Пять лет спустя

После расставания с Роном Гермиона редко куда-то выбиралась. Дом-работа-дом - вот и весь ее ежедневный маршрут. Но отнюдь не загруженность на работе была тому причиной. При желании она могла бы выделить время и на встречи с друзьями, и на прочие дела. Но она выбрала для себя путь трудоголизма. Ей было неловко видеться с теми, кто помнил ее ещё по Хогвартсу. Иногда она появлялась на вечеринках, но довольно быстро оттуда уходила. Нет, Гермиона не сделала ничего, за что ее могли бы осудить друзья. Она никого не предала и не обидела. Она поправилась. Значительно прибавила в весе. И чувствовала себя ужасно. Ей казалось, что друзья ее осуждают, хотя никто из них ни разу не пытался ее за это укорить. Но она была уверена, что хоть никто вслух никак не комментирует ее вес, про нее все равно думают плохо. Гермиона с некоторых пор старалась одеваться так, чтоб не привлекать к себе никакого внимания. Что-то бесформенное унылых цветов. Джинни ее решительно за это осуждала. Говорила, что она не должна скрывать свою красоту. Гермиона отмахивалась от нее. Она считала, что подруга просто хочет приободрить ее и поэтому врёт в лицо. Подобная неуверенность в себе была совершенно не свойственна Гермионе, но ведь не каждый же день тебя бросает мужчина, с которым ты собиралась связать жизнь, из-за того, что ты потолстела. - Гермиона, все любят стройных. Мне кажется, это очевидная вещь. Если б мы просто дружили, я бы совсем не обращал внимания на твой вес. Но моя девушка должна меня возбуждать. - Но, Рон... Неужели во мне больше не осталось ничего красивого? Ничего, что могло бы тебя возбудить? - У тебя красивые черты лица. Но ведь сексом занимаешься не с чертами лица, а с телом. На этих словах Рон покинул ее квартиру, оставив в одиночестве. В тот же день она заказала себе кучу сладкого и съела за один раз. Уж очень была расстроена. Потом ей стало стыдно, но процесс уже было не остановить. Заедая горе сладким, он растолстела ещё больше. А похудеть у нее не было ни сил, ни желания. Работа стала для нее способом убежать от неприятной правды. Гарри пригласил ее на день рождения. Гермиона не собиралась идти, потому что его планировали провести в дружеском кругу, а показывать свое жирное тело близким ей не очень хотелось. Гарри убеждал ее согласиться, ведь Рона-то не будет. Того пригласили играть в зарубежную команду по квиддичу, и он был на сборах в другой стране. Гарри говорил, что очень бы хотел с ней увидеться, ведь Гермиона много работает, и они почти не общаются. А праздник без нее не будет праздником. И Гермиона сдалась. Джинни потребовала, чтоб Гермиона обязательно пришла на праздник в том самом платье, которое они выбрали вместе, когда Джинни всё-таки вытащила Гермиону из дома на шоппинг. По мнению Гермионы платье больше походило на свадебное. Пышная многослойная юбка-миди чуть ниже колена, кружева на плечах и корсаже, подчёркивающим ее талию, и совершенно бесстыдно оголенный верх с чашечками, едва удерживающими ее тяжёлую грудь. Несмотря на это, нежный цвет "Шампань" придавал образу чистоты и невинности, словно Гермиона и в самом деле была девственной невестой у алтаря. - Ты собираешься выдать меня замуж на дне рождения Гарри? Джинни на это лишь рассмеялась. Гермиона накрутила волосы с помощью волшебной палочки. Это был единственный способ получить приемлемую прическу. Одну сторону от пробора она зафиксировала заколкой, а во вторую вплела цветок мака. Посчитав, что выглядит приемлемо, она отправилась к Поттерам. Джинни и Гарри поженились почти сразу же после того, как Джинни закончила Хогвартс, и теперь Гермиона им завидовала. Ей тоже хотелось семью с любящим мужчиной. Но, судя по всему, надеяться на это теперь было глупо с ее новой фигурой. Едва зайдя в дом, она тут же натолкнулась на Малфоя. Она не ожидала его увидеть здесь и не думала, что Гарри и Джинни решат его пригласить. Гермиона внезапно осознала, что они не виделись пять лет, и ее затопил жгучий стыд. Если остальные знакомые Гермионы, общавшиеся с ней все время, постепенно привыкали к изменениям в ее теле, и нынешний облик уже не сильно их удивлял, то Малфой-то видел ее последний раз, когда она была тростиночкой. Вот это контраст: стройная поджарая отличница и свинка в белом платье! Узнает ли он ее вообще в таких размерах? Малфой пробежался взглядом по ее фигуре. Гермионе стало неприятно. Нет-нет, ничего ужасного во взгляде Малфоя не было. Но Гермиона представила, что он думает о ее теле, и успела мысленно его проклясть. Драко не был в курсе, что его прокляли из-за такой мелочи, поэтому он поздоровался, чуть насмешливо ей улыбнувшись. "Ещё и ржет надо мной, сволочь!" На самом деле, Гермиона давно затаила на него злость. Ещё в школе. Но, как ни странно, причина заключалась совсем не в его насмешках. Точнее, не только в них. Первые четыре курса Малфой ее доставал, а поначалу даже называл грязнокровкой, за что стабильно получал всем острым и тяжёлым, что попадалось Гермионе под руку. Но его это почему-то веселило. И он никогда не жаловался, получая от нее на орехи, хотя ябедой был тем ещё. Однажды прямо перед зельями он выхватил у нее из рук свиток с домашней работой и спрятал за спиной. Она потребовала, чтоб он сейчас же вернул ей свиток. Но Малфой покачал головой, хихикая. Тогда Гермиона полезла к нему за спину, но он тут же вскинул руку со свитком вверх. Гермиона прыгала вокруг него, как дура, а он лишь хихикал, не давая ей возможности вернуть свиток. Борясь с ним, она повалила его на парту, на которой, к счастью, сегодня не стояло никаких котлов, потому что занятие было теоретическим. Гермиона