Глава 2 - Перемены

      Нанами любил эти вечера: когда можно было оставить столичную суету за порогом дома, достать начищенные до блеска бокалы, приготовить пасту по рецепту, случайно попавшемуся в интернете, и встречать Юки с бутылкой вина. После недели, полной нескончаемых звонков и переговоров, это было его отдушиной, глотком свежего воздуха. Тишина, разбавленная мягким плесканием вина, приятно расслабляла голову, а разговоры ни о чём были лучшей медитацией для Кенто. Обычно Хошимото цеплялась за какую-то новость последних дней и пускалась в рассуждения, неизменно завершая их историей, которая могла и не иметь связь с изначальной темой. Но живой темп повествования и её хрустальный голос были словно лёгким аллегро — без пауз, тяжести, с искрящейся жизнерадостностью — и Нанами был счастлив слушать его, не смея прерывать.              — О чём ты мечтаешь? — внезапно нарушила мелодичную тишину Юки.              Вопрос прозвучал, словно фальшивая нота. Кенто нахмурился, бросив на неё озадаченный взгляд.              — Мечтаю? — переспросил он, надеясь, что ослышался. Он не любил вопросы, на которые не знал ответа.              — Да, — кивнула Юки с лёгкой улыбкой на лице. — У тебя же есть мечта?              Нанами задумчиво склонил голову и почесал затылок.              «Мечта?.. а была ли она у меня?»              Когда-то он мечтал стать первоклассным магом. Защищать обычных людей от проклятий. Сделать этот мир безопаснее. Но после смерти Хайбары… мир будто бы утратил все краски, перечеркнув будущее Нанами как мага.              Теперь он просто жил. Жил как обычный человек. Работал. Зарабатывал на свои потребности. Но зачем он живёт? Какова цель его существования?              — Ну… — Нанами намеренно тянул, надеясь придумать подходящий ответ за эту паузу, — честно говоря, не знаю. Когда-то была, но … не получилось. После даже и не задумывался.              — А какая раньше была мечта? — не отступала Юки, с интересом всматриваясь в его лицо.              Взгляд Кенто упал на руки, нервно сжимающие края блейзера. В памяти вновь вспыхнули кадры рокового сражения, которые он предпочёл бы стереть навсегда. Он зажмурился, в надежде выбросить эти образы из головы, и попытался переключиться на что-то другое — веселые деньки в колледже, сильных семпаев, на которых он равнялся, жизнерадостного Хайбару, который мог заставить серьёзного Нанами втайне от всех улыбаться.              — Я хотел сделать этот мир чуточку лучше и безопаснее, — после долгой паузы вымолвил он, не поднимая глаз, боясь, что Юки разглядит в них нежеланную влагу. — Хотел исполнить свой долг. Но случилось кое-что… что заставило меня взглянуть на всё иначе. Поэтому теперь я обычный офисный работник.              Нанами боялся следующих слов Юки. Боялся поднять голову. Но в ответ последовало молчание… которое пугало ещё больше.              — Кенто-сан, — наконец раздался её мягкий, успокаивающий голос, — я могла бы сказать, что ты никому ничего не должен… но не буду. Мне жаль, что твоя мечта разрушилась. Надеюсь, ты ещё найдёшь то, что будет тебе по душе.              Нанами наконец взглянул на Юки. На её лице сияла доброжелательная улыбка, а в глазах светилась искренняя поддержка. Кажется, это было то, что впервые, после того случая, хоть немного растопило лёд, сковавший его сердце в плену страха перед новой болью.              — Спасибо, постараюсь, — сказал он, мягко улыбнувшись в ответ.              