38. "Следы темной магии" или "Преступления злой ведьмы"

– А что значит это слово? – Хенрик ткнул пальцем в один из листов из гримуара собственной матери, – Art…em…isia? – Полынь, – на автомате перевела я, не отвлекаясь от другой страницы. Как выяснилось, на призраков защита Эстер не работает, так что Хенрик спокойно читал записи, в отличие от Элайджи, на которого вся магия распространяется без сбоев. Впрочем, маленький Майклсон в принципе был в каком-то смысле ошибкой бытия, так что, наверное, не стоило удивляться тому, что возникают вот такие вот аномалии. Это даже могло бы мне помочь, если бы Хенрик владел латынью. Однако такого навыка у него не имелось, а Элайджа уже вторые сутки разбирался с подсосами Никлауса, так что помощи ждать было неоткуда, и перебирала страницы я в гордом одиночестве. Ну, если не считать любопытное привидение под боком, конечно. Пока ничего даже близко похожего на привязку души или создание вампиров мне не попалось, но за прошедшие с нашего приезда три дня удалось разобраться меньше чем с сотней листов, и работы предстояло ещё много. Первородные своими руками умудрились перемешать всё в хаотическом порядке, так что некоторые найденные мной ритуалы не имели начала или конца, и искать эти недостающие части предстояло в куче других перепутанных страниц. Руки бы поотрывала, честное слово. Ничего сильно полезного на мой вкус тоже не попалось: защитной магией Эстер особо не интересовалась, боевые заклинания из её арсенала слишком объемные и сложные для выполнения, а всё остальное довольно устаревшее на сегодняшний день. По крайней мере, растить поля пшеницы и размножать скот мне вряд ли когда-нибудь придется. Элайджа в разговоре с Хенриком сгладил все возможные и невозможные углы, так что дитё теперь считало, что остальные родственники просто разбежались по разным частям света и связаться с ними тяжело. Про вампиров старший Майклсон тоже рассказал очень условно и аккуратно. В принципе, если я когда-нибудь соберусь поведать Дженне о сверхъестественном, то поступлю примерно так же, поэтому вообще без осуждения. Ясное дело, что после нашей импровизированной психотерапии на кухне Элайджа немного приуныл, но скачущий вокруг радостный Хенрик неплохо его тормошил. Что поделать, придется выбирать между Никлаусом и всеми остальными, потому что иначе пока не выйдет. Может, если все соберутся и смогут сплотиться в условно нормальную семью, то гибрид сам пошкрябается в дверь, словно блудный кошак, но никаких гарантий, конечно, нет. На следующей неделе у меня экзамены, так что я очень рассчитываю найти хоть какую-нибудь полезную информацию за оставшееся время. А то бесплодные поиски и меня начинают вгонять в депрессию. Хенрик, кажется, совсем заскучал и притих, печально разглядывая страницы гримуара. Увы, из-за призрачной сути сам себя он занять ничем особо не может. – Включить тебе телевизор? Мальчик немного встрепенулся и закивал головой. – Да, пожалуйста. Можно ту передачу про вселенную ещё раз? – Конечно. “Путешествие на край Вселенной”, верно? – Да-да! Призрак радостно ускакал на второй этаж к телевизору. Я запустила соответствующий диск и с облегчением вернулась к изучению рукописи. По крайней мере, на полтора часа Хенрик занят. Спустя ещё полчаса разглядывания текста я наткнулась на любопытную схему без предисловий и разъяснений. В отличие от остальных записей, она была сделана словно бы второпях, немного неровно и неаккуратно: кое-где виднелись кляксы, и подписи казались немного подтекшими. Пояснений к схеме нет, и это очевидно даже не ритуал, а зарисовка его последствий. На схеме нарисованы две человеческие фигуры, связанные некими линиями. От нижнего силуэта расходились ещё черточки похожие на паутину. Поверх линий, прямо между фигурами, было нарисовано что-то вроде разрыва, как на ткани. Подписи, переводящиеся как “канал”, “врата” и “возвратный поток” сильно ничего не прояснили, а вот слова “душа”, “якорь” и “удерживаемый” заставили внутренне напрячься. Что-то такое я слышала от Татьи, когда она рассказывала про Кетсию и её злобный план. Пока копировала схему на отдельный лист, почувствовала себя идиоткой. Открыв возможность видеть больше, чем раньше, я так и не осмотрела поляну. Дура, с этого же надо было начинать! Я раздражённо потерла лицо руками, убрала гримуар обратно в ларь на всякий случай и, прихватив скопированную схему, отправилась разглядывать эту злосчастную поляну. То, что я увидела, смутно походило на рисунок в гримуаре. Правда, лишь на его половину. Тысячи нитей уходили в тонкий