Часть 145

Войдя в их с мужем комнату, молодая цыганка увидела его уже в ночной одежде возле колыбели их дочери. Мужчина немного покачивал кроватку, наблюдая, как спит его малышка. Лекса: мой ангелочек… Моя маленькая девочка… Папа тебя очень любит, моя прекрасная доченька… Папа охраняет твой сон… Девушка тепло улыбнулась, наблюдая эту картину. Она мечтала, чтобы каждый вечер был таким, как этот. Мужчина услышал шаги за спиной и, обернувшись, увидел свою жену. Они обменялись любящими взглядами и довольными улыбками, и он медленным шагом направился ей навстречу. Остановившись возле их ложа, Лекса долго смотрел на свою супругу, восхищаясь её красотой и изящностью. Он был очень благодарен ей за всё, что имеет сейчас, за её любовь и заботу. Она - та, кто однажды приняла его, вытащила из тьмы, подарила новую жизнь. Её тёмные зелёные глаза смотрели на него с такой любовью и восторгом, а женственность и утончённость завораживали и пробуждали страстное желание. Не отрывая от неё своего устремлённого взгляда, мужчина скользнул руками по её талии и прижал к себе. Она обвила руками его шею, и их дыхание тяжелело с каждой секундой. Повисшую тишину нарушил голос молодой цыганки. Амира: ну что, любимый, на чём мы тогда остановились? Этот вопрос только раззадорил мужчину, и спустя мгновение он начал нежно целовать её, поглаживая за талию и немного ниже. Она отвечала ему такими же поцелуями, которые становились всё страстнее. Девушка медленно начала расстёгивать пуговицы его ночной рубашки, которая уже была немного расстёгнутая на груди. Его касания были нежными и приятными. Она ощущала тепло его тела и нарастающее желание, и от этого сама ещё больше отдавалась чувствам. Сбросив с его плеч рубашку, Амира положила руки ему на грудь и нежно поглаживала. Её трепетные прикосновения казались ему блаженством, и он начал нежно, а затем страстно целовать её шею. Девушка улыбалась и закрывала глаза от удовольствия и касаний мужа. Вскоре она взяла его за руки и потянула за собой к их ложу. Мужчина шёл за ней, как заворожённый, а на его лице проступала похотливая ухмылка. Молодая цыганка игриво смотрела на него, а затем села на кровать и потянула его за собой. Лекса присел рядом с ней, не отводя своего заинтересованного взгляда от своей жены. Он продолжил целовать её шею, поглаживая её за плечи. Она нежно скользила ладонями по его груди, ощущая тепло его тела. Мужчина расстегнул сзади платье супруги и немного спустил его с её плеч. Девушка чувствовала себя очень блаженно. Каждое прикосновение и действие мужа дарило ей неописуемое удовольствие, и она хотела как можно скорее избавиться от платья и оказаться в его сильных руках. И желание мужчины тоже нарастало с каждой секундой. Страсть всё больше и больше овладевала им. Он хотел растворится в своей супруге так, будто это было в последний раз. Уложив её на постель, Лекса снова соприкоснулся устами со своей женой в страстном поцелуе, параллельно поглаживая её бедро. Вскоре супруги полностью отдались страсти и наслаждались друг другом. Ощутив наивысшую степень блаженства, оба лежали, смотря в потолок, и тяжело дышали. Эмоции просто переполняли супругов, от чего их дыхание становилось прерывистым и ещё более тяжелым. Через минуту мужчина уже сидел в пижамных брюках на краю кровати и курил сигарету. Его супруга ещё лежала под впечатлением и чувствовала себя самой счастливой. Ощутив запах дыма, она немного отвлеклась от своих чувств и взглянула на мужа. Её внимание привлекли шрамы и ожоги на его спине, хотя раньше она как-то не обращала на них внимание. Вернее, ожоги она замечала и понимала, что это последствия после взрыва трейлера, а вот шрамы почему-то заинтересовали её. Девушка приподнялась и уселась на кровати, прикрываясь одеялом, решив нарушить идиллию интересующимся вопросом. Амира: я раньше не замечала твоих шрамов на спине. Точнее, замечала, но не придавала этому значения. Мужчина немного сменился в