Юки рассказала о своей мечте. Она казалась Нанами какой-то далекой, несбыточной. Он бы точно так не смог, но Юки… Юки сможет. Он не сомневался. Кто ещё, если не она, сделает невозможное, так ещё и сможет зарабатывать с этого и семье помогать. Нанами о таком мог и не мечтать.              Юки подвижная, живая, вечно в суете, и ей было хорошо в этом хаосе. Напротив, она умудрялась двигаться в его потоке и даже будто бы вести его за собой. Для Кенто, тщательно планирующего распорядок дня и каждую покупку, ценящего стабильность, жить так казалось чем-то странным и нереальным. И стиль Юки его поражал.              Сперва её суматошность и непредсказуемость раздражала его. Кенто не нравилось, как она постепенно проникала в его жизнь, меняя привычный уклад. Но со временем он стал находить в этом нечто… чарующее, прекрасное, что заставляло трепетать его душу, давно очерствевшую от рутины. Юки, сумев подобрать к нему ключик, легко проникла в его жизнь. И теперь её ритм завораживал Нанами, словно мерцающая гирлянда в тусклой, безжизненной однушке.              Иногда он ловил себя на блаженной улыбке, слушая очередной рассказ Юки. Что с ним такое? Почему он так себя ведёт? Неужели… у него появилась настоящая подруга?              — Кстати говоря, я накопила нужную сумму и скоро планирую увольняться, — радостно заявила Юки, накручивая на вилку сливочную пасту.              Нанами замер.              Эта девушка вновь хочет поменять привычную ему жизнь?              — Что? Почему? — он понял, что спросил слишком громко, и тут же прикрыл рот ладонью. — Ой, прости…              Юки засмеялась, смотря на растерянного Кенто: он был похож на испуганного кролика, это её умиляло.              — Ничего, — отмахнулась она. — Мне нужно отъехать во Францию, к дедушке. Настраивать коммерческие связи и логистику.              — И …надолго?              — Ну… не знаю, как пойдет, — задумчиво рассуждала Юки, смотря в потолок. — Может за полгода управлюсь, а может и год там проторчу. Нужно сделать очень и очень много всего.              Пока она строила в уме планы и прикидывала время их реализации, Нанами, уставившись в пол, пытался принять то, что грядёт. Он вновь останется один. Эти полтора года, что они дружили, стали для него чем-то большим, чем просто дружба. Это был его тихий уютный рай. И теперь он должен был его отпустить.              Кенто вспомнил, каким был до встречи с Хошимото. Тогда одиночество его не тяготило, а жизнь была рутинной, но простой. Но теперь, глядя на прошлое через призму их встреч, он понимал: он очень не хотел возвращаться туда.              Но Юки… она стала ему дорога. Это её мечта. Он должен её уважать.              — Я надеюсь, у тебя всё получится, и ты вернешься как можно скорее, — пролепетал Нанами, не поднимая глаз.              — Ты чего-о? — Хошимото наклонилась ближе, заглядывая ему в лицо. — Ты расстроился?              — Ну… немного, — пробормотал он.              — Я приеду сюда несколько раз, чтобы разобраться с документами. И к тому же, мы можем созваниваться и общаться в интернете. Всё в порядке.              Юки аккуратно, боясь нарушить границы, выстроенные за время общения с Нанами, положила свою ладонь на его.              — Будет здорово, — он наконец поднял голову и выдавил улыбку. — Буду рад, если получится сохранить общение.              — Ну, мы ведь оба этого хотим, а значит постараемся, — Хошимото подмигнула Нанами, заметив на нём тень грусти. — Всё будет хорошо.       

