Глава 8. Созвучие невыразимого.

Т/и с облегчением закрыла за собой дверь аудитории, чувствуя себя немного легче от мысли, что сегодняшнее расписание завершилось раньше, чем ожидалось. Это значило, что у неё появится несколько лишних часов дома, которые она могла провести в тишине и покое. Перекинув сумку через плечо, она направилась по коридору, застёгивая пальто и поправляя шарф, чтобы не чувствовать осенний холод, который просачивался сквозь окна здания.       Мысли о домашнем уюте грели её ещё больше. Она уже представляла, как поставит чайник, накинет мягкий плед и позволит себе немного времени для отдыха. В университете было непривычно тихо: студенты ещё сидели на парах, а коридоры стали почти пустынными, лишь изредка раздавались отдалённые голоса.       Повернув за угол, Т/и неожиданно заметила фигуру, которая заставила её замедлить шаг. Сынмин стоял у большого окна, освещённый серым дневным светом, пробивающимся через туманное стекло. В руках он держал папку с документами, а взгляд был устремлён куда-то вдаль. Казалось, он полностью погружён в свои мысли, и Т/и в первый момент решила просто пройти мимо, чтобы не привлекать внимание.       Но, словно почувствовав её присутствие, он повернул голову. Их взгляды встретились, и на лице Сынмина появилась лёгкая, почти незаметная улыбка, от которой её сердце чуть замедлило ход.       — Вы торопитесь? — с интересом спросил он, слегка приподняв бровь, но сохраняя свой спокойный и сдержанный тон.       Т/и постаралась выглядеть непринуждённо, хотя неожиданная встреча выбила её из привычного ритма.       — У меня отменилась последняя пара, — ответила она, — Решила воспользоваться случаем и уйти пораньше.       — Повезло, — заметил он, кивнув. — Хотя я думал, что вы всегда задерживаетесь дольше остальных.       В его голосе звучала лёгкая ирония, на которую она не могла не откликнуться.       — Иногда и я позволяю себе маленькие привилегии, — парировала она, невольно улыбнувшись.       Сынмин убрал папку под руку, сделав небольшой шаг в её сторону, и взглянул на неё чуть внимательнее, будто разглядывая что-то новое.       — Это похвально, — заметил он. — Отдых — не менее важная часть учебного процесса, не так ли?       Т/и почувствовала, как лёгкое напряжение между ними вновь накрыло её, но она постаралась сохранить уверенный вид.       — Думаю, вы правы, — сказала она. — А вы? Тоже заканчиваете на сегодня?       Т/и слегка растерянно кивнула, когда Сынмин посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.       — У меня, конечно, ещё есть пара дел, — начал он, будто размышляя вслух. — Но раз француженка решила уйти пораньше, думаю, я могу предложить её подвезти.       Она остановилась и посмотрела на него с лёгким удивлением. Его тон был всё таким же спокойным, но в глазах мелькала странная заинтересованность, которую она начала узнавать.       — Это ненужная вежливость, — сказала Т/и, чуть улыбнувшись, — мне совсем недалеко.       Сынмин приподнял бровь, будто бросая вызов её словам.       — Может, но мне кажется, что лишний километр пешком вам сегодня не нужен. К тому же, погода располагает к комфорту в машине, а не к прогулкам, — он сделал небольшой жест в сторону окна, где серое ноябрьское небо обещало вот-вот пролиться дождём.       Т/и с лёгкой улыбкой приняла его предложение. Это было неожиданно приятно, ведь его жест казался чем-то особенным — выражением внимания, которое сложно игнорировать.       — Ну, если вы настаиваете, — сказала она, стараясь сохранить лёгкий, непринуждённый тон, но тепло в её голосе прозвучало слишком явственно.       Сынмин улыбнулся, чуть приподняв уголки губ, и снова заговорил с той самой довольной ухмылкой, которая ей уже стала привычной:       — Всегда пожалуйста. Как преподаватель, я просто обязан заботиться о своих студентах.       Она сдержанно хмыкнула, чувствуя, как его слова заставляют её улыбнуться шире.       — По-моему, в обязанностях преподавателей этого точно нет, — ответила она, поправляя укладку.       — Ну, для одной француженки можно сделать исключение, — ответил он.       Т/и кивнула с лёгкой улыбкой, поправляя сумку на плече:       — Тогда я заберу пальто из гардероба, и можем идти.       