Часть 21

Хлоя резко распахнула глаза, глубоко вздыхая. Перед глазами было всё размыто, большие жирные пятна стояли перед ней, и сколько бы раз она ни моргнула, они не исчезали. В палате был приглушённый свет, который и так был неприятен для зрения, а с её ситуацией это казалось ещё хуже. Когда осознание всего происходящего наконец ударило в голову, она почувствовала липкий страх, скатившийся по спине, и её затрясло, как в лихорадке. Она помнила, что произошло... Она помнила эту ужасную боль, как будто её голову поместили в котёл. Пожалуй, это действительно не сравнить ни с чем, что она испытывала ранее... Она помнила отчаяние и осознание того, что сейчас произойдёт нечто ужасное, но она ничего не могла сделать. Её голова разрывалась на части... Она никак не смогла бы предотвратить падение. Она помнила темноту и редкие прорывы голосов. Но что она точно помнила, так это то, что ей было страшно в этом месте... Наверное, с этого момента у неё будет боязнь темноты. Она помнила, как пыталась кричать, слепо веря, что у неё действительно получится. Хотя... Даже если бы её услышали, то как бы вытащили её оттуда? Люцифер бы смог так? Женщина почувствовала, как у неё по щекам полились слёзы, и она крепко обхватила руками свои колени, покачиваясь. Она помнила голоса: Трикси, Линды, Дэна, Эллы, Аменадиила и... Люцифера. Она помнила, как он приходил к ней сегодня и просил прощения. Она помнила, как слышала по его дрожащему голосу, что он плачет. И она бы никогда не хотела, чтобы он страдал из-за неё, но что поделать, если она магнит несчастий и страданий? Она помнила, как её маленькая обезьянка приходила к ней перед приходом Люцифера и говорила, что точно знает, кто ей нужен. И она действительно пробудилась будто по щелчку. Был ли дьявол тому виной? Дрожь набирала обороты. Хлоя задыхалась от нахлынувших воспоминаний, захлестывающих её, как морской шторм. Она помнила всё. Все четыре года, которые совсем недавно были стёрты с её памяти. Женщина спустила ноги с кровати и обхватила голову руками. Сейчас всё это казалось полным бредом. Невозможным. Как она вообще умудрилась забыть всё? Она лишь принесла страдания своим близким... Вспомнились слова Люцифера. Её истерики, за которые ей теперь стыдно... Но он всё равно остался с ней. И они даже начали встречаться. И это, конечно, много о чём говорит. Ведь так? Он так хотел, чтобы она всё вспомнила. И она просто обязана увидеть его сейчас. Женщина осторожно встала с кровати и на удивление заметила, что чувствует себя хорошо. Нет ни головокружения, ни какой-либо другой боли. На удивление, в углу комнаты на стуле лежали несколько её вещей. Схватив первые попавшиеся джинсы с футболкой, она стала натягивать их на себя. Она понимала, что поступает безрассудно; но она ничего не могла с собой сделать. Она обязана его увидеть. Хотя, возможно, если бы увидела свой телефон, то сейчас бы рыдала в трубку, моля его прийти. Она понимала, что никто не отпустит её из больницы. Тем более ночью. Тем более после комы. Поэтому тихо перебираясь по коридору, она направилась к лестнице и стала осторожно спускаться по ней. Работая копом, у неё получалось вести себя как мышь. Как бы странно это ни звучало. Дойдя до первого этажа, женщина еле сдержала смех, когда увидела спящую женщину на вахте. Она что, здесь одна? Ну по крайней мере, она никого не увидела, пока шла сюда. И этот факт её ни радовал: здесь ведь столько пациентов... Деккер просто надеялась, что ей повезло, что она не встретила их — вот и всё. Осторожно пройдя мимо спящей женщины и открыв дверь, она вышла. В лицо ударил летний воздух, и она глубоко вздохнула, улыбнувшись. Она жива. Если честно, она уже думала, что не очнётся. Пожалуй, она думала, что это её