висящий на уровне крон деревьев разрыв, все они были натянуты до предела и словно бы могли в любой момент порваться. При этом из узкой щели, ведущей в неизвестность, торчало ещё несколько тонких, но прочных нитей. Одна из них вполне явно уходила в дом, к Хенрику, а вот остальные тянулись куда-то далеко и в разных направлениях. От дома послышался шум подъезжающего автомобиля, но я не стала уделять этому внимание. Элайджа вернулся – хорошо, однако сейчас у меня есть вопрос поважнее. К самому призраку тянулась та самая тысяча нитей, что удерживала разрыв. При этом от мальчика вело ещё множество связей. Прямо в землю. Я опустила глаза следом, голова немного кружилась из-за количества мелких деталей: узлов и переплетений на всём этом ворохе нитей. Это и была та самая паутина. Она держит Хенрика, он держит разрыв и ещё что-то или, судя по схеме, кого-то по ту сторону от него. В голове гудело от догадок и предположений. В моём арсенале есть ещё заклинание, которое я буквально пару дней назад нашла в гримуаре Эмили и пока не воспользовалась. Оно, по идее, должно ненадолго “показать незримое” и “озвучить неслышимое”. Вариация сканирующего заклинания. Если верить записям ведьмы, то таким образом можно практически узреть магию и некие скрытые сущности, а также услышать “шепот” заклинаний, что бы это, чёрт побери, не значило. Звучало как способности двойников с Алиэкспресс. – Елена, – Элайджа появился, как всегда, бесшумно и внезапно. Спасибо, что хоть словами обозначает своё присутствие. – Ты уже вернулся, – мысленно перевела дух, так как вампир меня немного напугал. – Люди Никлауса покинули город, – оповестил он и внимательно меня оглядел, – Ты что-то нашла? – Да. Наверное. Не знаю что, но скорее всего это связано с состоянием Хенрика. Я протянула мужчине схему, которую до этого теребила. Для заклинания Беннет мне пригодятся обе руки. Пока первородный хмуро разглядывал рисунок, я сосредоточилась на поляне и окружении. Втянула в лёгкие побольше воздуха и мысленно повторила зубодробительное заклинание, затем выставила руки перед собой развернув ладонями к поляне. Ладно, погнали: – Dic mihi misteria tua. Reserare aenigmata. Noli abscondere aliquid. На плечи навалилась тяжесть: заклинание энергозатратное. Зато вокруг нас постепенно стали появляться цветные пятна и некие потоки. Совсем не похоже на то, что вижу я благодаря своим способностям. Хотя определённо ближе к тому, что нарисовано на схеме. Разрыв выглядел явно и очевидно благодаря этому заклинанию. Я крутила головой, стараясь увидеть и заполнить всё. Элайджа тоже оглядывался, с любопытством рассматривая доселе невидимое для него. Неожиданно послышался шепот. Тихий, но гулкий, давящий. Он раздавался прямо из разрыва. Множество голосов вразнобой шептали, выли и плакали, так что различить слова или посыл не представлялось возможным. Я расфокусировала взгляд и стала оглядываться ещё более ошарашенно. Сочетание заклинания и моих способностей открыло просто невероятное количество новой информации. – Что это за шепот? – мрачно осведомился вампир, вглядываясь в разлом. Увы, увидеть, что на той стороне, не представляется возможным даже мне. На самом деле, может, и к лучшему. Мне было не до того, чтобы что-то пояснять сейчас, так как пазл в моей голове почти сложился. Последние фрагменты запутанной истории маленького привидения и злой ведьмы вставали на место. Господи, Эстер действительно чокнутая сука: использовала собственных детей, всех без исключения, как подопытных кроликов и ресурс для осуществления целей. Хенрик привязан к этому месту не из-за несчастливой случайности и не ради его собственного будущего воскрешения. Он - разменная монета, исчерпаемый ресурс для возвращения Эстер с того света. Господи… Такое количество преступлений против природы не дало бы ей и шанс избежать окончательной и бесповоротной смерти, её бы просто добили любые здравомыслящие ведьмы, чтобы не огрести какое-нибудь неснимаемое супер-проклятие для себя и всего своего рода от вселенной. Татья говорила, что это вполне реальный поворот событий при нарушении определенных условий сбалансированного существования мироздания. И вампиры тут, кстати, практически ни при чём. Но Эстер создала себе лазейку ценой души младшего сына. Если механизм воскрешения Эстер активируется, Хенрика просто разорвёт, возможно, навсегда уничтожит, а ведьма вернётся практически без потерь благодаря высвободившейся энергии. По крайней мере, я понимаю это так по увиденному. Может, практика у меня пока хромает на обе ноги, но в теории