думала, что хотя бы так сможет с ним справиться. Но тут зашёл Снейп. Гермиона ожидала, что профессор снимет с нее кучу очков и назначит отработки. Он лишь закатил глаза. - Детский сад, штаны на лямках. Малфой, отдайте ей свиток и сядьте на место. Гермиона была уверена, что от гнева Снейпа ее уберегло лишь то, что лез к ней именно Малфой, которому Снейп симпатизировал. Будь на месте Малфоя Рон, досталось бы обоим. Но Рон так никогда себя и не вел. Гермиона могла сколько угодно проклинать Малфоя и себя, но ничего не могла поделать с тем, что ей было приятно настойчивое внимание симпатичного парня. Пусть он и вел себя, как козел. В какой-то мере ей даже льстило, что она - единственная грязнокровка, которой он вообще интересовался. Сначала она думала, что наименее приятна ему среди всех маглорожденых, раз он пытается доканать только ее. Но потом заметила, что на других грязнокровок он не обращает вообще никакого внимания. Ему было дело только до нее. У Гермионы это вызывало вопросы. Почему ей он уделяет столько внимания? На четвертом курсе она предположила, что нравится ему. Малфой и впрямь начал проявлять к ней особые знаки внимания. Как-то Гермиона засиделась допоздна в библиотеке, пропустив ужин. Она увлеченно искала информацию для проекта по трансфигурации, когда ей буквально под нос прилетел бумажный свёрток. - Только такая заучка, как ты, могла зарыться в книги и забыть об ужине, - язвительно сообщил Малфой и покинул библиотеку. Озадаченная Гермиона развернула бумагу. Там лежало три пирожка: с вишней, с абрикосом и с малиной. Откуда-то Малфой узнал, какие начинки она любит, и почему-то решил ее покормить. Именно Малфой. Не Рон, не Гарри, не Джинни, которые, видно, привыкли, что она предпочитает пищу для ума пище для желудка. Но Малфой посчитал недопустимым нарушать режим питания. Гермиону это растрогало. Пусть Малфой и оскорбил ее с ног до головы, но ведь накормил. Ещё и выяснил, что именно она любит. Дела для Гермионы значили больше, чем слова. Гермионе отчего-то показалось, что Малфой решил наладить с ней отношения. Она довольно мило улыбнулась ему на следующий день. В ответ он кисло на нее посмотрел и сказал: - Да уж, если бы не я, твой прикус выглядел бы ещё хуже. Гермиона была готова вцепиться ему в глотку. - Утю-тю, наша зазнайка рассердилась, - он потрепал ее по щечке. Гермиона едва не откусила его мерзкую руку. Тем не менее, Малфой продолжил ее подкармливать, сопровождая это довольно хамскими комментариями. - На, Грейнджер, - он небрежно кинул в ее распахнутую школьную сумку плитку шоколада. - Мама прислала мне сладкое, но я не все съел. Думал выбросить в мусорку, но ты для этого подходишь лучше. Все это звучало отвратительно. Но вместе с тем давало какую-то надежду не понятно на что. Ну не будешь ты даже из желания унизить разбрасываться плитками дорого шоколада и сыпать за шиворот швейцарские сливочные карамельки, сделанные из молока коров, пасущихся на альпийских лугах (Малфой сам поведал ей об этом, самодовольно ухмыляясь). Судя по обёртке, конфеты и впрямь были из самой Швейцарии. По крайней мере, в этом Малфой точно не соврал. Как-то за ужином подали очень невкусный тыквенный пирог. В Хогвартсе редко такое случалось: кормили в школе обычно хорошо. Но осечки бывают у всех. Гермиона лениво ковырялась вилкой в пироге, отвлекаясь на разговоры с однокурсниками. Она даже не заметила, как со спины к ней подошёл Малфой, залез к ней в тарелку и начал есть ее тыквенный пирог. Обратила она на это внимание, когда Джинни, сидящая напротив, принялась смеяться. Гермиона попробовала возмутиться. - Боже, Грейнджер, только не истери, - он поморщился и поставил перед ней пирожное, забрал тарелку с недоеденным пирогом и пошел к слизеринскому столу. Это пирожное продавали в Хогсмиде, и Гермиона его очень любила. Малфой опять угадал с ее вкусами. Такие мелочи трогали Гермиону. За ней до этого не пытались ухаживать. А то, что делал Малфой, уж очень на это смахивало, пусть и общался он с ней по-хамски. Пятый курс ознаменовался тем, что Малфой начал искать поводы к ней притронуться, сократить физическую дистанцию. Проходя мимо, он обязательно старался ее задеть рукой. Выходя из класса, втискивался в проход вместе с Гермионой одновременно, прижимаясь к ней всем телом. Однажды она сидела за партой, когда поняла, что кто-то подошёл к ней сзади. Малфой склонился над ней, уперев руки в парту по обеим сторонам от нее. Она чувствовала тепло, исходящее от его тела. Слышала его сбивчивое дыхание. Он был так близко. Ей почему-то очень захотелось в этот момент, чтоб он обнял ее и прижал к себе. Если б он так сделал, она бы наплевала на любую учебу и была бы готова убежать с ним, куда угодно. Но Малфой все испортил. - Грейнджер, когда ты уже приведешь в порядок свою мохнатку? - поинтересовался он. - Фу, Малфой, это звучит мерзко! Не называй так мои волосы! - она резко развернулась. - А я не про волосы на голове, - выдал он, заржал и пулей вылетел из аудитории. Оскорблённая и униженная Гермиона чуть не запустила авадой ему вслед. Тем не менее, свои ненавязчивые приставания он не прекратил. Гермиона была вынуждена признать, что от его постоянного присутствия рядом была и некоторая польза. Он наткнулся на нее под вечер, когда она заснула под деревом с книжкой. Малфой аккуратно, чтоб не разбудить, поднял ее на руки и понес к гриффиндорцам. Он не знал пароля, но полная дама посчитала, что Малфой, несущий Гермиону на руках, это очень романтично, и пропустила его в гостиную. Малфой собирался положить ее на диван и свалить, но по свидетельству очевидцев Гермиона не хотела его