Глава 12. Хмель нежности.

      Т/и посмотрела на Сынмина с любопытством, её взгляд мягко скользил по его лицу, изучая каждую деталь, и, наконец, она решилась задать вопрос:       — Можно ли мне пойти в сад?       Сынмин, стоявший рядом, кивнул, его глаза скрывали интерес. Он наблюдал за ней с легким намеком на улыбку, как будто предчувствовал, что её желание исследовать это место было лишь началом чего-то большего.       — Конечно, — ответил он с лёгким наклоном головы. — Будь осторожна, не заблудись.       Т/и, не желая отставать, шагнула вперёд. В её движениях было что-то неуловимо грациозное, и даже лёгкий ветер, игравший с её волосами, казался частью этого мгновения. Вся атмосфера сада была как будто соткана из тишины и тени, что наделяло его магической привлекательностью. Дорога, ведущая к саду, была вымощена камнями, окружёнными зелёной листвой, а цветы, растущие вдоль неё, словно приветствовали её своим ярким пёстрым цветением.       С каждым шагом в саде Т/и ощущала, как её душа наполняется покоем, а мысли становятся яснее. Всё здесь было так спокойно и умиротворённо, как если бы время замедлилось, позволяя насладиться каждой секундой. Легкий запах цветов и влажной земли смешивался с ароматом тёплого воздуха, создавая ощущение, что она могла бы остаться здесь навсегда, среди этих зелёных просторов.       Она остановилась у кустов с яркими розами, которые распускались в их полном цветении. Согнувшись, она осторожно коснулась одного из лепестков, чувствую их бархатистую текстуру, и с восхищением улыбнулась.       — Это место действительно волшебное, — прошептала она, не оглядываясь на Сынмина, который стоял немного позади       Дорога уходила за дом, поглощённая темнотой ночи, и Т/и, несмотря на лёгкое сомнение, шагнула туда. Интерес был сильнее. Она не могла не заметить, что что-то скрывается в этой тени, как загадка, которая жаждет быть разгаданной. В темноте не было видно, куда именно ведёт тропинка, но её интуиция подсказывала, что там должно быть что-то особенное.       Т/и осторожно ступала по земле, прислушиваясь к своим шагам и к тишине вокруг. Она пыталась разглядеть очертания цветов или любых других признаков того, что здесь кто-то заботится о природе. И вот, внезапно, свет окутал всё вокруг, и она замерла.       Мягкий свет прожекторов заполнил пространство, раскрывая перед ней картину, как по волшебству. Высокие кусты с плотной зеленью теперь ярко подсвечивались, а в центре дорожки возникла арка, обвешанная белыми розами. Светлый фонарь, висевший над аркой, излучал приглушённый, тёплый свет, придавая всему этому месту атмосферу уединённости и тайны.       Вдоль тропинки стояли лавочки, их формы изысканны и просты, будто приглашая присесть и насладиться покоем. Вдали, среди зелени, виднелась качеля, слегка покачивающаяся под порывами ночного ветра, как если бы она ждала того, кто захочет насладиться моментом покоя.       Всё было так живописно и безмятежно, что Т/и на мгновение почувствовала, как её дыхание замедляется, а мир вокруг теряет свою обыденность. Этот сад был словно скрытое чудо, спрятанное за тенями ночи, и теперь, оказавшись здесь, она понимала, что оказалась в самом центре чего-то волшебного.       Она стояла, замерев, когда вдруг ощутила его присутствие за спиной. Это был Сынмин. Он подошел близко, но не касался, оставив между ними лишь невидимую, но ощутимую дистанцию. Она затаила дыхание — от этого мужчины можно было ожидать чего угодно. В её голове писателя уже тысячу раз разыгрывались такие моменты, где с каждым вздохом накалялась атмосфера, а напряжение нарастало.       Вдруг его низкий, бархатистый голос прорезал тишину, шепча прямо в ухо, его дыхание слегка касаясь кожи, оставляя следы жара.       — Как насчет того, чтобы подарить мне танец?       Она медленно повернула голову, поднимая взгляд. В его глазах читалась уверенность, а слова наполняли пространство чем-то глубоким и интригующим. Т/и слегка улыбнулась, почувствовав, как её сердце начинает биться быстрее.       — Вы ещё тот романтик, — ответила она, и, вытянув свою ладонь в перед себя, как бы соглашаясь на его предложение, но добавив ещё больше интриги в этот момент.       Сынмин мгновенно протянул руку, аккуратно взяв её за запястье, и почувствовав, как между ними возникает нечто большее, чем просто физический контакт. В этот момент, казалось, пространство вокруг них наполнилось лиричной атмосферой, будто сам сад начал звучать, готовясь к этому танцу. Вдалеке, как по волшебству, заиграла тихая музыка — нежные аккорды вальса, словно предвестие чего-то важного и прекрасного.       Он прокрутил её на месте, и в следующую секунду Т/и оказалась в его объятиях, её тело, словно сама природа, поддавалось его движениям. Она обернулась к нему, и их взгляды встретились на мгновение. Он держал её, словно в каком-то облаке, уверенный и спокойный, как всегда, но в его глазах была такая сила, что Т/и на мгновение забыла, что она может дышать.       Теперь они двигались вместе, лёгкими шагами, и всё вокруг словно замерло, поглощённое этим моментом. Ветер играло с её волосами, и свечи, стоящие на столах, слегка трепетали, как если бы они тоже наслаждались этим волшебным моментом.       Его рука, скользнувшая под пальто, поддерживала её талию. Т/и мягко положила свою руку на его плечо, чувствуя напряжённость его мышц, но в то же время она ощущала в нём расслабленность, как если бы этот танец был для него естественным продолжением вечера.       В их движениях не было спешки — каждый шаг был точным и плавным, словно музыка создавала для них пространство, где времени не существовало. Всё вокруг исчезло — ни тени деревьев, ни холодной ночи, ни уединённого сада. Остался только этот момент: она и он, танцующие в этом по-настоящему особенном месте.       Сынмин наклонил голову, их лица оказались так близко, что она могла почувствовать его дыхание на своей коже. Его взгляд был таким проникновенным, что Т/и на мгновение забыла обо всём. Он смотрел на неё, не отводя глаз, и в его глазах было что-то необычное — не просто спокойствие и уверенность, но и нечто глубокое, неуловимое, что скрывалось за его спокойным выражением лица.       Она замерла на мгновение, как будто пытаясь понять, что именно он пытается передать. Но не успела ли она уже ответить на этот вопрос, ведь, несмотря на весь этот флирт и игру, всё становилось гораздо более личным и важным.       — Ты не боишься близости? — произнёс он тихо, его голос едва слышен, почти растворяется в музыке. Вопрос был неожиданным, и Т/и почувствовала, как её дыхание сбилось, а сердце прыгнуло в груди.       Т/и взглянула на него и немного усмехнулась, не давая себе времени на размышления.       — Боюсь, — ответила она, и в её голосе была нотка игры, но в глазах читается, что она говорит это не совсем так, как на самом деле. — Но мне нравится этот страх.       Её ответ не остался незамеченным. Сынмин немного притянул её ближе, и теперь их тела были почти в полном контакте. Он был на шаге от того, чтобы закрыть расстояние между ними, но что-то в его поведении всё ещё держало его на расстоянии, как будто он был готов подождать, пока она сама решит, что делать дальше.       Музыка постепенно стихала, превращаясь в едва уловимый шёпот ночи. Последние ноты звучали в унисон с их дыханием, с этим напряжённым моментом, который сжимал пространство вокруг, оставляя только их двоих в этой невидимой, но ощутимой связи.       Сынмин уверенно поддержал Т/и за талию, а затем медленно, но непреклонно наклонил её назад. Она почувствовала, как его сильные руки удерживают её, не позволяя потерять равновесие, и, доверившись этому движению, изящно откинулась, вытянув одну ногу, будто их танец был заранее спланирован, отточен до совершенства.       