Часть 27

Выйдя в коридор за водой для мужа, Земфира заметила возле палаты Лексу. Бросив рассерженный взгляд в сторону мужчины, цыганка подошла к кулеру, чтобы набрать стаканчик воды. Лекса: пусть всё обойдётся, Земфира! Желаю Рамиру скорейшего выздоровления! Земфира: у тебя совсем совести нет. Сначала ты загнал моего мужа на больничную койку, заделал ребёнка моей дочери, а теперь словно издеваешься и говоришь о выздоровлении? Лекса: Земфира, я понимаю, что ты расстроена, но поверь мне, я не желаю вам зла. Да, я много чего совершил в прошлом, но я об этом очень сожалею и сейчас хочу всё исправить. А твою дочь, Амиру, я люблю больше жизни, мне никто, кроме неё, не нужен. Земфира: думаешь, так легко всё исправить? Ты опозорил мою дочь. Как бы там не было, ты до сих пор являешься изгоем, и после того, что вы устроили на празднике, в мою дочь все будут тыкать пальцами. А когда узнают о её беременности, будет ещё хуже. Ты, ведь, об этом совершенно не подумал! И, вообще, как ты посмел прикоснуться к ней?! Проговаривая это, женщина подошла к нему и схватила его руками за воротник, а затем несколько раз толкнула в грудь. Он смотрел на неё с сожалением и пониманием. Лекса: да, ты права. Исправлять ошибки всегда трудно, но я готов и очень хочу этого. Я очень люблю твою дочь, и я уверен, что мы будем счастливы. Не нужно слушать, кто что говорит. Рано или поздно люди перестанут говорить об этом, а мы только будем ссориться и обижать друг друга. Не нужно. Земфира: я думала, ты уже достаточно нас обидел. Но я ошибалась. Не надейся, что то, что ты сделал с моей дочерью, сойдёт тебе с рук! Мужчина опустил голову и тяжело вздохнул, понимая, что сейчас не сможет доказать женщине обратное. Лекса: Земфира, прости. Но я никогда не обижу твою дочь, и не дам никому её обидеть. Если она счастлива, то счастлив и я. Земфира: я тоже больше всех хочу, чтобы она была счастлива. Но, у нас с тобой разное представление о счастье. Цыганка развернулась, бросив на него недовольный взгляд, и направилась в палату. Закрыв за собой дверь, она переменилась в лице, чтобы никто ничего не заподозрил. Женщина не хотела, чтобы о их споре с Лексой стало известно мужу, и он ещё больше расстроился, что плохо повлияло бы на его здоровье. Лекса уже привык выслушивать недоверие от тех, перед кем провинился, но слова Земфиры его немного расстроили. Мужчина уселся на стул в коридоре под палатой и решил подождать свою возлюбленную. Задумавшись, он понял, что всё выдержит, а она только предаст ему сил и поддержки. Через некоторое время по коридору больницы шли родные Баро, чтобы проведать и узнать о его состоянии. Увидев возле палаты Лексу, молодой цыган сменился в лице и быстрым шагом подошел к нему. Одёрнув мужчину за плечо, где была рана, он схватил его обеими руками за воротник, приставив к стене. Миро: а тебе чего здесь надо? Какого чёрта ты припёрся сюда? Кармелита: Миро, перестань сейчас же! Отпусти его! Рубина: Миро, успокойся, сынок! Лекса: тише, морэ, мы же в больнице сейчас. Успокойся. Мы с моей Амирой пришли проведать Рамира. Миро: какое тебе дело до Рамира? Или же ты пришёл посмотреть на свои старания? Может тебе ещё медаль дать? Кармелита: Миро, ты не понимаешь, что делаешь! Пусти его сейчас же, мы в больнице! Перестань! Молодые девушки оттащили вспыльчивого цыгана на небольшое расстояние, а мужчина в это время отдышался и поправил воротник рубашки. Миро: пустите меня! Кармелита! Ты снова его защищаешь передо мной. Что происходит? С каких пор Лекса стал для тебя так важен, что ты даже встаёшь у меня на пути ради него? Кармелита: он отец моего будущего племянника, Амира его очень любит, я не могу позволить, чтобы ты ему навредил. К тому же, в чём он сейчас виноват, Миро? В том, что пришёл с моей сестрой навестить отца? Лекса: Миро, успокойся, ради Бога. Зачем ты ссоришься со своей любимой? Она же перед тобой ни в чём не провинилась. Тем более, она носит твоего ребёнка под сердцем, подумай о нём. Ей вредно сейчас так переживать. Молодой цыган немного вырвался из рук девушек и шувани и снова подошёл ближе к мужчине. Миро: ты будешь учить меня, как мне обращаться со своей женой? Ты последний человек на этой земле, кто будет давать мне советы! Лекса: просто, я не хочу, чтобы ты причинил ей какой-то вред в таком положении. Ты должен доверять ей, если любишь. А сейчас ты можешь наговорить ей то, о чём потом будешь жалеть. Миро: а может ты не просто так её защищаешь? И она тебя тоже, может, не просто так защищает, а? Кармелита: Миро, что ты имеешь ввиду? Я не понимаю тебя… Миро: а то, что может не просто так ты ночуешь у него дома? Может ты уже давно проворачиваешь что-то за моей спиной? И может этот мерзавец обрюхатил не только твою сестру, но и тебя? Услышав это, мужчина не выдержал и заехал молодому цыгану кулаком по лицу. Все женщины вскрикнули. Кармелита была просто поражена и едва сдерживала слёзы, услышав такое от своего мужа. Схватив пылкого цыгана обеими руками за воротник, мужчина повернул его к его супруге. Лекса: немедленно извинись перед своей женой, Миро! Скажи ей, что ты перешёл границу. Миро: сейчас же отпусти меня! Кармелита: Миро, как ты мог такое сказать? Как ты мог подумать о таком? Я уже не знаю, что тебе ещё сказать… Немного всплакнув, девушка быстро вытерла слёзы, и побежала в палату. Лекса отпустил молодого цыгана и устремился за ней. Лекса: Кармелита, передай Амире, что я буду ждать её на улице. Оглядев всех, мужчина устремился по коридору, направляясь к выходу. Старая шувани и молодая цыганка в недоумении посмотрели на Миро. Люцита тоже устремилась в палату, а шувани подошла к молодому цыгану. Рубина: ах, Миро, снова горячая кровь заставляет тебя делать и говорить такие глупости. Неужели ты не видишь, что так только обижаешь Кармелиту? Молодой цыган опомнился и взялся руками за голову, бросив недоуменный взгляд на женщину. Миро: я не знаю, что на меня нашло, Рубина. Правда, я только сейчас понял, что наговорил. Рубина: ты должен извиниться перед ней. Миро: да, ты права. Пойдём. Старая шувани обняла его, и они вместе направились в палату к Баро.