Сынмин чуть качнул головой, намекая, что готов подождать, и жестом пригласил её вперёд:       — В таком случае, дамы вперёд.       Т/и прошла мимо него, чувствуя на себе его взгляд, и направилась по коридору в сторону гардеробной. Сынмин, не отставая, последовал за ней, шагая чуть сзади, но так, чтобы она всегда была в его поле зрения.       Она хмыкнула, скрывая улыбку, которая невольно появлялась от его ранее сказанных слов.       — Что ж, надеюсь, вы не пожалеете об этом выборе, — ответила она, стараясь звучать равнодушно, но лёгкое веселье всё же прорвалось в её голосе.       Сынмин чуть усмехнулся, не скрывая, что его развлекает их разговор.       — Я редко жалею о своих решениях, — сказал он, остановившись у двери гардеробной вместе с ней. — А вы?      Т/и на миг задумалась, переведя взгляд на табличку у входа, и улыбнулась.       — Скажем так, я стараюсь следовать своему выбору до конца, даже если он кажется рискованным.       — Хороший принцип, — отозвался он, наблюдая, как она входит внутрь, оставляя его у дверей. — Надеюсь, сегодня вы ему изменять не собираетесь.       В гардеробной было тихо, и только шелест одежды и шаги других студентов нарушали это спокойствие.       Она быстро нашла своё пальто — классическое чёрное, которое подчёркивало её фигуру, и не спеша накинула его на плечи. Повязав шарф, Т/и поправила волосы, рассыпавшиеся мягкими локонами, и взглянула на себя в большое зеркало у выхода. Вид был достаточно элегантным и простым, чтобы не привлекать лишнего внимания, но всё же внутри она чувствовала, что её образ был безупречным.       Когда она вышла, Сынмин стоял у стены, держа в руке телефон. Заметив её, он убрал гаджет в карман и слегка наклонил голову, как бы оценивая.       — Очень элегантно, — заметил он, слегка приподняв уголки губ. — Франция вами точно бы гордилась.       Т/и сдержанно улыбнулась, стараясь не показывать, как эти слова её задели.       — Благодарю, но боюсь, что ваши комплименты меня слишком избалуют.       — Ну, что ж, буду стараться дарить их ещё больше, — ответил он с лёгкой усмешкой.       Когда они подошли к стеклянным дверям университета, Сынмин сделал лёгкий шаг вперёд, чтобы открыть их. Его движения были плавными и привычными, как будто галантность была частью его повседневности. Он уверенно взялся за холодную металлическую ручку двери, приоткрыл её и обернулся к Т/и с лёгкой, почти неуловимой улыбкой.       — Дамы вперёд, как всегда, — его голос прозвучал сдержанно, но в нём чувствовалась игривость, словно он специально напоминал ей о своей вежливости.       Т/и посмотрела на него чуть удивлённо, но быстро скрыла свои эмоции за лёгкой улыбкой. Она сделала шаг вперёд, стараясь двигаться непринуждённо, хотя внутри чувствовала лёгкое волнение от его жеста.       — Благодарю, — ответила она спокойно, но её голос выдал тёплое чувство, которое появилось внутри.       Её взгляд на мгновение задержался на нём, пока она проходила мимо, и она заметила, как его глаза внимательно, но ненавязчиво следили за её движением.       Осенний воздух встретил её прохладой, как только она вышла наружу. Ветер слегка тронул её волосы, и она инстинктивно поправила шарф, чтобы укутаться от холода. Позади неё дверь мягко закрылась, и через секунду рядом оказался Сынмин.       — Осень в этом году не щадит, — заметил он, взглянув на серое небо, где собирались плотные облака, предвещающие дождь.       — Да уж, — согласилась Т/и, обернувшись к нему. — Кажется, нужно вновь завтра будет взять собой зонт.       Он чуть улыбнулся, слегка пожав плечами.       — Или можно просто выбирать машины вместо прогулок, — сказал он с тем самым спокойным, уверенным тоном, который она уже начинала узнавать.       Т/и невольно улыбнулась его словам, чувствуя, как их разговор, казалось бы, остаётся лёгким, но всё же создаёт между ними невидимую, тёплую связь.       Сынмин указал на чёрный автомобиль, стоящий в тени деревьев. Даже на расстоянии было видно, что это машина из класса люкс. Её блестящий корпус выделялся на фоне серого осеннего пейзажа, а плавные линии кузова и хромированные детали подчёркивали статус её владельца. Это был BMW 7 Series, одна из тех моделей, которые производят впечатление без лишних слов.       