История 2. Тайна университетской библиотеки

Энтони поднялся на свой этаж студенческого общежития и повернул направо. Сегодня к нему присоединится сосед по комнате, и в двухместной небольшой студии наконец появится второй человек. Энтони был очень заводным пареньком — он — экстраверт, с ним никогда не соскучишься. Он меломан, разбирается в современной музыке, любит собирать дискотеки, к тому же, он высокий и стройный, а девушки это любят. Вот бы новый его сосед был такой же крутой! Он дошёл до своей двери и увидел большой чемодан, а рядом с ним спал, свернувшись калачиком, маленький и толстенький юноша с грустным лицом. Энтони удивился. В правой руке юноши лежала записка. Он развернул её и прочитал: «Дорогой сосед по комнате! Я — Мария, мама Натаниэля. Мой сын будет теперь жить с Вами. Он очень хороший, покладистый, чистоплотный. Он может мыть посуду, стирать бельё, чинить одежду. Мы живём в маленьком городе Миноква, штат Висконсин. Мой сын первый раз в большом городе, я очень за него переживаю, пожалуйста, не обижайте его, если что-то ему покажется незнакомым. Он почти всё время плачет. Мы не знаем, что у него за диагноз. Он делает это очень тихо, он, надеюсь, не будет вам мешать. Просто постарайтесь быть с ним более чутки и внимательны. Пожалуйста, берегите моего сына! Мария, мама Натаниэля». Энтони наклонил голову и посмотрел на спящего. Он не хотел его тревожить, но ему надо было его разбудить. Он потрогал его за мягкое плечико, потормошил его и сказал: — Эй! Привет. Ты спишь? Натаниэль распахнул большие синие глаза. Он посмотрел на Энтони и зажался в ещё больший комочек. Он быстро захлопал глазами, в которых начала прибывать вода. Он закрыл лицо руками и заплакал. — Ой, почему ты плачешь? Эй, что с тобой? Спустя минуту комочек пропищал: — Извините меня, извините… Я Вас испугался. Я давно не общался с ровесниками… Энтони погладил Натаниэля по плечу. Тот заметил, что записка его мамы уже прочитана. — Давай, пойдём, всё хорошо — Энтони немного растерялся, потому что не знал, что будет с Натаниэлем и как себя нужно с ним вести. Он открыл дверь и повёл его в квартиру. В квартире-студии был небольшой коридор, ванная, большая комната, в которой друг напротив друга стояло две кровати, два рабочих стола и шкафа, всё из светлого дерева, а также имелась квадратная кухня. Натаниэль разложил по местам вещи, которых у него было немного. Он сел за парту, достал планшет и открыл «Роблокс». Он немного поиграл во что-то миролюбивое и детское на вид, закрыл планшет, достал смартфон. Он хотел заказать еду. Он обернулся и понял, что Энтони за ним наблюдает. Энтони сказал: — Ты что-то хочешь? Не стесняйся, спрашивай. Натаниэль вздрогнул и опустил глаза. Он дрожащим голосом сказал: — Я… Я хочу есть. Я хотел бы заказать… Его губки снова задрожали. Энтони подошёл к нему, приобнял и сказал: — Не переживай, всё хорошо. Я тоже хочу есть. Давай закажем вместе. Через полчаса они сидели за столом друг напротив друга. Энтони ел свой салат цезарь и наблюдал за Натаниэлем. Он ел не переставая много всего жирного с потерянным взглядом. Он съел два роял-чизбургера, несколько упаковок наггетсов, жареных креветок и картошку. Он ел быстро и молча, иногда причмокивая и запивая всё яблочным соком. После еды он немного успокоился и выглядел не таким тревожным, даже порозовел. «Теперь понятно, почему он такой толстый» — подумал Энтони. Натаниэль был одет в тёмно-синюю футболку-поло в облипку, которая подчёркивала его пышную грудь и круглый живот, сверху на нём была светло-персиковая фланелевая рубашка в крупную оранжевую и мелкие и тонкие жёлтые, фиолетовые, синие и голубые клетки. У него были чёрные брюки, которые выглядели застиранными и затасканными, а выше колена была зашита дырочка на ляжке. Натаниэль сел за парту и начал рисовать в своём альбоме. Он рисовал цветы, плавные линии, но Энтони не видел деталей. Он пригляделся, прислушался и понял, что Натаниэль тихо плачет. Он действительно плакал очень тихо. Он выводил красочные цветы, словно он был девочкой, и иногда вытирал слезинки с глаз. Вскоре Натаниэлю стало ещё тревожнее, потому что он чувствовал, что Энтони за ним наблюдает. Он обернулся. — Пойдём ко мне! Присаживайся, пожалуйста — сказал Энтони и указал на его кровать. Натаниэль воспринимал подобные фразы как приказы, поэтому он подсел к нему, мило сложив ладошки перед животиком. — Я хочу с тобой познакомиться поближе — сказал Энтони. — Расскажи, пожалуйста, что ты любишь. Натаниэль сначала растерялся, а потом сказал: — Я очень люблю синий цвет, музыку Мендельсона, философию Шлейермахера и Кьеркегора, люблю романтизм и сентиментализм… Люблю жареную курочку — и тут он почти улыбнулся, его лицо разгладилось и он сглотнул слюну — люблю маму, овсяное печенье с шоколадом и играть в Роблокс. Энтони задумался. — Интересно… Ничего себе. Ты столько всего знаешь! Энтони рассказал о себе. Натаниэль всё равно не запомнил множества имён разных блогеров и реперов, поэтому он дождался, пока Энтони закончит, и сказал: — Понятно…

