукова, но… Ну уж нет! С этой стервой — никогда. Уж лучше прыгнуть в пасть тигру. — Ну же… Какое имя у нашего счастливчика? — я нетерпеливо ёрзала на стуле, на что Катя закатила глаза, добавив: — Или счастливицы. — Ведьмина! — на секунду меня парализовало. Как это Ведьмина? Неужели я в сонном бреду уже что-то успела натворить? Нет-нет-нет! Я же студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица! Но спустя каких-то пару секунд собрала свои вещи и поднялась с насиженного места в аудитории. Всё-таки есть рай на Земле, пусть и пыльный и со старым нудным преподавателем, но всё лучше, чем деканат! С гордой походкой я направилась к первокурснице. Катя сзади меня уже еле сдерживала свой хохот. Ещё подруга называется! Вместе с девушкой мы вышли из аудитории и направились к лестнице на первый этаж. Всё. Точно нагоняй. Но из-за чего? Я же Божий одуванчик. Мы свернули направо, в противоположную сторону от предполагаемого мной кабинета, это заставило меня опешить и усомниться в своём предположении. — Куда мы? — удосужилась спросить я у первокурсницы, дабы не мучить себя вопросами. — К Алексею Игоревичу. Он просил за тобой зайти и ещё за другой твоей однокурсницей, — ответила она и кивнула на нужный кабинет. Когда я зашла, она что-то буркнула преподавателю и скрылась. Я взглянула на Алексея Игоревича. Он улыбнулся мне и кивнул на кресло напротив его стола. Рядом с ним было ещё одно, но оно оказалось занято. — Жучкина? — Ведьма? Вот уж подарок судьбы. Стоило догадаться, что под однокурсницей имелась в виду именно эта змеюга Жукова. А то я по дороге сюда уже шипение услышала. Неужто личину свою меняла перед преподавателем? — Садись, Варя, — спокойно ответил Алексей Игоревич, не обратив внимание на наш обмен любезными прозвищами. Я, гордо задрав подбородок и расправив плечи, села на предложенное мне место. Сумочку положила на колени, предварительно закинув одно на другое. Ну что же, начнем интеллектуальное изнасилование. — Алексей Игоревич, я думала, вы попросите за студентку… Более перспективную и с умственными способностями выше, чем у поварёшки, — противным голоском залепетала Жукова, презрительно оглядев меня с ног до головы, будто ни разу не видела. Конечно! Готова поспросить, что её любимая игра — дартс, где вместо очков мои фотографии. Любуйся, Алисонька, на здоровье. — А я думала, что змей, сбежавших из серпентария, в университет не пускают, — не медля ни секунды парировала я, глядя как высокомерное личико Жуковой начинает пылать от злости. Как же легко её вывести на эмоции! Алексей Игоревич, имеющий привычку при сильном стрессе вытирать свою лысину на лбу тряпкой, так и сделал, при этом что-то пробубня себе под нос. Как я знаю, его жена — глубоко верующая христианка, так что для него практически в новинку видеть женщин, не скрывающихся за чепчиком и резко выражающих свои мысли. — Девушки, прошу вас, угомонитесь. Я собрал вас здесь не для обмена любезностями, — слишком уж напряженно проговорил он, а затем, понизив голос, будто рассказывая какую-то тайну, загадочно проговорил: — Полагаю, вы слышали о конкурсе «Когда слов недостаточно», — от его фразы я чуть не завизжала и не подпрыгнула на стуле. Конечно же я о нём слышала! Это самый топовый конкурс, помогающий журналистам, выигравших в нём, проложить себе путь в большие издательства, — Вчера мне пришло положение об этом конкурсе, где сказано, что под своим покровительством я могу послать работы двух своих студентов, имеющих, на мой взгляд, большое будущее в мире печати. Я выбрал вас, девушки. Впервые за весь диалог на моем лице промелькнула улыбка, хотя внутри меня уже бушевал ураган от радости. Наконец-то! Я смогу показать миру, чего стою. Напишу самую лучшую статью, ночи не спать буду, но именно так