отпускать и ворчала сквозь сон, что никому не отдаст свою любимую подушечку. Под всеобщий смех покрасневший от стыда Малфой был вынужден разместиться на диване, а Гермиона прижалась к нему, обняла и проспала так до утра. Потом она отпустила Малфоя, и он ушел в подземелья. Гермиона готова была со стыда провалиться сквозь землю, когда ей это рассказывали. А сам Малфой после этого события избегал ее целую неделю. На шестом курсе этот юный спермотоксикозник начал прямо ее домогаться. Она гуляла по школьному двору и остановилась прямо перед яблоней, которую посадил Хагрид как раз в тот год, когда Гермиона с друзьями поступили в Хогвартс. Было так интересно наблюдать за тем, как дерево растет с ними вместе. Словно рост яблони олицетворял собой их рост как волшебников и личностей. Тут к ней плотно прижались со спины и уткнулись чем-то в область ягодиц. Гермиона в шоке замерла. - Не хочешь полетать на моей метле, Грейнджер? - томно произнес Малфой ей на ухо юношеским баритоном. Во время каникул перед шестым курсом, Драко резко вытянулся, раздался в плечах. Голос у него сломался. Низкие обертоны приятно ласкали слух. С каникул вернулся уже не мальчик, а молодой привлекательный парень. На него начали засматриваться девушки, а Гермиона ревновала. Она привыкла быть самой главной грязнокровкой в его жизни. И ей совсем не хотелось, чтоб он променял ее на другую грязнокровку или чистокровку. Но, несмотря на все эти изменения, поведение Драко оставалось мальчишеским. - У нее такое крепкое и твердое древко... - продолжал Малфой расхваливать свою "метлу". - Потрогай, - с этими словами он впихнул ей в ладонь кончик древка. Хотя Гермиона и понимала, что вряд ли Малфой в здравом уме будет размахивать своим чистокровным достоинством на людях и совать ей его в руку, все равно посчитала шутку недопустимой. Она резко развернулась, выхватила у него из рук метлу и замахнулась. Он тут же рванул прочь, а она понеслась следом, проклиная его на чем свет стоит. Он бегал от нее по всей пришкольной территории, задорно хохоча, а она носилась за ним с метлой, надеясь поймать несносного блондина и отметелить метлой по первое число, чтоб неповадно было. Она и забыла, что вообще-то ведьма. Можно было придумать кучу способов, как поставить Малфоя на место, с использованием палочки и без. Но Гермиона была слишком увлечена погоней. Когда она уже почти его догнала, он в мгновение ока забрался на дерево, как будто и вправду был хорьком. - Малфой, слезай! - она сурово потрясла метлой. - Неа, - он показал ей язык. - Слезай, иначе я... - Иначе что? - иронично спросил он, вскинув бровь. Гермиона впервые не знала, что ответить. Она попробовала забраться на дерево, но физкультура никогда не была ее сильным местом. После нескольких неудачных попыток она плюнула на это дело и решила сбить его с дерева метлой, но как она ни старалась подпрыгнуть выше, чтоб достать до него, ей это не удавалось. Малфой, наблюдая за ней, веселился. - Грейнджер, а вот если бы ты согласилась полетать на моей метле, тебе не пришлось бы прыгать, чтоб преодолеть земное тяготение. - Заткнись! Гермиона огляделась. Ее взгляд наткнулся на обломок ветки. Гермиона схватила его и запустила в Малфоя. Тот легко увернулся. - Спускайся, сволочь! - Только если ты пообещаешь меня поцеловать. - Я могу только пообещать надавать тебе по шее. - Ты очень страстная, Грейнджер! - засмеялся он. - Я тебя когда-нибудь прибью! - она пнула дерево, бросила метлу и пошла прочь. Про палочку она так и не вспомнила. Гермиона вынуждена была признаться себе, что да, ей нравится Малфой, ей нравится его внимание, нравится его улыбка и веселый смех, озорной взгляд из-под челки, которая лезла на глаза, когда ему было лень укладывать ее гелем. Гермиона была готова даже полюбить его тупые шутки. Однако она все же полагала, что секс должен быть по любви или хотя бы из симпатии. Малфой же в любви не признавался, но намеки неприличные делал. Это ее злило, и она держала себя с достоинством снежной королевы. Малфой, осознавая вину за свое непристойное поведение, периодически приходил к ней мирится то с конфетами, то с пирожками, то с печеньками, то с яблоками. Это несколько смягчало сердце Гермионы. В таких угощениях не было ничего неприличного. Они даже носили несколько романтический оттенок. Иногда он сидел рядом с ней на месте Гарри или Рона и наблюдал, как она грызет печеньку. Они могли даже ни о чем не говорить. Просто сидели и ждали занятий. Эти моменты были драгоценными для Гермионы. В них была так желаемая Гермионой близость. Не физическая, а душевная. Просто сидеть рядом, наслаждаться присутствием друг друга. Иногда в эти моменты ее так и подмывало признаться в своих чувствах, но она не была уверена, что ему это нужно. Малфой романтических намерений не демонстрировал. Гермиона тоже не считала нужным это делать. К концу шестого курса их отношения стали более спокойными, умиротворяющими. Возможно, они стали взрослее, а возможно, прошла страсть и вместо нее начало проклевываться что-то другое... Малфой полюбил садиться рядом с ней. По одну стороны от Гермионы сидел он, а по другую - Рон и Гарри. Если Рон был не в восторге, то Гарри, который вечно враждовал с Малфоем, умудрился наладить с ним отношения. Малфой, конечно, продолжал посмеиваться над ним, но это уже походило больше на дружеские шутки, поэтому Гарри не обижался. Малфой беззастенчиво списывал с ее свитков. Гермиона ругалась, стучала ему по башке пеналом, тыкала палочкой и намеревалась спихнуть со стула. Тот на это лишь смеялся и откупался вкусняшками. Несмотря на раздражение хамством и наглостью