4. После концерта

      Собрав всю свою волю в кулак, хотя это было невероятно сложно, Катя свернула письмо и спрятала его во внутренний карман своей куртки. Слёзы продолжали напоминать о себе, скапливаясь во внутренних уголках глаз, но девушка изо всех сил старалась не дать им политься с новой силой. Такая маленькая частичка Лёхи заставила ощутить новый прилив тоски и разочарования во всём происходящем. Режим «ожидания» изматывал сильнее, чем когда-либо. Ведь Катя ничего не могла изменить. Она не знала, за какую ниточку можно было ухватиться, чтобы узнать хоть чуточку больше информации. В штабе сказали ждать, объяснили, что среди мёртвых Лёхи нет, что уже невероятно радовало. Но вдруг они ошибаются? Или молчат, чтобы лишний раз не выводить Катю на эмоции, потому что все знают, что она пойдёт по головам ради мужа. Даже вон всех подчинённых полковника однажды из строя вывела, чтобы к нему попасть. Никто не давал никаких ответов, а вопросов становилось только больше.       Шторка приоткрылась, и за кулисы зашла Ольга. Взглянув на Катю, она поняла, что та буквально пару минут назад, хорошенько дала волю своим эмоциям. Женщина молча присела рядом и обняла Катю, положив её голову к себе на плечо. Так они просидели несколько минут, Катя лишь изредка всхлипывала, всё-таки не сдерживая слёз. Ей нужна была эта поддержка, пусть и без слов. Говорить было нечего, Ольга и так всё понимала. Быть женой военного — тяжкий моральный труд. Вы никогда не строите планы на будущее, ведь служба может внести в них коррективы в любой момент. Поэтому Ольга давно научилась жить здесь и сейчас. Чаще говорила мужу о своих чувствах, ценила каждую минуту, проведённую с ним, старалась радовать, слушать и понимать. И никогда и ничего не откладывать на «потом». Потому что понимала, что «потом» может и не наступить. Катя ей нравилась. Она покорила сердце женщины своей неприступностью, силой воли и храбростью. И своими вокальными данными конечно же. С появлением Кати, их ансамбль заиграл новыми красками и, как показал сегодняшний концерт, приносил людям пользу, хоть и в моральном плане. Понимание этого факта заставляло Ольгу улыбаться, даже в столь сложные времена. Тишину нарушила Катя, подняв голову и спросив:       — Оль, а чего ты не с мужем? Они же там с Борей были. Иди, не теряй время, вы же так долго не виделись, — сказала девушка, с ноткой горечи в голосе. Ей так хотелось быть на Ольгином месте, но увы, удача ей не улыбалась.       — Они уехали уже, у них совсем мало времени было. Мы только обняться успели и их забрали. Девчонки инструменты собирают, Мамай декорации. Тебя все потеряли, вот я и пошла на поиски, а ты тут. У тебя глаза опухшие. Боря что-то про Лёху сказал? — спросила Ольга.       — Письмо Лёхино передал. Тот написал его мне, когда ещё в части был. Боре передал, так как знал, что он поедет в наш город по бумажным делам. Потом дела сюда перенесли, а я тоже тут оказалась, вот письмо и дошло. — ответила Катя. В её голове всплыл рассказ Любови Васильевны о том, как случайно её нашёл будущий муж. Может и письму суждено было попасть к ней в руки, несмотря на сменившийся план Бори?       — Что-то важное написал? Может это как-то поможет его найти? — спросила Ольга.       — Да нет, он просто написал, что любит. А я вспомнила, что ни разу ему об этом не сказала, так и накрыло слезами горькими. Он даже не знает, что я его фамилию взяла, — выдохнула Катя. — Ладно, хватит сопли жевать, пошли девчонкам помогать, а то они там устали уже инструменты перетаскивать. — сказала Катя и резко поднялась с сундука, схватив Ольгу за руку и выходя из-за кулис на сцену.       Девчонки к тому времени уже всё собрали и даже разобрали декорации. Любовь Васильевна уже вовсю накрывала стол прямо на сцене. В кружках дымился горячий чай, отдавая воздуху свой ягодный аромат. Стол ломился от домашних пирогов и булочек. Все заняли свои места и начали с аппетитом есть. Несмотря на приятную атмосферу концерта, усталость всё же сказывалась, и поэтому первые пять минут все просто молча ели, набираясь сил. А потом Любовь Васильевна произнесла:       — Девчоночки мои, спасибо вам огромное, милые. Вы просто не представляете, какое огромное дело сделали. Вы же вторую жизнь нашему культурному штабу подарили. Ко мне каждый второй зритель подходил и восхищался вами, мол жить им захотелось, радоваться, после того, как они ваши песни услышали. Это ж как надо постараться, чтобы в такое время заставить людей улыбаться. Волшебницы какие-то.       — Да ну, что вы, мы просто поддерживаем людей и поём искренне, от всего сердца. Сами страдаем от всех этих событий, мужей ждём. Умирали от тоски сидели, мысли плохие в головы лезли. А тут и сами занялись, и людям удовольствие доставили, — ответила Ольга смущаясь.       — Оно и верно. Стоишь на сцене, смотришь в глаза солдатам, а в них столько боли, что даже мурашки по коже. А потом видишь, как они улыбаюся, и сердцу тепло так становится, сразу понимаешь, что не зря это всё затеяли, — поддержала разговор Надежда.       — Дай Бог вернуться вашим мужьям живыми и здоровыми. Я свечку за их здравие в церкви поставлю. Вы мне их имена в блокнотик запишите только, а то я и забыть могу, память то уже не та, — сказала Любовь Васильевна, протягивая ручку с блокнотом девчонкам. Те по очереди записали имена своих мужей, ведь кроме помощи Божьей их мужьями никто не мог помочь. Блокнот вернулся к хозяйке и в её кармане настойчиво зазвонил мобильный. Любовь Васильевна ответила на звонок, выслушала собеседника и положила трубку. Лицо исказила тень тревоги.       — Что случилось? — заметив изменения в мимике женщины, — спросила Катя.       — Сегодня из плена освободили наших солдат. Некоторых везут к нам, велели подготовить спальные места и некоторые медикаменты, так как больница наша забита бойцами под завязку. Особо тяжёлых отвезли туда конечно, а мне сказали расположить остальных и помочь, чем смогу. Запасли меня предметами первой необходимости на такой случай. Всё-таки село у нас маленькое, а солдат много. Вот видите, не прогадали, — ответила Любовь Васильевна, вставая из-за стола.       — Мы можем чем-нибудь помочь? — спросила Настя.       — Ой, девчонки, вы и так большое дело сделали сегодня сделали, отдыхать тоже нужно, — ответила Любовь Васильевна.       — Ну уж нет, отдыхать мы и дома можем, — воспротивилась Катя. — Мамай, ты помоги Любови Васильевне с кроватями, их ведь поставить ещё нужно. Настя, ты занимайся постельным и матрацами, а мы с девчонками займёмся едой и медикаментами. Все согласны? — те кивнули. — Тогда командуйте нами, Любовь Васильевна, — произнесла Катя.       В миг работа закипела. Любовь Васильевна показала девчонкам, где лежат продукты, постельное бельё и лекарства, и каждая начала заниматься своим делом. Катя, Оля и Надя стали готовить еду, кипятить воду и подготавливать посуду. Настя начала распаковывать белье и заправлять в него одеяла и подушки, а Мамай начал таскать кровати, которые решили ставить прямо в актовом зале. Маленький Дом культуры за считанные минуты превратился в штаб для солдат. В актовом зале стояли кровати, были подготовлены аптечки первой помощи, в воздухе витал аромат свежеприготовленной еды. Катя заваривала чай и думала о том, что своими действиями точно поможет какому-нибудь солдату, которого с замиранием сердца ждут его родные. Возможно, они тоже ничего не знают о его судьбе и просто верят в лучшее. Боль неизвестности — самая сильная боль. Все это понимали. На телефон Кати пришла смс от её адвоката о том, что в наследство вступить она окончательно не сможет, так как по лондонским законам, трастовый фонд принадлежит Кате Орловой, а она теперь Данилина. Ещё раз настойчиво предлагал развестись и вернуться в Лондон, на что Катя ответила категорическим отказом и вышла из чата.       Когда работы по подготовке штаба были закончены, девчонки стали ждать машину с освобождёнными бойцами. На душе стоял тяжёлый груз эмоций, так как никто не знал, в каком состоянии приедут ребята. Поэтому приходилось лихорадочно вспоминать уроки по оказанию первой помощи и даже практиковать их друг на друге. Получалось весьма неплохо, что очень радовало — значит они точно смогут помочь. Примерно через полтора часа дверь в штаб открылась, и зашли военные охранники. Они проверили помещение и начали заводить бойцов по очереди. Кто-то из них просто был измотанным и грязным, у кого-то было разбито лицо, кто-то зажимал рукой раны и царапины, а кого-то вообще заводили, опирая на себя. Картина была не из приятных. Но девчонки отважно здоровались с парнями, спрашивали их о самочувствии, бросались обрабатывать раны и помогать им располагаться. Катя подошла к вскипевшему чайнику и стала наливать бойцам чай, как неожиданно в комнату зашёл уж слишком знакомый силуэт. Девушка подняла глаза и взглядом встретилась с тем, кто забрал с собой частичку её сердца. С тем, о ком она думала каждую секунду и так боялась больше никогда не увидеть. Охрипшим от всплеска эмоций голосом, она смогла лишь еле слышно прошептать:       — Лёха...       И в ту же секунду голова наполнилась противным звоном, чайник с грохотом выпал из рук, кажется обжигая ей ногу, а сознание погрузилось в глубокий мрак.