Т/и украдкой оглядела автомобиль, стараясь не выдать своего удивления. Он выглядел настолько безупречно, что она невольно задумалась, каково это — водить такую машину ежедневно. Подойдя ближе, она заметила, как идеально отражается её силуэт в отполированном до блеска капоте.       Сынмин обошёл машину, спокойно открыл пассажирскую дверь и сделал лёгкий приглашающий жест:       — Прошу, садитесь.       Её губы тронула едва заметная улыбка. Этот жест, как и всё в его поведении, был наполнен тонкой галантностью, которая подкупала.       — Спасибо, — ответила она тихо, садясь на мягкое кожаное сиденье.       Салон машины оказался ещё более впечатляющим, чем её внешний вид. Чёрная кожа, безупречно прошитая белыми нитями, мягко обтягивала сиденья, а приборная панель из полированного дерева с инкрустацией выглядела настолько изысканно, что ей захотелось осторожно провести по ней пальцами. Тёплый свет от внутренней подсветки создавал атмосферу уюта и спокойствия.       Т/и почувствовала лёгкое волнение, когда он закрыл за ней дверь и занял место за рулём. Его движения были спокойными и уверенными — он словно сливался с этой машиной, управлял ей с лёгкостью, которая выдавала его опыт.       Включив двигатель, он мельком взглянул на Т/и.       — Пристегнитесь, — сказал он, его голос звучал спокойно, но в тоне прозвучала мягкая просьба, которую сложно было проигнорировать.       Т/и кивнула и потянулась к ремню безопасности. Однако, когда она увидела сложную систему крепления, которая не была похожа на стандартную, её уверенность немного пошатнулась. Она попыталась пристегнуться, но ремень словно сопротивлялся её усилиям.       Сынмин, заметив её неловкость, слегка наклонил голову, и на его губах появилась едва заметная улыбка.       — Позвольте, — сказал он, и прежде чем она успела что-то возразить, он слегка развернулся в её сторону.       Когда Сынмин, заметив её замешательство с ремнём безопасности, склонился ближе, мир вокруг будто остановился. Т/и почувствовала, как воздух в машине стал плотнее, и звук её собственного дыхания показался слишком громким.       Его лицо оказалось на опасной близости от её, и она не могла не обратить внимания на чёткую линию его челюсти — резкую, но при этом гармоничную, словно выточенную скульптором. Лёгкая щетина сбритая утром подчёркивала его зрелость и добавляла ему особого шарма.       В слабом свете приборной панели были видны мелкие детали: изгиб его шеи, заметная впадинка у основания ключицы, которую открывала слегка расстёгнутая верхняя пуговица рубашки. Воротник лежал безупречно, а контраст тёмной ткани с его загорелой кожей притягивал взгляд.       Т/и казалось, что время замедлилось, пока его пальцы аккуратно потянули ремень и застегнули его пряжку. Она заметила, как мышцы его руки напряглись под тонкой тканью рубашки, а манжета идеально сидела на запястье.       От него исходил едва уловимый аромат дорогого парфюма с нотами древесины и пряностей, который тонко подчёркивал его образ — уверенного, собранного мужчины.       Сынмин ненадолго задержался, проверяя, надёжно ли застегнул ремень, а затем поднял взгляд, встретившись с её глазами. Его взгляд был спокойным, но в нём читалось что-то большее — может быть, скрытый интерес.       — Теперь в безопасности, — тихо сказал он, отстраняясь, но всё ещё удерживая с ней зрительный контакт.       Её сердце бешено билось, а лицо слегка залилось румянцем, но она сумела сохранить внешнее спокойствие. Щеки вспыхнули жаром, и, чтобы скрыть это, она торопливо отвернулась к окну. В отражении стекла мелькнула её собственная растерянность, но она тут же постаралась взять себя в руки, глубоко выдохнув.       «Интересно, мистер Ким…» — эта мысль скользнула в голове, оставляя за собой легкий оттенок любопытства. Он пытался скрыть эмоции, но выдавал себя с головой — слишком довольное выражение лица, слишком явное удовольствие от ситуации, в которой он, кажется, чувствовал себя полноправным победителем.       Он заранее предполагал, что она не справится с ремнём, и, конечно же, без лишних раздумий решил вмешаться — но выбрал для этого способ, который трудно было назвать обычным.       