***

Следующий день был первым днём учёбы. Все ребята знакомились друг с другом. В большом дворе кампуса был целый парк с длинными аллеями деревьев и лабиринтом из высоких кустов. Было старинное академическое здание, где были гуманитарные факультеты и несколько новых корпусов, современных, стеклянных, в которых располагались факультеты, связанные с компьютерными специальностями, биологией, химией, физикой. Натаниэль же после экскурсии проходил по старинным коридорам своего корпуса. Учёные смотрели на него с портретов, а он смотрел на них. Пол из тёмного дерева в ёлочку слегка скрипел под его серыми кедами. Натаниэлю не терпелось начать учиться в солидной академической атмосфере, но ему пора было выходить — он хотел ещё осмотреть двор и сад. Натаниэль спускался по лестнице и видел своих ровесников. Их было очень много, они знакомились друг с другом, объединялись в группы, пели незнакомые Натаниэлю песни. Он грустно вздохнул и пошёл вниз. Он любовался розами и садом. Он решил войти в лабиринт. Один коридор, второй — и Натаниэль потерялся. Он бегал по кругу и не находил выхода. В конце концов, он сел около живой изгороди на коленки и заплакал. Спустя десять минут к нему кто-то подошёл. — Эй, чего ты плачешь? Перед ним стоял преподаватель, который сегодня знакомил их с факультетом. Он вёл презентацию и много шутил. Натаниэль знал, что если все вокруг смеются, нужно тоже засмеяться, но без присутствия родителей это правило ему выполнять не хотелось. Этот преподаватель знакомился в весёлой форме, был участливым. Натаниэлю казалось, что он его не запомнил. — Я потерялся — сказал он. — Давай я тебя выведу, дружок. Преподаватель протянул Натаниэлю руку и тот взял её. Профессор думал, что он её отпустит и просто пойдёт с ним в одном направлении, однако Натаниэль продолжал держать его за руку, словно ребёнок, и молчал. — Тебя как зовут? — Натаниэль… — Красивое имя, парень. Откуда такое имя? — Мои родители — немцы, наши далёкие предки приехали в Америку переселяться. Натаниэль говорил тихим, дрожащим и грустным голосом. Преподаватель вывел его из лабиринта. — Ты какой-то грустный. Что-нибудь случилось? Натаниэль виновато опустил глаза, его губы задрожали. — Ну ладно, ладно, прости. Не скучай, малыш! Преподаватель шлёпнул его по плечу, Натаниэль издал звук, словно пищалка из куклы и обернулся. Преподаватель побежал к кому-то дальше. Натаниэль вздохнул и пошёл домой.