***

             «Какова моя мечта? Какова вообще цель моего существования?»              Юки уехала, и к Кенто вновь вернулась серая рутинная жизнь с предсказуемым распорядком. Метро, офис, булочная, метро, дом, кровать. Выходные он теперь проводил в одиночестве, зачитываясь литературой, но даже страницы, приносившие ему раньше покой, не могли заполнить образовавшуюся пустоту. Раз в несколько дней Хошимото писала ему, спрашивала, как он, а иногда он сам инициировал разговор, когда тоска по ней изъедала его изнутри. Нанами не был многословным, его дни были до скучного похожи друг на друга, но Юки… Юки будто жила в другом измерении. Она щедро делилась фотографиями, рассказывала о забавных и нелепых ситуациях, и эти моменты, даже через экран телефона, привносили в его будни что-то тёплое.              Однако в тишине одиноких вечеров он начинал задумываться. Почему его жизнь была такой пресной? Разве это жизнь? Конечно, Хошимото привнесла в его обыденность хоть какую-то искру, но это неправильно, что без неё он был словно никем. Он не должен был зависеть от кого-то настолько сильно.              «Пора что-то менять.»              Как обычно, на перекус, он зашёл в булочную у офиса.              — Нанами-сан, добрый день! — поприветствовала хозяйка, которая подменяла сегодня обычно находящуюся тут продавщицу. — Что сегодня желаете?              Заказав привычный сэндвич, Кенто, облокотившись о стойку, лениво оглядел пекарню. Что-то изменилось.              — Собираетесь делать ремонт? — он заметил инструменты в углу.              — Да, — кивнула мама Хошимото. — Поток клиентов вырос, но столики почти никто не занимает, так что решили убрать их и расширить ассортимент. Надеюсь, вас это не сильно расстроит, Нанами-сан?              Он обернулся на неё и покачал головой.              — Нет, наоборот. Это хорошая идея. Если нужна помощь, я мог бы…              — О, не стоит, что вы, — звонко засмеялась она. — Мы уже наняли бригаду, но спасибо за предложение.              Женщина, порывшись за кассой, достала свёрток и протянула ему.              — Возьмите, пожалуйста. Юки-чан просила вас баловать, пока она в отъезде.              Нанами непонимающе моргнул и принял дар.              — Юки-сан… попросила? — робко произнёс он.              — Да, она волновалась, что вам будет грустно, и попросила немного позаботиться о вас.              — Спасибо, но… — он замешкался, — пожалуйста, не стоит, мне неловко.              Нанами смущённо забрал готовый сэндвич и, поклонившись, поспешил удалиться.              — Хорошего дня, — помахала хозяйка вслед.              Выйдя на улицу, он молча смотрел на сладкую булочку в фирменной бумаге у него в руках.              «Она попросила позаботиться обо мне? Это так странно…»              Он не привык к такому вниманию. Чувствовать заботу и поддержку от кого-то, кроме родных, было чуждо. Даже в семье было не принято так открыто и чутко проявлять заботу. Юки и здесь была первопроходцем: она проявляла тепло просто потому, что хотела. Такой поступок казался чем-то … необычным, как и она сама.              «Может, она меня жалеет? Или специально задабривает?»              Нанами ощущал какой-то подвох.              Он как-то задумался о том, что зацепило Хошимото в нём. Она — была его отдушиной, солнечным лучиком света в серой безнадёге. А он для неё… кем он был? Сколько Кенто не размышлял — ответа так и не находил. Коллегой? Знакомым? Другом? Просто временным развлечением? Тогда почему она продолжала интересоваться и заботиться на расстоянии? Хошимото оставалась загадкой для Нанами, и это ломало ему мозг.              Он вдруг вспомнил старый урок, усвоенный ещё будучи студентом Токийского магического технического колледжа: маги должны быть готовыми к потерям. Хайбара, Гето… маги и помощники, которых он иногда видел на территории, внезапно исчезали навсегда. Больно, но … он ничего не мог с этим поделать, только морально подготовиться к тому, что такое может быть. И что такое может случиться и с ним. Что в один день он может просто не вернуться с задания, пожертвовав жизнью для защиты других. Это норма для магов. Поэтому старшие советовали быть осторожным с тем, чтобы заводить знакомства на стороне. Ведь в один момент ты перестанешь выходить на связь, чем разобьёшь их сердце.              Почему-то этот механизм активировался и сейчас. И Нанами стал отдаляться…              Юки тоже стала писать реже. Она говорила, что занята — поездки, встречи, винодельни, семейные и дружеские посиделки. Кенто даже не знал, что у неё столько знакомых во Франции. Они все казались такими же энергичными, живыми, непосредственными. В отличие от него.              Он вдруг понял: ему нечего ей предложить.              