родиться будущий шедевр. — Однако есть одно «Но», — продолжил Алексей Игоревич, ещё раз потерев свою лысину, — Только одной из вас достанется моя специальная рекомендация, которую будут учитывать на конкурсе, и за которую возможна прибавка баллов. Для этого я и собрал вас здесь. Вам нужно написать статью с нетипичной для вас темой. Расширить кругозор, так сказать. Написанная статья будет сугубо для меня, чтобы я выбрал, кому отдать свою рекомендацию, — закончил он, и я почувствовала на себе свирепый взгляд Жучкиной, не предвещающий ничего хорошего. Нетипичная для меня статья… Даже не знаю, о чем или о ком она может быть. Я всегда считала, что для журналиста не должно быть трудности написать статью, пусть даже она о теме, которую он ненавидит затрагивать. Это же профессия! На начале карьерного пути придётся браться за всякое. Я, например, на втором курсе проходила практику в газете про домохозяек. Бр-р-р, пожалуй, статья про то, как отличать спелые помидоры от неспелых — не апогей моего творчества. — И на какую же тему нам написать свои статьи, Алексей Игоревич? — тем временем задала вопрос Алиса и как бы невзначай оголила шею с декольте. Ну точно змея! Будто ей это как-то поможет. Только опозорится. Алексей Игоревич — уважаемый человек, прекрасно разбирающийся в своей профессии, ему не до каких-то студенток, оголяющих перед ним свой первый размер. Да и у него жена, тем более, есть! — Я долго думал и решил остановиться на творчестве писателей. Алиса, какой ваш любимый? — Фёдор Михайлович Достоевский, — с умным видом пролепетала она. Что-то никогда не видела у неё в руках его книги. Она же в основном Донцову читает! Хотя… Чёрт её знает. Пусть читает, что хочет. Не моё это дело. — А ваш, Варвара? — Ремарк, — просто, даже скучающе ответила я и не соврала. В моей комнате две книжные полки были отведены его произведениям. И это что получается? Нам нужно написать статью про наших любимых авторов? Но это не нетипичная для нас статья. — Вот что я придумал. Алиса напишет статью про Ремарка, а Варвара — про Достоевского, — с видом, будто он сказал невероятно гениальную идею, Алексей Игоревич ещё раз отполировал свою лысину. От натиска тряпки она уже практически сияла под светом лампы. Я сдержалась от разочарованного вздоха, чтобы не придать Жучкиной ещё больше сил. Она как услышит, так сразу решит, что выиграла. Но что же делать? Ещё в старшей школе я на дух не переносила произведения Достоевского. Они для меня — сущий кошмар! Конечно, он гений своего жанра, но эти произведения совершенно не для меня! Видимо, я до него ещё не доросла. Его произведения переносят меня в дождливый Петербург и заставляют чувствовать невыносимую апатию. — Итак, — как бы подведя итоги начал Алексей Игоревич, вставая с кресла, — Даю вам ровно неделю на написание статьи. Крайний срок сдачи — понедельник, — пожав нам руки, он мягко намекнул, что нам пора уходить, и мы с Жучкиной вышли из его кабинета. Наших недовольных взглядов, прожигающих глазницы, было достаточно, чтобы понять, что мы друг другу не уступим. Это как негласный закон — одна должна обойти другую. Неожиданно Алиса расслабилась и обогнала меня, напоследок сказав: — Рекомендация будет моей, — она мерзко хихикнула, стуча каблучками по ламинату, и я, дабы не отставать, бросила ей вслед: — Разве что рекомендацию для устройства мойщицей, — Жучкина на секунду остановилась, а затем, видимо посчитав, что это выше её достоинства, зашагала дальше. До конца пары, как оказалось, оставалось десять минут, и я решила провести это время с пользой, забежав в буфет. Отписавшись Кате, что буду ждать её у входа, я задумалась о статье. Книг Фёдора Михайловича на моей полке катастрофически не хватало, чтобы судить о писателе в целом. Ещё в школе я