Малфоя, Гермионе было приятно. Это означало, что у них особые отношения. Правда, Драко не позволял себе в ее адрес ничего, кроме еды и скабрезных шуточек, от которых он, конечно, отказываться не собирался. Однажды, когда Гермиона выходила из кабинета Снейпа, который вызвал ее к себе, чтоб дать дополнительные задания, ее кто-то схватил сзади и потащил в угол. Хорошо, что Гермиона сразу поняла, кто это, иначе бы Малфой пару месяцев валялся в медицинском крыле с сотрясением мозга. Тем не менее, это не означало, что Гермиона покорно снесла такую наглость. Малфой все узнал о себе и своей личности в не самых приятных выражениях. Но его это не смутило. Он прижал ее к стене и навис над ней. - Не страшно тебе находиться в логове змей, Грейнджер? - ухмыльнулся он, облизав губы. - Не страшно, - фыркнула Гермиона, сложив руки на груди. - Давай проверим, Грейнджер, какая ты смелая... - негромко произнес он ей на ухо. Одной рукой он обнял ее за талию, а другую опустил ей на ягодицу. Гермиона замерла, ощущая его учащенное дыхание. У нее у самой колотилось сердце от его близости, а внутри росло чувство предвкушения. Лишь одно омрачало ситуацию: Малфой так и не признался ей в любви. Если б он признался, она бы с большим удовольствием поддалась его чарам. Однако Малфой всего лишь хотел ее тело, поэтому она уже собиралась оттолкнуть его, когда их прервали. - Вы ещё потрахайтесь у всех на виду, - проворчал Снейп, проходя мимо. - А что, можно? - оживился Драко. - Это ты у своего отца спрашивай. При этих словах Драко поник. И Гермионе даже стало его немного жалко. Ей было понятно его желание. Однако он сам был виноват, что не пытался добавить чуть-чуть романтики в их отношения. Если б он признался в любви, она бы сама нашла подходящие места для встреч. В начале седьмого курса он торжественно извинился перед ней за то, что обзывал ее грязнокровкой. Гермиона не знала, что на него нашло. Вероятно, за время каникул он переосмыслил свое поведение. Конечно, она его простила. Они даже обнялись, дружески похлопав друг друга по спине. В душе Гермионы зародилась надежда на то, что в нем проснулись к ней романтические чувства. Она ожидала какого-то развития отношений, но этого не последовало. Малфой был с ней очаровательно ироничен, по-прежнему угощал вкусняшками. Все норовил прижаться к ней, приобнять, приласкать. Но Гермиона держала себя строго. Ей не хотелось быть для него просто сексуальной игрушкой. Она была совсем не против секса. Более того, она мечтала однажды почувствовать его поцелуй на своих губах. Ей самой было невыносимо без его объятий. Но он должен был дать ей определенность. Дать понять, что любит ее. Что она в его сердце. Наверное, ей стоило бы самой проявить инициативу, признаться первой. Но... Она представляла, как ужасно будет чувствовать себя, если признается, а он скажет, что ничего не испытывает к ней. Насколько ей будет стыдно, и какой глупой и нелепой она ощутит себя в этот момент. Возможно, Малфой опасался того же, поэтому признаваться не спешил. А Гермиона хоть и выступала всегда за феминизм и равноправие, в отношениях проявляла не свойственный ей консерватизм, ожидая инициативы от парня. Так прошел седьмой курс. Гермиона ждала, что Драко пригласит ее на выпускной бал. Но Малфой этого не сделал, и она, словно назло ему, пошла с Роном, который соблаговолил ее пригласить, не став устраивать истерики, как на четвертом курсе. Малфой пришел с Паркинсон. Весь бал они стояли в сторонке, и Паркинсон его за что-то отчитывала. - Уж мог бы и решиться, - услышала Гермиона, проходя мимо них. - Ну вот не смог я. И что мне делать? - Не знаю. Но у тебя ещё есть время, пока все не разъехались по домам. Гермиона понятия не имела, о чем они говорят, но со своей стороны сказала бы Малфою все то же самое. У него оставалось совсем немного времени, чтоб признаться в своих чувствах, если они у него, конечно, были. Вечером накануне отъезда, он пригласил ее к озеру. Они сели рядом на берегу. Драко молчал, время от времени бросая на нее взгляды. Гермиона тоже молчала в ожидании. Зачем-то он заговорил о какой-то чуши. Об успешной сдачи экзаменов. Спрашивал о ее планах на будущее, словно они не могли это обсудить раньше. Они просидели так всю ночь, освещаемые магическим костром, который развел Драко. Под утро она у него спросила, зачем он всё-таки ее позвал. Кусая губы и уставившись перед собой, Драко сказал неуверенным тоном, что будет очень по ней скучать. Гермиона предложила им переписываться. Он неловко пожал плечами и сказал "Да, наверное". В этот момент Гермиона испытала сильное желание дать ему пощечину и расплакаться. Но она этого не сделала. Только сказала, что уже утро, и ей надо собираться. Драко лишь вяло кивнул. Все разъехались. А Гермиона так и не услышала от него того, что хотела. Не желая сразу смиряться с поражением, она надеялась, что Малфой хотя бы пришлет ей сову. Она прождала целый год. Сова так и не прилетела. Гермиона разозлилась и согласилась на приставания Рона. Ей хотелось во что бы то ни стало забыть эту свою глупую любовь. Позже она узнала, что Малфой по каким-то причинам поссорился с отцом, его выставили из дома, и он уехал во французское поместье своей семьи. Во Франции он, к удивлению Гермионы и всех тех, кто его знал, поступил в магловский ВУЗ изучать историю. На кой ему понадобился магловский ВУЗ и магловская история, Гермиона не имела понятия. С чего бы высокомерному чистокровному слизеринцу интересоваться маглами? В глубине души Гермионе очень хотелось верить, что его интерес был продиктован симпатией к ней лично. Рон, честно говоря, серьезных отношений не