***

Жизнь ребят шла своим чередом. Энтони лениво сидел за компьютером, Натаниэль усердно учился, даже тогда, когда это особенно и не требовалось. У него был планшетик, в котором он смотрел все лекции и даже дополнительные семинары, он вёл конспекты, — у него была тетрадочка со сменным блоком с разноцветными листиками. Энтони обратил внимание на её обложку, на которой красовалась розовая роза. — Тебе нравятся цветы? — спросил Энтони. Натаниэль прямо воодушевился. — О, да, я очень люблю цветы! Больше всего трепета у моего сердца рождают именно розы. Как жаль, что все думают, что цветы любят одни девочки. Отнюдь! Сколько поэтов воспевало их красоту, моих любимых поэтов! Когда я смотрю на них, я очень успокаиваюсь. Энтони весьма удивился этому стройному монологу от воодушевлённого пухляша. Как правило, после учёбы Натаниэль садился рисовать или раскрашивать — недавно он себе купил какую-то милую акварельную раскраску со встроенными красками — или он играл в Роблокс. Однажды Энтони подошёл к нему и спросил: — Во что ты такое играешь? — Я совсем немножко — замялся Натаниэль. Он выключил планшет и собрался было побежать в ванную, чтобы дать волю накатившим слезам, как Энтони взял его за руку и сказал: — Это нормально. Ничего страшного, я просто спросил. Давай научимся с тобой общаться. Натаниэль опустил глаза, поднял их и стал рассказывать. Энтони установил себе то же самое, Натаниэль стал показывать ему какие-то сервера, они даже попробовали игры на двоих. Примечательно, что в этих играх никогда не было насилия. Было что-то совсем «девчачье», связанное с домиком в деревне и садоводством. У Натаниэля был домик с садом, в котором целый ряд был отведён под всё те же розовые розы. — Я всегда любил поместья, — говорил Натаниэль. — Думаю, если бы я родился в девятнадцатом веке, я был бы помещиком. Энтони удивлённо посмотрел на юношу и ничего не сказал.

