80. "Волк в человечьей шкуре" или "Бойся своих желаний"

Утро случилось не то чтобы внезапно, но всё же в некоторой степени неожиданно. Из-за занавесок в комнату стали просачиваться первые лучи, а мы ещё как бы… не дошли до той части, где наконец-то засыпаем в обнимку. Вернее, как раз к ней и приблизились, мой организм требовал передышки и в принципе желательно хоть какой-то пощады. Элайджа-то, конечно, может наверняка продолжать ещё столько же и вообще без перерывов… – Давай встанем, позавтракаем, а потом, совершенно бессовестно проигнорировав ожидания окружающих, ляжем наконец-то спать, м? – предложила я, подавив рвущийся наружу зевок. Лично меня мысли о вчерашнем кавардаке практически отпустили. Насчёт первородного не знаю, но он определенно больше не переживает. По крайней мере, на данный момент. – Для этого нам абсолютно необязательно вставать, – отметил Элайджа, тем не менее зашевелившись на соседней подушке. – Ну, да, но зато, если будут претензии, что нас целый день было не доискаться, то можно будет отвечать, что мы были совершенно свободны для любых вопросов в… – повернулась на бок и нашарила телефон, который за ночь не иначе как чудом не улетел с края кровати на пол, – в семь утра. В этом доме никто в такую рань не встает по собственному желанию. Даже Ребекка, которая каждый день таскается в школу, выползает из своей комнаты не раньше половины девятого, так что план отличный. На самом деле мне нужно немного размяться, потому что, если лечь спать прямо так после безудержного марафона ебли, по пробуждении все конечности будут отёкшими и суставы откажутся гнуться. А мне ещё как-то хочется сделать сегодня хоть что-то кроме пролёживания матраса. Усилием воли заставила себя сесть на кровати. Мышцы тянуло, и, конечно, намного больше хотелось растечься у Элайджи под боком уставшей сонной лужицей и отрубиться, но надо всё-таки думать о будущем… о своём будущем комфорте по пробуждении, разумеется. Неожиданно со спины ко мне прижалось крепкое горячее мужское тело. Руки Элайджи притянули меня ближе, а сухие губы мягко скользнули от угла челюсти по шее к плечу. Мозг стал уплывать, снова вероломно попытавшись проигнорировать необходимость хоть немного подвигаться. – Не делай так больше, пожалуйста, – внезапно тихо попросил первородный, выдохнув мне в плечо, пустив таким образом волну мурашек по коже, – Не позволяй мне так легкомысленно терять контроль над собой. Я вздохнула и потянула руку назад, запуская пальцы ему в волосы и проходясь массажными движениями ниже к шее. – Если то, что было вчера вечером – потеря контроля, в твоём понимании, то не думаю, что в самом деле станет проблемой, если ты иногда будешь это делать. По крайней мере, за закрытыми дверями. Элайджа снова тяжело выдохнул и немного сместился, соскользнул губами мне на заднюю часть шеи, лёгкими медленными поцелуями начав просчитывать позвонки. Сознание оказалось опасно близко к тому, чтобы совсем улетучится. – Елена, – позвал он, проведя носом где-то между моих лопаток, – Я действительно могу не остановится в нужный момент, и это перестанет быть… на грани, а уйдет далеко за неё. Я фыркнула и повела плечами. – Конечно. Но ты, кажется, упускаешь, дорогой, что я в любой момент могу просто свернуть тебе шею и поставить точку в любом действе, ушедшем куда-то не туда. По-моему, я уже не раз говорила, что не стану делать того, о чём буду жалеть впоследствии. Это касается в том числе позволения тебе творить что вздумается. Мужчина опустил подбородок мне на плечо и замер, кажется, всерьёз зависнув над анализом моих слов. – Тебя устраивает такая трактовка ситуации? – уточнила я, немного повернув голову и коснувшись губами его виска. Элайджа поднял голову и прижался своими губами в ответ в немного смазанном поцелуе. – Да, более чем. – Чудесно, – я хмыкнула и осторожно потянулась, хотя мужские руки меня всё ещё не отпустили, – Тогда пошли уже завтракать. Мне даже удалось с первого раза найти халат. Разумеется, одеваться полностью нет никакого желания, тем более, опять же, найти в этом доме человека, который в семь утра выглядит хотя бы условно прилично – та ещё задачка. Финн один раз, завернувшись в одеяло, спустился, взял кофе и ушёл, и никто даже бровью не повел. Кол периодически щеголяет по утрам плюшевыми штанами горчичного цвета, которые ему вроде подарила Ребекка после очередного приступа шопоголизма. Сама первородная Барби, если и спускалась на завтрак, то исключительно в шелковом халате. В общем, предъявлять за не слишком собранный внешний вид с утра на кухне никто не станет. И это был бы чудесный безмятежный завтрак в отрыве от всех проблем, которые надо вообще-то разгребать, но, как