очень хотел. "Дружба с привилегиями" - вот, что его устраивало. Он без особого удовольствия согласился с ней съехаться, но потом втянулся. Оказалось, что с Гермионой жить удобно. Она и зарабатывала больше, чем он, и вела быт. Гермиона зачем-то взвалила на себя решение всех семейных проблем разом. Ей почему-то очень хотелось доказать, что она хорошая партнёрша и достойна того, чтобы с ней были рядом. Малфой так и не дал ей любви, и теперь Гермионе казалось, что она этого не достойна. Конечно, любовь не бывает без жертв, организм не железный, и ресурсы его истощаемы. Гермиона сама и не заметила, как увлеклась сладким. Поднять настроение, восстановить силы, стать энергичнее, поощрить уставший мозг за хорошую работу. Часто ей было некогда пообедать, она поздно приходила домой и наедалась перед сном. Долгое время она не особо задумывалась над тем, что с ней происходит. Ей было просто не до того. Да, одежда становилась маловатой, но Гермиона не подозревала, что все так серьезно. О проблеме она узнала от Рона. Она собиралась на работу, а Рон с недовольным выражением лица наблюдал за тем, как она одевается. - Гермиона, тебе пора взяться за себя, - наконец, сказал он. Она сразу же напряглась. - Ты о чем? - Ну неужели ты не видишь себя в зеркало? Ты очень поправилась. Гермиона перевела взгляд на ростовое зеркало. Ещё вчера вечером она ничего ужасного в нем не видела, но сейчас, после слов Рона, у нее словно открылись глаза. И правда. Живот больше не был плоским. На нем словно появилась мягенькая подушечка. Груди грозили выпасть из старого лифчика. Бедра плотно прижимались друг к другу и тёрлись при ходьбе. - Я... Я просто много работаю, Рон... - попыталась оправдаться она. - Устаю. Мне совсем не до фигуры. - Это отговорки, Гермиона. Другие успевают и в спортзал ходить, и калории считать. Если бы ты хотела, то напрягалась бы. Гермиона словно получила удар под дых. Никогда Рон раньше её не отчитывал. Это она обычно говорила с ним менторским тоном и наставляла. Ещё и попрекала тем, что он все время ест. Теперь они поменялись местами, и Гермионе оказалось очень неуютно в новой для себя роли. Ей хотелось ласки от своего мужчины. Но Рон к ней охладел. Сказал, что она больше его не возбуждает, и секса с ней ему не хочется. Вот когда она похудеет, тогда может к нему лезть. Гермиона почувствовала себя в ловушке. Из-за холодности Рона у нее опускались руки. А привести себя в порядок к таком состоянии не представлялось возможным. Боясь, что он уйдет, Гермиона решила задобрить его подарками. Он хотел себе новую дорогую метлу - Гермиона исполнила его мечту. Новая машина? Гермиона взяла кредит. Съездить за рубеж на долгой курорт? Конечно. Правда, Рон поехал один. У Гермионы было очень много работы, да и слишком часто Рон намекал ей на то, что ему будет стыдно ходить с ней по пляжу. Она же так и не похудела. Эта поездка стала началом конца. Рон завел курортный роман. Она боялась этого, но отгоняла неприятные мысли. Правда когда он вернулся с курорта, а она обнаружила у него в багаже чью-то помаду, закрывать глаза стало сложно. Она решила выяснить отношения, и все закончилось тем, что Рон ушел от нее, сказав, что толстых не любят. После этого в ее жизни осталась только работа, которая заменила ей все: и личную жизнь, и друзей, с которыми ей теперь было стыдно сталкиваться. Но в этот раз она поддалась на уговоры Гарри, и теперь прямо перед ней стоял Малфой - такой же красивый и стройный, как и пять лет назад. Она думала, что за это время ее чувства к Малфою остыли, но едва она увидела его, ее сердце забилось чаще. Ну почему, почему он снова появился в ее жизни тогда, когда она так ужасно выглядит? Может, если б у них сложились отношения, она бы так не разжирела?.. - Отлично выглядишь, Грейнджер. - Заткнись, - прошипела она. - Даже спустя пять лет после окончания школы ты продолжаешь меня доставать. - Я не сказал ничего такого, - пожал плечами Малфой. - Ни единого оскорбления. С чего ты на меня взвилась? - Как будто я не расслышала сарказм в твоём голосе. Малфой удивлённо на нее посмотрел, но ничего не сказал. Посадили их за стол рядом. Гермиона была уверена, что специально. Зачем, правда, Джинни это было нужно, Гермиона не знала. Возможно, она собиралась развлечься, наблюдая за их скандалами. Однако Гермиона не хотела портить Гарри праздник и надеялась, что Малфой будет вести себя прилично. Поначалу так и было. Он поздравил Гарри с днём рождения в свойственной ему манере. Сказал, что с возрастом приходит мудрость, и он надеяться, что отважный гриффиндорец Потер станет мудрее, ведь быть слабоумным и отважным очаровательно лишь в подростковом возрасте. Все посмеялись и начали дарить Гарри подарки. Малфой подарил дорогую ручку. Корпус ее был выполнен из металла с золотой гравировкой "Святому Поттеру в подарок". Гарри усмехнулся, прочтя надпись. Гермиона же одарила друга хорошим ежедневником ручной работы в кожаной обложке. Гарри повысили до начальника, и теперь ему были нужны более солидные аксессуары, чем блокнотики из лавки "все по одному галлеону". Гарри восхитился качеством ежедневника и обещал его беречь - Как мило, что ваши с Драко подарки дополняют друг друга, - улыбнулась Джинни. Гермиона с подозрением взглянула на нее. Подарок она подбирала по совету подруги. Могло статься так, что и Драко руководствовался в выборе подарка наставлениями Джинни. Вот только зачем той было нужно объединять Гермиону и Драко в выборе подарка? После того, как Гарри получил все положенные ему презенты, началось застолье. Малфой же, придвинувшись к ней как можно ближе, пытался вести светскую