конец. *** – Линда сказала, что человек в коме всё понимает и слышит. И... – начал он, чувствуя, как вина перекрывает ему путь к кислороду. – Если тебе действительно нужно было, чтобы я был рядом, я не прощу себе этого никогда в жизни. Я уже говорил тебе, что не достоин тебя, и я не изменил своего мнения. Я не достоин тебя. Да, я пытался позаботиться о тебе, чтобы не напугать, но я всё равно не имел права оставлять тебя. Оставлять меня? Ах да, прошла же неделя. Из разговоров её друзей она это поняла. Она потерялась во времени. Для неё время шло ни быстро, ни медленно. Она вообще не понимает, что происходит с этим хреновым временем. Она вообще не понимает, где она! Точнее, всё выглядит так, будто она сейчас просто лежит с закрытыми глазами. Но нет, она не чувствовала своего тела, и именно из-за этого чувствовала себя призраком. Нет, нет, нет. Люцифер. Не надо. Не говори мне этого, прошу. Я бы никогда в жизни не обвинила бы тебя в этом. – Надо было просто быть аккуратнее, а не бросать тебя... Я сомневался в словах Линды, она тоже говорила мне прийти сюда, как и твоя дочь. И я думал, откуда они могут это знать, ведь возможно, что ты как раз-таки и не хочешь меня видеть. Возможно, даже сейчас лежишь и думаешь, что лучше бы я побыстрее отсюда исчез. Но... Почему-то я уверен, что это не так. Я чувствую, что это не так. Возможно, я веду себя как влюблённый идиот из какого-нибудь мультфильма. Да. Ты всё правильно думаешь. За всё время нашего знакомства я боялась потерять тебя. Всегда. Твою мать, как вырваться из этой черноты! – Я не могу без тебя, Хлоя. Все дни были наполнены тоской по тебе, я ни на мгновение не переставал думать о тебе. Да ладно я, дочь очень по тебе скучает; она уже взрослая девочка-подросток, и куда ей без мамы? Ей хотелось рыдать, орать ему, чтобы он освободил её. Но она ничего не могла из этого сделать. А боль в груди становилась невыносимой. Она может умереть от остановки сердца? Ах да, она же не чувствует тела... Поэтому какая вероятность? Люцифер ещё много о чём болтал. И она чувствовала, как понемногу начинает успокаиваться, слыша его тихий голос. Она хочет к нему. На некоторых фразах она слышит его слёзы. И... Она хочет его обнять. Он не заслужил всего этого. Не заслужил убиваться перед кроватью той, которая недавно предала его. *** Хлоя шла пешком. А на чём ей собственно ехать? Её машины, логично, здесь нет. Да и телефона нет — вызвать такси. Но как оказалось, идти ей до Люкса недолго. Да и хорошо прогуляться после лежания на кровати неделю. Она хотела к нему; её душа рвалась к нему. Но какой-то нервный узел в животе отталкивал её. Она боялась. Чего именно? Она не знает. Но почему-то ей так волнительно идти туда. Когда она дошла до Люкса, то к удивлению поняла, что вокруг него нет людей; да и как-то тихо... Эм, он не работает? Хотя это не так сильно странно, потому что он и раньше так делал. Но... Пожалуй это не могло не удивлять. На входе не было амбалов, которые, конечно, её бы сразу пропустили. Хоть кто знает. Но их не было, вообще была гробовая тишина, ни одной души. От этого было даже как-то страшно. Пройдя вперёд и убедившись, что здесь действительно никого нет, она направилась к лифту и хотела, как обычно, нажать на кнопку. Каково же было её удивление, когда она увидела маленькую панель с кнопочками, на каждой из которых были цифры. Спустя столько лет он поставил пароль? Серьёзно? Для чего он вообще это сделал? Она с задумчивым взглядом уставилась на панель. Дьявол был непредсказуем во всём и всегда. Но сейчас ей пришло в голову одно единственное. Она не знала, насколько она права, но считала, что должна попробовать. Деккер пару раз слышала о возможном пароле дьявола. Ей всегда казалось это бредом... И