Часть 64

Уже утром семья Зарецкого собиралась в аэропорт. С пустыми чемоданами они ждали Лачо во дворе дома. К ним подошла Амира. Земфира, увидев молодую цыганку, сразу поспешила навстречу дочери. Земфира: Амира, дочка? Как ты? Ты смогла немного отдохнуть? Амира: если это можно назвать отдыхом, мама. Моего любимого нет рядом, как я могу быть? Рамир: не печалься, дочка, скоро всё наладится. Мы вытащим Лексу, вот увидишь. Амира: я верю тебе, пап. Рубина: девочка моя, он скоро к тебе вернётся, не расстраивайся. Мы сделаем всё для этого. Амира: спасибо. Кармелита: а вот и Лачо. Давайте, поспешим! Разместившись вчетвером кое-как на заднем сидении, женщины хотели как можно скорее оказаться в аэропорту. Люцита в это время собрала детей, и вместе с Миро они отправились к дому Лексы. Через какое-то время всё семейство уже прибыло в Ковальск. Ковальск Ехав по родному городу на такси, Кармелита смотрела в окно, и перед её глазами проносились все воспоминания, которые она здесь когда-то пережила. Амира в это время думала только о своём муже и скором возвращении домой. Она для себя твёрдо решила, что больше не вернётся в этот табор. Автомобиль подъехал ко двору дома баро, и все направились внутрь. Увидев своих детей, Рамир и Земфира обнимали каждого и принимали к себе. Рада: мама, папа, вы вернулись! Земфира: детки наши дорогие! Как же мы по вам соскучились! Рада: мы тоже очень по вам скучали. Отец, мы должны сейчас собирать вещи? Все удивлённо посмотрели на молодую девушку. Кармелита: Рада, с чего ты вдруг так решила? Рада: но, ведь наш дом теперь нам не принадлежит, и нас выгоняют из табора. Это правда? Рамир: к несчастью, да, это правда. Но как вы узнали об этом? Рада: в таборе уже все говорят об этом. Земфира: тогда нам не стоит задерживаться. Мы сегодня же улетаем назад, так что нужно собирать вещи. Кармелита, пойдём наверх! Я помогу тебе собраться, а ты потом мне, хорошо? Кармелита: да, конечно, Земфира. Рубина: а я сейчас пойду к себе и соберу свои вещи. Затем снова приду сюда. Рамир: хорошо, Рубина. Амира, дочка, ты хорошо себя чувствуешь? Амира: да, отец, всё хорошо, я просто задумалась. Сейчас тоже пойду соберу вещи. Женщины поднялись на второй этаж и принялись собираться. Баро вошёл к себе в кабинет, грустно оглядел его и ненадолго сел в своё кресло, закурив сигарету. Сочи В это время Миро и Люцита с детьми добрались к дому Лексы. Войдя внутрь, они увидели Розу и Лилу за завтраком. Миро: доброе утро всем! Приятного аппетита! Люцита: доброе утро! Роза: и вам доброе утро! Проходите, садитесь к нам, позавтракаете. Миро: спасибо, мы уже завтракали. Лила: ваши уже уехали в Ковальск? Люцита: да. Лачо забрал их и отвёз в аэропорт. Лила: значит, он уже скоро должен приехать. Роза: а вот кажется, и он. Послышался звук автомобиля. Молодой цыган вышел из машины и стремительно направился в дом. Лачо: всех приветствую! Вижу, вы уже здесь? Миро: да, мы тоже буквально только что пришли. Лила: ну что, можем отправляться в лес? Люцита: да. Роза, присмотри, пожалуйста, за детьми. Мне не с кем больше их оставить. Роза: не волнуйся, Люцита, я за ними присмотрю. Люцита: спасибо! Миро: ну что же, пойдёмте тогда. Лачо: пойдёмте! Молодые люди вышли из дома и стремительно направились в сторону леса. Ковальск В это время Амира собрала все свои вещи и вышла с чемоданом в гостиную. Там уже был её отец с тоже собранными вещами. Амира: не печалься, папочка. Я уверена, что мы ещё что-нибудь придумаем, как вернуть дом и табор