Часть 215

Тихо приоткрыв дверь, супруги Саппоро шагнули в палату. Солнечный свет лился сквозь полуоткрытое окно, ложась золотистыми пятнами на стены и пол. Воздух был наполнен слабым запахом лекарств, но в этой тишине чувствовалась жизнь – настоящая, живая. Первой их заметила Земфира. Женщина, сидевшая у кровати дочери, мгновенно поднялась, её лицо озарилось облегчением. Она стремительно подошла к ним и крепко обняла сначала дочь, затем зятя, словно сама их сила могла её поддержать. Амира: доброе утро всем! Земфира: и вам доброе утро, дорогие. Вы снова приехали? Мужчина, нежно сжав её плечи, заговорил с тёплой уверенностью. Лекса: а как же, Земфира? Мы не могли не проведать нашу сильную красавицу. Капитан Стеклов, сидевший рядом с кроватью девушки, встал, давая им место. Его лицо было усталым, но полным уважения и благодарности. Мужчина подошёл к нему, крепко пожал ему руку, словно передавая молчаливую поддержку. Лекса: рад видеть тебя, товарищ капитан. Тот кивнул коротко, и его взгляд ещё больше потеплел. На кровати, укрытая лёгким пледом, сидела молодая цыганка. Увидев сестру и её мужа, она широко улыбнулась, глаза её засияли. Несмотря на усталость, в ней чувствовалась настоящая радость. Люцита: Амира! Лекса!.. Как я рада вас видеть. Девушка, не сдержавшись, подошла к кровати и осторожно обняла сестру, стараясь не причинить ей ни малейшего дискомфорта. Их прикосновение было полным любви и тихого счастья, что они вместе, живы, целы. Лекса тоже опустился рядом, легко, осторожно, взял руку своей кумы в свои ладони. Амира: мы тоже очень рады, что ты идёшь на поправку. Ты такая сильная. Женщина смотрела на своих дочерей, и вдруг, прищурившись, с лёгкой, почти хитрой улыбкой заметила. Земфира: дочка, Амира, ты сегодня как-то особенно светится… Глаза горят… Что-то вы от нас скрываете, дорогие мои? Молодая цыганка бросила быстрый взгляд на мужа, и уголки её губ дрогнули в едва заметной, счастливой улыбке. Лекса, сдерживая волнение, слегка погладил её руку, будто говоря: «не сейчас» Она, слегка засмущавшись, опустила глаза и тихо ответила. Амира: просто… я счастлива, мама. Счастлива, что в нашу жизнь наконец-то пришёл мир. Покой. Всё плохое осталось позади. Женщина, внимательно вглядываясь в лицо дочери, ещё раз окинула её долгим взглядом, но больше ничего не сказала. С теплою улыбкой кивнула, а затем, взяв пустую бутылку с прикроватной тумбочки, направилась к двери. Земфира: пойду схожу за водой. И вам принесу. Нужно всем немного остыть после таких волнений. Она ласково погладила старшую дочь по голове и, поправив шаль на плечах, вышла из палаты. Как только за ней закрылась дверь, в палате повисла напряжённая, но светлая тишина. Молодая цыганка, переглянувшись со своим женихом, прищурилась и, хитро улыбнувшись, тихо протянула. Люцита: так… Что происходит? Вы оба такие… странные. Как будто сердце вот-вот выпрыгнет от счастья. Ну-ка, выкладывайте… Я же вижу, что вас распирает от счастья! Лекса вообще светится, как мальчишка, который только что получил свой первый трофей. Капитан Стеклов, сидя рядом, только усмехнулся, молча наблюдая за ними, не вмешиваясь. Амира тихо засмеялась, глядя на мужа, который, будто бы взвешивая всё за и против, наклонился ближе к свояченице и заговорил почти шёпотом. Лекса: мы расскажем тебе. Только тсс… Пока никто больше не знает. Молодая цыганка, чуть склонив голову, глаза её блестели от радости. Амира: сегодня утром… мы были на УЗИ. Её старшая сестра широко распахнула глаза, затаив дыхание, и её рука невольно вцепилась в край пледа. Люцита: и?.. Мужчина обнял жену за плечи, и его голос дрожал от гордости и нежности. Лекса: у нас будет ещё один ребёнок, Люцита. На мгновение в палате