Отец ... прошу вас ... не покидайте нас.

Сент-Томас, 1765 год. Ночь перед бурей. В маленьком домике на окраине города, освещённом лишь тусклым светом масляной лампы, Рэйчел Фосетт сидела за столом. Её лицо, красивое, но осунувшееся от постоянных тревог, было сосредоточено на шитье — один из многих занятий, которое приносило ей хоть какой-то доход. В углу комнаты спали её сыновья, Александр и Джеймс, прижавшись друг к другу под тонким одеялом. Дверь внезапно распахнулась, пропустив внутрь порыв ветра. На пороге стоял Джеймс Гамильтон старший . Его лицо было уставшим, от вечных не удачных эпизодов с попыткой построить бизнес на торговли ткани и шёлка , и он только что принял самое тяжёлое решение в своей жизни. Рэйчел подняла взгляд, почувствовав неладное. — Джеймс, — её голос звучал одновременно тревожно и мягко. — Ты пришёл так поздно. Всё ли в порядке? Он закрыл дверь, подошёл ближе и, избегая её взгляда, сел на стул напротив. На мгновение повисла тишина, лишь ветер завывал за окнами. Джеймс старший, наконец, заговорил, его голос был хриплым, срывающимся: — Рэйчел, сплетни про нашу семью дошли до верховных властей. Они знают… Они знают, что ты, женщина, которой не разрешено снова выходить замуж, живёшь со мной, Джеймсом Гамильтоном.Твой Джон Лавьен расторг ваш брак , теперь ты официально свободная ,но без права на повторный брак и сожительствованием с каким-либо обеспечивающим тебя лицом , тоесть с любыми родами сожителями или любовниками ...Я… я больше не могу , я не хочу из за тебя загреметь за решетку , не хватало мне быть помимо разочарованием своего отца , так ещё и провинившимся распутником и блудеяном .... я не могу Рейчел...больше не могу." Рэйчел замерла, её руки дрожали. Она не сразу поняла смысл его слов, но чувствовала, как что-то рушится внутри неё. — Что ты говоришь? — прошептала она. — Ты хочешь оставить нас? Ты хочешь оставить меня? Джеймс старший поднял глаза. В них было столько боли, что Рэйчел поняла: это решение далось ему нелегко. — Я ухожу, Рэйчел, — его голос дрогнул. — Так будет лучше для всех нас. Если я останусь,с моими огроменными долгами и провальными сделками , наша семья окажется под ещё большим гнётом. У меня нет средств, чтобы поддерживать вас. Даже этого дома скоро не останется. Единственный способ, как вы сможете выжить, — это если Алекс и Джеймс начнут работать. Они уже достаточно взрослые. Рэйчел вскочила, её лицо побледнело от гнева. — Нет! — голос Рэйчел сорвался на крик. — Ты хочешь бросить своих сыновей? Ты хочешь заставить этих мальчиков нести на своих плечах то, с чем даже ты не справился? Ты называешь это «лучшим для нас»? На шум проснулись дети. Александр, едва достигший десяти лет, вскочил с постели, его лицо побледнело. Он замер, вглядываясь в фигуру отца, стоявшего у порога с дорожной сумкой. Джеймс-младший, постарше на пару лет, медленно сел, сжимая простыню в руках. Это был не первый раз. Джеймс уходил раньше. Он исчезал на дни, на недели, возвращался, порой полный энтузиазма, порой молчаливый, но всегда — временный. Он никогда не оставался надолго. Он всегда находил причину уйти. Но, несмотря на это, Александр и Джеймс-младший привязались к нему. Они знали его переменчивость, знали его холодность, его желание сбежать при первой возможности. Они слышали, как мать говорила, что он просто лентяй, что ему легче уйти, чем остаться и взять на себя ответственность. Но для них он оставался отцом. Они видели в нём что-то, чего не видел никто — доброту, пусть слабую, но настоящую. Он не был жесток, он не причинял им зла, просто… не знал, как быть рядом. — Отец… — голос Джеймса-младшего дрожал, но он говорил твёрдо. — Вы ведь не уйдёте? Джеймс поднял на сыновей взгляд, полный тяжести. — Это необходимо, — его голос звучал глухо, словно он уже был по ту сторону порога, в мире, где для них больше не было места. — Нет… — прошептал Александр, сжав кулаки. — Вы не можете. — Мы будем слушаться, — добавил Джеймс-младший, его спина была напряжена, но в глазах сверкала мольба. — Мы станем сильнее. Но только не уходите. Джеймс стиснул зубы, словно боль от этих слов резала его изнутри. Он медленно склонил голову, будто признавая вину, которую уже не мог искупить. — Мальчики… — он тяжело выдохнул. — Вам не понять сейчас, но однажды вы поймёте. Александр судорожно сглотнул, чувствуя, как что-то внутри него рушится. — Нам не нужны деньги… не нужна сила… Нам нужен отец. Джеймс закрыл глаза. Он не мог позволить себе дрогнуть. Разжал пальцы, ослабив хватку на ремне дорожной сумки, но тут же сжал их снова. Его выбор уже сделан. — Вы справитесь, — глухо произнёс он. — Вы сильные. Сильнее, чем я когда-либо был. Они не просили его стать героем, не ждали великих подвигов. Им было достаточно, чтобы он просто остался. Но он уходил. Как всегда. Он повернулся, открывая дверь. Позади стояла Рэйчел, её лицо было неподвижным, но в глазах бушевала буря. Она не сказала ни слова. Джеймс переступил порог и шагнул в ночь. Дверь закрылась за ним, оставляя после себя тишину.