Она ловила воздух, сердце билось чаще, но отнюдь не от страха. Напряжение между ними становилось всё ощутимее. Сынмин завис над ней, его лицо так близко, что она могла почувствовать тепло его кожи, услышать едва уловимый выдох. Его взгляд был прикован к её глазам, но, словно поддаваясь невидимой силе, медленно скользнул вниз — на её губы.       На мгновение всё застыло. Последние звуки мелодии растворились в воздухе, оставляя лишь тишину, наполненную несказанными словами. Сынмин не двигался, не спешил. Он просто смотрел. Его пальцы крепче сжали её талию, как будто это было единственное, что удерживало его от следующего шага.       Но чего-то большего не последовало. Сынмин задержался лишь на секунду дольше, чем следовало, но затем мягко, без лишних слов, вернул её в исходное положение. Всё произошло так плавно, так естественно, будто и не было этого момента — будто он не смотрел на неё так, не сжимал её талию крепче, чем нужно, не зависал в том опасном приближении, от которого перехватывало дыхание.       Т/и почувствовала что-то странное внутри. Какой-то лёгкий, но неприятный осадок. Словно что-то не случилось, хотя могло бы. Будто её подвели к самой грани чего-то большого, но в последний момент оттолкнули обратно. И эта незавершённость, эта недосказанность оставила ощущение чего-то обидного, хоть она и не могла понять, почему.       Она заставила себя улыбнуться, будто ничего не произошло. Сделала шаг назад, стараясь не выдать этой странной тяжести внутри. Но взгляд, который на неё бросил Сынмин, говорил, что он всё понял.       В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на сожаление — всего лишь на секунду, но Т/и заметила это. Будто бы он извинялся перед ней.       Она не успела додумать эту мысль, как Сынмин, вернув привычную невозмутимость, ровным голосом спросил:       — Куда хотите дальше?       Он смотрел на неё спокойно, ожидая ответа, но Т/и уже знала: что-то в нём сдвинулось, пусть он и старался этого не показать.       Т/и вздохнула, на секунду задумавшись, но ответ пришёл сам собой — простой и очевидный.       — Хочу покушать, — сказала она с лёгкой улыбкой, словно ничего не произошло.       Не дожидаясь его реакции, развернулась и первой направилась в сторону террасы, оставив мужчину следовать за ней. Её шаги звучали громко из-за стука каблуков, но внутри всё ещё сохранялось то странное чувство, которое поселилось после их танца. Словно чего-то не хватило, словно момент, который мог стать чем-то большим, был сознательно прерван.       Она не стала оглядываться, но чувствовала, как Сынмин идёт следом, невидимой тенью, спокойный и сдержанный, как всегда.       Она не знала, что думать. Сынмин иногда заводил её в заблуждение своими действиями, и этот раз не стал исключением. Его взгляд, его прикосновения — они будто намекали на что-то, но в последний момент он отступал, оставляя её наедине со странным ощущением пустоты.       Т/и шагала вперёд, но в мыслях продолжала возвращаться к их танцу. Его руки на её талии, этот секундный, почти невидимый проблеск сожаления в глазах, напряжённая близость... Она не понимала, чего он хочет, но знала точно — ей было мало.       Сынмин догнал её, оказавшись рядом.       — Надеюсь, я угадал с вином, — спокойно заметил он, будто ничего не произошло.       Обогнав его на несколько шагов, она уверенно направилась к столу.       — Надеюсь, вы угадали не только с вином, но и с едой, — сказала она, садясь на стул и скрестив ноги. — Я обещаю вам съесть всё, что здесь есть.       Сынмин усмехнулся, наблюдая за её уверенными движениями.       — Вот тут я даже не сомневался, — ответил он, наливая ей в бокал вино.       Т/и взяла его в руки, слег ка покачала, наблюдая, как тонкая тёмная жидкость оставляет следы на стекле. Она подняла глаза на мужчину, который занял место напротив, и спросила:       — А вы вообще ешьте? Или живёте на одном кофе и сарказме?       Сынмин откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и с лукавой усмешкой посмотрел на неё.       — Иногда добавляю в рацион иронию, — ответил он, поднимая бокал к губам.       