беседу. Спрашивал Гермиону о том, чем она занимается, поздравлял с успехами на работе. Гермиона решила тоже проявить интерес к его жизни. Правда, по-своему: - Ты чего вернулся, Малфой? Я слышала, ты обосновался во Франции. - Да. Я учился там. Но срок моего обучения подошёл к концу, и я вернулся. - Ты теперь историк? - Да. Тебе передали? - Не только мне. У нас половина выпускников Хогвартса с нашего потока до сих пор гадают, зачем тебе история маглов. Он вздохнул. - Ты же знаешь, в какой семье я родился. Мне с детства рассказывали, что маглы - это плохо. Я довольно долго верил в это, а потом понял, что совсем не знаю, чем вы, маглы, живёте. Как можно не любить чего-то, понятия не имея, что оно из себя представляет. Вот, например, ты, - он робко поправил кружево на ее плече. От его прикосновений у нее побежали мурашки по телу. - Я обзывал тебя, а ведь ты была лучшей ученицей Хогвартса. Ты своим примером доказывала, что маглы ничуть не хуже чистокровных. Мне стало интересно узнать больше про вас. - Ну и как? Узнал? - Да, - он улыбнулся. - Я понял, что мир маглов ничуть не хуже. Он просто другой. С этими промышленными переворотами и народными революциями. В магическом мире жить скучно, - он усмехнулся. - У нас уж слишком медленно течет время. Событий и коренных изменений гораздо меньше. В свое время появление приличной сантехники, скопированной с магловской, было встречено ожесточенными спорами. Нужно ли разлагать магловским водопроводом магическое сообщество. Даже мой отец при всем своем консерватизме и нелюбви к маглам не готов отказаться от таких бытовых удобств. Он отлично помнит времена, когда ни в Хогвартсе, ни в мэноре никаких привычных сейчас туалетов и ванных комнат не было. Мытьё и удовлетворение нужды превращалось в тот ещё квест. Особенно зимой. Теперь остаётся ждать, когда в Хогвартсе додумаются поменять свечное освещение хотя бы на газовое, - он усмехнулся. Гермиона тоже усмехнулась. Когда сверху на тебя капал горячий воск, в этом было мало приятного. - Потанцуем? - негромко произнес Малфой ей на ухо. От звука его голоса у нее сильнее забилось сердце. Даже спустя пять лет, она не могла оставаться равнодушной к его присутствию. - Давай. Во время танца Малфой прижал ее к себе. Его руки скользили по ее спине, словно изучая ее тело. Гермиона напряглась. Дело было не в том, что ее лапали. И даже не в том, что это делал Малфой. А в том, что он наверняка ощущает, каким жирным стало ее тело, и мысленно презирает за это. - Грейнджер, расслабься, - усмехнулся он ей на ухо. - Я не кусаюсь, правда, - он крепче обхватил ее за талию. В другой бы ситуации она нашла такую близость возбуждающей. Но не в своем нынешнем размере. Было странно, что Малфой старается прижаться, как можно плотнее к ее жирному телу. Но, вероятно, он просто не до конца понимал, что стало с ее фигурой. Под одеждой кошмар был не слишком виден. Но если Малфой захочет продолжить этот вечер в теплой интимной обстановке и решит раздеть ее, вот тогда-то весь масштаб ужаса предстанет перед его глазами. По уму следовало оттолкнуть Малфоя, пока он недощупался до всяких неприятных вещей. Но Гермиону давно так не обнимали. А уж тем более, Малфой, от которого она ждала этого весь седьмой курс. Но Малфой так ей и не признался, а теперь ластился к ней. Неужели подумал, что если она рассталась с Роном, то теперь легко раздвинет ноги перед любым, кто решит ее, несчастную толстуху, утешить. Она посмотрела на Малфоя с видом оскорбленной невинности. Тот поднял бровь. - Грейнджер, если я тебе неприятен, то могу отпустить тебя. - Нет, все в порядке, - она опустила взгляд и положила голову ему на плечо. Он погладил ее по спине. Всё-таки как бы она ни злилась на Малфоя, но в его объятиях было хорошо. Глупое сердце опять начало надеяться. Если он так обнимает ее, может, она ему интересна как женщина? Но она уже по опыту знала, что объятия Малфоя совершенно не гарантируют никакого продолжения. Тем более, что она сейчас такая жирная... Наверняка с его стороны это не более чем любезность. Возможно, ему просто скучно, и он готов уделить некоторое время и ей. - А почему вы разошлись с Уизли? - негромко спросил он ее на ухо. - Это не твое дело, - довольно резко одернула она его. Только Рона ей сейчас и не хватало. Она не хотела думать о бывшем. И ей было неприятно, что о нем ей напомнил Малфой. - Прости. Она выскользнула из его объятий и вернулась на место. Зря, совершенно зря она пошла на этот праздник. Сослалась бы на работу. Принесла бы завтра подарок и поздравила бы Гарри индивидуально. А теперь ей приходится общаться с Малфоем, задающим тупые вопросы, лапающим ее, поправляющим кружево у нее на плече. И не написавшим ей ни строчки за пять лет! Правда, в глубине души она отлично понимала, что злится на Малфоя из-за того, что ей стыдно. Стыдно за то, что разжирела. За то, что школьная любовь видит ее в таком раскоровевшем виде. За то, что она - уродливая толстуха - смеет надеяться на искреннюю любовь стройного красавчика. Ей хотелось завернуться целиком в черную мантию, сбежать с праздника и забиться в какой-нибудь угол, где ее никогда не найдет Малфой. Толстая, страшная, нелепая, отвратительная. Она не заслуживает того, чтоб быть на празднике жизни рядом с теми, кто весит в рамках нормы. Она достойна лишь того, чтоб ее забили камнями, а потом облили бензином и сожгли. - Будешь? - Малфой поставил перед ней небольшую креманку. - Оказывается, Поттеры закупили кучу десертов, а никто не ест. - Что это? - Крем-брюле. Я раньше такое не любил, но во Франции распробовал. Там этот десерт готовят божественно. Гермиона