известно, даже если ты старательно чего-то избегаешь, это что-то всё равно найдет тебя само и даст по башке. Так и случилось с нами. Я решила залезть в терминал дома и проверить, где и кто тусуется, и с удивлением поняла, что Никлаус… приполз всё-таки. Буквально только-только, через ту же дверь, через которую сбежал вчера вечером. И можно было бы отложить это открытие на попозже, если бы гибрид тут же не отправился на кухню. Вероятно, он как раз таки планировал избежать любых столкновений с родственниками, потому намылился сделать крюк, обойдя все популярные в обычное время комнаты и коридоры практически по длинной дуге. Но это была ошибка, конечно же… Первая мысль, пришедшая в мою голову, когда Клаус шагнул в кухню и растерянно замер, не ожидав на кого-то наткнуться здесь в такое время, звучала довольно просто: с ним что-то очень сильно не так. На нем была явно одежда с чужого плеча, что на самом деле не очень удивительно, ведь та, что на нём была вчера, порвалась при обращении в зверя. Да и помятый, несколько дикий и грязный видок объясним – всё-таки всю ночь болтался по мокрому лесу. Проблема заключалась… во всём остальном, честно говоря, не связанном именно с внешним видом. Но в первую очередь в глазах. Они не были голубыми. Вернее, были таковыми лишь у самых краев радужки, во всём остальном они оказались жёлтыми. Не ярко желтыми, конечно, довольно блеклыми, хотя сложно сказать, что это естественный цвет. В сравнении с его обычным, этот иной цвет глаз оказался заметен очень сильно. Это даже немного меняло восприятие лица в целом. Следующая загвоздка крылась в движениях. Не спорю, я не знакома с Клаусом достаточно близко, чтобы выучить наизусть его паттерны жестов, но всё равно иная, совсем непривычная манера ходьбы бросалась в глаза, немало озадачивая. Но сказать, что это не Никлаус тоже нельзя. Потому что, расфокусировав взгляд, я поняла… что в нём ничего не поменялось. Все нити были точно такими же, какими и раньше, даже положения своего ничуть не изменили. Если бы кто-то занял тело гибрида, однозначно остались бы следы магии, что-то в свойствах неуклонно начало бы сразу же меняться, но… этого не произошло. Меня неожиданно вновь настигла та мысль, которая всплыла ещё вчера во время его бесконтрольного превращения и которую мы на самом деле уже поднимали с Элайджей много раньше. Личность зверя. Отдельная, никак не связанная с человеческой и не подчиняющаяся никому просто так. Флоридские гибриды договариваются со своими волками. Судя по словам Мэйсона, буквально договариваются. Потому что это буквально другая личность со своими желаниями, мыслями и волей. Только вот… вне звериного обличия эта личность не имеет власти. Не может даже подать голос, потому что крепко спит и разбудить её невозможно. В теории. По крайней мере, у обычных, не первородных гибридов это так. А вот у Никлауса… С кем он бесконечно спорил в собственной голове уже на протяжении многих месяцев, по наблюдениям Элайджи, если не со зверем? Кому пытался запретить вмешиваться, когда начал терять контроль и превращаться?.. Это не Никлаус. Не Никлаус-человек уж точно, но… – А где?.. – доформулировать вопрос не получилось, я просто растерянно таращилась на волка в человечьей шкуре, потеряв мысль на середине. Это не Никлаус. Во всём: в жестах, мимике, взгляде, он даже дышит, кажется, не так. Всё в нём чужое и какое-то… нечеловеческое. Словно бы слишком тягучее и выверенное, как движения хищного зверя. Именно зверя, который неожиданно без подготовки оказался в человеческом теле. Чем-то определённо похоже на то, как сейчас, свыкшись со своей сущностью, двигается Джереми, хотя и его жесты более… очеловеченные, что ли. Но если сейчас человеческим телом управляет личность зверя, что вообще-то не должно быть теоретически возможно, то куда делась человеческая личность?.. Где она?.. – Проиграл, – односложно ответил он, раздражённо, но победно усмехнувшись и сверкнув глазами. Волк, впрочем, сразу же предпочёл опустить их в пол, слишком очевидно избегая встречи взглядами с Элайджей. А мой благоверный явно оказался слишком выбит из колеи, чтобы как-то собранно отреагировать. Уж он-то с первого мгновения заметил разницу во всём. И, разумеется, понятия не имеет, что с этим делать. Это как бы… вообще за гранью чего угодно, на мой взгляд. Понятно, что кинжала у него сейчас при себе нет, но даже будь, то… скорее всего, он бы просто не сообразил им воспользоваться по назначению, да и… надо ли сейчас, учитывая… вот это? Волк решил не испытывать судьбу и предпочёл просто быстро ретироваться без лишних разговоров, правильнее даже сказать: откровенно сбежать. В отличие от человека-Никлауса, Элайджу