***

Однажды Натаниэль всё также рисовал что-то милое в своём светло-голубом блокнотике, чтобы справиться со слезами. Энтони подозвал его к себе на кровать. Натаниэль послушно сел около него. — Я хочу устроить пижамную вечеринку и я тебя приглашаю! — сказал Энтони. Натаниэль принял задумчивый вид. — Вечеринка… А что это такое? — Ты не знаешь? — удивился Энтони — Ладно, это мероприятие, на котором приходят гости в своей ночной одежде, они веселятся, разговаривают, а кто первый уснёт — над тем… в общем, это весело! Натаниэль подумал и сказал: — Когда это будет? — Послезавтра! — Вечером? — Да, в 22:00, почти ночью. — Хорошо, я уйду куда-нибудь… Я не буду тебе мешать. — Почему? Ты не хочешь повеселиться? На глаза Натаниэля навернулись слёзы. — Я не хочу тебе мешать. Через два дня Натаниэль сидел на своей застеленной постели в голубой пижамке и грустил. Он вымыл всю квартиру, она сияла. Энтони поставил музыку на фон. В дверь постучались. Поздоровались две девушки, одна сказала: — У тебя новый сосед по комнате? Энтони замялся, но сказал: — Да, вот… — Он подошёл к Натаниэлю, взял его за руку и сказал ему: — Тебе нужно просто поздороваться. Натаниэль так и сделал. Лица девушек были немного кислыми. — Ладно, Энтони, мы пройдём… Гости стали прибывать. Натаниэлю было некуда спрятаться в маленькой квартире-студии. Ванная всё время открывалась и хлопала дверью, потому что все гости мыли руки. Когда все пришли, он решил, что ему нужно где-нибудь спрятаться. Он нашёл в углу в коридоре за ванной укромное место. Он сел на коленки, зажался и заплакал. Спустя десять минут какая-то пара вышла в коридор. Они не сразу заметили Натаниэля, но очень удивились. — Эй? Ты кто? Что случилось? — Почему ты плачешь? Они подошли к нему, парень даже потрогал его плечо, но комочек ещё больше зажался и не отвечал. Тогда парень подошёл к Энтони и сказал ему: — Энтони, у тебя какой-то парень в коридоре плачет… Энтони побежал к Натаниэлю. — Ой, что случилось? Чего ты здесь сидишь? Пойдём к нам! — Я всем мешаю — пропищал он. — Я никому не нужен… Я пойду… Он прижал свой телефон к груди и запасную тонкую простынку и выскочил за входную дверь. Натаниэлю было холодно и обидно. Он переместил коврик от двери и сложил простынку на него. Он лёг на неё и заплакал. Музыка и гости в квартире мешали ему спать, а завтра вставать на учёбу, нужно отдохнуть. Он сунул телефон в кармашек пижамы, свернулся калачиком и уснул. Когда он проснулся, музыка ещё играла. Он заплакал. По коридору потопали шаги. Он зажался. Перед ним остановились кроксы и чёрные брюки. Натаниэль поднял взгляд — это был один из профессоров, только почему-то в домашних тапках. — Натаниэль? Что Вы здесь делаете? Что случилось? Это был тот самый один из профессоров, находящихся на короткой ноге с молодёжью. Ему было не больше сорока нет, он любил вставлять пранки в презентации, шутить на уроках. Он знал, что Натаниэль обычно не реагирует на шутки, не улыбается и не смеётся и печально опускает глаза. Натаниэль вскочил при виде преподавателя и сел на коленки. — Здравствуйте… Я… — Натаниэль почти захлёбывался от слёз — Мой друг, мой сосед по комнате устроил пижамную вечеринку, а мне негде спрятаться, я не могу уснуть, а я очень хочу спать, завтра на учёбу. Профессор погладил Натаниэля. Он не знал, что ему ответить. — Маленький, не переживай… Я думаю, твой друг скоро закончит. Он хотел успокоить Натаниэля, подсел к нему на корточки и сказал: — А ты знаешь, меня сегодня тоже пригласили на вечеринку. Там ребята из нашей и параллельной группы решили устроить философские дебаты. Хочешь послушать? Натаниэль вытер слёзы и сказал: — Профессор, я не думаю, что мне хотелось бы. Философия у нас только началась, и я не знаю, что же мы имеем право рассказывать и обсуждать, если мы такие маленькие и невежды. Я представляю себе, что мы — юнцы, которые стоят перед Платоном, Шлейермахером, Кьеркегором, так что мы можем сделать? Мы можем только молчать и слушать их. Так что я предпочитаю знакомиться с книгами. Натаниэль смотрел на профессора большими тёмно-синими глазами, а тот застыл, осмысливая услышанное. — Натаниэль, ты очень умный парень. Я думаю, я тебе поставлю за завтрашний семинар A+. Ты можешь спокойно спать. Это нужно вон тех спрашивать, кто сейчас веселится. А ты молодец. Преподаватель снова погладил изумлённого Натаниэля и пошёл обратно. Через два часа Натаниэль снова проснулся. — Натаниэль, что с тобой? Просыпайся, как ты? Перед ним стоял Энтони и какая-то девушка. Видимо, она хотела выйти и увидела этого спящего клубочка. — Сколько времени? — Три часа ночи. Все расходятся, ты можешь заходить. Натаниэль почти улыбнулся, зашёл в дом, открыл свою постельку и заснул.