ощутимых пробелов нет. Шепот стал затихать, а видение гаснуть. Время заклинания почти вышло. Господи, эту женщину мало четвертовать, её надо пытать ближайшую вечность, варить в кипящей кислоте в каком-нибудь самом ужасном котле в аду. Но зато я, кажется, понимаю, как могу отвязать от этой системы Хенрика. Наверное. Тогда разлом схлопнется, и Эстер уже не сможет вернуться. По крайней мере, не без чудовищных потерь. Заранее ослабить, а то и полностью обезвредить сильного врага? Дайте два! – Теперь я хотя бы знаю, в кого Никлаус такой, – неосознанно пробормотала вслух. Хотя ладно, гибриду до такого, как до луны пешкодралом. Вампир повернулся ко мне и удивленно вскинул брови. – О чём ты? Я встрепенулась и сфокусировалась на Элайдже. Мало ему того, что есть, теперь ещё и это. Боже, он же реально скоро с такими новостями пойдёт и самоубьется о кол из белого дуба. – Ваша мать – чокнутая, – объяснила я общую проблему. Мужчина нахмурился, но перебивать не стал, – Хенрик – одноразовый инструмент для её возвращения с того света. Если чары активируются, то его просто уничтожит, а Эстер вернётся полная сил и без каких-либо побочных эффектов. Разлом в небе – прореха за Грань. Это были голоса мертвых, которые не нашли покой, но уже никогда не смогут вернуться в мир живых. По лицу первородного пробежала судорога, но расшифровать чувства, которые он испытал, не получилось. Полагаю, его накрыло большим количеством отрицательных эмоций сразу. Мне ужасно не нравится постоянно сообщать ему неприятные вещи, но, видимо, такова судьба. – Есть ли способ освободить его? – выражение его лица стало холодным и решительным. Хорошо, это лучше, чем отчаяние или гнев. Я собралась с мыслями и прикусила губу. Это будет сложно, но не невозможно. Бедный ребёнок. Надеюсь, Эстер будет долго и мучительно гореть в огне преисподней, когда мы от неё окончательно избавимся. – Да. Мне нужно немного времени, чтобы составить список необходимого и вывести оптимальную схему. Элайджа прикрыл глаза и опустил напряженные плечи. У него дёрнулась щека, но никакой эмоции, кроме этой секундной слабости, он не выдал. – Как активируются эти чары? – Где-нибудь в округе душа должна быть возвращена из-за Грани, то есть какая-нибудь ведьма должна нарушить закон природы – обернуть окончательную смерть вспять. Первородный выдохнул и кивнул. Да, не самый лёгкий триггер, но шанс всё равно есть. Особенно благодаря вездесущей банде Мистик Фоллс. Взгляды Бонни Беннетт на законы мироздания в сериале крутило, что флюгер при урагане. Уже поздним вечером я озвучила всё необходимое: – Прочный минерал: алмаз или лучше даже фуллерит. Желательно оправленный в какое-нибудь украшение. Колышки из хорошо резонирующего с магией металла: вольфрам или платина, кобальтсодержащий сплав стали подойдёт или ещё можно стеллит. Штук девять… или лучше двенадцать? Да, двенадцать колышков. И серебряный кинжал. Не представляю, как это всё, кроме кинжала, достать. Если с колышками ещё всё относительно просто, то фуллерит – исключительно лабораторная работа, которую в открытом доступе не найдешь никак. Ну, может, Элайджа откопает где-нибудь алмаз. – Хорошо, – невозмутимо принял требования Элайджа. Он ради семьи наизнанку вывернуться готов, так что ничего удивительного, – Тебе точно больше ничего не понадобится? – Надеюсь. Колышки благодаря резонансу должны усилить магию и помочь разорвать соединение, а к минералу я привяжу Хенрика после разрушения связи с разрывом. Вампир скептически приподнял бровь, словно бы я не ответила на его вопрос. Эй, я честно всё сказала! – Ты уверена, что справишься в одиночку? Я знаю, что выход за пределы своих возможностей дорого обходится ведьмам. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за этого. Как тяжело иметь дело с благородным мужчиной, которому на тебя не всё равно. Приятно, но тяжело. – Я справлюсь. Это будет тяжело, но не за пределами моих возможностей. Кинжал был сложнее. Это самую малость пиздеж, но ничего не поделаешь. Хенрик и его связь с Эстер – теперь мой персональный первоочередный гештальт, который нужно закрыть за самое короткое время. У Бонни нет крутого гримуара, но это не значит, что она не выкинет что-нибудь без него. Да и мало ли кто может явиться в город и с каким арсеналом. Элайджа вздохнул и, кажется, мне не поверил, но не стал возражать. И на том спасибо. Если мы сможем не допустить воскрешение Эстер — это будет настоящим сюжетным триумфом. Да и возвращение Хенрика сложно недооценить. Осталось только пережить очередной тяжёлый ритуал. Делов-то.