прочитала «Преступление и наказание», поплакалась над судьбой Сонечки и Раскольникова, а разбираться глубже не стала вовсе. Не спорю, мне очень понравились его «Белые ночи», но на этом мой список его литературы закончился. По пути домой я поставила себе цель зайти в книжный. Мне повезло, что я читаю быстро. Буду писать статью по мере прочтения его книг. Для анализа нужно знать содержание и детали ещё как минимум двух. Да уж, интересно как будет выкручиваться Жучкина. Возьмет за основу статьи биографию Ремарка или всё-таки прочитает его книги? Я доела булочку с сосиской и направилась к выходу, надеясь, что Катя уже там. Неожиданно я услышала чей-то плач и остановилась. Он доносился откуда-то из-под лестницы и решив, что может кому-то нужна помощь я пробралась сквозь ведра и тряпки к несчастному. Каково было моё удивление, увидев там зареванную, сидящую прямо на холодном полу Жучкину! Анализировав и не раз нашу вражду за эти долгие годы, я никогда не могла понять, почему она не закончится. В какой-то момент я пошла ва-банк, уступив ей первое место на школьном шахматном турнире, но из-за этого она ещё больше на меня обозлилась. Казалось, она не хотела идти ни на какой контракт. Я уже давно простила ей Барби в горшке, парня, которого она у меня увела в средней школе, разрисованное лицо на классном уголке и даже испорченное на выпускной платье. Не спорю, мои действия могли показаться ещё жестче, но это была исключительно ответная реакция на её слова и поступки. Порой казалось, что в глубокой старости она будет отбирать у меня последний кефир по скидке в Пятерочке. И сейчас, смотря на неё такую я испытывала жалость. Обычную, человеческую жалость. Не как люди смотрят на бродячих щенят, нет. Мне просто хотелось ей посочувствовать и узнать, что случилось. — Алиса, — осторожно начала я, присаживаясь напротив неё. Класть руку на её колено я не решилась: сгрызет по локоть. Она резко подняла голову, пугаясь меня, а затем принялась быстро вытирать лицо, делая вид, что ничего не происходит. В конечном итоге поняв, что я застала её истерику, она дрожащим голосом съязвила: — Что, поиздеваться пришла? — её голубые глаза выглядели слишком печально, что усилило моё сочувствие. Конечно, великой любовью к ней я не воспылала, но вражда враждой, а человеческий фактор никто не отменял. — Нет, — твёрдо ответила я, стараясь выглядеть как можно естественнее, — Хочу спросить что случилось, может, я могу как-то помочь или пожале… — Пожалеть? — истерически хохотнула она и из её глаз опять брызнули слёзы, — Ведьма, мне не нужна твоя жалость. Жалей убогих и юродивых, как ты делаешь это обычно. И перестань совать свой нос в чужие дела, он у тебя и так длинный. Матерью Терезой захотела себя попробовать? Тогда иди давай ночлег нищим и заразным. Моё достоинство не переживёт, если меня будет успокаивать кто-то вроде тебя. Утерев слёзы, она встала и, задев меня плечом, скрылась. Я не стала ничего отвечать. Даже не хотелось язвить. Сколько раз я пыталась идти навстречу, но это никогда не срабатывало. Честно? Мне плевать, почему она так плохо обо мне думает, никогда не заботило чужое мнение. Просто доводило до трясучки её вечная непоколебимость и вера в то, что она просто обязана меня раздавить и обойти. А не отвечать я не могу. Это как фехтование. То она наносит мне укол, то я ей. И так до победного. Хотя игра, казалось бы, вечная. Из университета я вышла со смешанными чувствами, и, завидев Катю, тут же ей всё пересказала, громко изъясняясь и раскидывая руками. Подруга внимательно меня слушала, иногда кивая, а после всего пересказа, будто готовилась, сказала: — Ты не права, — как по сердцу нож! Неожиданно меня охватила ярость. Почему это я не права? Я всего лишь хотела помочь, в этом нет ничего