сейчас, набирая на панели те самые числа своего рождения, она поняла, что это правда, когда лифт открылся, пропуская её внутрь. По груди распространилось тепло, и женщина широко улыбнулась. Пожалуй, дьявол романтик. Но она ему этого не скажет. Она шагнула внутрь лифта, и двери закрылись за ней с тихим щелчком. Деккер почувствовала, как сердце забилось быстрее — это было одновременно волнительно и тревожно. Лифт начал движение, и с каждой секундой она ощущала, как её охватывает чувство нетерпения и одновременно какого-то липкого беспокойства. Как-то по-свински с её стороны врываться домой к человеку. Даже если не совсем к человеку. Это было слишком спонтанное решение, на эмоциях, и сейчас она начинала сомневаться... Вообще не радость, когда к тебе вламываются посреди ночи. Створки открылись на нужном этаже, и она, глубоко вздохнув, ступила вперёд. Не передать словами то, как она скучала по этому месту. Вроде она была здесь не так уж и давно, но сейчас всё воспринималось по-другому, потому что это место, где она бывала постоянно. А для той Хлои это место чужое. Здесь ведь столько воспоминаний... Почему здесь не было этих ярких вспышек воспоминаний? Если что-то и было, то оно было незначительным... Идя по направлению в гостиную и ещё даже не доходя туда, она впала в ступор, чувствуя, как пол под ногами зашатался. В груди раздавался тревожный стук сердца, а в голове метались мысли, пытаясь найти объяснение происходящему. Из спальни доносились стоны — тихие, но отчётливые. Её разум отказывался принимать реальность: как могло быть так, что тот, кого она любила, был способен на такое? Каждая волна стонов вызывала в ней новую порцию боли, обжигая изнутри. Внутри спальни, на постели, она увидела её — девушку, сидевшую на мужчине и водившую руками по его груди. У неё были растрепанные волосы и закрытые глаза. Девушка была обнажена под простынёй, её тело светилось в тусклом свете лампы, а губы расплывались в безмятежной улыбке. Дьявол крепко охватывал её за талию руками и помогал ей подпрыгивать на нём. С правой стороны от них сидела ещё одна девушка, которая повернула первую за лицо к себе и заключила в поцелуй. Это зрелище стало последней каплей в её терпении, и она отвернулась спиной от них. Хлоя чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но гордость не позволяла им вырваться. Какая-то сила сжала её горло в тиски, и она, как рыба, пыталась вдохнуть хоть немного воздуха. В ушах гудело от напряжения. Ей хотелось закричать, чтобы выразить всю ту боль, что сжимала её грудь. Но вместо этого она стояла там, словно статуя, замороженная в моменте. Каждый звук из спальни был как удар молота по её сердцу. Она чувствовала себя потерянной и одинокой, словно вся любовь и доверие обернулись против неё. Услышав крики, доносящиеся из спальни, она зажмурилась и закрыла уши руками, быстрым шагом направилась к лифту. Нажимая на кнопку, она прокляла этот лифт миллион раз, который далеко не торопился ехать. Быстро забежав внутрь и посмотрев в ту сторону ещё раз, чтобы убедиться, что её не услышали. И лифт закрылся. После того как она осталась наедине со своими мыслями, женщина почувствовала, что слёзы всё-таки больше невозможно сдержать — они хлынули волной из глаз. Она прижалась спиной к стене: одну руку приложила к груди, а вторую к животу, чувствуя, как всё разрывается внутри неё. Попытка вздохнуть привела к тому, что она зарыдала ещё больше. Скатившись спиной по стене на пол, она со всей дури ударила кулаками по плитке и громко вскрикнула, когда жуткая боль раздалась в её руках. Но она всё равно была не сильнее душевной. Она не знала, сколько так просидела, но лифт приехал на место уже достаточно давно, а она только сейчас это осознала. Осторожно встав с пола, она заправила мокрые пряди волос за уши. Настроение резко сменилось — истерика сменилась пустотой. Она больше ничего не чувствовала. Женщина направилась к выходу из клуба — каждый шаг давался ей с трудом. На выходе её встретил холодный воздух ночи, который обжигал лицо, словно напоминание о том, что жизнь продолжается, несмотря на её внутренние страдания. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить себя, но ветер только усиливал ощущение пустоты внутри. Женщина остановилась на углу улицы — её взгляд блуждал по ярким огням ночного города. Звёзды ярко сияли на небе; поднимая голову вверх, её глаза заслезились от непролитых слёз. Это он создал их. Бродя по ночному городу и крепко обхватывая себя руками, чувствуя, как её трясёт от холода. Когда она направлялась сюда, это был просто тёплый летний воздух; сейчас холод пронизывал до костей, а её лёгкая футболка мало чем могла помочь. Но если так подумать, то вообще ничем. Она ошиблась в нём. Он всё это время играл с ней. Но зачем? Какой смысл ему в этом? Ошиблась она в нём? Он тоже ошибся в ней пару месяцев назад. Это месть за Кинли? Он притворился, что она ему важна, только чтобы потом ударить посильнее? Нет-нет-нет. Он не мог. Хлоя усмехнулась, вытирая слёзы с лица. Ну да, это ведь не она видела его сейчас в постели с другой. С другими. Почему даже после такого, ее мозг подкидывает эти дерьмовые мысли? Не мог, не мог. Ну да, конечно! После всех слов, которые он говорил, неужели это всё действительно была игра? Всё-таки дьявол умеет врать. Ещё как умеет. С одной стороны, ей хотелось скрыться от боли, переполняющей её. С другой — ей хотелось кричать, ударить его посильнее; она была зла, в ярости. Как же было сложно ненавидеть человека, которого любишь. Зато он её не любил. *** Спустя долгие скитания по городу она вернулась домой. Сначала была мысль о том, что лучше вернуться в больницу. А потом поняла, что она дура, если так сделает. В четырёх белых стенах она сойдёт с ума гораздо быстрее, чем в родных стенах. И ей плевать, к чему этот побег приведет. Её жизнь и так разрушена, ничего не сравнится с этим. Устало проходя в свою гостиную в темноте и по пути включая свет, она громко воскликнула, когда свет открыл ей то, что в её гостиной кто-то есть. – Зачем так орать? – закатил глаза он. – Что ты здесь забыл? – грубо спросила Хлоя, крепко сжимая руки в кулаки. – Почему так грубо? Вы не гостеприимны, Хлоя Деккер, – криво усмехнулся мужчина. – Зачем ты здесь?! – снова повторила Деккер, на этот раз намного громче. Названный гость рассмеялся. – Не понравилось зрелище, да? – наигранно поджал он губы. – Неужели ты серьёзно думала, что нужна мне? Хлоя вздрогнула после его слов, но старалась держать себя в руках. – Дьявол, какой же ты... – Дьявол? – приподнял он брови. – Дьявол, какой же ты дьявол. Всё очень логично и понятно, – пожал плечами Морнингстар. – А ты дура, которая себе слишком много надумала. Тобой легко манипулировать. Женщина глубоко вздохнула, как от пощёчины. Неужели она настолько ошиблась в нём? Неужели он действительно всегда был способен на это? Хлоя почувствовала, как слёзы защипали её глаза, но в очередной раз пыталась держаться. Для себя самой. – Мой Люцифер не был способен на это... – прошептала она. Дьявол встал с дивана, на котором всё это время сидел, и подошёл к ней. – О, видишь, всё-таки смог, – хмыкнул Люцифер. – Ты думаешь, что за такие вещи как отравление прощают? Да, ты этого не сделала. Но я тоже не убил тебя, хотя мог бы — и ты бы сразу попала в ад. Но я этого не сделал, как и ты всё-таки не отправила меня. Мы квиты. Дьявол подошёл к ней вплотную и заговорил снова. – Повторяю, ты дура. Ты действительно думала, что нужна мне? – скривился он, будто