лице, вспоминая историю этих шрамов. Она нежно коснулась его спины, боясь сделать больно, словно там были ещё свежие раны, а не старые шрамы. Лекса: этим шрамам уже столько лет. Столько воды утекло… Он закрыл глаза и затянулся сигаретой, пытаясь немного успокоить боль от нахлынувших воспоминаний. Амира: расскажи мне, любимый. Откуда они у тебя? Выдохнув дым, мужчина опустил голову и тяжело вздохнул, но всё же решил рассказать эту историю своей жене. Лекса: ты же знаешь, что я играю на скрипке, моя Амира… Амира: конечно, дорогой, и не просто играешь. Ты очень красиво играешь, твоя музыка проникает в самые глубины души. Не только я, но и столько людей прониклись ею… Лекса: в этом-то и вся суть. Когда мне было 16, я окончательно научился игре на скрипке и решил пойти на рынок, чтобы немного развлечь людей. Я даже не знаю, откуда у меня тогда появилось это желание, но я очень хотел подарить свою музыку людям… Он сделал паузу, затянувшись сигаретой, словно готовился к последующему сильному эмоциональному моменту. Его супруга внимательно слушала его, ощущая, как тяжело ему об этом вспоминать, хотя он ещё не рассказал ничего плохого. Лекса: вскоре ко мне подошли мужчина и женщина. Они сказали, что им очень понравилась моя игра и попросили сыграть ещё. В то время, пока я сыграл очередную мелодию, они незаметно подкинули мне свой кошелёк. Я сразу не понял, что произошло, но, не успев доиграть, я прервался от того, что мужчина сильно схватил меня за плечо. Он стал кричать и обвинять меня в краже их денег. Женщина тоже присоединилась к нему, говоря, что моя музыка - это отвлекающий манёвр для кражи. На лице Амиры повисло удивление от того, что она слышала. Она не понимала, как люди могут быть такими жестокими. Пытаясь как-то поддержать мужа, девушка подобралась к нему поближе и обхватила его обеими руками, положив голову на плечо. Ощутив руки супруги на своём животе и её тепло, мужчина продолжал свой рассказ. Лекса: вскоре они стали громко кричать, и к нам подошло много людей. Услышав о том, что молодой цыган со скрипкой украл кошелёк у известного мецената и его жены, народ просто озверел. Они кричали мне много мерзостей, обвиняя всех цыган в воровстве и обмане. Затем двое мужчин схватили меня под руки, а этот человек, так подло оклеветавший меня, сказал, что раз я цыган, то меня нужно наказать так, чтобы всем цыганам это послужило уроком. Меня привязали к столбу и стали избивать кнутом. Между ударами я слышал оскорбления и насмешки в свою сторону и сторону моего народа. Амира: я просто в шоке с твоей истории, любимый… Какие подлые и жестокие люди… Мужчина хмыкнул и ухмыльнулся, вспоминая их судьбу. Лекса: всех, кто это сделал со мной, уже давно нет в живых. Поэтому я и не люблю людей, не люблю показываться на публику. Ради тебя, моя Амира, ради твоей мечты я давал интервью и играл на скрипке перед входом в гостиницу во время благотворительной акции. Настоящая музыка - она здесь, для любимых и дорогих людей, но если её слышишь на улице, она утрачивает свою истинную силу и ценность. Девушка начала многое осознавать, ещё раз убедившись, какое ужасное прошлое было у её мужа, сколько страданий он перенёс. Она больше не удивлялась, почему он был таким, как когда-то рассказывали её родные. Эта история просто шокировала её, и она только крепче прижималась к нему, показывая, что она здесь, рядом с ним, и всегда будет с ним. Амира: прости, любимый, я не хотела затрагивать такую больную тему для тебя. Я ничего не знала… Мужчина докурил сигарету и потушил её об пепельницу, а затем повернулся к жене, бросив на неё тёплый взгляд. Лекса: не беспокойся об этом, моя Амира. Хоть это и тяжелые воспоминания, но я не позволю им причинять мне боль. Ты и твоя любовь залечивает любые мои шрамы, моя Амира. Девушка со стеклянными глазами смотрела на мужа, а затем ещё раз обняла его мёртвой хваткой. Он тоже обнял её, закрыв глаза. Мужчина ещё раз осознал, что даже в