Т/и прищурилась, скрывая улыбку.       — Ну, тогда мне будет особенно интересно посмотреть, что вы приготовили. Вдруг я стану первым человеком, кто увидит, как вы ешьте нормальную еду.       Она протянула руку к ближайшему блюду, накладывая себе немного. В воздухе витал приятный аромат, и, попробовав первое же блюдо, она довольно зажмурилась.       — Ну, если вы так питаетесь всегда, я начинаю вас понимать, — заметила она, облизав губы.       Сынмин чуть склонил голову набок, уловив то, как она облизала губы. Он сглотнул.       — Понимаете?       — Да, — пожала она плечами, беря следующий кусочек. — Почему вы такой требовательный. Просто избалованы хорошим вкусом.       Он усмехнулся, но ничего не ответил, только сделал глоток вина.       Т/и продолжала есть, изредка бросая на него быстрые взгляды. Словно пыталась понять, о чём он думает, но взгляд мужчины оставался спокойным и чуть лениво-насмешливым.       — Не спеши, — вдруг произнёс он.       Она вопросительно посмотрела на него. Скорее не из-за слов, а из-за того, что он впервые обратился к ней не на «Вы».       — Еда ведь ещё не конец вечера.       Т/и сделала вид, что задумалась, — внутри она пылала от интереса — отложила вилку и оперлась локтем о стол, подперев подбородок рукой.       — Не конец? — протянула она, глядя на него с легким прищуром. — А что тогда конец?       Сынмин чуть склонил голову набок, покручивая бокал в пальцах. В его взгляде скользнуло что-то неуловимое, но мгновением позже он снова выглядел абсолютно невозмутимым.       — Разве вам не интереснее самой узнать?       Она тихо хмыкнула — снова эта игра «Кто будет самым вежливым». Взяв вилку, она продолжила есть, но ощущение, что он что-то замышляет, не покидало её.       — Главное, чтобы это не был какой-нибудь квест с испытаниями, — усмехнулась она.       — Вы меня за кого принимаете? — его голос был почти обиженным, но лёгкая усмешка тут же выдала его настрой.       Т/и пожала плечами.       — За человека, который водит меня в тёмные сады, включает романтическую музыку и умеет держать интригу.       Сынмин чуть наклонился вперёд, облокотившись на стол.       — Приятно знать, что вы так внимательно меня анализируете.       Она закатила глаза, но в уголках губ мелькнула улыбка.       — Ну, кто-то же должен разгадывать ваши загадки.       Он тихо усмехнулся, не сводя с неё взгляда, а затем, допив вино, поставил бокал и неспешно произнёс:       — Тогда, может, вы угадаете, что будет дальше?       Т/и отложила приборы, внимательно посмотрела на него, и, склонив голову, медленно произнесла:       — А если я не угадаю?       — Значит, вам придётся просто довериться мне.       Т/и чуть сузила глаза, наблюдая за ним с лёгким прищуром, будто пыталась понять, к чему он ведёт.       — Ох, мистер Ким, мне кажется, вы слишком любите играть с чужим терпением, — произнесла она, облокотившись на спинку стула.       Сынмин только улыбнулся, не сводя с неё внимательного взгляда. Она была сегодня слишком прекрасна.       — А вы слишком любите всё контролировать, мисс, — ответил он, спокойно взяв в руки бокал.       Она наклонила голову, продолжая смотреть на него.       — Может, мне стоит вас переиграть?       Он приподнял бровь, слегка покачивая вино в бокале.       — Вы можете попробовать, но предупреждаю — это будет сложно.       Т/и усмехнулась и сделала ещё один глоток вина, не отводя взгляда.       — Я не боюсь сложностей, — она поставила бокал на стол. — Но мне кажется, что вы предпочитаете быть тем, кто ведёт.       Сынмин на секунду задумался, затем медленно кивнул.       — Возможно. Но порой интересно позволить другому человеку взять инициативу.       — О, значит, мне позволено? — она чуть подалась вперёд, сложив руки на столе.       Он улыбнулся, будто бы смакуя её слова.       — В пределах разумного, мисс.       Т/и откинулась назад, делая вид, что задумалась.       — В пределах разумного… — повторила она, медленно растягивая слова. — И что же входит в это самое «разумное»?       