***

Вообще у ребят не было никакой договорённости по поводу шума, потому что Натаниэль стеснялся говорить, если его что-либо не устраивало. Он просто молча принимал всё, как есть, уходил в ванную и плакал. Для Энтони тихий плач, доносящийся из соседней комнаты, был знаком того, что нужно обратить сейчас внимание на себя и, возможно, что-нибудь изменить. Натаниэль жил бесшумно, как мышонок. Он иногда заказывал еду, очень много ел, шуршал пакетами, а дальше он мог тихо стучать по клавишам клавиатуры от планшета, водить цветным карандашиком по рисунку и очень-очень тихо плакать о своём. От Натаниэля всегда приятно пахло. Из-за своего телосложения ему приходилось принимать душ утром и вечером, и от него всегда пахло розами. Энтони очень умиляла его розовая кругленькая цветочная баночка с гелем для душа, очень похожая на самого Натаниэля — от мужского в ней была, разве что, универсальность её использования для всего тела, волос и рук. Иногда Натаниэль забывался, и из ванной доносился тенорочек, выводящий фрагменты любимых напевных мелодий или арий. Энтони поначалу мог слушать свою музыку без наушников. Натаниэлю было неприятно, но он боялся сказать об этом. У самого Натаниэля всегда был воткнут один наушник в правое ушко, чтобы, если его друг попросит о помощи или позовёт его поговорить, его левое ушко всегда было готово к принятию сведений. Однажды Энтони подозвал его к себе (разумеется, Натаниэль никогда не начинал разговор первым) и спросил: — Какую музыку ты слушаешь? Натаниэль вынул наушники из смартфона, прибавил звук и поискал по плейлистам. — Многие знают Мендельсона по его свадебному маршу, но как по мне — это как раз далеко не самое лучшее, что он написал. Сейчас я тебе покажу, что такое настоящая музыка. Сначала он поставил ему фрагменты из одной очень оживлённой и волнующей мелодии. Энтони посмотрел в его телефон — Натаниэль пробегался по названиям и незнакомым Энтони музыкальным терминам, словно это было очень родное место для Натаниэля, и перед глазами пронеслись следующие названия: «Lieder ohne Worte, Op. 38 — No. 2. Allegro non troppo in C Minor, MWV U 115 — «Lost Happiness», «Lieder ohne Worte, Op. 30 — No. 1. Andante espressivo in E Flat, MWV U 103». — Вот эту ещё очень люблю — и он тыкнул своим белым пухлым пальчиком на «Lieder ohne Worte, Op. 102 — No. 4. Un poco agitato in G Minor, MWV U 152 — «The Sighing Wind». — Эта, мне кажется, вообще мой лейтмотив. — он нажал на «Lieder ohne Worte, Op. 19 — No. 6 in G Minor (Andante sostenuto), MWV U 78 — «Venetian Gondola Song» и дал послушать отрывочек. — А вот эту композицию я заслушиваю до дыр. — Натаниэль даже улыбнулся, впервые на глазах Энтони он искренне улыбнулся и у него даже подрумянились щёчки! И он поставил дорожку, в названии которой значилось «String Quartet No. 6 Op.80 in F minor: Il Allegro assai». Он хотел было оставить лишь фрагмент, но Энтони дёрнул его руку, потому что захотел послушать её до конца. Натаниэль удивлённо смотрел на товарища, ему было приятно, что его заинтересовала музыка. — Отправь мне её, пожалуйста — сказал заворожённый Энтони после того, как квартет стих. Натаниэль обрадовался и отправил ему ссылку на трек в Телеграме. — А ты? Что ты любишь слушать? — спросил оживившийся Натаниэль. — Я… Я потом тебе покажу — сказал Энтони.

***

Обычно Натаниэль узнавал что-то об этом городе и особенностях современной жизни за пределами маленького посёлка, да и о жизни вообще, благодаря Энтони. Он ему рассказывал о вечеринках, показывал фильмы, в середине которых Натаниэль засыпал или же говорил, что не хочет фильм смотреть, потому что юмор там пошлый, жестокий или злой, и уходил возделывать сад в смартфоне. — Ну, а ты-то что любишь смотреть? — спрашивал Энтони. — У меня в Избранном в ютубе в основном ролики по типу «Учись со мной». Ну, и старые фильмы. — Понятно. А я вот что обычно смотрю. И Энтони поставил ему на своём планшете передачу, видимо, юмористическо-познавательную. Видимо, это был научпоп, и там были разные актёры. К большому сожалению, это был выпуск о гормонах и любви, о том, как мы выбираем себе партнёров на примере главного блогера. На экране появился паренёк, очень похожий на Натаниэля. Его сердце замерло, взор сделался тревожнее, а щёки зарумянились от волнения. Он начал говорить о своих чувствах, но к нему пришёл худой парень и около него цифровой графикой появились какие-то детали. Мол, вторая степень ожирения, холестерин повышен и, вердикт, — самка такого не возьмёт. Этот актёр поник и в ролике пока больше не появлялся. Энтони сел за свои дела, дав Натаниэлю планшет в руки. Он был волен промотать до этого актёра и он нашёл его — его ещё больше оскорбляли, шутили про фастфуд и недостаток тестостерона. В последней сцене все говорили за столом какие-то реплики о том, что за этим столом собрались якобы эволюционно правильные гены, а этот паренёчек сидел в углу экрана и горько плакал. Натаниэль долистал до списка актёров и увидел только хаотично разбросанные ники, которые ничего ему не говорили. У него начала катиться слезинка, потому что ему было обидно и за себя, и за того паренька. — Эй! Не понравилось? — к нему подскочил Энтони. — Нет — сказал Натаниэль. — Слушай, ты знаешь, кто эти блогеры? — Да, всю команду могу перечислить. Натаниэль долистал до печального паренька и спросил: — Ты знаешь, кто это? — А, это Сильвио, он раньше вёл канал «Casta Diva» про историю архитектуры в Италии, но что-то пошло не так и он теперь в команде этого блогера. Натаниэль вернул ему планшет и стал быстро набирать своими пухлыми пальчиками в телефоне информацию про него. Действительно, всё так и было… Он посмотрел его канал, в котором он рассказывал о домах в разных городах. Просмотров это набирало, скажем, немного. На большинстве роликов были закрыты комментарии, а где открыты, там была открытая травля. Натаниэль не понимал, почему так происходит. Он представил себя на его месте и у него снова покатились слёзы. — Да что с тобой? Тебе его жалко? Натаниэль кивнул. — Они его травят… За что? Посмотри… Что для Натаниэля — трагедия, обида и одиночество, то для Энтони это таким не показалось. — Да, не знаю, просто обычные шутки… Не думаю, что это очень жестоко. — Энтони, как ты думаешь, ему нравится играть такие роли? — Какие? А, когда его обижают? Он снова посмотрел на Натаниэля, спохватился и сказал: — Да, прости, я тебе именно этот ролик включил, я что-то не подумал. Не знаю, думаю, ему платят хорошо, вот он и играет. В любом случае, враки всё это… про правильную любовь. Вот и Натаниэль думал то же самое. Он быстро нашёл обратную связь с Сильвио и перед сном написал ему на почту. Он решил, что так надёжнее, безопаснее и солиднее, чем через любые соцсети. В нём он выражал искреннюю поддержку и сопереживание, говорил о том, что он тоже сталкивался всю жизнь с травлей и что Сильвио обязательно найдёт свою любовь. Он нажал на кнопку «Отправить», синева экрана потухла и Натаниэль уснул.