тот момент он никогда бы не подумал, что однажды в таком возрасте встретит свою любовь, обретёт настоящую любящую семью, станет тем, кем он сейчас есть. От этих мыслей и эмоций он не смог сдержать слёзы, которые маленькими капельками потекли по его скулам, спускаясь к щекам. Через минуту они уже лежали в обнимку друг с другом, смотря в потолок. Её голова была у него на груди, а их руки сомкнулись на его животе. Мужчина чувствовал себя очень странно. Почему-то ему казалось, что этот день, это вечер очень особенный. Вся его семья рядом с ним, но какое-то дурное неописуемое чувство прочно застряло в нём. Лекса: знаешь, моя Амира, я очень счастлив, что моя любимая доченька нашла достойного человека, который будет заботиться о ней, поддерживать её, защищать. Ты не представляешь, как это важно для меня. Особенно, если меня не будет рядом. Я спокоен, что оставляю её в надёжных руках. Вдруг молодой цыганке стало не по-себе от этих его слов. Не смотря на то, что её муж просто выражает поддержку выбора своей дочери, такие слова почему-то её насторожили. Амира: о чём ты говоришь, любимый? Разве мы не будем рядом с Лилой? Ты же всегда будешь с ней. Вы же неразделимы. Я ещё никогда не видела такой крепкой связи между отцом и дочерью, как у вас с Лилой. Ты - её главная поддержка в этом мире. Лекса: да, ты права, моя Амира. Но однажды я покину этот мир и буду переживать я за свою дочь. Теперь же я спокоен. Девушка подняла голову и встретилась взглядом с мужем. В её душе было ощущение беспокойства, которое взялось неизвестно откуда. Такие слова мужа очень настораживали её. Амира: не говори так, Лекса. Разве я смогу это пережить? Что будет со мной? Моя жизнь разрушиться, превратиться в ничто. Без тебя меня здесь ничего не держит. Мужчина любящим и заботливым взглядом посмотрел на свою супругу, и левой рукой погладил её по голове, а затем провёл ею по её вьющихся чёрных, словно ночь, волосам. Лекса: все мы когда-то расстанемся с этой жизнью, никто не знает, когда это случиться. Но, я счастлив, что прожил такую жизнь. Да, я о многом сожалею, перед многими людьми я виноват, но я счастлив, что встретил тебя, что у меня есть мои дети, сестра, семья, которая меня так любит и нуждается во мне. Хотя я часто думаю о том, что не достоин этой любви… Амира: глупости. Ты говоришь глупости, Лекса. Лекса: ну что ты, моя Амира? Это правда, жизнь такова. Мы можем выбирать, что нам сделать сегодня, какой дорогой пойти, но в конечном итоге мы придём туда, куда должны прийти. Судьба предопределена, мы можем только колебаться то влево, то вправо, но наша путь-дорожка рано или поздно приведёт нас туда, где мы должны быть. Я очень счастлив, что моя жизнь сложилась именно так, и сейчас я там, где всегда мечтал, но боялся признаться себе, быть. Этот дом - моя крепость, он пропитан любовь и заботой. Здесь живут мои дети, сестра, моя любимая женщина… Дэвлалэ, за что же мне такое счастье сейчас? Я же столько ошибок допустил в своей жизни, столько людей столько слёз пролили по моей вине. Я разрушал судьбы людей, портил их жизни, но Ты подарил мне вот это всё. Когда я вырвал своё сердце из груди, выплеснул его в море, Ты даровал мне любовь. Я сгорел, и снова возродился из пепла… На глазах молодой цыганки приступили слёзы от слов мужа, и её вдруг охватило тревожное предчувствие. Она не понимала, в чём дело, но крепко прижалась к нему, боясь потерять. И сам Лекса тоже не сдерживал слёзы, прижимая жену к себе и ощущая тепло её тела. Она была его лучом света, нежным ветром, привнёсшим в его жизнь весну. Супруги ещё долго так лежали, согревая друг друга своей любовью и теплом, а вскоре и не заметили, как уснули. В гостиной молодой цыган устроился на диване, первый раз ночуя в доме своей любимой. Ему было очень приятно, что именно будущий тесть сам предложил ему остаться. Однако, мысли о том, что он увидел в комнате наверху, не оставляли его. «Почему фотография моего дяди и его