Сынмин чуть склонил голову набок, продолжая наблюдать за ней.       — То, что не выйдет за рамки приличий.       Она тихо рассмеялась, качнув головой.       — Как же удобно вы умеете формулировать, мистер Ким.       — Это часть моего обаяния, — невозмутимо ответил он.       — Должна признать, оно работает, — она снова подняла бокал. — Тогда давайте посмотрим, куда приведёт эта игра.       Сынмин чуть склонил голову, а затем с легкой улыбкой произнёс:       — В таком случае, я предоставляю вам право сделать следующий ход, мисс.       Т/и медленно провела пальцем по краю бокала, задумчиво рассматривая красное вино, словно взвешивая что-то в уме. Затем её губы изогнулись в легкой, почти лукавой улыбке.       — А что, если я тоже оставлю свой ход в запасе? — спросила она, лениво подняв взгляд на мужчину.       Сынмин чуть приподнял бровь, изучающе глядя на неё.       — Вы уверены, что хотите так рисковать, мисс?       — Разумеется, — пожала плечами она, откидываясь на спинку стула. — Иногда приятно растянуть удовольствие, не правда ли?       Его взгляд на мгновение задержался на её лице, прежде чем уголки губ дрогнули в едва заметной усмешке.       — Определенно, — согласился он, медленно вращая бокал в пальцах. — Но не забывайте, что в любом деле важен тайминг.       Т/и склонила голову, делая вид, что раздумывает над его словами.       — О, мистер Ким, я более чем осведомлена о том, насколько важно делать шаги вовремя.       — Вот как? — в его голосе мелькнул лёгкий интерес.       Она лишь загадочно улыбнулась, вновь беря бокал в руки и делая небольшой глоток.       — Но думаю, сейчас я предпочту насладиться ужином, а не играть в стратегию.       Сынмин едва заметно кивнул, принимая её ответ.       — Тогда приятного аппетита, Т/и.       — Взаимно, Сынмин, — с лёгким вызовом в голосе ответила она, ловя его взгляд.       Атмосфера между ними по-прежнему оставалась насыщенной скрытым напряжением, но теперь в ней появился ещё один оттенок — ожидание.

***

      Через некоторое время, когда разговоры стали все более непринужденными и легкими, вино обеих расслабило, а воздух между ними наполнился смехом и легким весельем. Они говорили обо всем подряд — от странных привычек и забавных историй до небольших фраз, которые, казалось, теряли свой смысл, но зато дарили ощущение комфортной близости.       Блюда исчезали с тарелок, и большая часть еды была съедена. Т/и уже не обращала внимания на то, что когда-то было её планом — время исчезло, размытое в этом уютном, теплое моменте. Она даже не могла точно сказать, сколько уже прошло — возможно, несколько часов, а может, и меньше. Телефон остался где-то в машине, забытый в шуме вечернего ужина и разговора, и все, что её сейчас интересовало — это как вкусно пить вино и обмениваться мыслями с этим мужчиной.       Время как будто перестало существовать, оставив только ощущение неуловимой связи и тепла, которое витающее между ними.       Вдруг её внимание привлекла маленькая деталь — дом, в который она так и не успела заглянуть. Она поднялась с места, слегка пошатнувшись, и направилась в сторону двери. Вино, всё-таки, дало о себе знать — ноги казались немного мягкими, а взгляд немного расплывчатым, но она всё равно пыталась держать осанку и думать здраво.       — Я пойду осмотрю дом, — сказала она, улыбнувшись, пытаясь сохранить уверенность в своем шаге.       Сынмин сразу заметил её шатание и подошел ближе, готовый помочь. Его взгляд был полон заботы, а руки поднимались, как будто он собирался поддержать её.       — Могу помочь вам? — мягко спросил он.       Т/и, не желая выглядеть слишком уязвимой, отмахнулась и засмеялась.       — Нет, спасибо, — сказала она, при этом, её смех был немного более глоточным, чем обычно. — Я не нуждаюсь в помощи.       Её слова рассмешили мужчину, и он не смог удержаться от улыбки. Он стоял, наблюдая за ней, как она старательно шла, хоть и с небольшой неуверенностью в движениях.       