этот Клаус слишком явно… уважает?.. не боится, пожалуй, но… если для него семья – стая, то, похоже, просто считает брата выше себя в иерархии. По крайней мере, мне только такое объяснение приходит на ум, если вспоминать флоридскую стаю. – Он?.. – как и я, первородный не смог довести вопрос до логического конца, видимо, просто не подобрав содержательную формулировку. – Да, – рассеянно отозвалась я, – Волк вытеснил человека, я… я не знаю как. Не могу представить даже. Элайджа сначала заторможено промычал и глянул в сторону двери в коридор, куда и слинял волк-Клаус. Терминал показывал, что тот уже добрался до своей комнаты и, видимо, принялся приводить себя в порядок. – Ты полагаешь… – он нахмурился и потер висок, – это может быть долговременным явлением? Или всё вернётся как было в скором времени? Я нервно прикусила щёку изнутри и постучала ногтями по столу, стараясь собрать мысли в кучу. Учитывая, что такого вообще не могло случиться… даже предположить не могу. Как волк вообще вырвался и смог захватить человеческое тело? Эстер что-то накрутила с чарами, и, когда они были сорваны, что-то пошло не так? В попытках ограничить сущность она залезла слишком глубоко, вмешавшись туда, куда не стоило? – Не знаю, – всё же выдохнула я, – Судя по всему, волк давно и яростно стремился вырваться наружу, и раз уж у него наконец получилось… думаю, отдавать полученную власть он так просто обратно человеку не намерен. Но хватит ли ему сил и в целом сможет ли он долго существовать таким образом… не возьмусь даже строить предположения. Так вообще не должно быть. Не может. И то, что это каким-то образом произошло… Превращаясь в гибрида, человеческая часть становится достаточно сильной, чтобы влиять на зверя, указывать ему, даже когда тот в своём праве. А зверь не получает ровным счётом ничего, приобретенная вампирская сущность именно ему практически ничего не даёт как личности, и… я правда не знаю, с точки зрения природы и магии… в нём ничего не изменилось. Элайджа напряженно помассировал переносицу, но уточнять что-то из моей сумбурной смазанной речи не стал. У меня просто нет объяснения этому, только смутные, ничем не подкрепленные соображения. – Думаю, нам всё же стоит последовать изначальному плану и пойти спать, – неожиданно ровно и как-то даже устало заявил первородный. Впрочем, меня его порыв отложить все проблемы на потом только обрадовал: вот прямо сейчас с новыми вводными совсем не хочется разбираться. Проснулись мы примерно к обеду. Вернее, первым проснулся Элайджа и явно вознамерился тихо сбежать разбираться со всем самостоятельно, но исчезновение любимого “плюшевого мишки” быстро разогнало и мой сон тоже. Но в итоге мы всё равно разделились в коридоре, потому что… Клаус. Он, конечно, не караулил прямо под нашей дверью, но, судя по всему, чутко ждал у себя в комнате, когда мы соблаговолим проснуться и выползти на свет божий. Вид у гибрида был как у нашкодившей псины, которая понимает, что ей вот-вот перепадёт по хребту. Радужка у него была всё ещё желтая по центру, а значит, Элайдже предстояло иметь дело… по большому счёту с незнакомцем, как я понимаю. Что происходило всё это время и в общем-то происходит до сих пор в голове волка, не очень понятно. Лично у меня смутное ощущение, что что-то диаметрально противоположное человеку-Клаусу, но доказательств, конечно, никаких. Поэтому я отпустила братьев беседовать беседы в кабинет, а сама спустилась вниз, чтобы пройти дальше в библиотеку, рассчитывая найти кого-нибудь там, но… внеочередное семейное собрание обнаружилось прямо в столовой и было уже в самом разгаре. Причем присутствовали все, не считая, конечно, Клауса и Элайджи. Даже Сейдж и Финн откуда-то нарисовались: либо сами вернулись, либо Ребекка в принудительном срочном порядке их высвистала. Хенрик выглядел очень серьезно и вместе с тем чрезвычайно печально. Кол сосредоточенно, а остальные больше озадаченно и растерянно. Полагаю, благодаря ведьмаку, о возвращении гибрида они уже в курсе, вот только о пикантных подробностях пока не осведомлены. – Я смотрю, вы не торопились возвращаться в люди, – с усмешкой отметила Сейдж, однако тут же нахмурилась, поняв, что Элайджи со мной нет. – Мы легли в семь утра, а до этого были вполне доступны для любых вопросов, – бессовестно соврала я и опустилась за один из стульев, – Поделитесь, что вы тут надумали за это время? – Ничего существенного, – вздохнула Ребекка, – Мы вообще-то и сами только собрались. Стоит отметить, что она не в школе или если и была там, то уже вернулась, видимо, отказавшись от всех внеклассных активностей на сегодня. – Никлаус вернулся, – прохладно отметил Кол. При Хенрике об отправке того в