Макеев все таки решился?

Юля держалась как могла, до последнего глотая обиду. Она наблюдала, как Сергей смотрит на другую женщину, и этот блеск в его глазах резал ее сердце. Опять эта Виктория Михайловна появилась в их жизни, словно злой рок. Вернувшись домой, Юля не выдержала и закатила скандал. "Почему ты мне не сказал, что Виктория Михайловна работает с вами? Почему? Ты смотрел на нее, танцевал с ней, когда рядом твоя жена и ребенок! Ты совсем меня не любишь? Готов променять свою жену, родившую тебе ребенка, на эту дешевку?" Слово "дешевка" задело Сергея. "Юля, ты не в себе! Что ты такое говоришь? Она замужем!" - выпалил он, хотя в глубине души понимал, что любил только одну девушку – Вику. И этот факт делал ситуацию еще более невыносимой.Сергей отвернулся, чувствуя, как внутри все сжимается от стыда и злости. Слова Юли, как острые осколки, впивались в него, но он знал, что она права. Он действительно смотрел на Викторию Михайловну так, как не смотрел на Юлю уже давно. И это было ужасно. "Юля, успокойся, пожалуйста," – его голос звучал глухо, почти чужим. Он не мог смотреть ей в глаза, зная, что в них отражается вся его вина. "Я... я не знаю, что сказать. Это все так неожиданно вышло." "Неожиданно?" – Юля рассмеялась, но в этом смехе не было веселья, только горечь. "Ты думаешь, я не видела, как ты на нее смотрел? Как будто увидел призрак из прошлого. А я? Я для тебя просто фон? Мать твоего ребенка, которая должна молча стоять в сторонке, пока ты флиртуешь с другой?" Сергей наконец поднял взгляд. В глазах Юли плескалась боль, такая глубокая, что ему стало физически нехорошо. Он видел, как она старается держаться, но ее силы на исходе. "Я не флиртовал, Юля," – попытался оправдаться он, но слова звучали неубедительно даже для него самого. "Мы просто... разговаривали. Она мой новый руководитель." "Руководитель?" – Юля горько усмехнулась. "А то, что вы танцевали, это тоже рабочие моменты? Сергей, ты меня обманываешь. Ты обманываешь нас всех. Ты все еще любишь ее, да? Признайся!" Ее голос сорвался, и она закрыла лицо руками, плечи ее затряслись от беззвучных рыданий. Сергей стоял как вкопанный, не зная, как поступить. Он хотел подойти, обнять ее, сказать, что все будет хорошо, но слова застревали в горле. Он понимал, что сейчас любое его движение, любое слово может только усугубить ситуацию. Он был пойман в ловушку собственных чувств, и эта ловушка была построена им самим. И самое страшное было то, что он не знал, как из нее выбраться, не разрушив все до основания. Он чувствовал себя ничтожным. Его молчание было красноречивее любых слов, подтверждая худшие опасения Юли. Он видел, как ее надежда, хрупкая, как стекло, разбивается на мелкие осколки под тяжестью его нерешительности. Ребенок, спящий в соседней комнате, казался сейчас единственным якорем, удерживающим его от полного погружения в пучину лжи и самообмана. Но даже этот якорь казался ненадежным, ведь он сам, Сергей, был тем, кто подтачивал его основание. "Я... я не знаю, Юля," – наконец выдавил он, голос его был хриплым от напряжения. Он не мог лгать ей прямо, но и признаться в том, что терзало его душу, было невыносимо. "Это... сложно." "Сложно?" – Юля подняла голову, ее глаза были красными и опухшими, но в них теперь горел огонек ярости, смешанной с отчаянием. "Сложно любить свою жену и ребенка? Сложно быть верным? Или сложно признать, что ты все еще одержим прошлой любовью, которая, как оказалось, не такая уж и прошлая?" Она встала, ее движения были резкими, полными нервной энергии. Она подошла к окну, глядя в темную ночь, словно ища там ответы, которых не могла найти в его глазах. "Ты думаешь, я не видела, как ты смотрел на нее? Как будто время остановилось. Как будто я и наш ребенок – просто помеха, пыль на пути к твоим старым мечтам. Ты думаешь, я не чувствую, как ты отдаляешься от меня с каждым днем? Как будто ты живешь в другом мире, где сть только ты и она." Сергей:Мне кажется, мы давно уже живем как чужие люди. И только наш ребенок держит нас вместе, не дает всему окончательно развалиться. Юля:Ты серьезно? Я и ребенок что для тебя ничего не значат? А знаешь что,наш брак начал рушиться, как только появилась эта ненавистная женщина! Сергей: Нет, Юля. Наш брак начал рушиться гораздо раньше, когда ты стала ревновать меня ко всем подряд. Ты постоянно обвиняла меня в том, что я влюбился и изменил тебе, хотя это было не так. Ты пыталась убедить меня в этом, а я… я любил тебя. Юля: Любил? Сергей: Да, любил. Я не обвиняю тебя, но я пытался все забыть, пытался жить дальше, но не мог. Я признаю, я влюбился в другую женщину. Но это произошло уже тогда, когда наши отношения были на грани краха. Я правда очень тебя любил, Юля. Прости, если я не сделал всего, что мог, чтобы спасти наш брак. И я тебя не обвиняю я хочу чтобы ты была счастлива,но не со мной.Давай просто прекратим это мучение, пожалуйста! ..Я понимаю, что тебе было больно, что ты чувствовала себя неуверенно. Я видел это. И я пытался тебя успокоить, доказать, что ты единственная. Но чем больше я пытался, тем сильнее становилась твоя ревность, как будто я подливал масла в огонь. И знаешь, в какой-то момент я просто устал. Устал доказывать то, что и так было правдой. Устал от постоянных подозрений, от этого недоверия, которое отравляло каждый наш день. Я чувствовал, как между нами вырастает стена, которую я не могу пробить. И Виктория… она просто появилась в тот момент, когда я был особенно уязвим, когда мне так не хватало понимания и поддержки. Не то чтобы она была причиной, скорее, она стала следствием. Следствием той пропасти, которая уже образовалась между нами. И сейчас, глядя на все это, я понимаю, что мы оба виноваты. Мы оба допустили ошибки. И, возможно, сейчас уже слишком поздно что-то исправить.