упёрлась взглядом в креманку. Сверху была характерная золотистая карамельная корочка. Когда-то давно она очень хотела попробовать крем-брюле. Но очевидно, что сейчас такое есть ей было нельзя. У нее шел очередной период диеты. Она отлично знала, что затем последует срыв, она наест ещё больше килограммов, но надежда победить свой аппетит умирала последней. Неужели Малфой этого не понимает?! Он же видит, что она свинка. Зачем он пытается кормить ее десертами? Дразнит ее? Издевается? Почему в нем нет ни капли совести и ни грамма морали? Он же должен понимать, что таким, как она, крем-брюле есть нельзя! Для чего это угощение? Он хочет раскормить из свинки слона? Гермиона раздражённо отодвинула креманку от себя. - Не хочешь? - озабоченно произнес он. - Нет, - бросила она и поднялась. Ей надо было охладиться и отвлечься. Иначе она начнет бросаться на людей. А все из-за Малфоя! Зачем он вообще к ней лезет? Гермиона вышла на террасу, у дома Поттеров. Никого не было. Только стрекотали цикады. Она немного подуспокоилась, когда услышала за спиной: - Грейнджер, у тебя что-то случилось? - Слушай, Малфой. Что тебе нужно? - она резко развернулась. Он стоял, опершись спиной на дверной косяк и сложив руки на груди. - Ты достаешь меня весь вечер. Тебе не кажется, что хватит уже этих издевательств? - Каких издевательств? Я просто пытаюсь ухаживать за привлекательной женщиной, но ты всё время на меня срываешься, как будто я оскорбляю тебя нехорошими словами. - Привлекательной женщиной?.. - растерянно произнесла она. - Да. Ты не смотришь на себя в зеркало, что ли? - Я смотрю, но это не самое приятное зрелище, - с досадой произнесла она. - Чего тебе там не нравится? - Я растолстела, - она вздохнула. - И Рон меня из-за этого бросил. Ты спрашивал, почему мы расстались. Вот потому. Малфой закатил глаза. - Я всегда знал, что Уизли баран. Ничего нового ты мне про него не сообщила. Ты выглядишь сногсшибательно, Грейнджер. Я сразу обратил на тебя внимание, когда ты вошла. Мне было интересно, какой ты стала, спустя пять лет после того, как мы закончили Хогвартс. Я оказался в приятном удивлении. Гермиона задумалась, а потом ее лицо помрачнело. - То есть ты хочешь сказать, что раньше я была не привлекательной? - Нет, я не пытаюсь такого сказать, - озадачился Малфой. - Тогда почему ты не пытался ухаживать за мной в Хогвартсе?! - она посмотрела на него взглядом, полным возмущения. Все, что накопилось за эти годы, грозило вырваться из нее прямо на растерянного Малфоя. - Я ведь так надеялась, так мечтала об этом! Когда ты решил помириться со мной в начале последнего курса, я подумала, что ты предложишь мне встречаться. Но за весь год ты не удосужился подарить мне даже открытку. Ты не пригласил меня на выпускной бал, хотя я так ждала! За все пять лет я не получила от тебя ни строчки. А сейчас, видно, решил, что раз я рассталась с Роном, то согласна буду на любого, кто меня утешит, и легко раздвину перед тобой ноги, а ты получишь лёгкий и быстрый секс. Тебе от меня всегда только это было нужно! Малфой был шокирован до глубины души. Он лишь хлопал глазами, не в силах поверить своим ушам. - Грейнджер... Ты... Ты чего?! Что с тобой сделал Уизли? Откуда у тебя такие мысли? - Он сказал мне, что я теперь толстая, и меня никто не полюбит. А тут ты со своими ухаживаниями. С чего вдруг тебе ухаживать за толстухой? Значит, тебе что-то от меня нужно. Раньше ты за мной не ухаживал, хотя я была стройная, а теперь стал лезть, хотя я разжирела. С чего бы вдруг? Ты хочешь что-то от меня получить? Так у меня нет ничего того, чего не было бы у наследника богатого рода. Учитывая, что ты меня лапал, то хочется тебе просто потрахаться. На безрыбье и рак рыба. Можно и с толстухой раз переспать, если больше не с кем. - Боже, Грейнджер, ты несёшь какую-то чушь, - он покачал головой. - Нам надо поговорить, - он взял ее за руку и отвел к скамейке, которая стояла на веранде. Они сели. - Грейнджер, я осознаю вину за трусость, которую проявил в юности. Я должен был признаться тебе в чувствах. Ты мне очень нравилась. Я был влюблен в тебя и очень хотел стать твоим парнем, но мне не хватило духу развить наши отношения. Пойми, пожалуйста, меня. Во-первых, я не чувствовал, что достоин тебя. - В самом деле? - удивилась она. - Мне казалось, что ты очень в себе уверен. Ты же все время хвастался и демонстрировал крутость. - Это всего лишь маска, Грейнджер. Я всегда чувствовал себя недостаточно хорошим, но не хотел, чтобы все увидели, насколько я ничтожен, поэтому старался вести себя чересчур самоуверенно. А ты такая умная, решительная, талантливая, работоспособная. Я восхищался тобой, но понимал, что я для тебя всего лишь папенькин сынок, который ни на что не способен без своего отца. Я боялся, что мое романтическое внимание будет тебе неприятно, а к моему признанию ты отнесешься с презрением. Тем более, что ты все время меня отвергала, когда я пытался тебя приласкать, сблизиться с тобой. Я не мог понять, нравлюсь я тебе или нет. - Я просто не хотела быть для тебя всего лишь сексуальной куклой. Мне хотелось видеть с твоей стороны ещё что-то, кроме сексуального влечения. - Прости. Мне проще было говорить пошлости, чем признаться в чувствах. Кроме того, у меня же было соответствующее воспитание. Я винил себя за чувства к маглорожденной. Я переживал, что отец просто откажется от меня. Поэтому так ничего тебе и не сказал. Если б я знал, что ты этого от меня ждёшь, я бы без колебаний признался тебе в чувствах, даже несмотря на возражения отца. Твое желание придало бы силы и смелости. Но увы. Я ничего не знал. За то время, которое мы