от чего-то противного. – Зачем дьяволу какая-то жалкая смертная? Но знаешь, любовной бабой легко манипулировать. Я у тебя даже в больнице не был. А сказать тебе, с кем я был? – по его лицу расползлась широкая улыбка. – Твой бывший был прав, когда я пришёл сегодня к тебе; он налетел на меня с этими обвинениями. Весело. Этот человек умнее, чем я думал. Деккер, у которой всё это время глаза были опущены вниз, подняла взгляд. – Я ненавижу тебя, – проскрежетала она ему в лицо. – Врёшь. – Усмехнулся дьявол. – Ты всё ещё любишь меня, Деккер. Ты ещё не можешь осознать тот факт, что не нужна мне. Но знаешь что? У кого вообще хватит терпения дождаться девки, потерявшей память? Кому оно надо? Если вокруг столько таких же как ты? Хлоя резко подняла руку и замахнувшись ударила его по лицу. – Вон! Убирайся отсюда! Чтобы я тебя больше здесь не видела. Сиди в своём Люксе, трахай своих баб. Это ведь то единственное, чем ты мог похвастаться. Детектив схватила его за руку и начала толкать в сторону выхода. – Тебе повезло, девчонка, что я женщин не бью. Будет жалко испортить такое красивое личико, – напоследок сказал он, сам спокойно выходя за дверь. Хлоя громко хлопнула дверью, скатываясь вниз по ней, закрывая рот ладонями и всхлипывая на весь дом. Это станет решающим. Это станет то, что превратит её в камень. Это не могут быть его слова! Это какие-то заученные фразы; такого не может быть! Но всё-таки это говорил он... Деккер обхватила себя руками и просто уткнулась лбом в колени, тяжело дыша. «Ты невероятная, и я бы не хотел терять тебя...» Вспомнила она его недавние слова. Какой же он урод... Хотя, может, она действительно заслужила? «Если вокруг столько таких же, как ты» — громко раздалось в её голове следом. Зачем нужны были эти слёзы? Зачем нужно было приходить и реветь перед её кроватью? Зачем!? Пожалуй, ей его логику никогда не понять. Она больше не сможет оставаться в Лос-Анджелесе... *** Все оставшееся время ночью Деккер так и просидела на полу. Пару раз она задремала и просыпалась, но так и не встала. У неё просто тупо не хватало сил. Было утро, когда Хлоя услышала настойчивый стук в дверь. Женщина застонала, чувствуя ужасную боль в голове. Да, у неё снова болит голова. Бесконечные слёзы дали о себе знать. Тем более что ночью она могла заснуть, снова проснуться, поплакать и уснуть. Поэтому она не знает, как сегодня перетерпеть эту боль. Встав с места и крепко держась за ту самую дверь, не имея сил поднять голову выше, чтобы посмотреть в глазок, она слабо заговорила: – Кто там? За дверью послышался женский голос. – Хлоя, дорогая, открой, – жалобно проговорила Элла. Деккер, не раздумывая, сразу открыла дверь. Даже не подумала о том, что сейчас выглядит... ну... далеко не лучшим образом. – Хлоя, что случилось? Почему ты сбежала и... что с тобой? – в ужасе произнесла Лопес, когда увидела её. – Меня ищут? – просто спросила детектив, устало упираясь на дверной косяк. Элла глубоко вздохнула, провела по лицу, пытаясь успокоиться. – Конечно. Я перед работой решила заехать к тебе. И как раз попала в пик паники. Когда ты очнулась? Почему ты сбежала? – Ночью, – спокойно ответила Деккер. – Чёрт возьми! Пожалуйста, объясни что-нибудь. Ты меня пугаешь... – сказала Лопес, проходя без спроса в её дом. Хлоя закрыла глаза, чувствуя, как её перестают держать ноги. Сделав шаг вперёд, она обняла подругу, крепко прижимаясь к ней. Слез не было; она просто жаждала хоть какого-то утешения. Ей было важно понимать, что она не одна в этом мире. – Хлоя... – прошептала Лопес, поглаживая её по спине. – Чт... – начала она, но её перебили. – Люцифер изменил мне. Всё это время он притворялся... – Люцифер, что...? Услышали женщины возмущённый и дрожащий голос дочери Хлои.