снова нашей семье. Рамир: мне очень тяжело сейчас, дочка. Сколько я всего вложил в этот дом, в конезавод, в этот табор. А сейчас меня снова прогоняют из него. Девушка крепко обняла мужчину. Он прижал её к себе и поцеловал в лоб. Вдруг в дом начали заходить таборные цыгане. Увидев их, Баро с дочерью стали посреди комнаты. Рамир: приветствую вас, ромалэ! Я вынужден сообщить вам нехорошие новости. Кружка: баро, нам всё уже известно. Мы знаем, что теперь наш табор снова принадлежит Михаю. Или Лексе. Чёрт пойми их. Амира: не путайте между собой грязь и золото. Это два разных человека. И тот, кто сокрушил наши жизни, это Михай. Джура: да, мы в курсе, что ты имеешь ввиду, Амира. Баро, как же так? Ты снова оставил наш табор, занимаясь делами другого табора? Да ещё и каким образом? Рамир: что ты имеешь ввиду, Джура? Кружка: а разве он не прав, баро? Как так получилось, что наш табор снова в руках чужака? Рамир: вы ничего не знаете. Этот негодяй похитил моих детей. Он шантажом заставил меня переписать на него имущество табора. Но, даже после этого, этот бесчестный не вернул мне моих детей. Лекса спас их и вернул нам. Джура: да, мы знаем это, баро. Мы знаем обо всём, что происходило в южном таборе. Кружка: только мы не понимаем одного, почему ты забыл о нас, баро? Почему для тебя другой табор стал важнее нас? Марго: ты же разрушил нашу спокойную жизнь, баро. Джура: и виной всему твоя дочь. Амира: что? Рамир: о чём ты говоришь? При чём здесь моя дочь? Джура: а при том, что, ради спасения южного табора, ты подложил её под Лексу. Она стала его подстилкой, чтобы заполучить деньги для южных цыган. А для стройки наших домов нам пришлось взять кредит в банке, да, к тому же, нас чуть не разорили, кстати твой обожаемый Лекса, Амира. Отец и дочь в ужасе слушали молодого цыгана. Рамир: как у тебя язык поворачивается такое говорить, Джура? Как смеешь так говорить о моей дочери? Стёпка: баро, а разве оно не так? Нам всё уже рассказали. Как ты мог отдать свою дочь Лексе, после всего, что он нам сделал? Ты забыл, как он избил меня до полусмерти? Он же изгой! Кружка: или как хотел разорить наш табор? Как подставил Миро? Рамир: ромалэ, это всё было в прошлом. Лекса, которого я сейчас знаю, раскаялся и сожалеет обо всём, что сделал. Он дважды спас Кармелиту от смерти, спас мою дочь Амиру, вернул похищенных лошадей южному табору, вытащил Миро из горящей конюшни, вернул мне моих детей. И он никак не может быть изгоем! Настоящим изгоем, признанным на сэндо, является Михай. Джура: баро, прости, но мы больше не верим ни одному твоему слову. Как мы можем верить тому, кто бросил наш табор и занимался только любовными делами своей дочери? Мы однажды уже поверили Кармелите, и к чему это привело? И Амира пошла по стопам своей сестры, да только сделала ещё хуже. Стала подстилкой изгоя Лексы. Да к тому же, она ещё носит под сердцем его выродка. Не выдержав оскорблений в сторону своего мужа и ребёнка, молодая цыганка подошла к цыгану и с размаха дала ему пощёчину, что тот аж отлетел в сторону. Земфира и Кармелита стояли наверху и следили за происходящим. Все застыли в удивлении, и в воздухе повисла непоколебимая тишина. Ее нарушил голос молодой цыганки. Амира: я никому не позволю оскорблять моего мужа и моего ребёнка! Как же мне жаль вас, ромалэ! К чему вы опустились? Сегодня я навсегда ухожу из этого табора и, после такого, больше не стану жалеть об этом. Грош вам всем цена в базарный день! Вы и ногтя моего мужа не стоите! Молодая