словно остановилось время. Девушка прижала ладони к губам, а затем, не выдержав, рассмеялась сквозь слёзы счастья. Люцита: Господи… Боже мой… Вот это да… Какая радость! Я так рада за вас, дорогие! Она протянула руки к младшей сестре, и та, смеясь, осторожно и трепетно обняла её, осторожно. Капитан Стеклов встал и подошёл ближе, его серьёзное лицо озарилось искренней, мужской радостью. Он протянул руку мужчине, который просто сиял от счастья. Следователь: поздравляю вас, Лекса Георгиевич, Амира Рамировна! Это великое счастье. Лекса крепко пожал руку капитана и даже немного обнял его, что приятно удивило следователя и его возлюбленную. В их молчаливом обмене взглядами было больше слов, чем могли бы выразить речи. Молодая супруга мужчины, утирая уголки глаз, улыбнулась. Амира: только, пожалуйста, пока никому не говорите. Мы хотим вечером собрать всех дома… устроить маленький праздник… И там объявить эту новость. Лекса: жаль только, что вас не будет, дорогие мои… Молодая цыганка кивала, и её глаза всё ещё сияли от счастья. Люцита: обещаю. Никому ни слова. Но знайте – я за вас так счастлива… Так счастлива, что даже рана будто меньше болит! Мужчина, не сдержавшись, снова взял руку свояченицы и кумы в свои ладони. Лекса: ты тоже часть этой радости, кума. Ты всегда была для нас родной душой. Молодая цыганка, ощущая эту волну тепла, крепче прижала к себе руку сестры. Люцита: а за то, что меня не будет на ужине, не волнуйтесь. Я завтра выпишусь, и скоро мы обязательно к вам заглянем и отпразднуем такую радостную новость. Как же я рада, что жизнь снова улыбается нам… И в палате, где совсем недавно звучали только шёпоты боли и страха, теперь витали тепло, радость, светлая надежда и трепетное ожидание новой жизни. Прошло около получаса. Люцита уже успела немного вздремнуть, когда в коридоре послышались шаги, голоса и лёгкий смех. Через мгновение дверь палаты приоткрылась, и внутрь заглянула Кармелита, за ней вошли её муж, отец и бабушка. Молодая цыганка, завидев младшую сестру и её мужа, радостно воскликнула. Кармелита: вот так встреча! А мы и не знали, что вы сегодня тоже будете здесь! Старая шувани, улыбаясь, обняла Амиру, а затем тепло поприветствовала её мужа. Глаза женщины блестели от радости видеть родных вместе. Рубина: молодцы, что приехали. Семья должна быть рядом. Молодой цыган, подходя ближе, пожал руку мужчине, радостно поприветствовав его. Миро: здравствуй, Лекса! Рад видеть тебя. Тот ответил крепким рукопожатием и обнял, и в его движениях чувствовалась внутренняя сила и спокойствие. Через мгновение они обнялись. Люцита, увидев родных, оживилась, глаза её засветились. Она протянула руки к сводной сестре. Люцита: дорогие мои… подходите же! Молодая цыганка с радостной улыбкой бросилась к кровати, осторожно обняла сестру, прижимая к себе. Кармелита: рада видеть тебя такой, дорогая. Отдых идёт тебе на пользу… Девушка, обнимая её в ответ, улыбнулась и немного с иронией проговорила, закрыв на мгновение глаза, а затем встретившись взглядом с её мужем. Люцита: только не в этих стенах, милая… Миро: тебя очень не хватает. Родные стены скучают, Люцита. Люцита: и я по ним тоже. Как хорошо, что вы пришли. Следом подошла старая шувани. Женщина нежно коснулась плеча девушки и осторожно прижала её к себе. Рубина: ты наша радость… держись, девочка моя. Молодая цыганка, ощущая тепло её рук, вдруг остро поняла, как ей не хватало этой заботы, и крепче сжала руку старушки. Баро тоже пожал руку Лексе, и они обнялись, а затем он обнял дочь и направился к кровати падчерицы, обменявшись уважительным взглядом со следователем. Когда он подошёл ближе, девушка протянула к нему руки. Люцита: рада видеть, отец… Он аккуратно обнял