Это все ревность...

Он стоял рядом с женой, на свадьбе друга держась за её руку так, будто это объединение могло спасти его от нарастающего напряжения. Юля его супруга, с сияющей улыбкой водила его взглядом по праздничной атмосфере. Однако в её глазах ему не хватало понимания, ощущая, как в груди закипает скрытая буря. Всё это время его сердце было не с ней. Оно находилось в прошлом (где прошлое называется любовью), где грозила опасность снова возродиться. — Серёж , смотри, какой красивый букет у невесты! — радостно говорила Юля, указывая на цветы, как будто эти цветы могли затушить пламя воспоминаний. Сергей машинально сжал руку Юли, чувствуя, как ее тепло становится единственной нитью, связывающей его с реальностью. Он попытался улыбнуться в ответ, но получилось лишь жалкое подобие. Слова Юли о букете казались бессмысленным щебетанием на фоне грохота в его голове.Виктория. Само имя звучало в нем, как эхо давно забытой мелодии, мелодии, которую он отчаянно пытался заглушить. Он смотрел на нее, не в силах ответи взгляд. Темно-зеленое платье, словно лесной сумрак, скрывало и одновременно подчеркивало ее красоту. В ее глазах, таких знакомых и таких далеких, он увидел отблеск той самой печали, что терзала и его. Он почувствовал, как Юля слегка дергает его за руку, требуя внимания. Он с трудом оторвал взгляд от Виктории, словно отрывал часть себя. — Все в порядке, дорогой? — спросила Юля, в ее голосе прозвучала легкая тревога. — Да, конечно, — пробормотал Сергей, стараясь звучать убедительно. — Просто немного устал. Он снова посмотрел на Викторию. Она уже прошла мимо, растворившись в толпе гостей. Но ее присутствие ощущалось, как электрический разряд, пронзивший все его существо. Он знал, что этот вечер будет долгим и мучительным. Юля, почувствовав его напряжение, прильнула к нему ближе, словно пытаясь своим теплом отогнать неведомую угрозу. Сергей обнял ее в ответ, чувствуя себя предателем. Он знал, что Юля любит его, что она видит в нем надежного мужа и отца их детей. И он любил ее… по-своему. Любил за ее доброту, за ее заботу, за ту стабильность, которую она привнесла в его жизнь. Но любовь к Юле была спокойной гаванью, а любовь к Виктории – штормом, который однажды чуть не потопил его. Штормом, который, как оказалось, все еще бушевал в его душе. С каждым смешком холод охватывал его грудь. И всё, что оставалось, это проглотить эту горечь, заставляя себя показать участие к празднику, в то время как внутри всё сжималось от ревности. Когда Вика снова повернулась к нему, в её взгляде вспыхнуло осознание, что Сергей наблюдает за ней. Он замер, чувствуя, как его струны привычной жизни разрываются. — Сергей Петрович! — её голос раздался, будто колокольчик, высвобождая заточенные в нём чувства. Он попытался выдавить улыбку, но получилось лишь что-то похожее на гримасу. "Вика, как всегда, прекрасна, даже когда причиняет боль," - пронеслось в голове. — Все в порядке? Вы выглядите немного... рассеянным, — она слегка наклонила голову, и прядь каштановых волос упала ей на плечо. Этот жест, раньше казавшийся таким милым, сейчас резал, как бритва. — Да, все хорошо, — соврал он, стараясь смотреть ей прямо в глаза. — Просто задумался. Праздник отличный! Он почувствовал, как его ладони вспотели. Ему хотелось схватить её за руку, увести подальше от этого шумного сборища, от этого мужчины, который так близко стоял рядом с ней. Но он знал, что не может. Он не имел права. — Вы не танцуете? — спросила Вика, переводя взгляд на танцпол, где кружились пары. — Нет, сегодня не в настроении, — ответил Сергей, чувствуя, как его голос звучит неестественно ровно. В этот момент мужчина, с которым она смеялась, положил руку ей на талию. Сергей невольно сжал кулаки. — Может быть, вы прекрасная леди составите мне компанию ? — Сказал мужчина сзади.Вика бросила быстрый взгляд на Макеева , и в нем он снова увидел эту неясную смесь вины и вызов. Прежде чем она успела что-либо ответить, он уже повернул ее к себе и, что-то прошептав на ухо, протянул ее на танцпол. Сергей остался стоять один, словно в вакууме, наблюдая, как она кружится в чужих объятиях, и понимая, что его мир только что дал трещину. Музыка казалась издевательски громкой, каждый звук проникал в самое сердце, усиливая боль. Каждое их движение, каждый взгляд, казались Сергею предательством. Он чувствовал себя лишним, ненужным, словно его вычеркнули из её жизни без предупреждения. Вика была свободна, она могла общаться с кем хотела, танцевать с кем хотела. Но сердце отказывалось принимать эту логику. Ревность жгла изнутри, заставляя его совершать необдуманные поступки. Он сделал шаг в сторону танцпола, намереваясь подойти к ним, но остановился. Что он скажет? "Отойди от нее, она моя?" Это звучало глупо и жалко. И вспомнил слова Вики: "Знаете, Сергей Петрович, у него есть преимущество – он не женат". Эти слова, словно ледяной душ, вернули его в реальность. Преимущество... Да, у него было преимущество. Свобода. То, чего он сам себя лишил. Он смотрел,на Вику,этот смех, раньше был такой родной и согревающий, теперь казался чужим, адресованным другому. Он отвернулся от танцпола.Снова заказал виски, залпом выпил его и попросил еще. Нужно было заглушить эту боль, эту ревность, это осознание собственной глупости. Он запутался. Запутался в своих чувствах, в своих желаниях, в своей жизни. "Юля, дети..." – шептал он, словно молитву. Но молитва не помогала. В голове крутились только глаза Вики, ее смех, ее слова . Он чувствовал себя предателем. Предателем своей жены, своих детей, и, возможно, самого себя. Он допил второй виски и, шатаясь, вышел на улицу. Холодный ночной воздух немного протрезвил его. Он посмотрел на звезды, пытаясь найти в них ответ. Но звезды молчали. Они лишь равнодушно светили, наблюдая за его метаниями. К нему подошла Юля спросила нежным голосом: "Сергей? Что случилось?" Он молчал, не зная, что сказать. Как объяснить ей, что он чувствует? Как признаться в своей слабости? "Сергей?" – спросила она обеспокоенно. "Юля... давай поедим домой нужно хорошо отдохнуть ведь скоро матч, – пробормотал он, и они ушли. Он понимал, что это трусость. Но сейчас он не мог поступить иначе. Он должен был разобраться в себе. Должен был решить, что для него важнее: семья или иллюзия счастья с другой женщиной. И этот выбор казался ему самым сложным в его жизни.