цыганка взяла свой чемодан и поспешила на улицу. Выйдя во двор, она поставила чемодан возле входа в дом и, тяжело вздохнув, опёрлась рукой о стену. На самом деле, ей было нестерпимо больно, что её табор так о ней думает, и о её ребёнке. Но она для себя всё уже решила. Вдруг во двор вошла Рубина с вещами. Оставив чемодан в сторону, мудрая шувани поспешила к заплаканной девушке. Рубина: Амира, девочка моя, что с тобой? Что случилось? Амира: бабушка… Девушка бросилась старой шувани в объятия. Та обняла её и погладила по голове. Услышав громкие разговоры из дома, женщина вскоре устремилась внутрь. В доме баро, тем временем, продолжался нелёгкий разговор. Рамир: мне жаль вас, ромалэ. Вы поверили какому-то подлецу, а не своему баро и его семье. Очень жаль. Кружка: баро, но ты же сам виноват во всём. Ты сам бросил нас ради этого Лексы. И что ты сейчас имеешь? Марго: твоя дочь совсем промыла тебе голову, баро. Раз она опустилась до такого позора, то ты сам должен был её надоумить. Джура: а наш баро сам позволил ей быть с Лексой. Женщины управляют его табором, а не он сам. Может теперь Михай сможет быть нам лучшим баро? Кармелита: да как вы можете такое говорить? Вы забыли, что этот человек сделал нам? И как вы не понимаете, почему мой отец пошёл на это? Когда же вы такими стали? Джура: Кармелита, мы ещё не забыли и о твоих похождениях. Молчала бы. Вы с сестрой стоите друг друга. Ты опозорилась, став подстилкой гаджо, а она легла под изгоя. Баро едва сдерживал себя, чтобы не вмазать этому наглому выскочке. Но в этот момент в дом вошла Рубина. Подойдя к мужчине, она встала перед всеми. Рубина: ромалэ! Что с вами? Я вас совсем не узнаю! Как вы можете говорить такое о баро и его семье? Разве это годиться порядочным цыганам? Кем вы стали, пока нас не было? Кружка: Рубина, ну ты сама посмотри, какой позор поощряет наш баро. Если бы кто-то другой, а не его дочь, совершил такое, он бы давно уже этого человека выгнал из табора. Стёпка: да, это точно. Баро, когда я приходил к Раде, ты меня чуть не избил. Но между нами ничего не было. А здесь что, посмотрите! Дочь баро связалась с изгоем Лексой, забеременела от него, а он ничего не сделал этому подлецу, да к тому же ещё и поженил их. Халадо: да, Рамир, Стёпка прав. Как можно было на такое закрыть глаза? Это прямое неуважение наших традиций! Кармелита: моя сестра счастлива с Лексой. О каких традициях вы говорите? Которые заставляют людей страдать? Быть несчастными? К чему нам тогда такие традиции? Груша: Кармелита, ты тоже ещё слишком молода, не понимаешь всего. Да, к тому же, ты не совсем цыганка. Ты не можешь учить нас. Рубина: опомнитесь, ромалэ, опомнитесь! Вы же сейчас прогоняете своего баро, который делал всё, чтобы вас защитить, чтобы обеспечить вам лучшую жизнь! Разве мог он поступить по-другому, когда на кону стояли жизни его детей? Кто из вас поступил бы по-другому? Кружка: что сделано, то сделано, Рубина. Уже назад не вернёшь. Джура: да, так что мы больше не желаем вас здесь видеть. Для нас вы теперь такие же изгои, как и Лекса. Уезжайте отсюда в свой южный табор и живите там с ним, как хотите. Уверен, Михай не даст нас в обиду и будет хорошим и сильным баро. Рамир: как же вы заблуждаетесь, ромалэ. Но, вы правы, больше мне здесь делать нечего. Ни мне, ни моей семье нет места там, где, не выслушав, на нас поставили клеймо. Земфира, Кармелита, поторопитесь! Мы ждём вас на улице. Мужчина направился сквозь толпу к выходу, старая шувани последовала за ним.