её, стараясь не причинить боли. Рамир: и я рад, милая. Рад видеть тебя улыбающейся. Освободившись от его объятий, она сидела на кровати, укрытая лёгким пледом, и сияла, окружённая родными, словно светилась изнутри. Баро тем временем обнял свою супругу. Его лицо озарилось теплом, когда он увидел, как жена заботливо улыбается ему. Рамир: ну, как ты тут? Земфира: ничего, главное, что с моей девочкой всё хорошо. А как там наши младшие? Рамир: они под надёжным присмотром. Старшие хорошо заботятся о младших. Радость в доме – не хуже любого лекарства. Женщины переглянулись, в их глазах мелькнула благодарность судьбе за этот короткий, но драгоценный покой. Однако уже через минуту Баро посерьёзнел. Он сел на свободную кровать возле кровати Люциты и тяжело вздохнул. Рамир: мы сегодня снова поднимали тему нашего табора… Помните, мы ведь собирались съездить в Ковальск после похорон Жанны… Хотели навести там порядок. Его супруга кивнула, и её лицо омрачилось. Земфира: как не помнить? Но тогда всё… перевернулось. Похищение нашей внучки… Лекса пропал… Михай и Марта… Всё это стерло из памяти ту нашу задумку. Лекса мрачно сжал губы, опустив глаза, а его супруга, незаметно сжав его руку, молча поддержала его. Молодой цыган, склонившись вперёд, заговорил с серьёзностью в голосе. Миро: но теперь надо к этому вернуться. Там, в таборе, беда Как была, так и остаётся… Нищета, пьянство, воровство. Лошади без ухода, без корма. Конезавод разваливается. Его жена тоже встревоженно кивнула. Кармелита: да, эти люди снова оступились, но мы не можем их бросить. Надо что-то делать. Старая шувани тяжело вздохнула, положив ладонь к груди. Рубина: ты права, девочка моя. мы должны помочь им. В палате на мгновение повисла тягостная тишина. Женщина, опустив глаза, горько проговорила. Земфира: а ведь когда-то… это был наш родной табор. А потом Михай… шантажом заставил тебя переписать на него все земли, коней, имущество… Всё до последней подковы. Баро только сжал кулаки, в его глазах мелькнула боль. Рамир: я хотел защитить своих детей, семью. Тогда мне казалось, что не было другого выхода. Капитан Стеклов, до этого молчавший, теперь заговорил спокойно, но твёрдо. Следователь: Михай… официально признан погибшим. По документам он мёртв. Все обернулись к нему, слова следователя словно повисли в воздухе. Амира, немного растерявшись, нахмурилась, а потом вдруг осенённая догадкой, заговорила, повернувшись к мужу. Амира: если он признан погибшим… то всё его имущество по наследству должно перейти к его ближайшему родственнику. Все переглянулись, не сразу осмысливая её слова. Молодая цыганка, ещё крепче сжав руку супруга, тихо, но уверенно продолжила. Амира: а значит… право на наследство имеешь ты, любимый, как его брат. В палате повисла такая тишина, что стало слышно даже дыхание. Её отец удивлённо поднял брови. Рамир: Лекса?.. Кармелита прижала ладонь ко рту, а Миро присвистнул, оглядывая сестру супруга и её мужа. Мужчина, словно не веря, медленно покачал головой. Лекса: я?.. Я никогда не думал об этом… Стеклов, выдержав небольшую паузу, подтвердил серьёзно. Следователь: да. По закону всё именно так. Лекса Георгиевич – первый законный наследник. Молодая цыганка, смотрела на мужа с такой любовью и верой, что казалось, она готова поддержать его в любом решении. Амира: это знак… Возможно, так должно быть. Чтобы именно ты вернул табор к жизни, любимый. Её сестра, сидящая на кровати под пледом и наблюдавшая за разговором, вдруг тихо проговорила. Люцита: неужели судьба даёт нам второй шанс вернуть табор? И в этих простых словах было всё: память о боли, о потерях, и надежда на новую, чистую дорогу, которую им теперь предстояло пройти вместе. После недолгой тишины