дочери находиться здесь, в доме семьи Саппоро? Неужели они как-то связаны с ним?» - эти вопросы не давали ему уснуть. К тому же, маленького сына Лачо и Хитаны тоже назвали Бахти. Это не могло быть совпадением. Эта девушка, Хитана, опеределённо имела какое-то отношение к его дяде. Возможно, она и есть та его двоюродная сестра, которую он хотел найти. Мысли об этом заставляли Романа вспомнить всё, что он знал о дяде из рассказов матери. Обдумав сложившуюся ситуацию, он понял, что прав в своих догадках. Однако, ему мучили вопросы: «А знает ли сама Хитана что-то о своей тёти, которая не жила здесь? И как после этого с ней общаться? Как рассказать ей правду?». На эти вопросы он пока что не находил ответов. Возможно его любимая сможет как-то помочь ему. Но, завтра скачки, аукцион, очень насыщенный день, и нужно было отдыхать. К тому же, утром он должен был ещё поехать в комплекс, чтобы забрать благотворительные средства, ибо на открытии Лекса и Амира передадут их администрации детского приюта. Ещё долго много мыслей крутилось в его голове, но вскоре молодой человек наконец провалился в сон. Шувани южного табора уже давно заснула и лежала на своей кровати, лёжа на спине. Её сон был тревожный, и в воздухе ощущалось напряжение. Роза увидела себя на большой лужайке. Вокруг было много белых лошадей, и яркое заходящее солнце освещало всё вокруг вечерним светом. Она шла по этой лужайке, пока перед ней не появился небольшой ручей. Его светлая и чистая вода текла быстро, ударяясь о камни и создавая шум. Природа была очень красива, но что-то мешало ей расслабиться. Вдруг она услышала ржание лошади и обернулась. Она увидела своего брата, скачущего на белой лошади. Он приближался к ней, но выглядел странно. На мужчине была чистая белая рубашка и такие же брюки, но ноги были босые, что сразу привлекло внимание женщины. Подойдя к ней, он остановил лошадь и в недоумении посмотрел на свою сестру и в шутливой манере прервал тишину. Лекса: Роза, сестренка, а ты что здесь делаешь? Неужели ты ждёшь меня? Роза: Лекса, что это на тебе? Ты выглядишь странно, брат мой. Не пугай меня. Сейчас же слезай с лошади! Лекса: о чём ты, сестрёнка? Мне же нужно на ту сторону, как я слезу? Посмотри только на моего коня, перепрыгнет этот ручей одним прыжком. Такое поведение брата очень насторожило женщину. Она чувствовала, что ему туда нельзя, и решила любым способом его остановить. Роза: слезай, говорю тебе! Слышишь? Нельзя тебе туда, брат мой. Ты здесь нужен мне. Лекса: сестрёнка моя любимая, ну я же всегда с тобой. Я никогда тебя не оставлю, буду приглядывать за тобой, а ты будешь приглядывать за моими любимыми детками. Мужчина хотел двинуться с места, но шувани схватила обеими руками его за левую руку, не пуская его туда, куда он задумал. Роза: стой, говорю тебе! Не пущу, брат! Подумай о нас, подумай об Амире! Что же с ней будет? Что она будет делать? Мужчина немного сменился в лице, услышав о своей любимой. Его желание перепрыгнуть на коне на ту сторону ручья уже не было таким навязчивым, и он даже хотел остаться здесь. Но что-то будто заставляло его продолжать двигаться туда. Лекса: Амира моя… Любимая… Роза, ты должна быть с ней. Ты будешь о ней заботиться. Ты же ей как мать, сестрёнка, ты позаботишься о моей жене. Роза: стой, Лекса! Не пущу! Не позволю тебе оставить нас! Лекса: Роза, ну что ты делаешь? Пусти мою руку. Вцепилась в неё, как тиски… Лошадь мужчины начала двигаться и готовиться к прыжку, и женщина, держа за руку брата, шла вместе с ней. В последний момент, когда конь уже хотел прыгнуть, женщина изо всей силы потянула брата за руку. Он не удержался на лошади и слетел с неё на землю. Шувани упала с ним рядом, а конь перепрыгнул на ту сторону один без всадника. Женщина была рада, что смогла спасти брата. Через мгновение она проснулась, и чувство тревоги стало нарастать в её душе. До утра она так и не смогла уснуть, предчувствуя что-то плохое для своей семьи.