не виделись, многое произошло. Я кое-что переосмыслил для себя. Успел поругаться с отцом по поводу чистоты крови. Меня даже выставили из родного дома. Но потом мы помирились. Отец принял тот факт, что я могу полюбить маглорожденную и завести с ней детей. Сегодня, увидев тебя, я понял, что не могу упускать второй шанс построить с тобой отношения. Когда ты появилась, у меня дух перехватило о того, какая ты красивая. Я не хочу сказать, что ты раньше была непривлекательной. Ни в коем случае. Но тебе так идёт твой нынешний вес. Ты так гармонично выглядишь. Ты стала такой мягкой, округлой. В теле чувствуется основательность и сила. К тебе так приятно прижиматься. Ты и сама выглядишь как будто расслабленнее. В тебе меньше напряжения. - Ну да, - Гермиона вздохнула. - Я совсем расслабилась и давно не слежу за фигурой. Особенно когда мы расстались с Роном. Я поняла, что мне больше нечего терять, начала заедать стресс и привыкла так питаться. Мое тело плавно заплыло жиром. - Тебе и не нужно ни за чем следить. Ешь в свое удовольствие. Ты идеальна. И совсем не толстуха. Ты не жирная, а в теле. Я с трудом удерживал себя от того, чтобы не начать гладить твою пышную попу. Ты очень меня возбуждаешь. И я действительно с удовольствием занялся бы с тобой сексом. Но не потому, что мне нужна партнёрша на один раз. А потому что рядом со мной самая прекрасная девушка, в которую я до сих пор влюблен. Уизли сказал тебе какую-то чушь про то, что полных любить нельзя. А ты поверила, - он ласково провел ладонью по ее лицу. Она мягко улыбнулась ему. - Прости, что вела себя некрасиво. Мне просто казалось, что ты меня презираешь теперь, - она вздохнула и опустила взгляд. - Из-за моей фигуры. Мне было так стыдно за себя. Ты смотрел на меня, прикасался, а мне хотелось сквозь землю провалиться. Он вздохнул и обнял ее. - Тебе совершенно нечего стыдиться. Как я могу презирать тебя за то, что ты поправилась? Ты же живой человек. Ты не сможешь всю жизнь быть одинаковой. - Но за происхождение же ты меня презирал. А оно вообще не зависит от меня, в отличие от веса. - Я очень серьезно заблуждался. Надеюсь, ты всё-таки простишь меня за это. Но чужой вес никогда не был для меня камнем преткновения, - он поцеловал ее в щеку. Она улыбнулась и позволила себе прижаться к нему. Теперь она ощущала, что может делать это с полным правом. - Гермиона, у меня лишь один вопрос: хочешь ли ты по-прежнему быть со мной? - Хочу, - она снова улыбнулась. - Я должен был сделать это ещё в школе, - он притянул её к себе за талию и поцеловал. Она обняла его за шею и ответила на поцелуй. - Наконец-то моя мечта сбылась, - она усмехнулась. - Ты мечтала только о поцелуе? - он поднял бровь. - А я намеревался пригласить тебя сегодня к себе, чтоб порадовать чем-нибудь погорячее. - Я не отказывалась от большего, - она усмехнулась. - И согласна провести вечер с тобой. Но ты мне должен будешь доказать, что любишь телеса. - Всегда готов, - он усмехнулся, поцеловав ее в щеку. - Ну что, пойдем? Торжественная часть уже закончилась. Думаю, Поттеры не обидятся, если мы решим посвятить остаток вечера друг другу. - Гарри и Джинни люди понимающие. Уходя, они ещё раз поздравили Гарри и поблагодарили хозяев за чудесный праздник. - О, возьмите тортик, - засуетилась Джинни, иногда напоминавшая в хозяйстве свою мать. Она принесла из кухни коробку и протянула ее паре. - Его ещё никто не ел. Мы купили слишком много десертов. А вам будет, с чем утром чай попить. Гермиона и Драко немного покраснели, поняв, на что намекает Джинни, но торт взяли. Попрощавшись, они покинули дом Поттеров. - Похоже, Джинни решила меня превратить в коровушку, - Гермиона усмехнулась. - По ее мнению, мне идёт полнота. Наверное, она хочет, чтоб я набрала ещё немного "привлекательности", раз одарила нас тортом. Как будто она не понимает, что я со своими новыми пищевыми привычками не удержусь и съем торт целиком, оставив тебе едва ли кусочек, - Гермиона вздохнула. - Можешь есть хоть по торту в день, я не стану тебя попрекать. - Если я буду есть по торту в день, у меня появится второй подбородок, - усмехнулась она, впрочем, не сильно расстроившись из-за перспектив. - Ничего страшного, твоему личику пойдет округлость, - он чмокнул ее. Она рассмеялась и взяла его под руку. Гарри и Джинни наблюдали за ними, выглянув из-за двери. - Джинни, это была отличная идея - пригласить Драко на праздник, - улыбнулся Гарри. - Как тебе это пришло в голову? - Панси подсказала. Оказывается, Драко был влюблен в Гермиону ещё со школы. Хотел пригласить ее на выпускной бал, но так и не решился. - А ты не думала, что он ее разлюбить мог за пять лет? - Ну, Панси говорила, что он ею интересовался. Иронично спрашивал "Ну как там наша Грейнджер, ещё не стала министром магии?". Панси надоели эти наводящие вопросы, и она посоветовала Драко спросить у Гермионы напрямую, как у нее дела. Но Драко сову с письмом так и не отправил. В общем, я подумала, что дам Драко ещё один шанс признаться в чувствах. И он им воспользовался. Я очень рада за них. А то после расставания с моим братом-дебилом она совсем поникла. Такая шикарная молодая женщина, а поставила на себе крест из-за того, что Рональд обладает чуткостью табуретки. Я уверена, он ещё локти кусать будет. Так ему и надо. - Честно говоря, я хоть обычно и занимаю сторону Рона, но тут он точно был не прав. Сам же поесть любит. Закончит с квиддичем и располнеет. Будет ему приятно, если новая девушка его из-за этого бросит? - А ты меня бросишь, если я поправлюсь? - немного тревожно спросила Джинни. - Конечно, нет. Я же на тебе женился, а не на размере одежды.