***

Однажды Натаниэль увидел одну девушку. Это была девушка из их группы. Конечно же, её звали Алина. И, разумеется, Натаниэль поначалу думал, что он её не достоин. Она была очень красивая. Он старался ближе подсаживаться к ней в больших амфитеатровых аудиториях и винил себя каждый раз после лекции за то, что не осмелился сесть поближе. Он даже нашёл в одной хрестоматии стихотворение, когда сидел в старинной университетской библиотеке — перевод какого-то восточноевропейского поэта — которое, как ему казалось, говорит о его душевных муках. «…I loved you; and the hopelessness I knew. The jealousy, the shyness — though in vain — Made up a love so tender and so true. As may God grant you to be loved again…» Каждый раз, когда он дочитывал до последней строчки, он начинал тихо плакать. Алина была совершенно недосягаемым идеалом для него. И вот Энтони завёл об этом разговор. — Я заметил, что ты шепчешь какое-то стихотворение одно и то же по кругу и плачешь. Можешь показать мне его? Натаниэль насупился и решительно буркнул: — Нет. Энтони постарался сдержать смех — добрый, дружеский и понимающий. — Я знаю, что рано или поздно в жизни человека наступает такой момент… Я тебя отлично понимаю. Ты думаешь, я не заметил, что ты прикрываешь свои рисунки, приходишь после лекции весь такой румяный и взволнованный, что ты делаешь всю работу по дому раза в два быстрее и ешь в три раза больше? А ещё когда ты ешь, ты смотришь в окно и вздыхаешь. Что с тобой? Ты чего? Натаниэль и сам прекрасно понимал, что с ним происходит. Он ставил свои любимые композиции Мендельсона в редакторе на темп 115 или даже 125, делая из них своеобразный nightcore с реверберацией, потому что они звучали более загадочно и романтически-волнительно для него, он гулял по кампусу, и старинные тёмно-кирпичные стены с солнечной листвой отвечали его переживаниям, особенно университетские коридоры, которые словно говорили: «О, милый юноша, это совершенно нормально, дерзай в своей любви». Натаниэль отвернулся и закрыл лицо. — Перестань… Перестань! — он повернулся к Энтони весь в слезах. — Ты что, не видишь, что мне плохо! И он расплакался. Энтони начал гладить его по спине. — Не переживай. Если тебе нравится девушка — это совершенно нормально. Я тебе могу помочь всё это устроить.

