3 недели поездки с Кариб до Бостона и после неделя до Нью-йорка

Александр Гамильтон стоял у борта, глядя на бескрайний океан, который казался ему столь же величественным, сколь и пугающим. Впереди был Нью-Йорк – город, где он надеялся начать новую жизнь, получить образование и выбиться в люди. Позади – Сент-Круа, остров, который дал ему знания, но не дал будущего. Он знал, что на борту корабля есть люди, у которых можно чему-то научиться, и не собирался упускать эту возможность. — Юноша, что задумался? — к нему подошел пожилой моряк, скрестив руки на груди. Это был капитан Джеймс Кук , человек, переживший десятки бурь и сражений. — Думаю о Нью-Йорке, сэр, — ответил Александр, не отрывая взгляда от горизонта. — О том, что меня там ждёт. Капитан усмехнулся. — Видел я много молодых людей, бегущих за мечтой. Одни возвращаются ни с чем, другие становятся кем-то. А ты кто, парень? — Я хочу стать тем, кто изменит этот мир, — сказал Александр с твёрдостью, которая удивила даже его самого. Кук хмыкнул. — Сильные слова. Мир не любит, когда его пытаются менять. Ты хотя бы знаешь, как он устроен? — Я изучаю экономику, право, историю, торговлю… — А морское дело? — Не слишком. — Плохо. Торговля, власть, политика — всё держится на море. Как думаешь, кто богаче: торговец на суше или тот, кто доставляет его товары? Александр задумался. — Моряки всегда рискуют больше, но без них экономика не движется. Значит, власть у них в руках? — Теперь говоришь дело, — капитан кивнул. — Учись, пока есть время. Если хочешь преуспеть в Нью-Йорке, пойми, как работает мир. Позже, за ужином в кают-компании, Александр прислушивался к беседам пассажиров. Среди них выделялся мистер Джонатан Фергюсон, шотландский торговец, направлявшийся в колонии. — Господа, мы живем в интересное время. Колонии недовольны английской короной, налоги душат торговлю, а люди жаждут перемен, — говорил он, разливая ром по стаканам. — Вы думаете, начнётся восстание? — спросил кто-то. — Не знаю, но могу сказать одно: в грядущие годы мир изменится. Тот, кто поймёт это первым, разбогатеет, а кто нет – останется ни с чем. Александр слушал, запоминая каждое слово. — Мистер Фергюсон, а какие знания сейчас наиболее ценны? Торговец посмотрел на юношу с любопытством. — Зависит от того, кем ты хочешь быть. Если адвокатом — изучай право и политику. Если финансистом — математику и экономику. Если лидером — учись говорить так, чтобы тебя слушали. Александр кивнул. Он уже знал, что выберет. Вечером, сидя у фонаря, Александр записал в своём блокноте: «Прибыть в Нью-Йорк. Найти колледж. Доказать свою ценность. Стать кем-то.» Он понимал, что в 17 лет будет поступать на первый курс колледжа, тогда как его сверстники уже учатся на старших. Ему не хотелось выглядеть отстающим. Тогда его осенила мысль: если мир оценивает людей по возрасту, почему бы не изменить свой? Но какую дату выбрать? Январь — первый месяц года, начало нового пути. 11-е число — как 1 число , но только усиленное еще одной 1 , да и в добавок не хочу привлекать внимание людей ,что я родился 1 января .Он любил порядок в цифрах, а 1757 год делал его на два года моложе, что позволило бы ему выглядеть более одарённым. «С этого момента мне 15 лет. Я родился 11 января 1757 года. Это моя новая история.» Он чувствовал себя по-настоящему готовым. Где-то за горизонтом уже маячил Бостон Ветер шумел в парусах, солёные брызги долетали до лица, но Александр будто не замечал ни качки, ни холода. Он стоял у борта корабля, вглядываясь в мутную линию горизонта. Затем снял с шеи цепочку, осторожно раскрыл медальон и снова увидел то самое лицо. — Рейчел... — пробормотал он почти беззвучно смотря на подпись имени в портрете. — Мам... Он прикрыл глаза, стиснув губы. Потом, чуть громче, чтобы перекричать внутренний шторм: — Зачем ты выбрала это всё? Этот остров, этого человека, эту... судьбу. Ты ведь была другой. Ты могла быть свободной. Могла петь, писать, быть кем угодно... Неужели ты и правда думала, что это — счастье? Ветер взъерошил