Юки была ветром, что ворвался в его жизнь, перевернув всё вверх дном. Но ветер не задерживается на одном месте. А он… он просто наблюдатель, который рано или поздно останется на месте, глядя в след лепесткам сакуры, кружащимся в удаляющемся воздушном потоке.              «Пора жить дальше…»              Мечта…              Вечные переработки приносили много денег и … ещё больше усталости. И в этой бесконечной гонке у Нанами родилось крохотное, хрупкое желание — провести остаток жизни в спокойствии, среди стопок непрочитанных книг, вдали от шума, ответственности и людей. Он, наконец, сформулировал цель, которая придавала смысл его беспощадному труду: страна с низкой стоимостью жизни, одиночество и покой. Он проработает ещё лет до сорока, скопит денег и отправится в путешествие в один конец.              Что может быть лучше?              «А правильная ли это цель?»              От сомнений, пытавшихся прокрасться ему в голову, Нанами отмахивался, как от назойливых мух, и ещё больше погружался в работу, предпочитая не думать больше ни о чём, кроме денег.              Деньги. Деньги. Деньги. Деньги. Деньги. Деньги.              Жизнь стала сплошным заработком средств на «пенсию».              Работа и сон.              Работа и сон.              В выходные он предпочитал не вылезать из кровати, пытаясь восполнить нехватку сна. В редкие моменты бодрствования, хоть их и сложно было таковыми назвать, Кенто пил — нещадно, жадно, стараясь забыть обо всём, кроме работы.              Юки он больше не писал.              Она всё ещё отправляла сообщения раз в неделю, но теперь он отвечал односложно, сухо, будто каждый символ в его ответе был вымучен.              «Лучше ей станет со мной совсем скучно, и она уйдет сама. Насовсем.»              Радость от её сообщений Нанами загонял глубоко внутрь, не давая этой почти запрещённой эмоции разрушить то, что он так упорно строил на протяжении последних месяцев.              — Кенто-сан, у тебя всё в порядке? — как-то спросила она, наконец вызвонив Нанами в выходной день. В её мягком голосе слышались едва уловимые острые нотки тревоги.              — Да. Просто много работаю, устаю. Извини, — пробормотал он, чувствуя, как вина скребёт грудную клетку изнутри.              — Ого, это потому, что ты придумал себе мечту? — спросила Хошимото с надеждой.              — Эм… да, но это скорее цель. Пока не хочу о ней говорить.              — Ах, значит в секрете от меня хранишь? — насмешливо отозвалась Юки. Нанами был готов поклясться, что перед глазами увидел её лукавую улыбку и ехидные глаза. — Ну что ж, дерзай!              Нельзя же сказать ей, что эта цель — полное одиночество?       

***

             — Вы так любите этот сэндвич?              Голос прозвучал неожиданно, вырывая Нанами из потока сознания. Он понял, что некоторое время тупо смотрел в одну точку на прилавке.              Он поднял взгляд. За прилавком стояла молодая работница, недавно устроившаяся сюда. На её лице застыла дружелюбная, чуть смущённая улыбка.              — А? — Вырвалось у Кенто.              — А? Просто вы всегда только его и берете, — пояснила она, неловко протягивая готовый заказ.              Нанами моргнул. Кто вообще следит за тем, что он покупает?              — А, да, — ляпнул он, не задумываясь о том, что говорит. — В супермаркете возле моего дома их перестали продавать.              — А у нас они вкуснее, скажите же? — девушка чуть наклонила голову, заинтересованно глядя на него.              — Ну… — протянул Нанами, оставляя на прилавке деньги. — У вас тут как-никак пекарня.              — Ого, какой вы серьезный! — весело усмехнулась она. — Приходите еще!              Проклятье.              Мухоголов сидел прямо у неё на плече.              Большого вреда от такого проклятия не будет. Конечно, оно будет медленно пить её силы, навевать кошмары. Но это не смертельно, будет ощущаться чуть тяжелее, чем обычная усталость. Можно не изгонять. Не хватало ещё, чтобы его приняли за какого-нибудь чокнутого экзорциста.              «Оно мне вообще надо?»              Проклятия.              Как назло, Нанами всё чаще стал их замечать. Угрюмая, выжимающая все соки работа становилась идеальным рассадником низкоранговых проклятий. То место, та серая зона, где можно было зациклиться на рутине, не думая о прошлом, стало напоминанием о мире, которому он когда-то принадлежал и откуда сбежал не глядя.              Поэтому Кенто предпочитал не обращать на проклятия внимания.              «Почему я такой эгоист?»              Иногда он вваливался в дом глубоко за полночь после чрезмерно длинного рабочего дня. Сбрасывал пиджак, тянул узел галстука вниз, освобождая сдавленное горло, и скатывался по стене вниз, оседая на пол. Доставал телефон, листал контакты, пока не находил «Сатору Годжо».              — А стоит ли бросить всё и вернуться? — бормотал Кенто в пустоту.              Пока палец тянулся к кнопке вызова, в голове вновь всплыли те кадры.              Хайбара.              