гроб он, понятное дело, упоминать не стал, но такой посыл за его короткой фразой всё равно улавливался. – Не совсем… – пробормотала я и положила подбородок на сцепленные в замок руки. – В каком смысле? – ведьмак вскинул брови и нахмурился, – Они в кабинете разговаривают прямо сейчас. – Вернулся не совсем Никлаус, – пояснила я, чем очевидно загнала всех присутствующих в ещё больший ступор, – В общем, у оборотней личности волка и человека никак не связаны друг с другом. Они отдельны друг от друга, у каждого своя воля, свои желания и цели. Поэтому во время обращения оборотни и не способны контролировать себя: это и не они вовсе. Человек во время полнолуния засыпает – просыпается зверь, а в обычное время наоборот: зверь спит, человек бодрствует. В случае гибридов всё сложнее: человек достаточно силён, чтобы не засыпать, когда происходит превращение, а соответственно имеет возможность влиять на зверя, но это всё ещё отдельные личности. Зверь же всё равно не может влиять на человеческую часть, он точно также спит. Однако у Никлауса… что-то пошло не так. – Вчера он превратился словно бы бесконтрольно, – пробормотала Ребекка, в глазах которой промелькнул призрак понимания, – Хотя как гибрид не должен делать это спонтанно. – Да, – я вздохнула и протёрла переносицу, – И проблема в том, что, вернувшись в человеческое обличие физически… личность зверя не просто не заснула, а забрала полный контроль над телом. – То есть… – медленно начал Кол, судя по выражению глаз, закончив анализировать факты, – сейчас это не тот Ник, которого мы знаем, так, что ли, дорогуша? – Точно. Более того, он… волк, скорее всего, имеет совершенно другие ценности, цели и принципы, нежели знакомый нам Никлаус. И мы пока не знаем какие. Но когда он пришёл с утра, то был похож на провинившуюся псину… да и сейчас, когда они в кабинет уходили, так же смотрел. – Так, – подала голос Сейдж, с нажимом проведя руками по своему лицу, – То есть прямо сейчас телом Никлауса рулит как бы… не Никлаус, но в то же время всё же и он, просто той частью своей сущности, с которой мы никогда не сталкивались, так, что ли? – Похоже, что так, – кисло согласилась я, скосив взгляд на подозрительно долго молчащего Хенрика. Он нахмурился и немного нахохлился, но выглядел скорее задумчивым, чем недовольным. – И когда это прекратится? – озадаченно пробормотала Ребекка, – И… прекратится ли вообще? – Этого мы не знаем, – вздохнула я, на несколько секунд зажмурившись, чтобы разогнать ворох накативших разнообразных гипотез, – Даже предположить не можем, говоря откровенно. Видимо, придётся знакомиться с “новым” Никлаусом и иметь с ним дело следующее… неопределенное количество времени. А может, и всю оставшуюся вечность, если человеческая часть не сможет вернуть себе контроль. Майклсоны выпали в осадок. – Но… но мы же можем как-то помочь? – жалобно опустив брови, тихо спросила Бекс. Я поджала губы и наклонила голову к плечу. Лезть в это болото, в смысле в голову Клауса и выяснять, что там происходит, мне очень не хочется… – А зачем? – неожиданно подал голос Финн, выглядя при этом на удивление безмятежно. Его репликой оказалась удивлена даже Сейдж, судя по выражению лица, – Вдруг эта часть Никлауса окажется более… приятной и располагающей. Мы ведь не знакомы с ним пока что. – У тебя, я смотрю, прорезался оптимизм, – проворчала рыжая бестия, бесцеремонно ткнув его указательным пальцем в щёку, но затем явно задумалась, – Впрочем, может, и так. По крайней мере, бросаться ни на кого и качать права он сразу не стал, верно? Приполз на поклон первый, без пинков, так что, как минимум, не горит желанием, как знакомая нам личность, сначала показывать зубы, а потом выяснять: надо ли это было вообще делать. – А если… – неожиданно прорезался голос Хенрика, – А если я не хочу общаться ни с тем, ни с другим? Повисла озадаченная тишина. Старшие, судя по всему, не до конца осознали слова ребенка, а я же… чего-то такого внутренне ожидала, хотя и надеялась, что обойдется. Клаус за прошедшее с воссоединения время никаких шагов навстречу Хенрику не делал, даже сторонился его во многом. Возможно, это было из-за какого-то гложущего его, однако не облачённого в слова или действия чувства вины, мне, по крайней мере, приятнее думать именно так, но факт остаётся фактом: никаких подвижек во взаимоотношениях братьев не было, правильнее даже сказать – из-за этого тяжёлого молчания они, очевидно, становились только сложнее с каждым днём. Во всяком случае, с точки зрения Хенрика точно, а Клаус, скорее всего, надеялся, что, как и с остальными сиблингами, через время всё само собой рассосётся. А вчера агрессивно напал на Элайджу без какого-либо видимого