Часть 2

***

      Мирдания распласталась на широком ложе во дворце дерзкого Трандуила и его любящей всё сущее супруги, не смея шевельнуться, парализованная ужасом. Она чувствовала, как нечто могущественное и злобное проникает в этот мир, используя ее как сосуд. Но приглашённый Трандуилом Элронд наложил заклятие на невинное дитя и всё прошло под его надзором. Злой дух был усмирён, тьма удалена из маленького тельца, оставив в нём лишь огонь его истинного отца. Мать-орк смотрела на младенца и не могла не восхититься его сиянием. На самом деле, ведь первоначально его отец был прекрасен и так же всех восхищал. Несмотря на то, что она стала грубым орком и её зубы выдавали в ней это безобразное существо, а так же и у его отца острые зубы ящера проступали всегда, когда тот злился, малыш не имел изъянов. Мирдания заплакала и поцеловала руку, успокаивающего её Элронда.       Всё это время Саурон наблюдал за сбежавшей через порталы незримого мира, в которых он был почти владыкой, и знал, что Мирдания родила мальчика в Лихолесье под присмотром королевы синдар. Ребенок появился на свет в полнолуние, был очень красив и походил на эльфа, только глаза его горели странным огнем. Королева, к тому времени уже родившая своего сына Леголаса, помогла принять роды. Мирдания, измученная родами и преследуемая видениями Моргота, попросила Трандуила взять ребенка под опеку, а сама, понимая, что он, Саурон, найдет ее рано или поздно, покинула лес и возвращалась к своему господину. Она знала, что ее ждет жестокое наказание, но считала, что так будет лучше для ребенка. Саурон стоял перед Мирданией, его глаза горели темным огнем, а на лице играла зловещая улыбка. Он протянул руку и нежно провел по ее щеке, оставляя след от своих холодных пальцев. Мирдания вздрогнула, но не отстранилась, зная, что любое проявление страха или сопротивления лишь усилит его жестокость. — Ты хорошо послужила мне, — прошептал Саурон, его голос был мягким, но в нем сквозила угроза. — Ты моя верная слуга, и я не забуду этого. Мирдания почувствовала, как его рука скользнула по ее шее, и она закрыла глаза, ожидая удара или еще одной порции боли. Но вместо этого Саурон притянул ее к себе, обнимая с неожиданной нежностью. Его дыхание было горячим на ее ухе, и она ощутила, как его губы коснулись ее кожи. — Ты принадлежишь мне, — продолжил он, его голос был почти ласковым. — И я не позволю тебе уйти. Ты будешь служить мне вечно, и я буду наслаждаться твоей преданностью. Мирдания почувствовала, как его руки скользнули по ее телу, и она не могла сдержать дрожь. Она знала, что это не любовь, а лишь проявление его власти над ней. Но в его объятиях она чувствовала странное тепло, которое смешивалось с холодом страха. — Я преклоняюсь перед тобой, — сказала она тихо, глядя ему в глаза. — Ты мой господин, и я клянусь служить тебе до конца своих дней. Саурон улыбнулся шире, его глаза блестели от удовольствия. — Хорошо, — сказал он, отпуская ее и отступая на шаг. — Ты будешь моим оружием и моей игрушкой. И ты будешь любить каждый момент этого. Мирдания кивнула, понимая, что у нее нет выбора. Она была связана с ним не только страхом, но и темной магией, которая держала ее душу в плену. Она знала, что ее жизнь будет полна боли и унижений, но она также знала, что это единственный путь, который у нее остался. Саурон снова приблизился к ней, его руки обхватили ее лицо, и он поцеловал ее. Его поцелуй был жестким и требовательным, но Мирдания ответила на него, зная, что это часть ее служения. Она чувствовала, как его темная энергия проникает в нее, заполняя каждую клетку ее тела. — Такой покорности я не ожидал, — повторил он, отстраняясь и глядя на нее с удовлетворением. — Ты вернулась, не приняв чар «всесильного» Элронда? Странно, что они не уничтожили тебя как орка и любовницу врага. Мирдания опустила взгляд. — Они запечатали проклятие и колдовство Моргота. И я безмерно им благодарна, что они не убили твоего сына. Точную копию тебя, мой господин. — Не напоминай мне о выродке! — рявкнул Саурон. — Я не рождался, а пробудился. А посему, младенец лишь жалкий намёк на обладание моей плотью. — Но и моей так же, господин… — робко промолвила Мирдания. — О, дорогая, ты мертва… Но в какой-то мере твоя плоть даже более естественный материал для создания… — с интересом взглянув на неё размышлял Саурон. Он продолжал смотреть на Мирданию, и его глаза блестели от любопытства. Он знал, что Мирдания была не просто его слугой, но и носителем темной силы. Ее возвращение после рождения ребенка в Лихолесье было для него неожиданностью, но он видел в этом новые возможности. — Ты мертва, но твоя плоть все еще послужит мне, — сказал Саурон, его голос был холодным и расчетливым. — Ты можешь стать инструментом для новых экспериментов. Твоя связь с Морготом и твоим сыном делает тебя уникальной. Мирдания почувствовала, как его слова проникают в ее