Глава 10. Даты неизвестны

      Тайвин не знал, сколько он уже спал. Весь его сон казался мощным горным потоком, сносящим всë на своëм пути. Красным потоком. Извращённый мозг ублюдка выдавал Тайвину картины совершенно недостойные того, чтобы о них хотеть вспоминать, но и игнорировать их он не мог. Растекающаяся по мирийскому ковру в покоях Пицеля кровь Несториса превращалась в его снах в немыслимое: смерть, спускающуюся с гор на крыльях сокола, раздираемые толпой тела у Великой Септы Бейлора, сжираемый морем город под тенью башни, корабли, пылающие у пирамид Миэрина, потоки пламени, разрезающие мрак у ворот Красного Замка…       Тайвин не верил в вещие сны. Но раньше он и в жизнь после смерти не верил. Жизнь заставила его поверить на собственной шкуре. И теперь Тайвин думал лишь о том, чтобы проснуться и не видеть, как кроваво-красный камень плавится под кроваво-красным пламенем…       – Ты слышишь меня? Не надо тонуть… – раздался на грани слуха мальчишеский голос. Тайвин будто вынырнул, повернулся и увидел мальчика с мягкими чертами острого лица, тёмно-голубыми глазами и каштановыми глазами.       Вдруг Тайвин заметил, что он в своëм теле и он падает. А мальчик летит с башни и не даёт ему упасть.       – Ты Брандон Старк, – сказал утвердительно Тайвин.       – А вы Тайвин Ланнистер, – ответил утвердительно падающий мальчик. – Но вы не в себе. Я прав?       – Увы.       – Да. Увы. Благодаря вам я вспомнил. Увидел вас и вспомнил, как я упал. Это был ваш сын. Он был там с вашей дочерью. Возлежал с ней, как возлежали мои родители.       Тайвин уже знал об этом. Догадался чуть ли не в самом начале своего пребывания в теле Джоффри. Но услышать подтверждение догадки всë равно было больно. Лишнее напоминание о позоре, который он не предотвратил.       – Ты злишься? – спросил Тайвин.       – Я расстроен, – мальчик говорил спокойно будто не замечал веса Тайвина, что, в общем-то, удивительно не было, учитывая, что это сон. – Я хотел быть рыцарем Королевской Гвардии. Но один из них отверг меня заранее. Ради любви, как он сказал, хотя ему не положено любить. Теперь у меня иной путь.       – Мы с тобой оба стали на иной путь из-за моих сыновей.       – Зато мой отец, благодаря вашему вмешательству, не умрëт от собственного меча. Его смерть отсрочена. Но у всего есть своя цена, так мне сказал Трëхглазый Ворон. Так работает магия. Око за око. Жизнь за жизнь. Вы заплатили цену за его жизнь, уже дважды, но чем дальше, тем больше придётся платить, так мне сказал Трëхглазый Ворон.       – Я знаю одного ворона с множеством глаз, Бриндена Риверса, – заметил Тайвин, всë ещё не зная, как относиться к происходящему. – Однако он давно сгинул за Стеной.       – Но он жив. Трëхглазый Ворон приходит ко мне и учит меня. Пытается заставить летать. Увидеть. Понять. Кажется, у него получилось, пусть и с вашей помощью.       – И почему же ты поймал меня?       – Потому что вы можете помочь. Вы знаете о том, что за Стеной. Вы сейчас в разуме короля. А моя родина – первая на их пути. И ещë у вас мой отец и моя сестра. Но это мои причины. У Трëхглазого Ворона они другие, я это чувствую. И я их не знаю.       Тайвин вздохнул, хотя, судя по всему, дышать в этом сне ему не требовалось. Он уже не сомневался, что этот сон был реален, и от этого ему стало ещё хуже. Ведь это только подтверждало мысль о том, что его попадание в тело Джоффри – что-то, связанное с магией Первых Людей. Подобие того оборотничества, что применял когда-то, по легендам и по услышанным самим Тайвином от Дункана Высокого рассказам, Кровавый Ворон.       Это значило, что если бы Джейме не столкнул мальчика с башни, то мальчик не стал бы тем, кем он сейчас является. Он бы не летал.       Вероятно, поэтому мальчик не зол на Джейме и на Тайвина. Потому что это должно было случиться. Так или иначе.       – Ты знаешь, Брандон, когда тело победит разум?       – Не раньше, чем вы сделаете то, что должно. Так работает магия. Как сказал вам тот старик, магия – продолжение разума. А долг – это форма намерения. А намерение – суть разума. Так мне объяснял Трëхглазый Ворон, и теперь я понимаю.       – Если магия – продолжение разума, а у Трëхглазого Ворона есть причины, чтобы я был в этом теле, то значит, это именно Трëхглазый Ворон держит меня в этом теле?       – Мне неведомо, Ваше Величество Тайвин Ланнистер. Но если он заставил калеку летать, почему он не может заставить одну душу жить в другой?       – В или вместо?       – Возможно всë и сразу. Этого мне Трëхглазый Ворон не говорил.       Это не придавало Тайвину уверенности. Но это было всë, что он может получить.       – Это было моë испытание, король Тайвин. Не дать вам утонуть в чужой голове. Трëхглазый Ворон говорит, что пришло ваше время пробудиться.       И в этот момент король открыл глаза.