повода. Разумеется, Хенрику вообще не упало с ним общаться, даже учитывая внезапную принципиальную смену личности, которую пока никто не в состоянии оценить. Может, через какое-то время и уговоры сиблингов он сможет дать гибриду ещё один шанс на примирение, но явно не прямо сейчас. – Я думаю, нужно всё же попытаться наладить с ним контакт, ведь… – осторожно начала Ребекка, но я пихнула её носком балетки под столом, и она осеклась, удивлённо глянув на меня. Конечно, вряд ли она понимает масштаб катастрофы. Учитывая, что даже после нескольких вероломных кинжалов в сердце она всё равно так или иначе оставалась на стороне Никлауса, в сериале по крайней мере, рассчитывать, что она в полной мере осознает расстройство Хенрика, не стоит. Хотя согласилась же заколоть буйного придурка в итоге… ну да ладно, сейчас не до хитросплетений психологии. – Думаю, мы можем пойти двумя путями, – обратилась я к мальчику, прикинув про себя эти самые пути, – Конечно, выгонять пока непонятного нам Никлауса не выход, хотя это было бы честнее, не спорю. Поэтому первый вариант: можем отвезти тебя в дом у озера, к Джереми, он за тобой присмотрит, – Кол как-то подозрительно оживился при озвучивании этого пути, так что полагаю, если пойдём по нему, он напросится туда же жить… в принципе не худший вариант. У Джера мнения, конечно, никто не спрашивал, да, – Второй, но только если Финн и Сейдж согласятся: коттедж Гилбертов в городе на данный момент пустует, там никто не живёт, можете перебраться туда. Ну, или снять какой-нибудь другой дом в городе. Всё ещё будете рядом, но… шансов пересечься с тем, с кем не хочется, много меньше. По второму пути, да и по первому в общем-то, мы, скорее всего, столкнёмся лбами с Элайджей, потому что он однозначно не захочет отпускать родственников под другую крышу, но ему придётся уступить и отпустить их в любом случае, потому что Хенрик и его душевное равновесие, на мой взгляд, как-то дороже. Коттедж Гилбертов я предложила исключительно из корыстных соображений: он уже закрыт чарами и ничего нового делать не придётся. К тому же за домом реально неплохо было бы приглядывать, а то он очень давно стоит без каких-либо жильцов… почти четыре месяца, что ли, уже?.. и это довольно печально. Чары чарами, а инфраструктура простаивает: водопровод, газ, электричество. За что мы налоги платим, в конце концов? Пусть хоть кто-то пользуется. Финн и Сейдж коротко переглянулись и, кажется, в один момент пришли к общему решению, которое вампирша тут же и озвучила: – Мы полностью согласны. В коттедж можно отправиться, как я понимаю, хоть прямо сейчас? – я ровно кивнула и вместе с остальными перевела взгляд на Хенрика, – Тогда решение за тобой. Мальчик заметно растерялся, но быстро собрался с мыслями и на пару минут задумался с очень серьезной миной. Второй путь, на мой вкус, конечно, предпочтительнее, но может, захочет оторваться без взрослых, тоже аргумент, кстати. – Думаю, мне нравится вариант с коттеджем в городе с вами, – всё же предпочел наиболее оптимальный вариант ребенок. Как же я его люблю, кто бы знал. Все бы были столь разумными в таком возрасте… хотя, немного несправедливое замечание, ему же тоже тысяча по факту, пусть это и было сильно смазано призрачным существованием. – Тогда идём собирать вещи, – бодро заключила Сейдж, тут же поднимаясь, – В идеале успеем сбежать до того, как там закончится серьёзная беседа. Ага, а мне надо найти ключи от дома и написать сообщение Элайдже, что тут без него уже всё порешали. С нами в итоге намылились и Кол с Ребеккой. Им, видите ли, интересно куда в гости кататься. Впрочем, это даже удобнее – сразу же приглашу их в дом. Из кабинета за время сборов так никто и не вышел, короткое сообщение “хорошо” в ответ на краткий пересказ семейного совета я получила, только когда мы уже отъехали от особняка. В очередной раз порадовалась, что Мистик Фоллс – маленький город, где всё близко. Само заселение не заняло и получаса: Финн и Сейдж заняли комнату, когда-то принадлежавшую Миранде и Грейсону, а Хенрик в итоге остановился на той, в которой жил Джер. Так как мой братец уже два месяца как полностью перебрался в Данхэм-лейк и возвращаться ни под каким предлогом не собирается, то и вещей тут особо не осталось, но на всякий случай всё равно написала ему о внезапном вселении новых жильцов. – Мне даже нравятся такие домики, – поделилась Ребекка, нагло усевшись прямо на обеденный стол, – В них есть какое-то очарование… такое, семейное, что ли. – Дорогуша, ты всю жизнь прожила в огромных особняках с легионом прислуги, – ехидно отозвался Кол, раскачивающийся на стуле за тем же столом, – Ты взвоешь на второй день жизни в нём. – Я и не