Т/и, уверенно и немного шатаясь, продолжила осматривать дом, игнорируя Сынмина, который следовал за ней с осторожностью, как бы не вмешиваясь в её пространство. Каждый шаг, каждый взгляд девушки привносил что-то новое, и она, казалось, наслаждалась этим моментом, не думая о последствиях. В конце концов, она поднялась на второй этаж, где пространство было тёмным и уединённым.       Она вошла в спальню, и, почувствовав себя свободной, сняла пальто, бросив его у подножия кровати. Платье, которое она носила, было элегантным, оно идеально сидело на её теле, подчёркивая формы. Она устало опустилась на кровать, не заботясь о том, что происходит вокруг. Вздохнула и позволила себе немного расслабиться, закрыв глаза.       Сынмин остался у двери, не решаясь сделать шаг вперёд. Он наблюдал за девушкой, ощущая неловкость от ситуации. Она была такой красивой и лёгкой, её движения, даже в таком состоянии, были грациозными. Он заметил, как её платье облегает её тело, как она отпускает напряжение, и это заставляло его чувствовать себя смущённым. Слишком много соблазнительных образов мелькало в его голове, и каждый взгляд на неё был как искушение.       Он молчал, не зная, что сказать, как поступить. Её расслабленное состояние привносило в атмосферу некую тягучую лёгкость, но и напряжение, которое он не мог не заметить.       Т/и перевернулась на спину, её волосы рассыпались по кровати, струясь мягкими волнами, как тёмная река, плавно обвивая подушку и простыню. Каждая прядь касалась ткани с невесомой лёгкостью, словно они не принадлежали этому миру, создавая ощущение невесомости, как если бы она и сама была частью этого эфемерного пространства.       Сынмин не смог устоять перед искушением, и его взгляд невольно скользнул по её телу, задержавшись на линии её груди. На мгновение всё вокруг исчезло, и он забыл обо всём. Но, словно приведённый в чувство, он прошипел и быстро отвернулся, пытаясь вернуть себе контроль. В этот момент раздался тихий звук — одна из туфель соскользнула с её ноги. Без колебаний он подошёл ближе, встав на колени у её ног, намереваясь помочь ей, но в этом жесте было что-то почти неосознанно интимное.       Он наклонился, собираясь снять вторую туфельку, но вдруг ощутил, как остриё её туфли мягко коснулось его подбородка. Т/и, с грацией, почти не касаясь его, подняла его лицо к себе. Её движение было уверенным, но в то же время вызывающим, словно давая понять, что этот момент может привести к чему-то большему, не нуждаясь в словах. В её взгляде мелькнула едва заметная искра, которая заставила его сердце пропустить один-единственный удар.       Однако, как только эта мысль пришла ему в голову, он почувствовал лёгкое сомнение. Возможно, она просто забудет об этом моменте, как о случайной игре, и он останется с пустым ощущением неосуществившегося. Это не было тем, чего он действительно хотел. Сложив все эти мысли в одну, он скользнул взглядом по её тонким ногам, и, не позволяя себе больше задерживаться на сомнениях, осторожно снял вторую туфлю.       Мысль о чем-то более интригующем, полном страсти и возбуждения, была до безумия соблазнительной, но Сынмин не мог отделаться от ощущения, что это произойдёт по пьянке. Это казалось ему нечестным, неестественным — как будто он использует её состояние, а она, возможно, не осознает всего. Да, она могла и не быть против, но для него это было бы не красиво. В этот момент он понял, что хочет чего-то большего, чем просто следовать импульсу.       