Т/и не винит его, нет… хотя, если честно, разве не именно этим и занимается? Просто в несколько другом ключе — не осуждающем, а скорее романтическом.       Но внутри у неё всё клокотало. Его близость, этот взгляд, который он на мгновение задержал на её глазах, его голос — спокойный, но с каким-то скрытым подтекстом — всё это вызывало в ней странное волнение.       Она молчала, глядя на мелькающий за стеклом город, но в голове стучала одна мысль: «Рядом с вами я ещё в большей опасности.»       Эта мысль пришла неожиданно, но она вдруг осознала, что что-то между ними с самого начала было... неправильным. Или, может, слишком правильным, чтобы быть просто совпадением?       Его слова, взгляды, этот лёгкий, но ни с чем не сравнимый намёк на близость — всё это заставляло её задуматься, а не было ли что-то изначально предрешено?       Сердце всё ещё бьётся слишком быстро, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Ей нужно было отвлечься, взять себя в руки и не поддаваться этим мыслям. Но стоило вспомнить его лицо так близко к её, как она поняла: это будет не так просто.       Мягкая мелодия заполнила салон, пока машина продолжала прогреваться, создавая пространство лёгкими. Т/и сразу же узнала эту песню — её любимую. Она замерла, на мгновение забыв обо всём, и повернула голову к Сынмину, в глазах которого отразился её немой вопрос.       — Серьёзно? — вырвалось у неё чуть громче, чем она планировала.       Он едва заметно улыбнулся, его пальцы легко скользнули по рулю, словно подтверждая её догадки.       — Вы же сами сказали, что это ваша любимая песня, — ответил он спокойно, но в его голосе слышался лёгкий намёк на довольство.       Т/и вспомнила, как однажды в кафе они обсуждали музыку. Тогда она упомянула эту композицию, рассказала, как она напоминает ей о чём-то тёплом, близком и родном. На тот момент ей казалось, что он слушал её лишь из вежливости. Но теперь, услышав знакомые аккорды, она осознала, что он запомнил.       — Вы… специально включили её? — спросила она, чувствуя, как в её голосе проскальзывают смущённые нотки.       Сынмин чуть пожал плечами, не разрывая зрительного контакта.             — Ну, у меня хорошая память. Да и музыка у вас, надо признать, отличная. Почему бы не использовать это знание?       Его слова, произнесённые с той самой дурманящей ухмылкой, заставили её тоже улыбнуться, хотя она старалась скрыть своё смущение.       Они замолчали, наслаждаясь мягкими аккордами, что разливались по салону. Машина продолжала прогреваться, а за окнами осенний воздух казался неподвижным. Этот момент казался каким-то удивительно уютным и интимным, словно мир за пределами машины перестал существовать.       В салоне продолжала звучать музыка, а Т/и, глядя на капли, начинавшие собираться на лобовом стекле, невольно погрузилась в свои воспоминания о первой паре с Сынмином.       Когда она в пятницу узнала, что он станет её преподавателем, сердце будто упало в пятки. Казалось, что каждое его появление в аудитории будет сопровождаться её внутренним дискомфортом и нескончаемым напряжением. Ещё до лекции она накручивала себя, представляя, как сложно будет сидеть за партой и ловить на себе его взгляд.       Но реальность оказалась другой. Сегодня на первой паре он вошёл в аудиторию уверенно, как и положено преподавателю, поздоровался с группой сдержанным тоном и сразу приступил к делу. Его движения были точными, голос — глубоким и спокойным, он излучал профессионализм и держал необходимую дистанцию, как будто их предыдущие встречи никогда не происходили.       В начале пары Т/и было сложно сосредоточиться. Она пыталась не думать о том, что перед ней стоит человек, с которым у неё завязались непринуждённые разговоры в кафе, с которым она вела себя так легко и беззаботно. Однако, сидя за партой и наблюдая за тем, как он пишет на доске и объясняет тему, она постепенно начала расслабляться.       Его голос обладал странным магнетизмом, который завораживал. Он говорил размеренно, уверенно, но без излишнего пафоса, делая сложный материал доступным. Сынмин умел не просто рассказывать — он увлекал. Его манера излагать материал была настолько интересной, что Т/и в какой-то момент перестала замечать всё вокруг. Её мысли о неловкости и о том, как он смотрит на неё, растворились. Она следила за каждым его словом, записывала лекцию и даже поймала себя на том, что задаёт вопросы, не испытывая привычного смущения.       