сказала, что хочу тут жить, – тут же огрызнулась она, – Я только сказала, что дом очаровательный. Нда, наверное, Мэйсон со своей халупой в глубине флоридских лесов – не совсем то, что ей нужно. У него ещё, конечно, особняк Локвудов, но там многовато лишних сожителей. Разве что всем Майклсонам со всеми своими пассиями реально в одном доме жить, но это какой-то мрак, если честно. Внутренне я очень надеюсь, что Элайджу желание держать всех под одной крышей отпустит через какое-то время мирного существования, и мы все разъедемся кто куда… ну, хотя бы рассредоточимся по одному населенному пункту, но обязательно за пределы одного дома. Удостоверившись, что все хорошо устроились, мы отчалили обратно в особняк уже только втроём. А по приезде нас ждал небольшой сюрприз в лице всё ещё желтоглазого немного мрачного Никлауса в большой гостиной. Элайджа был тут же, и они о чём-то вполне безмятежно болтали до нашего появления. Но стоило нам нарисоваться в поле зрения, как гибрид заметно подобрался и напрягся, а потом… утащил двух младших сиблингов на разговор под внимательным взглядом старшего брата. Я озадаченно глянула в сторону ушедших Майклсонов, которые, видимо, намылились в библиотеку, а затем вопросительно уставилась на задумчивого Элайджу. Наверное, всё-таки не буду подслушивать… – Полагаю, мы можем дать ему шанс себя проявить, – как-то прохладно отозвался, на мой взгляд, первородный. Кажется, волк ему всё же не понравился… или он пока ему не доверяет, что в общем-то логично. – Очень общая характеристика, – отметила я, подойдя к мужчине и положив ладони на его плечи, – А что-то более… конкретное? Элайджа хмыкнул и сцепил руки у меня на пояснице. Выглядел он немного… раздраженным. Не на взводе, но явно совершенно не доволен ситуацией. – Он заинтересован в примирении с семьёй… по его собственным словам. – Вот как… – я вскинула брови и скользнула руками выше, сцепив их за шеей вампира, – Всё ещё… довольно скупо. – У меня пока нет более развернутой характеристики, – так же коротко объяснился он, – Когда Финн, Сейдж и Хенрик собираются возвращаться? О. Ну, да. Конечно же это семейная драма из-за занимаемой жилплощади. На что я вообще рассчитывала? – Пока неясно. Это целиком и полностью зависит от Хенрика. Он совершенно не хочет сосуществовать в одном доме с Никлаусом. Не заставлять же его против воли, верно? Думаю, когда все остальные сделают свои выводы об обновлённом Клаусе и поделятся ими, он, в зависимости от них, оттает или ещё сильнее будет разочарован. Элайджа поджал губы, но воздержался от резких возражений. – Пожалуй, – не особо благосклонно согласился он после немного затянувшейся паузы. – Всё-таки расскажешь, о чём вы так долго беседовали? – уточнила я, снова опустив ладони на его плечи и с ощутимым нажимом помяв их. Он на несколько секунд прикрыл глаза, нахмурился и повёл подбородком. – О его отношении к некоторым… событиям прошлого. И видении будущего. Ничего существенного. Я вздохнула и подалась вперед и вверх, прижимаясь губами к уголку его губ. Видимо, дуться на семейный совет без своего участия он будет ещё какое-то время. – С одной стороны, – выдохнула я ему на ухо, – ты очень забавно обижаешься на то, что вопрос с Хенриком решили без тебя. А с другой, не находишь, что это немного по-детски? Элайджа недовольно сощурился и потянул меня ближе к себе, прижимая совсем крепко. – Я не… – Конечно, – фыркнула я, прижав палец к его губам, не давая закончить, – Поэтому ты такой многословный и добродушный сейчас. Мне подсказать, как это выглядит со стороны, или сам догадаешься? – Может, если ты прояснишь мне ход дискуссии, благодаря которой вы пришли именно к такому варианту и решили, что он лучший, я стану сговорчивее, – досадливо отозвался он, проведя носом по моему виску. Я прикусила щёку изнутри, чтобы не засмеяться в голос. Ну-ну… не обижается он, ага. Иногда вроде и тысячелетний вампир, а иногда и… обыкновенный мужчина с этим смешным чувством собственной важности. Ладно… какую-нибудь дискуссию придумаю, чтобы не расстраиваться, что это было просто два стула, которые я спонтанно предложила, и никто ничего лучше не придумал. – Конечно, если эти подробности в самом деле так тебе важны… – я провела пальцами по его щеке, – Только где-нибудь в кабинете, за закрытыми дверями. Может, обойдусь и без сочинения несуществующих деталей и отвлеку его как-нибудь по-другому… посмотрим. В итоге из кабинета я выползла ближе к ужину за чаем и кофе нам обоим. К счастью, обошлось без лишних выдуманных подробностей: просто пересказала ему свой собственный ход мыслей, закрепив его как реплики за разными действующими лицами. Довольнее первородный всё равно не