Проклятье, поглощающее его.              Крик, от которого кровь стынет в жилах.              Как Нанами удалось нанести удар и вырвать тело из пасти чудовища.              Как, задыхаясь, он бросился наутек, крича Ю:              — Не смей умирать!              Морг.              Семпай Гето, молча выслушивающий его рыдания.              Тело, накрытое тканью.              Директор, приносящий извинения за неправильную оценку задания и распределение студентов на него.              Это было нормой. Вот почему он ушел.              Заливаясь слезами, он хватал бутылку виски и пил, пока разум окончательно не мутнел.              Нет. Так будет лучше.              Рукавом он вытирал мокрое от слез и проступившего пота лицо и поднимался.              Завтра на работу. Нужно работать больше, чтобы лишняя мысль не проскакивала в его голову.              Он плелся по коридору, пока от бессилия не падал в кровать.       

***

      Юки задерживалась. Нанами окончательно принял тот факт, что дальше он будет один.              Жизнь превращалась в пустой, выцветший коридор без дверей. Он двигался по нему механически, день за днём, едва осознавая окружающий мир. Его цель — свет в конце коридора. Только казалось, этот тоннель никогда не заканчивался, словно был цикличен, и Кенто каждый день видел одни и те же безликие стены с мутными узорами.              Глаза подёрнулись тенью хронической усталости, движения стали медленными, словно его тело работало на последних каплях топлива. Он стал похожим на зомби.              — У вас все хорошо? По ночам высыпаетесь?              Нанами моргнул, выныривая из ванны с густыми мыслями. Девушка за прилавком обеспокоенно разглядывала его лицо.              Мухологов никуда не делся, кровожадно поглядывающий на гостя.              — А вы? — вместо ответа спросил Кенто. — Тоже выглядите усталой.              — А? — она растерянно потерла шею. — Заметно, да? Да вот в последнее время что-то плечо постоянно ноет. И да, со сном у меня и правда проблемы.              «Смысл существования. Моего. Этой девушки. Этой пекарни. Стоит ли моя жизнь того, чтобы лишать кого-то возможности купить вкусную выпечку и порадоваться этому?»              Кенто бросил острый, полный усталой решимости взгляд на проклятие. То невольно поёжилось.              — Можно попросить вас сделать шаг вперед?              Девушка подошла ближе, в её глазах читалось непонимание.              Концентрация в ладони проклятой энергии, тянущейся из торса. Эти ощущения, которые он успел уже забыть.              Взмах рукой.              И в следующий миг проклятие исчезло, растерзанное невидимой силой, словно его никогда не существовало.              — Как ваше плечо?              Работница заворожённо смотрела на Нанами, пока он не вырвал её из ступора своим вопросом:              — А? Ой! — она резко повела плечом, с удивлением глядя на него. — Полегчало!              Она снова подвигала рукой, убеждаясь, что теперь груз, давящий на него уже долгое время, бесследно исчез.              — Если оно и дальше вас будет беспокоить, обратитесь к врачу, — спокойно сказал Нанами, забирая пакет с сэндвичем, и направился к двери. — До свидания.              — А? Погодите! — булочница пыталась окликнуть его, но он не поворачивался, пытаясь избежать неловких вопросов. — Постойте! Спасибо! Приходите ещё! — донеслось Кенто след, пока он удалялся от пекарни.              «Цель моего существования — благодарность.»              Нанами шёл, пытаясь сделать вывод из происходящего.              Может, всё же стоит работать на благо других? Может, он ошибался, убегая от этого? Где он еще будет так полезен, если не…              Его пальцы машинально набрали знакомый номер. Тот самый контакт, который он открывал бессчётное количество раз, надеясь нажать на зеленую иконку.              Но сейчас, находясь под мощным потоком мыслей о принятии своей новой жизненной парадигмы, он не колебался.              «Вызов»              — Алло, это Нанами. Есть разговор, — сказал он, как только длинные гудки прекратились.              — Нанами-и, — протяжно поприветствовал веселый знакомый голос по ту сторону звонка. — Рад слышать. Обсудим лично?              — Да, увидимся завтра в колледже…              Нанами говорил быстро, чётко, пока снова не пришли сомнения. Но его серьёзный тон сбил смех, раздавшийся из динамика.              — Чего ты смеешься? — бросил он.              — Наш деловой Нанами, — хохоча, сказал Годжо. — Я скучал.              Кенто по привычке закатил глаза, но, к своему удивлению, почувствовал в груди лёгкий трепет.              — До завтра, — буркнул он.              — До завтра!              Убрав телефон, Нанами впервые за долгое время почувствовал спокойствие. Он поднял голову к небу: оно было таким же серым, как и всегда. Но жизнь такой уже точно не будет.       