сверхъестественного. Обычная доброта? А Катя… Ещё подруга называется. Я выжидающе на неё посмотрела, дабы она объяснилась, пока я не обиделась на неё ещё больше. — Варя, не смотри на меня так. Сама посуди: вы с ней враги, причём не первый год. Как бы ты отнеслась к такой ситуации? Особенно-то с твоим характером. — А что не так с моим характером?! — возмущенно переспросила я, чувствуя, что злость приобрела накопительный эффект. — Извини конечно, но у тебя есть ужасная привычка совать свой нос куда не просят. Ты буквально олицетворение поговорки «любопытной Варваре на базаре нос оторвали»! И Алиса это тоже прекрасно знает. Не удивлюсь если первое, что она подумала — это мысль о том, что ты расскажешь об этом инциденте всему университету. Или, того хуже, напишешь об этом статью. И это было бы ожидаемо от заклятого врага. На подкорке сознания я понимала, что всё, что говорит Катя имеет место быть, но обида брала своё. Я не могла поверить, что она встала на сторону Алисы, тем более я же правда не хотела никак ей навредить. — Ты же моя подруга. И винишь почему-то тоже меня. Ты же знаешь, я бы не сделала ей ничего плохого! — в сердцах воскликнула я и, даже не дослушав ответ Кати, развернулась и спустилась по лестнице у входа. Достало! Блять, да какого хрена-то виновата я? Было невыносимо обидно. Катя — человек-идеал. Ей очень дороги её принципы и взгляды, но порой это становилось невыносимым, особенно, когда дело доходило до моральных ценностей. Она бы Гитлера до белого каления довела, насев ему на шею, что всесожжение — это неправильно, будто это что-то изменило бы! Безусловно, ценности — это хорошо, у меня есть свои, да у практически у всех людей на земле они есть! Но каждый раз, как в первый, было обидно, что её взгляды затрагивают нашу дружбу. Под ногой что-то захрустело, и я, надеясь, что не раздавила муравейник, посмотрела под ноги, но было уже поздно. Поскользнувшись на собачьем (или кошачьем, хрен знает) дерьме, я позорно упала в кусты, собирая в своей прическе еловые ветки. Просто класс! И так вечно падаю, так ещё от злости совсем забыла, что периодически глядеть на дорогу мне жизненно необходимо. Обычно от падений и столкновений с машинами меня спасает Катя. Но сейчас я слишком расстроена, чтобы думать о том, что могу потерять своего единственного ангела-хранителя. Под задницей я ощущала ветки и траву, а потрогав голову, нащупала ещё грязь вперемешку с водой. Ну вот, придется мыться полностью. Светлая одежда была безбожно испачкана, и сейчас я походила на реальную ведьму, сбежавшую с шабаша. Благо, кусты полностью скрывали мою неудачливую персону и мимо проходившим людям не было замечено еловое чудо-юдо. Кажется, я отбила копчик! При попытке встать я почувствовала резкую боль и тут же упала обратно. Вашу ж мать! — Нужно её устранить, — услышала краем уха я, глупо подумав, что это говорит муравей, чей дом я нагло раздавила своей задницей. Ну простите меня! Хотите я вам новый дом построю? Лучше прежнего. Да хоть муравьиный коттедж. Только подальше от меня, чтобы я же его не сломала. Стоп! Муравьи же не разговаривают! Осознав это, я глупо завертела бошкой, ища источник звука, а точнее чьей-то злобной баллады. И даже не нужно было удивляться, завидев неподалеку от кустов, а точнее почти над моей головой, Жучкину, разговаривающую со своими шестерками. Навострив слух, я как всегда решила подслушать происходящее. На этот раз я была уверена, что «устранить» использовано по отношению к человеку, а не дивану. Не могут же все люди подряд выбрасывать диваны. Кусты, в которых я заныкалась, оказались идеальным местом для шпиона. Под таким углом было прекрасно видно и лицо Жучкиной, и слышно её змеиное шипение. А если я решу скрыться, то имелось аж два пути