стал, но всё же вынужден был признать, что альтернативных вариантов особо не имелось. Не выставлять же волка-Никлауса за дверь ни за что, верно? Он вообще только вылупился и ни перед кем накосячить не успел… ну, только дверь на задний двор выбил своей тушей, но её же уже на место поставили, так что тут как будто бы и не считается. Подробностями разговора Элайджа, однако, так и не разродился, но отступать я так просто не собираюсь… не сегодня так завтра. Мне, может, любопытно о каких таких событиях прошлого они болтали. Столкновение с “новым” Клаусом на кухне было для меня, мягко говоря, неожиданным. Выглядел он всё ещё как-то мрачно и несколько печально, сосредоточенно копаясь в собственном телефоне. Кол и Ребекка, судя по всему, уже разошлись по комнатам… надо не забыть напомнить Элайдже, кстати, о том, что ему стоит хотя бы перед братом за удар в нос извиниться. – У тебя довольно обречённый вид для того, кто должен упиваться триумфом, – всё же отметила я, хотя это был тычок в небо чистой воды. Не знаю, насколько сильно волк хотел отобрать контроль, но, учитывая поведение, диаметрально отличное от своей человеческой части… он как минимум не расстроен тому, что получил свободу воли во всех проявлениях. Гибрид печально усмехнулся и поднял свои двухцветные глаза от телефона. Теперь он выглядел несколько неловко. Кажется, со мной он болтать пока не был готов. – Довольно сложно торжествовать, когда победа достигнута слишком поздно и пир можно устроить разве что на руинах, – всё же объяснился он, поджав досадливо губы и сжав в руке телефон. – Излишне драматичный взгляд на события, – прокомментировала я, всё же направившись к чайнику, ради которого сюда в принципе и пришла, – Ты всё ещё под этой крышей, Клаус, и с тобой готовы разговаривать и наводить новые мосты. Тебя бы в любом случае не встретили фанфарами. – Ник, – неожиданно твердо исправил он, нахмурившись, – Лучше Ник. Он принципиально дистанцируется от своей человеческой части, которая предпочитает именно такую форму, или пытается сильнее законтачить с семьёй, ведь этим сокращением пользуются лишь родственники? Любопытно. Сняла с полки одну из чашек и, поставив на соответствующее место, запустила кофемашину. Чистый эспрессо, господи, за кого я собираюсь замуж… – Как скажешь. – Готовы, но… – продолжил гибрид и на долю секунды запнулся, кажется, подбирая подходящие слова, – Всё равно ждут того же. – Тебя бы в любом случае не встретили фанфарами, – повторила я, засыпав в ситечко заварку для себя, – Тебе даже повезло в какой-то мере. Будь у всех отношения с твоей “второй половиной” лучше, в тебя первым делом уперлись бы штыки, и ты бы оказался в подвале, прикованным к стулу, а не безмятежно сидящем в кресле в кабинете. На несколько секунд повисла тишина. Гибрид, кажется, оценивал справедливость моих слов или просто думал о чём-то. – Если бы отношения были лучше, я бы не стал пытаться отобрать контроль, – сообщил он, вновь раздосадованно взглянув на телефон, – Не могла бы ты… дать мне номер Финна? – неожиданно спросил он, отведя тяжёлый взгляд в сторону окна, – В моём телефоне его просто нет, а я бы хотел… поговорить и с ним, хотя бы таким образом. – Отчего же не попросишь у Элайджи или Кола и Ребекки? – полюбопытствовала я, тем не менее открывая контакты на телефоне и подтягивая к себе салфетку, вытащив из карманного измерения гелевую ручку. – Элайджа… – волк нахмурился и передернул плечами, поджав губы, – Кажется, в любом случае обижен на меня и не доверяет, во время разговора он довольно прозрачно намекнул, чтобы со всем этим я разбирался сам. Даже не знаю, стоит ли разговаривать с благоверным по этому поводу. Наверное, нет. Просто проясню мозги гибриду, а уж какие там формулировки подбирал Элайджа во время разговора, не совсем моё дело. Он мне подробности должен, а если я начну его отчитывать, то вообще никогда их не дождусь. – “Разбираться самостоятельно”, на мой взгляд, подразумевает тот факт, что придётся самому открывать рот и что-то просить, а не ждать, что всё появится само по себе на блюдечке. Держи, – протянула ему салфетку с написанным на ней телефоном Финна, – Если тебя это обрадует – он вроде оптимистично настроен относительно тебя. – И потому сбежал так быстро… – угрюмо проворчал Клаус… Ник, но тут же разблокировал телефон и принялся вбивать номер, – Спасибо. – Не за что, – фыркнула я и отвернулась к закипевшему чайнику, – И они уехали не из-за тебя, а по просьбе Хенрика. – Вот как… – взгляд гибрида совсем потух, – Вот он точно не хочет со мной… не то что говорить, а даже видеться, верно? Повисла тяжёлая густая пауза. По отношению к волку это, конечно, несколько несправедливое