Эта девушка заслуживает большего, чем просто мимолетное увлечение. Сынмин знал, что может предложить ей всё — деньги, статус, роскошь. Он мог бы давать ей материальные блага, но понимал, что для него это всего лишь мелочь, пустая оболочка. Деньги, пусть и необходимые, не более чем ценная бумага, которую легко тратить, а вот настоящее счастье — это нечто иное. Оно скрывается в простых вещах, в отношениях, в любви, в настоящем внимании и заботе. Он осознавал, что для кого-то этого будет недостаточно, что многие жаждут большего — захватывающих моментов, ослепляющих эмоций. Но для него важно было одно: он хотел даровать ей то, что он сам считал истинным счастьем. Отношения, которые строятся не на иллюзиях, а на искренности, на том, что важно именно здесь и сейчас. Он хотел, чтобы она чувствовала, что его чувства настоящие, что он готов быть рядом и отдавать ей себя, несмотря на все соблазны и внешние прелести.       Сынмин вдруг оцепенел. Что он хочет? Подарить этой девушке свою любовь? Заботиться о ней? С какого момента? Как это вообще произошло? Он даже не заметил, как за эти несколько недель что-то внутри него изменилось. Чёрт, Сынмин, где твой разум?       Он привык к контролю, к ясности, к чётко выстроенным границам между собой и окружающими. Но Т/и… Она разрушала эти границы с пугающей лёгкостью. Очаровала его не только своей внешностью, но и самой сутью — этим живым, искренним характером, этим взглядом, в котором столько огня. Она была свободна, независима, уверена в себе, и, что самое опасное, с каждым днём всё сильнее проникала в его мысли.       С каких это пор он стал таким? Когда успел потерять контроль?       Сынмин сжал челюсти, заставляя себя отогнать эти глупые, нелепые мысли. Всё развивается слишком быстро — быстрее, чем он привык, чем ему комфортно. Эта девушка рушит его привычный порядок, заставляет чувствовать то, чего он не ожидал.       Он резко поднялся на ноги, оттянул галстук, словно ему вдруг стало душно, и пригладил рукав рубашки, пытаясь вернуть себе хоть видимость спокойствия. Осторожно сложив туфли у подножия кровати, он задержал на ней взгляд — Т/и уже мирно спала, её дыхание было ровным, а на лице застыло выражение умиротворённости.       Ощущая себя странно, он развернулся и направился к балкону. Выйдя наружу, он опёрся на прохладные перила, вдыхая свежий ночной воздух. Город вдалеке сиял огнями, но здесь, в уединённой тишине, всё казалось совершенно иным. Он провёл рукой по волосам, закрывая глаза.       Что же она с ним делает?       Сынмин планировал немного другой исход свидания — изысканный ужин, плавный танец и затем поездка в ещё одно место, которое, он был уверен, ей бы понравилось. Но Т/и выбрала иной вариант. И, признаться честно, его это устраивало. Наблюдать за ней, когда она полностью расслаблена, видеть её беззаботной, спящей — это было особенным моментом. Милым. Даже слишком.       Она в его постели, в его доме, доверяет ему настолько, что позволяет себе уснуть, не думая о последствиях. Это заставило его задуматься: а с кем она была до него? Кто-то вообще видел её такой? Или это первый раз, когда она позволяет себе быть уязвимой перед другим человеком?       Мужчина встряхнул головой, словно пытаясь выбросить ненужные мысли. Что за вопросы? Она не маленькая девочка, конечно, у неё были отношения. Это вполне естественно. Но почему тогда в груди неприятно кольнуло? Почему в голове вспыхнула ненужная картина — чужие руки, чужие взгляды, чужие прикосновения?       Он тяжело вздохнул и повернулся к ней лицом, опираясь на перила балкона. Лунный свет мягко падал на её лицо, очерчивая плавные линии, заставляя кожу выглядеть ещё более хрупкой, а дыхание — таким размеренным, будто она полностью доверилась этому месту, этой ночи… ему? Нет, глупости.       Сынмин наклонил голову, разглядывая её, и вдруг поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Он всегда считал, что подобные моменты его не тронут, что он не из тех мужчин, которые подолгу могут смотреть на спящего человека и чувствовать… тепло? Удовлетворение? Что-то ещё?       Чёрт. Он окончательно запутался.       Но отрицать очевидное смысла не было. Она ему не безразлична. И раз так — нужно сделать всё, чтобы однажды, проснувшись утром, она ощутила то же самое. Чтобы подумала о нём. Чтобы соскучилась.       Ведь если она хотя бы раз поймает себя на этой мысли — значит, он уже победил.