***

Натаниэль изначально делал вид, что не хотел встречи, но в глубине души это было самое большое его желание. Он оделся в свой любимый синий костюм. Вариантов было немного — он открыл шкаф и увидел два своих костюма, которые он носит ещё со школы, — это пиджак и брюки чёрного и тёмно-синего цветов. Она надел тёмно-синий костюм. У него было три рубашечки — чёрная, голубая и белая на смену, он выбрал голубую. У него ещё был галстук, который он надевал редко — в голубой, синий и фиолетовый цветочек. Он надел его. Он посмотрелся в зеркало, причесался и показался Энтони. — Дон Жуан! Ну вот просто круто, и всё, что тут сказать. Мы недавно по литературе проходили. Натаниэль порозовел и ребята отправились на учёбу. На предпоследней перемене Энтони, ведя Натаниэля за руку, уверенно повёл к Алине. Она перебирала вещи, выходя из аудитории. — Вот — он поставил Натаниэля перед Алиной, словно товар или игрушку и смешно убежал за угол подглядывать. У Алины были удивительно большие глаза. На волосах у неё были заколки-звёздочки. Она была одета в розовое худи и розовую клетчатую юбку с белыми и оранжевыми полосками. На щеках были розовые блёстки. Она удивлённо посмотрела на Натаниэля. Он озирался, и увидел за углом Энтони, который состроил ему несколько смешных рож, потом оправился, сделал возлюбленное лицо и показал рукою — мол, давай, действуй! Натаниэль зажался, посмотрел на Алину и чуть не заплакал. Алина удивлённо смотрела на него. Она хотела было обратить руки к небу, упасть на колени и закричать «Спасибо», что ей дали такого очаровательного красивого толстячка, да ещё и (пока что) бесплатно, но манеры нужно соблюдать в любые времена, и поэтому она сказала: — Привет! Как тебя зовут? — Натаниэль. Я… Я обратил на Вас взор… Может, я не смею Вас беспокоить… — Ой, хехех, нет, пожалуйста, смей! Смей, я очень этого хочу! Она приобняла Натаниэля за его предплечья и провела по его круглым ручкам. Она безотрывно смаковала его взглядом, в то время как он оставался немножко потерянным. Они смотрели друг на друга. — Разрешите после занятий пригласить Вас в библиотеку… — Ой, конечно! А в кафетерии?.. — Нет, нет, никакой кафетерии! Я предпочитаю уединение, так сказать, соединение двух душ… Алина еле сдерживала улыбку. Натаниэль был такой милый, когда стеснялся или задумывался. Он смотрел по диагонали в потолок, словно его мысли жили там и его маленькая круглая фигурка не может до них допрыгнуть. — Конечно, я буду! В 16, да? — Да.

***

После занятий Энтони решил поиграть в ниндзю. Ему так хотелось узнать, что происходит между влюблёнными, так что он сделал вид, что попрощался с Натаниэлем, а сам пошёл за ним приглядывать. Один старинный коридор, второй. Натаниэль обернулся, явно чувствуя что-то неладное, но в коридоре были столы и промежутки между огромными книжными стеллажами, кто-то очень любопытный мог среди них спрятаться. Натаниэль потопал по лестнице вниз, затем наверх, народу становилось всё меньше, и вот он оказался у больших дверей самой библиотеки. Он резким движением повернулся и сказал: — Энтони, что ты тут делаешь? Комок чёрного худи, прятавшегося под столом, развалился и расхохотался. — Да блин, ну как ты меня заметил? — Я всё знаю — надулся Натаниэль. — Ко мне сейчас придёт сама Алина, Алина! — и он возвёл руки к небу. — А ну, уйди вообще отсюда… пожалуйста. — А пожалуйста — сказал Энтони и снова спрятался, просто чуть подальше за углом. Натаниэль нервно поправил галстучек. Вот эта розовая сумка для учёбы, юбка с изящными ножками… — Алина! — Натаниэль приложил руки к лицу. Алина прискакала к нему и весело сказала: — Ну что, куда пойдём? Натаниэль открыл дверь библиотеки. Больше Энтони ничего не мог увидеть — он просто стал ждать.