***

      Тайвин огляделся. Он лежал в своих, королевских покоях. В той же позе, в которой лежал в первый день в Джоффри. Но тело ощущалось иначе. Более близким к разуму, к лучшему или к худшему. Горло пересохло, как реки в дорнийской пустыне, а голова напоминала по тяжести Лунные Горы. Встать не получалось – конечности подвели его, скрутившись в судорогах, и Тайвин откинулся на подушку с тяжёлым вздохом.       Кажется, стража услышала, что он проснулся. Уже через небольшое время пришёл Киван, выглядевший немногим живее Неведомого.       – Я по глазам вижу, что ты хочешь отчëт. Извини, но нет. Тебе нужно отдохнуть, – сказал королю десница, когда они встретились взглядами.       – Лучше… воды, – прошептал Тайвин, собравшись с силами. Это тело болело так, как никогда, кажется, не болело его родное, и даже говорить было сейчас сродни поднятию камня по склону Утëса Кастерли.       Киван просьбу исполнил. Он аккуратно взял чарку с водой и напоил короля, медленно и аккуратно. Тайвин не знал, что Киван так умел, но ему не хватало сил даже удивиться. Война учит людей оказывать эту милость, зачастую последнюю.       – Ты привык к своему прежнему телу. Только вот это тело слабо, – сказал наставительно Киван, медленно вливая в Тайвина новую чарку воды, как бы пользуясь тем, что тот не может ответить с водой во рту. – Ты ведь оказался в избалованном подростке. Ты и сам знаешь, биться его никто не учил, на охоту с королём он не выходил. Ты измотал себя, брат. Даже сам это не заметил. Так на тебя похоже…       Тайвин только вздохнул. Он вспомнил, как сам учил Кивана тому же. Как надо уметь распределять обязанности, как надо не напрягать себя до состояния полного истощения в попытке всë успеть. Теперь, кажется, пришло время ему послушать свои же уроки.       – Пицель потребовал держать тебя в постели ещё хотя бы неделю и поить укрепляющими составами, – сказал Киван, закончив поить Тайвина. – А после этого сир Престон Гринфилд станет проводить для тебя тренировки. Он будет следить, чтобы ты не переусердствовал.       Киван посмотрел Тайвину в глаза и сказал очень серьёзно:       – Я переживаю за тебя. И именно поэтому ограничиваю. Сейчас, когда у Семи Королевств и дома Ланнистер появился, наконец, нормальный король, ты просто не должен лишить нас его своими собственными руками. Я разберусь с правлением, а ты лучше разберись с самим собой.       Киван встал и пошёл к двери, но перед этим повернулся к королю и сказал с усталой улыбкой:       – Спасибо, что тогда, до моего приезда, поставил Ланселю голову на место и не бросил его в темницу за вино для короля и за… всякое с Серсеей. Я знаю, ты мог и был в своëм праве. И я знаю, что ты использовал его для того, чтобы выиграть подковëрную войну. Но даже тогда ты подал ему правильный пример, а не просто выбросил подальше. Этого я тебе никогда не забуду, брат.       Киван вышел. Тайвин остался.       На душе стало легче. Совсем немного. Тайвин умел отличать искренность в словах брата, и в этот раз он её услышал. Тайвин поймал себя на мысли, что Лансель был в тот момент для него полезным инструментом слежки за Серсеей, а не сыном Кивана, и его покоробила собственная бесчувственность, но она могла быть оправдана хотя бы сложной ситуацией…       Тайвин приказал себе не думать о текущей, не менее сложной ситуации, но получалось плохо. Отсутствие информации его ничуть не успокаивало, только больше бесило. Киван, наверное, этот понимал, а значит – ситуация была настолько печальная, что незнание было лучшим выбором, и это заставляло Тайвина только сильнее метаться в душе от бездействия. Руки просили перо и чернила, разум силился поднять тело с постели и усадить снова за работу, но тело Джоффри предало Тайвина в самый неподходящий момент и отказалось подчиняться… но, по крайней мере, внутренний Джоффри притих и никак не проявлял себя. Брандон Старк его не обманул.       