душу, наполняя ее страхом и отчаянием. Она знала, что Саурон не остановится ни перед чем, чтобы использовать ее в своих целях. Но она также знала, что ее возвращение к нему было единственным способом защитить своего сына. — Я готова служить тебе, мой господин, — сказала Мирдания, ее голос был тихим, но решительным. — Используй меня, как сочтешь нужным, но прошу, не трогай нашего сына. Саурон рассмеялся, его смех был холодным и жестоким. — Ты думаешь, что можешь диктовать мне условия? — спросил он, его глаза сверкали от гнева. — Ты моя, и я буду делать с тобой все, что захочу. Твой сын — лишь часть моих планов, и я использую его, когда придет время. Мирдания опустила голову, понимая, что ее судьба полностью в руках Саурона. Она знала, что ее жизнь будет полна боли и страданий, но она также знала, что это единственный способ защитить своего сына от темных сил, которые стремились его поглотить. Саурон подошел к ней ближе, его руки снова обхватили ее лицо, и он поцеловал ее с жестокой страстью. Мирдания ответила на его поцелуй, зная, что это часть ее служения. Она чувствовала, как при помощи магии ремешки её доспехов разъезжаются, они с грохотом сваливаются с неё на каменный пол. Тонкая эльфийская туника, жадно разрываемая его острыми чёрными когтями, которые давно уже никого не удивляли, последовала за кирасой. Каким-то образом её ставшее более мускулистым тело вызывало в нём бесконечное желание, и Саурон должен был мысленно признать эту свою слабость. — Пойдём в моё ложе? — прошептал он, стараясь скрыть свою уязвимость перед девой. — Да, мой господин, — согласилась она, подхваченная им на руки. Оказавшись под багровым балдахином его ложа для кратковременного восстановления силы и медитаций, когда майа нуждался в расслаблении, Мирдания не попыталась даже зажмуриться, ожидая каких-то обычных от него извращений как в прошлый раз, когда он принял одновременно облик четырёх существ. Ведь только богам с его силой подвластно такое… Но Саурон был с ней нежен, он навис над её смирившимся с его ласками телом, скинув с себя своё походное платье и оголив крепкий, мускулистый торс, без единой волосинки в интимных местах, как и у её сородичей эльфов. Его упрямый, вздыбленный член, который теперь она могла рассмотреть во всей своей опасной красе, оправдывал силу и мощь своего владельца. Рыжие пряди, свалившись на лоб прикрывали его полные страсти, истомившиеся по ней глаза. Мирдания не могла поверить своим ощущениям. Зверь, подчинивший её своей воле, и травивший её день ото дня соскучился? Да, скажи сейчас Саурону, что он похож на глупого щенка, увидевшего сочную косточку, он бы разорвал того на части, не признавая очевидного. Но так оно и было. Чресла майа буквально трещали по швам от переполнения силой при виде её коричневых сосков, торчащих от невольного перевозбуждения. Её податливые губы томно приоткрывались для его поцелуев, буквально ловя их будто сачком для мотыльков. Широкие, сильные бёдра раздвинулись под ним, принимая в свои объятия. Его пульсирующее сознание мерцало проблесками диких и страстных картинок. Саурону не больше хватало сил на воображение, чтобы что-то сделать с ней иначе, чем сама его природа подталкивала в их соитии. Он жаждал её ласки, покорности и ответных движений. Её лоно сочилось её соками предвкушения, его член без труда проник в тёплое, тугое и влажное влагалище, несколько движений внутрь её чрева и обратно неотвратимо подогнали волну спазмов в его паху. Мирдания свё это время продолжала наблюдать за своим господином: как играли его мышцы рук при свете мерцающего факела закреплённого на стене, как искажалось наслаждением его красивое лица, как напрягался пресс в процессе их соития. И всё это вызывало в ней то же наслаждение моментом. Само его желание давало ей повод для удовольствия. Страх отступил… а зря. Тьма проступила незаметно, прочертив в его лице парочкой прожилок. Когтистая лапа обхватила шею Мирдании и привлекла к его губам её рот для поцелуя. Пара его клыков рванула её губы, её кровь забрызгала шкуры варгов, на которых они возлежали. зверь в нём почувствовав запах дичи, запустил клыки в безвольную шею… Кровь из артерий залила изголовье. Саурон кончил неистово и безумно кромсая её плоть… Когда он пришел в себя, Она была снова мертва… Прорычав что-то на тёмном наречии, тёмны владыка устало поднялся, накинул на себя атласную мантию с капюшоном и вызвал урук-хай. — Звали, господин? — пролебезил слуга со знанием дела. — Снова кукла сломалась? Ну ничего, сейчас мы её соберём, и вы её почините… Саурон нахмурился. Что-то похожее на стыд промелькнуло в его зелёных глазах. — Да. Отнеси её в алхимическую лабораторию и приготовь всё, что в прошлый раз… — произнёс он. — И выбрось шкуры вон! Впереди у него была долгая ночь некроманта. Он не мог дождаться, когда Мирдания вновь откроет свои кроткие глаза, чтобы снова принять его в свои объятия.