***

О, какое явление представляют собой многоэтажные старинные библиотеки университетов! Как невероятен многовековой запах страниц, и как верно можно себе представить здесь уединение двух душ. Надо сказать, что библиотекарша — добрая, полная женщина — полюбила Натаниэля в первый же день его пребывания здесь. Ей было жаль, что в наше время студенты почти не ходят в библиотеки, а Натаниэль же был её постоянным гостем. Она даже начала подкармливать его, принося вкусные пирожки и булочки, и разрешила ему даже есть. Она обрадовалась, когда увидела Натаниэля румяного, державшего за руку девушку. — Что почитаем? Что сегодня Вы хотите познать, мой милый друг? Натаниэль ответил: — Я хочу сегодня познать… Натаниэль и Алина переглянулись. Библиотекарша с улыбкой кивнула, поняв всё без слов, и поставила чайник. Две души сидели за одним из центральных длинных столов библиотеки и пили чай. Натаниэль молчал, Алина всё его расспрашивала, а он слушал её и отвечал. В конце концов, Алина сказала: — Слушай, мой милый Натаниэль. Я очень боялась сама сделать первый шаг, всё-таки, это как-то не принято, но я хочу тебе сказать… Ты мне очень нравишься. Ты очень красивый, милый и умный. Я просто очень стеснялась тебе всё это сказать. Тебе правда идёт этот милый галстук в цветочек. У нас много общих вкусов по поводу музыки, и я тоже люблю вальсы! Так что, разреши, пожалуйста, мне это действие — не подумай, что это дерзость какая-нибудь или неприличие… Не в девятнадцатом веке ведь живём! И она решительно взяла Натаниэля за руку. Они встали из-за стола. Алина сказала: — Сейчас, для полного, так сказать, антуражу. Она вынула свою маленькую розовую колонку, подбежала к библиотекарше и сказала что-то, на что получила неожиданное громкое и воодушевлённое одобрение. Пока Алина бежала обратно, Натаниэль обратил внимание, что библиотекарша с улыбкой вылезла из своего окошка и начала смотреть на влюблённых, но его это не смущало. Алина тыкнула пальцем в трек, прибавила громкость, оставила телефон на столе и протянула Натаниэлю обе руки. Заиграл тихий красивый вальс. Алина вела Натаниэля решительно, он разучивал что-то на ритмике в школе, но не помнил ни единого движения — сейчас эти движения ему подсказывало только его сердце. И пусть библиотекарь смотрит — ему хотелось, чтобы кто-нибудь мудрый сейчас за ними наблюдал и тоже радовался. Натаниэль и Алина кружились, а тысячи книг вокруг них на трёх этажах радовались за новую любовь. Натаниэль чуть не плакал. Алина сказала ему: — Я очень надеюсь, что ты не думаешь про меня, что я дерзкая или напористая. Я просто наконец почувствовала искреннее тепло. Вы замечательный — Алина от волнения переходила от «вы» на «ты» и обратно. Натаниэль сказал: — Я не смею… я тоже. Я первый раз чувствую такое вообще… Они смотрели друг другу в глазах. Всё было согласно их настоящим чувствам. — Я люблю Вас — сказала Алина. — Я люблю Вас — сказал Натаниэль. Алина докружила его, вальс затих и они обнялись. Они понимали, что эти их слова небезрассудны — просто они были наконец-то истинно настоящими и искренними, что так редко бывает в сухой суетной мишуре двадцать первого века… — Обязательно встречаемся завтра здесь же и в это же время! — решительно сказала Алина. — И я… я обязательно приду. — И садимся на лекции сразу вместе! А обидчикам я сразу скажу, что не буду делиться конспектами или буду банить. Натаниэль впервые за долгое время улыбнулся. — Хорошо, Алина, я понял… — Ты улыбнулся! Солнышко моё милое, улыбайся чаще! Ты вообще… ты знаешь, ты кто? У Натаниэля подступили слёзы. Как раз в окнах показалось Солнышко и оно ещё больше растрогало тонкое сердце Натаниэля. — Да ты вообще самый замечательный во всей Вселенной! — и Алина кинулась ему в объятия. Натаниэль обнимал Алину и стал чувствовать подступающие слёзы. — Неужели всё так быстро и понятно, и это так… это просто… Алина выпустила Натаниэля из объятий. Из его ярко-синего глазика, который стал таким по мановению Солнца, потекла слезинка. — Ой, ты чего, расстроился? Бедный, ты всё время плачешь, мне тебя так жалко! Я тебя не обидела? Натаниэль смущённо улыбнулся. — Нет, Алина… Это другая слезинка. Я думаю, что я счастлив. И влюблённые завершили свою первую и важную встречу в трогательном, искреннем и крепком объятии.