Размышляя о своих прошлых действиях, Тайвин понял, что Киван действительно предотвратил множество необдуманных действий короля тем, что отнял у него значительную часть полномочий. Мысли, порождённые больным мозгом Джоффри, в последнее время были всë настойчивее, а уж когда тело отреагировало на кровь Несториса как на желанную деву, готовую отдаться своему мужчине, только обморок спас от чего похуже. Тайвин был уверен в контроле, но это в обычном случае, а вот если бы тело победило и внутренний Джоффри (непонятно ещё живой или мёртвый) вырвался бы на волю… о какой был бы позор.       Тайвин понимал, что отдых нужен ему. Но отдых короля не нужен был королевству. Тайвин не сомневался, что Киван справится, но у него на одного человека меньше и на одну проблему больше – ровно на одного меньше и на одну больше, чем это нужно.       Всë, что было в силах Тайвина сейчас – поскорее поправиться и вернуться к своим обязанностям.       В момент размышлений в покои короля вошёл Пицель с какими-то колбами. Старый мейстер теперь выглядел действительно уставшим стариком, а не притворяющимся таковым. Его борода была немного, но достаточно заметно растрëпана, руки слегка заметно тряслись, а мейстерский балахон оказался тут и там покрыт пятнами, которые, кажется, Пицель даже не замечал.       И сам мейстер молчал, когда смешивал микстуру. Очевидно, Киван запретил говорить о делах с королём.       Но королю-то он ничего не запрещал. И потом, как Пицель говорил, “А есть о том документ?”       Документа не было.       Но сначала…       – Как вы распознали, что я – это я?       Пицель понял вопрос моментально. Не праздный вопрос. Проверка.       – Почерк, милорд.       – Хорошо. Продолжай…       Помолчав ещё немного, Тайвин продолжил:       – Со мной говорил ученик древовидца.       Эти слова Тайвина оказали на Пицеля воздействие сродни касанию раскалённой кочерги мягкого места.       – И кто же? – взволнованно спросил Пицель.       – Имени ученика я никому раскрывать не намерен. Это не моя тайна. А учитель… У кого тысяча и один глаз?       Пицель поëжился.       И немудрено. Тайвин, ещё в бытность виночерпием при дворе короля Джейхейриса, второго его имени, разумеется, слышал рассказы от старых слуг, ветеранов стражи и королевских гвардейцев, особенно сира Дункана Высокого, про Бриндена Риверса. Он в них не верил, разумеется… но подслушанный рассказ Дункана Высокого детям Джейхейриса о знаменитом Турнире в Белостенном и том, как Кровавый Ворон использовал свою магию для перевоплощения и слежки, всë-таки вспомнился Тайвину. А визит мальчишки Старка, ученика Кровавого Ворона, в его голову… Не было в истории Семи Королевств человека более достойного слухов о нëм, чем Кровавый Ворон, и даже Тайвин, кажется, уступал ему по степени вызываемого у людей страха. В конце концов, Тайвин был просто человеком, хоть и выдающимся, а вот Риверс был выдающимся “не просто” человеком.       С одной стороны, Тайвина так и подбивало отдать приказ о ликвидации Брандона Старка. С другой стороны, это было бы сродни смертному приговору для самого себя. Ведь если мальчишка точно повторил слова Пицеля про связь магии и разума, то что ему стоит узнать о приказе на собственную ликвидацию? Мелкий пустяк.       Тут надо действовать тоньше, думалось Тайвину.       – И… что же это был за сон? – задал вопрос Пицель?       – Мы говорили о личном, пока падали с какой-то старой башни.       Глаза Пицеля едва заметно расширились, но он подавил это. Тайвин понял, что Пицель распознал намëк.       – Полагаю, содержание разговора вы пересказать мне не можете?       – Могу лишь сказать, что они нам не враги. Но догадка о происходящем за Стеной оказалась верной.       Пицель кивнул и, закончив смешивать микстуру, влил еë Тайвину в рот.       И уже через несколько мгновений Тайвин снова уснул.

