Детские воспоминания и урок на всю жизнь

Когда 14 летний Александр работал в компании бикман и крюгер , он пересчитывая запасы , вновь вспоминал о той книге что он так мечтал купить , но на которую пока не было средств чтобы приобрести , у него бывали мысли о плохом , но воспоминания из детства и наставления его покойной матушке , заставляли его передумать это делать Назад в прошлое *воспоминания Александра* Александр был мальчиком смышлёным, хоть и всего пяти лет от роду. Его голубые, широко распахнутые глаза смотрели на мир с жадным интересом, а его маленькие ручки так и тянулись ко всему новому. Однажды, гуляя по пыльной улице, он заметил у лавочника яркий журнал с картинками. Ах, как же прекрасны были те иллюстрации из акварели расписанные собвстенно ручно художником для детей. — рыцари, дамы в роскошных платьях, сказочные звери! Александр замер, сердце его учащённо билось. Он стоял, зачарованный, пока брат его, семилетний Джеймс, не потянул его за рукав. — Пойдём, Алекс, маменька ждёт. Но ноги Александра словно приросли к земле. Он очень, очень хотел тот журнал, а денег у него не было. Воровать, конечно, плохо, но... кто узнает? Мальчик робко оглянулся: лавочник был занят разговором с седовласым господином. Руки Александра дрожали, но он быстро схватил журнал и спрятал его за рубашку. Сердце его колотилось, но никто не заметил! Дома их встретила мать — строгая, но справедливая Рейчел. Её медные русые волосы были аккуратно уложены, фартук чист, а выражение лица полное заботы, но с оттенком строгости. — Где вы были, дети? — спросила она, пристально оглядывая сыновей. Джеймс пожал плечами: — Мы просто гуляли, маменька. Но тут взгляд Рейчел упал на Александра. Из-под его рубашки торчал уголок журнала. — Это что такое? — в голосе её прозвучала суровость. Александр покраснел. Он сжал журнал в руках, не зная, что сказать. — Я… я… очень его хотел, маменька… а у нас денег нет… — Ты что, его украл?! Голос Рейчел был как гром небесный. Джеймс отшатнулся, чувствуя, что грядёт буря. — Маменька… я… Но оправдания были напрасны. Рейчел, нахмурившись, сняла с ноги домашний тапочек. — Воровство — смертный грех, Александр! Неужели ты хочешь, чтобы Господь отвернулся от тебя?! — Нет, маменька, простите! Но было поздно — хлоп! Тапочек шлёпнул по мягкому месту. — Чтобы никогда, слышишь, никогда больше! Хлоп! — Не позорь семью нашу! Хлоп! — Не смей даже думать о таком! Александр всхлипывал, но молча принимал наказание. Джеймс стоял рядом, опустив голову, не смея заступиться. Он знал — маменька права. Когда наказание было окончено, Рейчел опустилась перед младшим сыном и посмотрела в его заплаканные глаза. — Завтра же ты отнесёшь этот журнал обратно и попросишь прощения. Понял? Александр кивнул, вытирая рукавом слёзы. — Хороший христианин никогда не возьмёт чужого. Запомни это, сын мой. И Александр запомнил. На всю жизнь. На следующее утро Александр проснулся с тяжестью в груди. Ему не хотелось выходить из-под одеяла, но маменькин голос, строгий и бескомпромиссный, звал его вниз. — Одевайся, Александр. Сегодня ты вернёшь то, что украл. Он спустился в кухню, где мать уже ждала его. Рядом стоял Джеймс, который, казалось, с трудом сдерживал сочувствие, но не осмеливался перечить матери. — Вот, возьми журнал, — Рейчел вручила его сыну. — Мы идём в лавку. Мальчик сглотнул. Ему было стыдно. Он боялся, что лавочник накричит на него или, хуже того, расскажет всему городу. Но спорить с матерью было бессмысленно. Они шагали по утренним улицам, и с каждым шагом сердце Александра сжималось всё сильнее. Когда они вошли в лавку, хозяин, седовласый мистер Уилкинс, взглянул на них с любопытством. — Чем могу помочь, миссис Рейчел? Александр затрепетал, но Рейчел подтолкнула его вперёд. — Ну? Говори, Александр. Мальчик поднял на лавочника влажные от стыда глаза. — Сэр… я… я вчера взял этот журнал… без спросу. Мне очень стыдно. Простите меня. Он протянул журнал трясущимися руками. Мистер Уилкинс взглянул на него, потом на Рейчел, и губы его изогнулись в слабой усмешке. — Что ж, по крайней мере, у тебя хватило смелости признаться, — он взял журнал. — Но помни, мальчик, любой грех рано или поздно откроется. Бог видит всё. Александр кивнул, уткнувшись взглядом в пол. — Благодарю за ваше терпение, мистер Уилкинс, — сказала Рейчел. — А теперь, Александр, мы идём домой. По дороге домой он молчал, но в душе его что-то изменилось. Унижение, стыд и страх перед маменькиным гневом оказались ничем по сравнению с ощущением, что он подвёл её. С тех пор Александр никогда больше не брал чужого. Когда ему чего-то хотелось, он искал способы честно заработать или терпеливо ждал, когда сможет позволить себе желаемое. Он усвоил урок: лучше оставаться бедным, но честным, чем запятнать свою совесть. Когда они вышли из лавки и направились домой, Александр шёл с поникшей головой. Рейчел не торопилась — она шла медленно, выверяя каждый шаг, словно размышляя о чём-то глубоком. — Теперь ты понимаешь, сынок, что мы живём бедно, — начала она, её голос звучал твёрдо, но в нём не было злобы. — Ты уже видишь, что мы не можем позволить себе всё, что хочется. Это правда. Но нельзя, слышишь, нельзя стремиться к худшему, когда мы и так тонем в грязи! Александр поднял взгляд. — Маменька, я… — Нет, теперь слушай меня, — перебила Рейчел. — Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы тебя поймали? Если бы мистер Уилкинс заметил? Если бы позвали констебля? Ты бы не только опозорил себя, но и сделал хуже мне, Джеймсу… всей нашей семье! Мальчик вздрогнул. Он не думал об этом. — Нам и так тяжело, Алекс, но мы держимся. Потому что у нас есть честь. И если ты её потеряешь, то у тебя не останется ничего. Она остановилась и обернулась к сыну. — Ты должен стремиться к лучшему, Александр, а не опускаться ещё ниже. Он смотрел в её глаза — строгие, но полные любви. — Пообещай мне, — сказала она твёрдо, — пообещай, что больше никогда не станешь воровать. Александр сглотнул, крепко сжал кулачки и, не отводя взгляда, прошептал: — Обещаю, маменька. Несколько лет спустя Александр Гамильтон стоял в книжном магазине, с жадным восторгом разглядывая книги. Они пахли бумагой, чернилами и чем-то неуловимо притягательным. Но одна книга среди всех притягивала его особенно. Он осторожно провёл пальцами по переплёту. Она была дорогая — слишком дорогая для него. Мысль промелькнула, быстрым тенью: взять и уйти. Он сжал книгу в руках. Но тут же в памяти всплыли маменькины слова. "Стремись к лучшему, сынок, а не к худшему. Пообещай мне…" Александр глубоко вздохнул и аккуратно вернул книгу на полку. — Я не могу красть, — пробормотал он себе под нос. — Я обещал своей покойной матушке..Честь дороже любого богатства, и я не опорочу её воровством.… Он развернулся и вышел из магазина. Ему ещё предстояло узнать, как честно добиваться своих целей, но одно он знал точно: дорога вниз была для него закрыта навсегда.