молодая цыганка, ободряюще глядя на всех, вдруг снова оживилась. Амира: а давайте так… Сегодня вечером мы устроим у нас дома семейный ужин. Соберёмся все вместе. Она улыбнулась, её глаза сияли каким-то особым светом. Амира: у нас есть для вас новости. Очень хорошие. Но… расскажем только за ужином. Мужчина, слегка усмехнувшись, кивнул, скрестив руки на груди. Лекса: вот-вот. Немного интриги не повредит. Его свояченица, хлопнув в ладоши, рассмеялась. Кармелита: вы так говорите, что теперь мне вообще спокойно сидеть не получится! Её супруг шутливо подтолкнул её плечом. Миро: теперь весь день будем гадать, что вы там придумали. Баро, улыбнувшись, одобрительно кивнул. Рамир: правильно. За ужином узнаем и хорошие новости, и поговорим о деле. Как раз обсудим поездку в Ковальск. Старая шувани, поправляя платок на плечах, добавила. Рубина: табор однозначно нельзя бросать. Если есть шанс всё вернуть, значит надо бороться. Все в палате заговорили живо и оживлённо, настроение явно стало светлее. Только Люцита и Стеклов, молча переглянувшись, еле сдерживали улыбки – ведь они уже знали, какую именно радость готовятся сообщить вечером супруги Саппоро. Девушка, поправляя плед на коленях, тихо проговорила. Люцита: я бы с радостью приехала… но пока врачи меня не отпустят. Её глаза были полны доброй зависти и любви, наигранных для всех, кто ещё ничего не знает. Её возлюбленный, усмехнувшись, положил руку на край кровати. Следователь: а я останусь здесь с Люцитой. Вместе будем мысленно с вами. Молодая цыганка подошла к сестре, взяла её за руку. Амира: ты для нас и так всегда рядом, дорогая. Мы потом всё тебе расскажем первыми. Мужчина ободряюще положил руку на плечо капитана Стеклова. Лекса: не волнуйся, товарищ капитан. Главное, будь с моей кумой. Ты – для неё лучшее лекарство. Тот кивнул, и в его взгляде было мужское, твёрдое обещание. Баро, поднимаясь с места, глядя на всех, сказал, словно подводя итог. Рамир: ничего, мы со всем справимся. Всё наладим. Поможем табору, восстановим ресторан и будем готовиться к свадьбе наших детей. Кармелита прижалась к плечу Миро, её лицо светилось тихим счастьем, а Амира, склонив голову на плечо мужа, подумала, что в этой комнате – всё, что действительно имеет смысл: семья, любовь, надежда и будущее. В просторном, но слегка опустевшем офисе комплекса царила рабочая атмосфера. Через открытое окно влетал тёплый ветер, шевеля занавески, а за столами слышался только тихий шелест бумаги и негромкий стук клавиш. Роман сидел за компьютером, сосредоточенно вбивая данные в таблицы. На экране сменялись строки цифр, финансовые отчёты, документы по комплексу – всё то, что накопилось за последние тяжёлые дни. Его лицо было серьёзным, лоб чуть нахмурен – видно было, как он вникает в каждую деталь. Рядом, немного растерянная, стояла Лила. Она держала в руках пачку бумаг и оглядывалась на ксерокс, который выглядел для неё загадочной и непростой машиной. Лила: Ром, а как… как это всё копировать? Молодой мужчина, улыбнувшись её искренней растерянности, встал из-за стола и подошёл к ней. Он нежно забрал бумаги из её рук, а затем аккуратно открыл крышку ксерокса. Роман: давай, я покажу. Тут всё просто. Вот сюда кладёшь оригинал… Здесь нажимаешь на зелёную кнопку. Он нажал, и через несколько секунд из аппарата мягко выскользнул первый отпечатанный лист. Молодая цыганка восхищённо округлила глаза. Лила: волшебство какое-то… Её жених тихо рассмеялся и, глядя на неё с любовью, немного протянул. Роман: волшебство – это ты, дорогая. А ксерокс – просто техника. Всё можно освоить. Она осторожно повторила его действия, нажав на кнопку. Когда аппарат зажужжал и выдал очередной лист, девушка радостно всплеснула