***

             После переговоров с советом Нанами направлялся домой с необычайной лёгкостью. Будто не просто камень, а целая гора свалилась с его плеч. Накануне он хорошо выспался и теперь, впервые за долгое время, шёл домой бодрым и ещё полным сил.              «Кажется, жизнь налаживается.»              Но что-то не давало покоя. Мысли в голове суетились, пытаясь отыскать источник тревоги. Он что-то забыл… Что-то важное.              И это что-то важное стояло у двери его квартиры с чемоданом и недовольным, насупленным лицом.              — Нанами Кенто, — отчеканила Хошимото, стиснув зубы. — Nom d'un chien! Почему ты стал меня игнорировать?              Её взгляд будто прожигал насквозь.              — Я ещё несколько дней назад сообщила о приезде, а ты даже не удосужился прочитать и написать хотя бы коротенький ответ! Я уже молчу о том, чтобы встретить меня!              Нанами ошарашенно смотрел на приближающуюся Юки, её сжатые кулаки дрожали в гневе.              Ну что ж… он это заслужил.              Полностью забросил мессенджеры, утонув в работе. И, если быть честным, избегал Хошимото, не желая мешать её своей серой, выматывающей рутиной.              — Прости меня, Юки-сан, — выдавил он, и тут же получил первый удар в грудь.              — Я же вижу, что что-то не так! — причитала она, пряча вниз глаза и продолжая колотить кулаками. — Я старалась поскорее закончить все дела, прилетела сюда в надежде, что ты будешь рад. А ты… Quel enfoiré!              — Я идиот, я знаю, прости меня, — прошептал Кенто и, не дожидаясь новых ударов, осторожно притянул Юки к себе. — Я скучал.              — Я тоже скучала, — её голос дрогнул, дыхание стало сбивчивым. — Но твой холод сделал мне больно.              — Я думал, что стал неинтересен тебе, — признался он глухо, гладя её по голове. — Ты окружена такими же зажигательными людьми, как и ты сама… А я-то что?              — А ты мне важен не поэтому.              Юки подняла голову, прерывая Нанами.              — Рядом с тобой мне спокойно, хорошо, весело. Я могу быть самой собой. Ты даришь мне уют, которого мне так не хватает, — её голос дрожал. — А ещё ты… часто выступаешь голосом разума, и помогаешь смотреть на мир реально, а не через розовые очки. Ты мне очень важен. И мне безумно тебя не хватало.              Её руки скользнули за его спину, крепко прижимая к себе.              Это их первое объятие.              Такое тёплое, успокаивающее, почти родное.              И Нанами был бы ещё большим идиотом, если бы оттолкнул её. Да ему и не хотелось этого делать. Наоборот, он обвил её тело руками и уткнулся в макушку.              — И ты ведь можешь быть важен не за что-то, а просто потому, что ты есть.              Её шёпот прервался всхлипываниями, и она зарылась лицом в его синюю рубашку.              — Я считаю тебя дорогим мне другом, Юки-сан, — пробормотал Нанами, ловя себя на том, что её запах приятно успокаивал.              — И ты для меня, mon ami cher… putain, comme tu m’as manqué, — глухо пролепетала она.       