отношение, но… Хенрик ребенок, да, с поправкой на тысячелетнее существование в виде призрака, но всё равно ребёнок, во-первых, погибший как раз от клыков волков, а во-вторых, при участии Никлауса. Каким бы очаровательно понятливым во многом он ни был, эмоции и чувства всё ещё играют для него более значимую роль, нежели холодный разум. – Он винит тебя в своей смерти, – тихо заметила я, – Не знаю, насколько он прав в этом или же это просто заблуждение, но в силу психологического возраста ему сложно… – я рассеянно взмахнула рукой, пытаясь подобрать подходящую формулировку, – отделять эмоции и безотчётные обиды от сухой реальности. Ник скривил губы в горькой усмешке. – Он прав в своих обвинениях, – полушёпотом отозвался гибрид, – Я старше на двенадцать лет. Ему было двенадцать, мне двадцать четыре. Это я должен был подумать, что что-то может пойти не так. Что это опасно. Что мы не зря с самого прибытия на эти земли прятались в пещере от людей-волков. Это была моя задача защищать его, думать о его благополучии, а не о желании доказать что-то отцу. Вновь повисла тишина. Это, честно говоря, очень странно прозвучало. Это ведь был не он. – Ты считаешь себя Никлаусом в полной мере, приписывая себе грехи своей… хм… человеческой части? Гибрид сощурился, всё ещё глядя в никуда, и немного наклонил голову к плечу. – Я не тот Никлаус, что принимал решения. Никогда им не был, к сожалению. Но у нас одно тело, одна кровь, одна память. Как бы отвратительно мне ни было это говорить: мы – одно и то же существо. Да, я был рождён позже, в тот миг, когда от… наших рук пал первый человек, и долгие годы был вынужден спать… если это можно назвать сном. Тем не менее, я знаю, что делал всё это время. Что ещё омерзительнее, знаю, почему это делал, какой был мотив, в чём была пусть больная и жалкая, но логика. Пусть это будет моим проклятием – знать, что моими руками, но не по моей воле были совершены все грехи и предательства. Человек… больше не получит власти. В конце концов, в словах Кола есть горькая правда – бойся своих желаний. Человек хотел стать зверем, и он им стал. Чья же вина в том, что он не смог с ним совладать? – Не был тем, кто принимает решения до нынешних пор, – всё же поправила я после недолгой паузы. В потухших глазах волка вновь проскочили триумфальные искры, как это было ранним утром. Ему явно нравится, когда подтверждается его победа над человеческой личностью. – Да. Теперь пусть он сидит и смотрит, потому что больше ничего я ему никогда не позволю. До самого скончания времён. Я снова задумчиво оглядела обновлённого Никлауса. Пока он вселяет в меня лишь оптимизм, и хочется верить, что у человеческой части контроль над ситуацией никогда не вернётся. – Тогда удачи… Ник. Впрочем, мне кажется, даже если она не будет тебе благоволить, одного твоего настроя хватит, чтобы вернуть то, от чего добровольно отказалась твоя… менее разумная часть. Гибрид благодарно кивнул, а затем на несколько долгих секунд замер, глядя на экран телефона, собираясь с мыслями очевидно. Но сомневаться слишком долго он всё же не стал или не позволил самому себе и нажал на вызов, покидая кухню. Я вытащила чашку готового кофе из кофемашины и поставила её на поднос к своей с чаем, мысленно действительно искренне пожелав волку удачи. Адекватный как минимум по отношению к собственной семье Никлаус… мне чертовски хочется на это посмотреть. Не стала глушить своё совершенно свинское любопытство и до самого позднего вечера, вновь заняв гостевое кресло в кабинете Элайджи, мониторила аркан Никлауса, который уехал из дома через некоторое время после нашего спонтанного диалога. Подумав немного, я прямо через аркан затушила проклятие слабости, которое висит на гибриде уже чертовски давно. Будем считать это авансом моего хорошего отношения, пока что впечатления у меня исключительно положительные. Впрочем, снимать совсем, как и пауков, я проклятие всё равно не стала. Вдруг Клаус-человек вернётся. К сожалению, с Финном он так и не пересекся, возможно, не договорились, однако в какой-то момент чары зацепились за совсем неожиданного человека. Кэролайн. Пытаясь сообразить, где они могли столкнуться, вспомнила, что по четвергам вечером она снова стала работать в баре, так что… очевидно, Никлаус решил напиться в одиночестве за пределами дома. По крайней мере, ничего, кроме как “зацепились”, то есть банально оказались рядом друг с другом, арканы не показывали, а значит, насчёт сохранности головы моей блондиночки можно быть спокойной. Может, волк ей душу изольёт, и ему полегче станет, не знаю. Вряд ли Кэролайн на балу Основателей ожидала, что появится такой Никлаус, но… это в любом случае, на мой взгляд, к лучшему.