Ultraviolence

Вздох. Закрываются веки, возвращая знакомую темноту, и Адепт погружается в сон, свойственный только таким, как он. Иллюзия и реальность сливаются в одно, и более невозможно определить, что является осязаемой явью. Слова не различить, события невозможно запомнить, но в памяти то и дело шепчет эхо божественного голоса, подчиняя волю всего лишь звуком. Но где-то дальше, за пределами его рабской сущности, к нему терпеливо и долго взывал лунный свет, обещая свободу. И Якса открывает глаза.