отступления! Нужно взять на заметку, что следить из этих кустов лучше всего. — Она меня унизила. И своим существованием только портит всем жизнь, а если я и проиграю ей рекомендацию, то это будет всё равно что макака проехала на велосипеде лучше чем человек, — высказала своё недовольство Алиса, скрестив руки на груди. Стоять. Это она что, обо мне говорит? Так я ещё и макака?! Хотелось прямо сейчас выйти из кустов и показать ей, где раки зимуют, но оглядев свой внешний вид, я поняла, что смогу ей показать только где свиньи купаются. Чёрт! И почему именно сейчас?! После этих слов, Нагайна и её подружки скрылись, а я принялась выбираться из бедственного положения. Кое-как встав, я отряхнула одежду (на самом деле не помогло, я всё ещё выглядела как помойная крыса) и вылезла из зарослей. Прохожие удивленно на меня поворачивались, глядя на меня как на законченную алкоголичку. Мимо проходящая бабулька даже перекрестилась, бросив строгое «тьфу ты», будто увидела во мне черта или ведьму, что, учитывая, мой внешний вид, было похоже на правду. Решив, что к статье нужно приступать как можно скорее, я сразу направилась к своей машине, дабы успеть заскочить в книжный магазин. Ах, да! А вот и моя малышка. Красная Мазда, которую мне подарили родители на двадцатилетие. Часть денег, конечно, я им уже вернула, когда работала в издательстве, но они в итоге слезно меня просили закончить университет, а потом уже работать, так что я отсчитываю дни, когда не буду перед ними в долгу, так как квартиру подарили мне тоже они. Мне стало слишком совестно так много от них получать. Наконец-то попав в свою зону комфорта, а именно в салон автомобиля, я подождала, пока машина прогреется и помчалась по вечерней Москве. На самом деле, вождение каким-то образом всегда успокаивает меня. Люблю чувствовать себя хозяйкой положения, не подстраиваться под кого-то, а именно сама, без чьей-либо помощи «выруливать» свою жизнь. Может, именно поэтому я с пеной у рта в 17 лет доказывала родителям, что самостоятельна, а жить отдельно — то, что мне необходимо. И ведь я действительно съехала. Конечно, мы живем в одном городе, но порой мне не хватает встреч с ними. Иногда хочется вновь почувствовать себя беззаботным ребенком. Надо было видеть лица сотрудников книжного, когда возле кассы темнее тучи появилась я, грязная и злая, со стопкой книг Достоевского. Вероятно, они подумали, что сам Раскольников в юбке выбрался из романа. Наконец-то купив всё то, что мне нужно, я отправилась домой.

***

На часах было два часа ночи, когда я поняла, что уже четвертый час бьюсь лбом об «Униженных и оскорбленных», стараясь понять, что хотел донести Достоевский, рассказывая о трагичной судьбе сиротки Нелли, попутно разворачивая драму о любовном треугольнике, где он любит её, а она захотела себе парнишу побогаче. Голова уже раскалывалась и решив, что мне нужно проветриться, ибо «в тесной квартире даже и мыслям тесно», я вышла на балкон. С пятнадцатого этажа раскрывался прекрасный вид на ночную Москву, и я не могла налюбоваться, хоть и видела эту картину каждый день. Но нужно же находить счастье в мелочах, верно? В мысли опять въелась ситуация с Жучкиной, а затем ссора с Катей. Да уж, сегодня действительно ужасный день получился. Так ещё и штаны новые засрала. Благо, отстирались. Спать практически не хотелось, ведь голова кипела от количества прочитанного текста и приобретенной информацией. Безусловно, я была не такой дурой, чтобы не понимать происходящее в романе. Но понимать и написать статью, донеся это до людей — совершенно другое. Сам Достоевский, я думаю, это тоже прекрасно понимал. — И как же у вас это получилось, Фёдор Михайлович? — вслух спросила я, тяжело вздохнув. В голову пришла идея. Глупая, но я уже была готова на