После этой пары Т/и осознала, что, несмотря на их прошлые разговоры и необычные знакомства, Сынмин смог сохранить необходимую грань между ними. И это, как ни странно, её успокоило. Она понимала, что он знает, как держать дистанцию, когда это необходимо.       Но были моменты, которые она не могла забыть. Иногда, объясняя тему, он вдруг бросал взгляд в её сторону. Это длилось всего несколько секунд, но ей казалось, что за это время он видел её насквозь. И хотя эти взгляды не имели никакого подтекста, они заставляли её сердце биться чуть быстрее.       Воспоминания о лекции смешались с мелодией, звучащей в машине, и Т/и вдруг поняла, что с того дня она смотрела на Сынмина иначе. Как будто между ними изначально была какая-то невидимая нить, которую она начала замечать только теперь.       Т/и тихо вздохнула, поглаживая край сиденья, пока её взгляд плавно переходил от капель дождя на стекле к пустым улицам за окнами. В голове пронеслись её мысли, словно молнии, вспыхнувшие и сразу исчезнувшие в темноте. Всё это время, пока она раздумывала о своей реакции на Сынмина, на его взгляды и разговоры, в её глубине возникало странное чувство — не пугающее, а скорее, удивительное. Смущение, конечно, присутствовало, но в какой-то момент оно стало даже приятным.       Она не могла отрицать, что в глубине души ощущала растущее влечение. Всё начиналось с обычного знакомства, с ненавязчивых разговоров в кафе, с лёгких фраз, которые они обменивались в университете, но со временем что-то менялось. Т/и начала осознавать, что её мысли о Сынмине выходят далеко за пределы привычного студенческого интереса к преподавателю.       Сначала её смущали его взгляды, тихие намёки и эта неуловимая грань между профессионализмом и чем-то более личным. Она думала, что это просто её выдумки или фантазии, но вот, сидя в тёплой машине, усаживаясь на кожаное сиденье, она понимала: между ними определённо есть нечто большее, чем просто отношения преподавателя и ученицы. И хотя это чувство заставляло её нервничать, в глубине души Т/и не могла отмахнуться от этой мысли, не могла отрицать, что ей нравится то, что происходит.       Она всегда чувствовала, что их знакомство не будет таким простым. И теперь, когда они находились в этой интимной тишине, когда музыка мягко заполняла пространство, когда её сердце чуть быстрее билось рядом с ним, поняла, что то, что начиналось как случайная встреча, теперь стало чем-то большим. У неё не было сомнений: это могло зайти далеко. И хотя ей было немного страшно и неуютно от этой осознания, было и чувство лёгкости, когда она думала о том, как их пути пересекаются вновь и вновь.       Что-то между ними было уже, до того как они встретились в университете, до того, как он стал её преподавателем. Это чувство возникло давно, и Т/и понимала, что оно не исчезнет. Она пыталась оттолкнуть мысли о том, что что-то большее может случиться, но с каждым взглядом, с каждым словом Сынмина, её уверенность в этом только укреплялась.       Т/и снова усмехнулась, не в силах скрыть лёгкое удивление от собственных мыслей. Это могло стать началом чего-то неожиданного, и несмотря на все сомнения, она не могла сказать, что ей это не нравится.       Машина плавно двинулась, выезжая с парковки и скользя по пустым улицам. Мгновение тишины, наполненное лишь звуками работающего двигателя и тихими аккордами музыки, вскоре было прервано голосом Т/и. Она повернулась к Сынмину, немного смущённая, но всё-таки решившая высказать свои мысли.       — Знаете, мне действительно понравилась ваша лекция, — сказала она с лёгкой улыбкой. — И то, как вы преподнесли материал... Я даже не заметила, как время пролетело.       Сынмин слегка приподнял бровь, обратив внимание на её слова. В его голосе звучала благодарность, но в то же время и интерес.       — Рад, что вам понравилось, — ответил он, едва заметно улыбаясь. — Я всегда стараюсь, чтобы лекции не были скучными.       Т/и кивнула, её взгляд снова скользнул в окно. У неё не было привычки давать такие комплименты, но это было искренне. Она не привыкла к таким лекциям, где даже самая скучная тема могла превратиться в увлекательную беседу.       — На самом деле, ваш стиль подачи материала отличается от других. Обычно такие темы мне кажутся… ну, немного сухими, но вы сделали их понятными и даже интересными. — Она почувствовала, как её голос стал более уверенным, как мысль начала разворачиваться в беседу.       Сынмин улыбнулся, чувствуя, что разговор принял непринуждённый поворот. Он взглянул на неё, слегка наклонив голову.       — Похоже, что лекции — не единственное, что я могу сделать интересным, — произнёс он с лёгким юмором в голосе.       Т/и смутилась, но вскоре рассмеялась, понимая, что это было нечто большее, чем просто комплимент. Он не переставал удивлять её своей уверенностью, но она теперь, несмотря на недавнюю неловкость, начала ценить эту сторону в нём.       — Ну, это уже ваш талант, — с улыбкой ответила она, смотря на его реакцию.       Между ними установилась лёгкая атмосфера, в которой не было напряжения. Они разговаривали о разных вещах, от учёбы до музыки, и всё это было таким естественным, что Т/и с удивлением заметила, как быстро прошёл путь от академической неловкости до обычного общения.       Дорога за окном медленно тянулась вперёд, серые осенние улицы сменялись тихими районами с уютными домами. Город казался спокойным и безмятежным, словно весь мир замер в ожидании дождя. В салоне царила непринуждённая тёплая обстановка, и разговор между ними тек легко, будто они были знакомы уже много лет.       Т/и искренне смеялась, обмениваясь с Сынмином остротами, а он, поддерживая её настроение, улыбался и добавлял свои остроумные комментарии. Их голоса переплетались с лёгкой музыкой, которая всё ещё звучала на заднем фоне.       — С вами невероятно легко разговаривать, — призналась она, слегка поворачиваясь к нему. — Даже не хочется, чтобы дорога заканчивалась.       Сынмин бросил на неё короткий взгляд, в котором мелькнула лёгкая тень улыбки.       — Это комплимент? — поинтересовался он, сдерживая смешок.       — Сложно не заметить, что вы мастер в поддержании беседы, — парировала она, снова смеясь.       Однако мысль о том, что они уже почти подъехали к её дому, заставила её почувствовать лёгкую грусть. Она повернулась к окну, видя, как улицы становятся всё более знакомыми.       — Уже почти приехали? — спросила она, пытаясь скрыть сожаление в голосе.       Сынмин кивнул, переключив передачу.       — Да, ваш район прямо за следующим поворотом, — ответил он спокойно. — Но если вы хотите, можем сделать небольшой круг и поговорить ещё немного.       Т/и на секунду задумалась, но всё-таки покачала головой.       — Это было бы слишком нагло с моей стороны, — заметила она с лёгкой улыбкой. — Но спасибо за предложение.       Он коротко улыбнулся, и они продолжили ехать разговаривая и наслаждаясь уютным моментом, который, казалось, никто не хотел заканчивать.       Сынмин плавно затормозил у ворот многоэтажного дома Т/и. Территория вокруг выглядела уютно и ухоженно: забор, покрытый густыми зелёными кустами с мелкими алыми ягодами, создавал ощущение уединённости. Через ворота открывался вид на вымощенные плиткой дорожки, которые извивались между аккуратными клумбами и фонарями с мягким жёлтым светом. Эти фонари, зажёгшиеся в вечернем сумраке, будто указывали путь к подъездам, спрятанным за высоким фасадом здания.       Сынмин выключил двигатель, и машина тихо замерла. Несколько секунд они сидели молча, слушая, как двигатель постепенно остывает, а тишина улицы медленно окружает их.       — У вас здесь уютно, — наконец заговорил он, изучая обстановку за окном. Его голос звучал мягко, но с нотками восхищения.       Т/и слегка улыбнулась, повернув голову к окну.       — Да, мне тоже нравится. Эти кусты с ягодами особенно украшают двор. Они всегда радуют глаз, даже в самое унылое время года.       Сынмин чуть наклонил голову, продолжая рассматривать растения за забором.       — Они добавляют жизни. Всё выглядит так... гармонично. Мне кажется, это место говорит о вашем характере.       Т/и посмотрела на него с лёгким удивлением, её губы тронула улыбка.       — Почему вы так думаете?       — Не знаю, — он слегка пожал плечами, не сводя взгляда с её лица. — Может, из-за вашей любви к деталям. Или из-за того, как вы говорите об этом месте.       Её щеки чуть порозовели, и она отвела взгляд, глядя на дорожки, которые теперь казались ей ещё уютнее.       — Вы слишком наблюдательны, — сказала она тихо, но с лёгкой улыбкой.       — Это часть моей работы, — ответил он, подыгрывая бровями.       Т/и засмеялась, а затем снова повернулась к нему.       — Ну, спасибо, что подвезли. Это было действительно приятно.       Сынмин выключил фары и повернулся к ней, задержав взгляд.       — Не за что. Мне тоже было приятно.       На несколько секунд между ними повисло лёгкое, но заметное напряжение, как будто ни один из них не хотел, чтобы этот момент заканчивался.       — Ну что ж... — начала Т/и, слегка поправляя шарф, чувствуя, как что-то тёплое разливается внутри.       — Погодите, — перебил он, чуть прищурившись. — Вы забыли кое-что.       Она нахмурилась, уже потянувшись к дверной ручке.       — Что именно?       Сынмин улыбнулся, загадочно глядя на неё.       — Пожелать хорошего вечера своему преподавателю.       Т/и усмехнулась, поняв его тонкую шутку.       — Хорошего вечера, профессор, — произнесла она, подражая его формальному стилю, но с игривым акцентом в голосе.       — Вот теперь всё правильно, — сказал он с лёгкой улыбкой.       Сынмин, не дожидаясь, пока Т/и потянется к дверной ручке, ловко отстегнул свой ремень и вышел из машины. Т/и с лёгким удивлением проследила за ним взглядом через лобовое стекло, пока он обходил автомобиль. Он двигался уверенно, с той самой грацией, которая была ему свойственна, будто знал, что делает каждое его действие таким впечатляющим.       Когда он открыл дверь с её стороны, осенний воздух ворвался в салон, принесший с собой прохладную свежесть. Он чуть наклонившись, произнёс:       — Похоже, вы забыли, что ремень всё ещё пристёгнут.       Т/и смутилась, пытаясь справиться с пряжкой, но неловко застряла, отчего её щеки слегка порозовели. Сынмин, заметив её замешательство, мягко сказал:       — Позвольте мне.       Т/и на мгновение задержала дыхание, её взгляд непроизвольно скользнул по линии его челюсти, мягкому изгибу губ и небольшому участку кожи, который открывался через расстёгнутую верхнюю пуговицу его рубашки. Его близость и уверенные движения заставили её сердце сбиться с ритма, а тепло его руки, ненароком коснувшейся её запястья, усилило это ощущение.       — Готово, — спокойно сказал Сынмин, чуть отступив, но тут же протянул ей руку, помогая выйти.       Она посмотрела на его руку, а затем на него, и, сдерживая смущение, вложила свою ладонь в его. Его пальцы были тёплыми и крепкими, но его жест казался таким естественным, что смущение уступило место благодарности.       Когда Т/и поднялась из машины, Сынмин аккуратно закрыл дверь за ней и чуть улыбнулся:       — Думаю, с такими сложностями вам определённо нужна помощь с техникой.       Она засмеялась, чувствуя, как напряжение уходит.       — Возможно, вы правы. Кажется, машины такого класса не для меня.       — Не говорите так, — заметил он, глядя ей в глаза. — Думаю, вы прекрасно справитесь, если захотите.       Её сердце вновь забилось быстрее, но она быстро отвела взгляд, пытаясь спрятать лёгкий румянец.       Т/и не спешила уходить. Её взгляд на мгновение задержался на его глазах, и она почувствовала странное желание задержать этот момент, как будто им не хотелось прощаться.       Сынмин чуть прищурился, будто угадывая, что она сейчас снова мысленно над ним подшучивает, но промолчал. Вместо этого сделал шаг назад, к машине, давая ей свободу.       — Спокойной ночи, — сказал он, его голос был мягким, почти шёпотом, но в нём звучала какая-то странная, завораживающая интонация.       — Спокойной ночи, — тихо ответила она, оборачиваясь и направляясь к двери в подъезд.       Но едва сделав несколько шагов, Т/и почувствовала, как её сердце сжалось от мысли, что она уже скучает по его голосу и этим неожиданным моментам. Звуки машины, которая вновь ожила за её спиной, смешались с тихими нотами музыки, уносящимися в прохладный вечер.       Сынмин оставался таким же загадочным, как и был в их первую встречу, но теперь в этом была особая искра, которая заставляла её сердце биться чаще.