***

             — Теперь ты не отвертишься от рассказа о том, что с тобой происходило и почему ты так болезненно выглядишь, — Юки села за стол напротив, подперев подбородок ладонями. — Я внимательно слушаю.              Нанами глубоко вздохнул.              — Ну я… ушёл с офиса.              — Alors… давно ли? Почему? Почему раньше мне не сказал?              Её вопросы были похожи на допрос, словно она была детективом, допытывающимся истины у подсудимого. Она пристально всматривалась в Кенто, сканируя мимику и малейшие движения тела.              — Вчера, — спокойно ответил он, предвкушая бурную реакцию. И она не заставила себя ждать.              — Quoi?! Hier?! Bordel de merde, tu te fiches de moi?!              — Я… кажется, определился со своим призванием. Точнее, вернулся к изначальному.              Юки, опешив от его слов, ошарашено хлопала глазами.              — Bon, я, конечно, рада за тебя, но это всё еще не отвечает на вопрос, куда ты, tête de con, запропастился?!              — Я был идиотом, выбравшим неправильный путь, — тихо признался Нанами, повинно склонив голову. — Работал и спал. Мне даже не хватало сил и духу, чтобы просто открыть диалог и прочитать твои сообщения… Я так виноват… Извини.              Глаза Юки продолжали метать в него молнии. Но, встретившись с его усталым, жалобным взглядом, она смягчилась.              — D'accord, — она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Я прощаю тебя. И рада, что ты вернулся к тому, чем хотел заниматься ранее. Но то, из-за чего ты ушёл… оно не будет тебе мешать?              Её взгляд теперь отображал нечто иное… волнение?              А перед Кенто вновь всплыл Хайбара. Сияющая улыбка, горящие глаза. Он бы точно хотел, чтобы Нанами жил без сожалений.              — Я нужен людям, — уверенно произнёс он, прикрыв глаза.              Более он не видел жестоких кадров в образовавшейся темноте, от чего на губах заиграла лёгкая улыбка.               — Я хочу, чтобы благодаря моей деятельности, люди жили счастливо и радовались каждому моменту.              — Так чем конкретно ты теперь занимаешься? — прищурилась Юки.              — Я… — Нанами замялся; он не имел права говорить ей. — Я возвращаюсь в религиозное училище. Буду вести практики.              Хошимото приподняла бровь.              — Религиозное… училище? Tu rigoles? — переспросила она.              — Да, но больше тебе рассказать ничего не могу. Соглашение о неразглашении.              Нанами был серьёзен. Сейчас он ясно осознавал, на что пошёл. И понимал, что Юки теперь его не оставит. Да и он этого не хотел. Но, возможно, настанет день, когда его смерть разобьет ей сердце. И от этого его собственное сжималось, обливаясь кровью.              Он обязан доучиться, чтобы стать сильнее. Он обязан стать первоклассным магом, научиться защищаться, чтобы не допустить своей кончины; не допустить того, чтобы к Юки однажды постучались в дверь и сообщили о том, что Кенто больше не вернётся; чтобы не допустить её слез от горя.              Нанами сделает всё, чтобы защитить себя, защитив при этом сердце Юки.              Его холодный, устремлённый вперёд взгляд заставил пробежаться волну мурашек по спине Хошимото.              Она вздохнула и подняла руки.              — Bon…ладно, я не давлю. Если это действительно то, чем ты хочешь заниматься, я буду счастлива.              — Спасибо.              Нанами позволил себе расслабиться и улыбнуться.              «Хочу ли я этого?»              Он не горел желанием каждый день проводить за убийством проклятий. Он не хотел говорить товарищам о долге мага и о значимости этой сложной, проклятой работы.              Но…              Нанами хотел возвращаться к Юки и видеть её улыбку; хотел слушать её рассказы, зная, что она живёт в безопасном мире. Он хотел знать, что дети, которых он видел по пути домой, смогут расти счастливыми, а их матерей не настигнет горечь утраты.              Он был бы рад положить на это своё спокойствие. Если так будет лучше для других, он на это пойдёт.              — А теперь, — Кенто поднял на Юки потеплевший взгляд, — хочу послушать, что пропустил.