его волосы. Он глянул вниз, на гладкую поверхность медальона. — А может, ты знала. Всё знала заранее. И всё равно осталась. Ради нас? Ради него? Ради мечты?.. Он сделал вдох, на глаза навернулись слёзы. — А если бы ты знала, как всё кончится… стала бы ты рожать меня? Джеймса?.. Или просто сбежала бы одна, как могла... как, наверное, мечтала? Его пальцы сжали медальон. — Прости. Я просто... не понимаю. Но я пытаюсь. Он поцеловал холодный металл, затем снова повесил цепочку на шею и посмотрел на серое небо. — Нью-йорк ждёт. Может, там я узнаю хоть что-нибудь. Ночь была бурной. Корабль слегка кренился на волнах, а по палубе разносились песни моряков. Среди них выделялась женщина – Матросша Лорен «Багровая Сирена» Кэрролл, настоящая легенда этого судна. Лорен носила длинный красный плащ, который развевался на ветру, открывая кожаный корсет с серебряными пряжками и узкие тёмные брюки с разрезами по бокам, подчёркивающими её дерзость. На её ботфортах виднелись золотые черепа, а на плече сидел маленький попугай, которого она называла «Грешник». Она шла по палубе,мужчины на корабле не могли оторвать от неё взглядов , они свистели на неё, проговаривая не лицеприятные соблазнительные слова , а она раздавая газеты с последними новостями колоний, перекрикивала ветер: — Свежие вести, господа! Узнайте, кто из богачей зажил ещё лучше, а кто из простых людей – ещё хуже! Когда газета попала в руки Александра, он развернул её, пробежал глазами заголовки и вдруг замер. «Вундеркинд 1 курса Принстона: Аарон Бёрр, сын ректора, покоряет вершины знаний!» В статье говорилось, что 16 летний Аарон Бёрр-младший, сын ректора Принстонского университета, стал настоящей сенсацией: он решил все математические задачи на олимпиаде с которым даже учёные не справлялись и блестяще защитил эссе описав грамотно и скурпулезно текущие проблемы с которым сталкивается колония . Парень только поступил в университет и уже поражает профессоров своей смекалистостью и сообразительностью. Его называли гением, человеком, который, несмотря на юный возраст, готов к великим свершениям. Александр нахмурился. — Ого… — пробормотал он, глядя на строки. — Он всего на год меня младше, а уже такие успехи… Он почувствовал укол зависти. Этот парень уже вписывал своё имя в историю, а он, Александр, только плыл в Нью-Йорк без имени, без семьи, без связей. — Конечно, ему повезло родиться с золотой ложкой во рту… — он сжал газету. — Родители, статус, деньги, доступ к лучшим профессорам... Всё, что мне пришлось вырывать зубами, он получил с рождения. Но вдруг он остановился. Его лицо изменилось. — Но теперь… — он медленно улыбнулся, — теперь он будет старше меня на год. Ведь с этого дня я родился в 1757 году Александр глубоко вдохнул морской воздух и позволил себе задуматься. «Если я хочу быть значимым, я должен пересилить свои негативные чувства. Зависть – слабость. Если я буду только завидовать, я останусь в тени. Нет. Я должен учиться. Должен принимать статусных людей такими, какие они есть.» Он посмотрел на статью ещё раз. «Я должен найти его. Сдружиться с ним. Если он действительно так умен, он может стать моим союзником. Возможно, даже моим другом. Уверен, что с ним я не пропаду.» В глазах Александра загорелся новый огонь. Он уже видел, как подходит к Аарону Бёрру, как общается с ним, как доказывает, что он ничем не хуже. И дальше Александр опустил взгляд в даль в океан , и задумался , если мне будет 15 лет , и я буду поступать в подготовительную школу к университету ... хмм ,тогда я должен буду заявиться в деканат этого места чтобы сообщить ,что хочу ускорить обучение в подготовительной школе ! И потом он взглянул на статью с Аароном Бёрром , и задумался , думаю мы с тобой в схожих мировозрениях ибо в 16 лет и первый курс университета ? Хм , попахивает ,что ты поступил с учетом ускоренного обучения в своей подготовительной школе , значит это возможно...ну что же , я пойду по твоим стопам , Аарон Бёрр. Он сложил газету и посмотрел вперёд Бостон был всё ближе.