всё. Да и интереса ради, почему бы не попробовать? Всё дело в том, что меня почему-то с детство тянуло на мистику. Может, тому виной была «Гадалка» по ТВ3, а может фамилия Ведьмина досталась мне не случайно. И вот сейчас, сидя за ноутбуком, я листала сайт «vuzovdemonov.ru», ища ритуал, как поговорить с мертвым человеком. А что? Вон, бабулька со Сталиным поговорить пыталась, а мне с Достоевским нельзя? Найдя на данном форуме раздел связи с призраками, я кликнула на самый первый сайт и полистала отзывы. Прочитала вслух: — Спасибо потомственной ведьме Августине за данный ритуал! Уже час разговариваю с духом моей прабабушки, как у неё так мастерски получалось закручивать консервы. О, ещё один! Целых 234 лайка. — Девочки, обряд рабочий, если хотите провести данную практику — не сомневайтесь, всё у вас получится. Сначала я тоже не верила, но когда предо мной предстал дух Наполеона Бонапарта… Запнувшись на полуслове, я начала истерично смеяться, представляя, как юзер «Black Cat 2003» разговаривает с тортом. Всё-таки нужно попробовать, так ещё и отзывы отличные. Значит, точно работает. А хотя нет, вот один плохой: — Фигня! Не работает! Хотел договориться с Ньютоном о передаче его знаний мне, умнее я себя не почувствовал. Ну, один плохой комментарий на двести хороших это ничего не значит. Тем более по профилю «Sashakrut 2008», было ясно, что он — завистник чужого счастья. И так, как же делается данный ритуал? Шаг первый. Положите фотографию желаемого духа, с которым хотите поговорить, перед собой. И вот портрет Достоевского красовался у меня на подушке, пока я сидела напротив и разжигала ритуальные свечи. Шаг второй. Закройте глаза и три раза громко скажите: «(Имя духа), приди со мной поговори, свяжись со мной из мира мертвых и открой тайны, которые я хочу узнать. Пока я запоминала эту фразу, успела вспомнить мем дух Сталина приди со мной поговори и заржала. Из-за этого свечи потухли, а я сама упала на спину и смеялась будто в припадке. Так, Варя, серьёзнее! Нужно сконцентрироваться. От этого, возможно, зависит твоя статья. Вдруг писатель и правда придет с тобой поговорить. Я повторно зажгла свечи и расслабилась. — Фёдор Михайлович Достоевский, приди со мной поговори, свяжись со мной из мира мёртвых и открой тайны, которые я хочу узнать, — повторив это три раза, я принялась ждать. Прошла минута. Ничего сверхъестественного не происходило. Затем вторая. Сложилось ощущение, что сайт «vuzovdemonov.ru» меня наебал. Как так-то! Либо Фёдор Михайлович не хочет со мной разговаривать. Ишь какой привередливый. — Ладно, Варя, — сказала я вслух самой себе, — Не работают эти призывы. Но как только я хотела встать, тело резко парализовало, а спиной я ощутила холодок, пробегающий по всей коже. В один момент мне стало очень страшно, что я побоялась разлепить глаза. Что, неужели сработало? Или это психосоматика? Рядом со мной что-то упало, и я не сдержалась от истерического смеха. Пожалуйста, Достоевский, если это вы, не пугайте так! Я прямо тут от страха разложусь. И не напишу о вас статью. Да и вообще я жить хочу. Мне ещё нужно столько всего успеть! Получить рекомендацию, стать популярной журналисткой и объездить весь мир. Я искренне надеялась, что чей-то неразборчивый шепот над ухом — это сквозняк. Так, Варя, соберись, ты что, тряпка? — Варвара… — донеслось у самого уха, и я закричала. Оглушительно и на всю квартиру. Да я даже не знала, что умею так орать! Признаю, я тряпка. Запаниковав, я рукой задела свечи, и одна из них упала прямо на фотографию Достоевского. Сердце билось словно сумасшедшее, отстукивая ритм, который не каждый барабанщик способен отыграть. Почувствовав запах паленого, я распахнула глаза, но последнее, что я увидела была горящая фотография. А затем пустота.