***

      Проснулся Тайвин уже в несколько лучшем расположении духа. В основном потому, что тело не болело, а мысль была ясной. Кажется, его успели помыть, одеть в свежую и богатую одежду, почистить ему какой-то настойкой зубы и нанести на кожу шеи духи. Джоффри, если верить его памяти, любил духи, но сам Тайвин предпочитал просто быть чистым и опрятным. Кажется, в том числе поэтому его разоблачили так рано – Пëс наверняка ведь не мог не заметить, что Джоффри вдруг не надушился с утра. А дальше уже и на остальное обратил внимание.       Повод привести его в порядок отыскался быстро. Стоило только Тайвину встать и подойти к своему столу (на котором, кажется, никто не убирался, во избежание проблем с королём в будущем), как дверь в его покои отворилась, и в сопровождении Кивана и Сандора вошли лорд Старк и Санса. Изменения во внешности уже имели место у них всех – брат выглядел посвежее, чем в прошлую их встречу, и Тайвину это сказало уже достаточно о состоянии дел, Клиган носил золотой плащ вместо белого, приняв, очевидно, свою должность главы Золотых Плащей окончательно, лорд Старк не использовал трость, хоть и слегка хромал, да и кипа бумаг в его руках говорила о том, что он вступил в должность Мастера над Законом официально и на деле… а Санса Старк была одета в одно из лучших платьев Серсеи – ультрамариновое, с мирийским кружевом и золотыми нитями – и являла собой тот образец леди, к которому должно стремиться всем девочкам, если, конечно, верить септам.       – Вижу, королю уже лучше, – произнëс Киван с лëгкой улыбкой. – Пицель запрещал вставать, конечно, но думаю, по этому случаю можно.       Все посетители уселись в кресла в другом углу комнаты. А Тайвин, осмотрев их внимательно, только вздохнул. Не просто так они пришли.       – И по какому же поводу мой десница нарушает постельный режим короля?.. – спросил Тайвин.       – По поводу сделки с Севером, разумеется, – ответил Киван. – Северные лорды приняли наши условия, однако потребовали некоторых… особых дополнений.       Тайвин молча приготовился слушать.       – Во-первых, денежная компенсация за участие в потенциальной войне. Робб Старк сообщил, что им потребуется закупить дополнительные объëмы зерна и рыбы в Вольных Городах в случае длительного участия его армии в походах на Юг, и потому нужны выплаты. На эту сделку мы пошли, хотя в ходе переговоров и удалось сильно сократить объëм предполагаемых компенсаций до устраивающих Железный Трон величин. Что в условиях неопределённости отношений с Железным Банком более чем разумно.       Тайвин подумал, что раз он ещё жив – значит, Железный Банк во всяком случае не стал мстить за смерть представителя.       – Железный Банк? – спросил Тайвин.       – Тут всë… запутанно, – признался Киван. – Свита и охрана Несториса была допущена к телу Несториса и покоям Пицеля. Факт отравления и источник его были исследованы, отмечены и отправлены в канцелярию Железного Банка для разбирательства. Расследование Железного Банка продолжается, мы оказываем полное содействие. Сведения о действиях представителя Баэлиса также были им переданы, однако этот прохвост, по их словам, до Браавоса попросту не доплыл, отправившись сразу на Иббен, разбираться с местными заëмщиками Железного Банка…       – …и на Иббене его, конечно же, не дождались, – закончил за Кивана Тайвин.       – Разумеется. До недавнего времени его корабль стоял в гавани Саата, последнего города сарнорцев, но через какое-то время после ареста Бейлиша он, видимо, неизвестно как узнав об этом, снялся с якоря и покинул порт.       Тайвин уселся в кресло. Ситуация висела в воздухе, и теперь на кредит от Железного Банка рассчитывать не стоило. И теперь тот Тайвин мог диктовать ему свои условия куда более настойчиво, как единственный доступный крупный кредитор Железного Трона.       По крайней мере, теперь на троне не сидела пара ненавидящих друг друга транжир, а монеты у них считал не прожженный казнокрад.       – А что ещё по Северу?       – Вторым условием стало включение в Малый Совет ещё одного северного лорда. Я поговорил с лордом Старком и решил пригласить лорда Вимана Мандерли. На должность Мастера над Кораблями или Мастера над Монетой – пока открытый вопрос. Однако приглашение отправлено, и лорд Мандерли уже дал своë согласие. Прибудет он сюда с двумя сотнями своих людей в течение месяца. Сами понимаете, по суше. По морю передвигаться сейчас невозможно, Станнис хозяйничает в Черноводном заливе и мешает всей морской торговле.       