руками. Лила: получилось! Молодой мужчина приобнял её за плечи. Роман: ну вот видишь? Отличная секретарь получается. Младшая Саппоро лукаво на него посмотрела, но уже через несколько минут, разбирая груды бумаг и наклоняясь над очередным отчётом, она почувствовала, как её улыбка постепенно угасает. Она помогала, как могла, но каждая строчка документа, каждый лист казались ей холодными, чужими. Молодая цыганка с тоской посмотрела в окно, туда, где в лучах солнца лениво покачивались зелёные деревья, и тихо и мечтательно вздохнула. Лила: всё-таки это не моё… Её жених, заметив её настроение, оторвался от монитора и внимательно на неё посмотрел. Роман: тяжело? Она опустила глаза: Лила: я стараюсь… Но я всё время думаю о ресторане. О том, как я пела, танцевала для гостей. Как улыбались люди, когда звучала музыка… А здесь – только цифры и бумага. Молодая цыганка замолчала, а в её голосе звучала такая нежная грусть, что Роман почувствовал, как его сердце сжалось. Он подошёл ближе, взял её за руку. Роман: ты вернёшься туда. Обязательно. Ресторан снова откроется. И ты снова будешь радовать людей своим голосом. Вот увидишь. Девушка, подняв на него глаза, улыбнулась сквозь лёгкую печаль. Лила: правда? Молодой мужчина, не отводя от неё взгляда, кивнул. Роман: правда. Мы всё восстановим. И ты снова будешь заниматься тем, что любишь. Она аккуратно раскладывала отпечатанные листы в папки, а её возлюбленный вернулся к компьютеру, но, взглянув на неё, вдруг мягко и с теплом заговорил, словно не выдержав нахлынувших мыслей. Роман: знаешь… вчера твой отец с Амирой приезжали в комплекс. Смотрели, как идут работы. Девушка сразу замерла, обернувшись к нему. В её глазах вспыхнул живой интерес. Лила: да? И как всё прошло?.. Молодой мужчина откинулся на спинку стула, устало, но с какой-то гордостью улыбаясь. Роман: я смотрел на них, и сердце радовалось. Твой отец тогда сказал всем людям, что мы обязательно поможем восстановить их дом, поддержим их семьи… чтобы никто не чувствовал себя забытым. Он на мгновение замолчал, будто переживая заново ту сцену, а затем добавил, с восхищением. Роман: знаешь, Лила… я всегда уважал и восхищался твоим отцом. Но вчера я понял ещё больше. Он не просто глава семьи. Он человек, на которого можно опереться. Которому хочется верить. Молодая цыганка, прижав папку к груди, медленно подошла к нему. Её лицо светилось глубоким, тёплым чувством. Лила: папа… он для меня всегда был и остаётся всем. Она опустилась на стул рядом, глаза её увлажнились от эмоций. Лила: я всегда тянулась к нему… Даже когда ничего не знала. Что-то невидимое заставляло меня смотреть на него не так, как смотрят только на баро табора. Он всегда был моим героем. Девушка улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как сильно бьётся её сердце. Лила: я так счастлива, что у меня есть он. Что он жив. Что сейчас, наконец-то, его жизни и покою больше ничего не угрожает… Её жених молча смотрел на неё, а потом взял её ладонь в свою, переплетая их пальцы. Роман: ты очень похожа на него. Своим сердцем, своей верностью… своей силой. Она всхлипнула и, наклонившись, прижалась лбом к его плечу. Лила: я просто очень его люблю. И хочу, чтобы он всегда был с нами… Смеялся. Гордился нами. И знал, что ради него мы готовы на всё. Он обнял её, аккуратно прижимая к себе. Роман: так и будет, Лила. Мы будем рядом. Все вместе. Ради семьи. За окном ветер шевелил листья, и в этом тихом, почти святом моменте была заключена их самая крепкая клятва – быть семьёй, несмотря ни на что. Они стояли рядом в тёплом свете солнца, среди бумаг и компьютеров, но в этот момент – только вдвоём, со своими мечтами, надеждами и верой в то, что впереди их ждёт самое главное.