Условие было приемлемым и даже в чëм-то приятным для Тайвина. Опытных людей не хватало, а лорд Мандерли богат и, полагал Тайвин, в денежных вопросах должен быть более чем компетентен.       – Ну и третье… брак с леди Сансой должен быть заключен как можно скорее. Для гарантии достигнутых договорённостей. И чтобы можно было совместно с Севером решить вопрос о ситуации в Речных Землях.       Тайвин почувствовал себя зверем в капкане.       “Ну почему я не оказался в этом поганом теле до идиотской попытки переворота? Не было бы сейчас всего этого…” – только и мог подумать Тайвин, смотря на Сансу Старк, смотревшую на него сейчас со взглядом образцовой смиренной леди и послушной жены.       Знала бы она, что Тайвина такое только раздражало…       – А лорда и леди Старк, ту, что присутствует здесь, разумеется, не смущает это, учитывая некоторые… обстоятельства? – спросил Тайвин, внимательно смотря на Старков.       Лорд Старк сохранял как можно более нейтральное выражение. Его дочь немного вздрогнула, но сохранила лицо.       – Из того, что я слышал, единственный человек, кого вы вообще любили, была ваша жена, – ответил Старк, смотря прямо в глаза королю. – И хотя меня смущает очень многое, но благо Севера и моего дома для меня важнее. Однако… благо моей дочери – вот что меня беспокоит сейчас. И я, признаться честно… не убеждён.       – Это ожидаемо, – произнëс Тайвин и посмотрел на Сансу. – Скажите, что вам про меня успели рассказать, леди Санса?       Леди выглядела смущëнной. Тайвину подумалось, что раз она выросла у Старков, то Старый Лев у неё не должен быть в фаворитах. Грозный и жестокий лорд, расчëтливый и циничный правитель, готовый приказать показательно жестоко убить ребёнка ради власти. Такого не заподозришь в наличии сочувствия к кому бы то ни было. Даже к собственной семье. Особенно к собственной семье.       – Я хочу честный ответ, – добавил Тайвин. – Мне не нужны мнения моих подхалимов. Мне нужно ваше мнение. Личное. Мне с ним ещё предстоит иметь дело всю оставшуюся жизнь. А примеры того, к чему приводит отсутствие взаимопонимания и даже простого желания его найти, вам наверняка в большом количестве приводила моя сестра.       Санса вздрогнула. Тайвину показалось, что он её только сильнее напугал.       – Мне описывали вас не иначе как чудовище, – тихо призналась Санса. Лорд Старк побелел, Киван посмотрел сурово, а Клиган… с уважением? Да, с уважением. Однако Санса продолжила, – Я считаю, что человек вашего положения редко бывает иным. Но… но принцесса Мирцелла описывала мне того, прошлого Джоффри… и сейчас я вижу, что вы не такой.       Санса перевела дыхание, заметила любопытный взгляд, что бросил на неë Тайвин (а ему действительно стало вдруг любопытно), и продолжила.       – Отец говорил мне, что человека определяет то, насколько ответственно он подходит к своему долгу. Вы взяли на себя ответственность, мой король. Моя леди-мать рассказывала мне, каковы обязанности по управлению Винтерфеллом, но то, как вы управляли когда-то и управляете сейчас целой страной… это искусство.       Леди Санса встала со своего кресла и медленно подошла к Тайвину, слегка наклонив голову, чтобы, очевидно не показаться непочтительной. Тайвин же просто слушал.       – Мой долг… помочь вам. Помочь стране, помочь моему дому, помогая вам. Как долго прошло с того времени, как вы были лишены этой поддержки? Как долго никто не смел напоминать вам, что у людей есть сердце? Может… может вам это и не было нужно ранее, но сейчас… Сейчас вам это нужнее больше, чем когда-либо. Меня учили быть леди, но теперь… я хочу научиться быть женой и королевой. Увы, учиться этому можно только на деле.       Тайвин внимательно посмотрел на Сансу. В еë глазах ему виделась лишь искренняя убеждëнность.       Это было не то же самое, что он видел в глазах Джоанны, но это было то, что ему нужно в нынешнем положении.       В конце концов, ему не нужна пустая кукла или, и того хуже, натасканная кем-то хитрым интриганка. Ему нужна была добрая королева Алисанна, хотя бы в глазах остальных. Не то чтобы Тайвина беспокоило мнение овец, но лучше, когда овцы, которых тебе предстоит стричь, будут к тебе благорасположенны.       А если вспомнить, что идëт из-за Стены, то добрая королева – это очень нужное не только Тайвину, но и всем Семи Королевствам средство сплочения людей. Как бы Старк не кривил лицо…       …в покои вбежал Лансель и, под общий вопросительный взгляд, подал письмо своему отцу. Тайвин заметил печать с косой, гербом Харлоу. Киван развернул письмо и посуровел…       – Виктарион Грейджой и Железный Флот захватили Сигард.