Глава 8. Перед линией горизонта.

Старое крыло дома дышало холодом. Свет от палочки выхватывал из темноты куски стен, рамы портретов, тяжёлые портьеры. Дом казался чужим. Велинда остановилась у зеркала в резной раме. Стекло было мутным, отражение не совсем точным. На мгновение ей показалось, что отражение задержалось дольше, чем она сама. — «Там, где время спрятано в стекле…» — прошептала она. Она опустилась на колени и провела ладонью по полу. Доски были плотными, старыми, ни намёка на тайник. — Revelio. Заклинание мягко растеклось голубоватой дымкой и исчезло. Ничего. Она перешла к старинным часам в холле. Их маятник давно не двигался. Дерево скрипело под её пальцами. Она простучала заднюю панель, проверила основание, шёпотом произнесла ещё одно поисковое заклинание. Пусто. Сердце начинало биться быстрее от раздражения. — Ты же сказала… — тихо выдохнула она в темноту. Ответа не было. Она обошла весь коридор. Портреты предков следили за ней с холодной, нарисованной внимательностью. Тени тянулись по полу, будто нарочно сбивали её с мысли. Часы пробили три. Голова стала тяжёлой. Загадка, казавшаяся ясной, теперь распадалась. «Где ночь не спит…» К четырём утра она уже едва держалась на ногах. Свет палочки подрагивал вместе с её рукой. Ничего. Никакого дневника. Никакого тайника. Только пустые коридоры. Когда Велинда вернулась в комнату, внутри было странное ощущение, будто её проверили и она не прошла. Она даже не переоделась, просто упала на кровать. Сон накрыл её мгновенно. К полудню воздух стал мягче. Лёгкий ветер трепал края мантии, солнце отражалось в лужах после ночной сырости. Велинда шла по тропинке к старому каменному мосту, всё ещё чувствуя тяжесть бессонной ночи в висках. — Ну наконец-то, — раздался знакомый голос. Барти Крауч младший сидел прямо на перилах моста, болтая ногами, будто ему было лет десять, а не почти семнадцать. В руках у него был какой-то свёрнутый пергамент. — Мы уже решили, что ты умерла, — добавила Глория, поправляя платье. — Или сбежала в Болгарию. — Почему именно в Болгарию? — устало спросила Велинда. — Там сейчас модно, — невозмутимо ответил Барти. — Все приличные ведьмы туда сбегают. Регулус стоял чуть в стороне, прислонившись к камню. Он окинул её внимательным взглядом. — Ты спала вообще? — Спала, — коротко ответила она. — Когда? — уточнил он. — Где-то между четырьмя и полуднем. Барти присвистнул. — Ночные подвиги? Дуэль с подушкой? Или ты тайно пишешь мемуары? — Если бы, — вздохнула она. Они двинулись по тропе вдоль леса. Барти почти сразу начал рассказывать какую-то историю. — Кстати, вы видели лицо Слагхорна, когда Регулус отказался вступать в его «избранный кружок»? — Барти едва не согнулся от смеха. — Он выглядел так, будто ему только что отказали в браке. — Я просто сказал, что у меня уже есть обязанности, — спокойно ответил Регулус. — Да, — кивнула Глория. — Он потом полчаса убеждал меня, что ты «перспективный молодой волшебник с большим будущим». — Это он так всем говорит, — фыркнула Велинда. — Не всем, — возразил Барти. — Мне он сказал, что я «слишком… энергичен». — Это вежливая версия, — усмехнулась Глория. Велинда неожиданно рассмеялась. Смех вышел немного резким, но искренним. — Он просто боится, что ты однажды подожжёшь кабинет ради эксперимента. — Это было один раз, — возмутился Барти. — И огонь был контролируемый. — Половина занавески не согласна, — сухо вставил Регулус. Они свернули к озеру. Вода блестела, ветер гонял по поверхности мелкие волны. — Я писал пробное эссе по зельям, и я клянусь, если мне ещё раз напишут «поверхностно», я начну варить яд. — Ты и так варишь яд, — сказал Регулус. — Спасибо за поддержку. — А ты что вчера делала? — спросила Глория, подталкивая Велинду плечом. Велинда на секунду замялась. — Ничего особенного. Просто… не спалось. Регулус посмотрел на неё, но ничего не сказал. Барти тем временем уже увлёкся новой темой: — Кстати, вы слышали, что Поттер опять устроил показательное спасение первокурсников от гиппогрифа? — Он закатил глаза. — Я уверен, он тренируется перед зеркалом. — Не начинай, — вздохнула Глория. — Тебе просто завидно. — Мне? Завидно? Я могу упасть с метлы сам, без свидетелей. — В этом-то и проблема, — сухо заметил Регулус. Велинда смотрела, как они перебрасываются репликами, и чувствовала, как напряжение медленно отступает. Она включилась в разговор: — Если честно, я бы посмотрела, как Барти спасает первокурсников. — Я бы спасал их стратегически, — заявил он. — Сначала самых перспективных. — То есть только тех, кто хвалит тебя? — уточнила Глория. — Разумеется. Они дошли до кромки воды. Велинда остановилась, глядя на своё отражение. Вода дрожала, и лицо в ней казалось чужим — немного уставшим и задумчивым. — Ты куда-то улетела, — тихо сказал Регулус, подойдя ближе. — Просто думаю, — ответила она. — О чём? Она посмотрела на всех троих. — О том, что иногда вещи сложнее, чем кажутся. — Это ты про новый учебный год? — спросил Барти. — Нет, — улыбнулась она. — Хотя и про него тоже. Глория присела на корточки у воды. — Сложные вещи обычно решаются, если перестать на них давить, — сказала она неожиданно серьёзно. — Я когда не понимаю заклинание, я иду гулять или ем. Больше всего помогает второе. — Это самый мудрый совет за сегодня, — кивнул Барти. Регулус стоял рядом с Велиндой, глядя на озеро. — Ты не обязана всё понимать сразу, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. Она кивнула. Внутри всё ещё была неразгаданная загадка, но теперь она не давила так сильно. Она глубоко вдохнула. — Ладно, — сказала она уже громче. — Кто первый до холма? — Это вызов? — оживился Барти. — Это шанс доказать, что ты не только болтаешь. — Регулус, ты слышал? Она сомневается во мне. — Я всегда сомневаюсь в тебе, — спокойно ответил тот. И через секунду они уже сорвались с места, смеясь и толкаясь, как обычные семнадцатилетние подростки, у которых впереди целая жизнь. Они добрались до холма уже запыхавшиеся. Барти прибежал первым и победно вскинул руки. — Всё. Я — легенда. — Ты стартовал раньше всех, — заметила Глория, опускаясь на траву. — Это называется стратегическое мышление. Регулус лёг на спину, закинув руки за голову. Велинда села рядом, чувствуя, как трава щекочет ладони. Внизу виднелись крыши домов, а дальше полоска леса. Августовский воздух пах сухой травой и чем-то сладким, почти медовым. — Помните тот день, когда Розье решил, что он гений трансфигурации? — вдруг сказал Барти. Велинда рассмеялась сразу. — О, нет. — О да, — кивнула Глория. — Это было прекрасно. — Он клялся, что может превратить школьную скамью во что угодно, — продолжил Барти. — Сказал: «Смотрите и учитесь». — И превратил её в… — Велинда уже не могла говорить от смеха. — В трёхлапую утку, — спокойно закончил Регулус. — С клыками, — добавила Глория. — И она начала гоняться за ним по двору, — Барти сел, изображая паническую беготню. — «Это временный эффект!» — орал он. — «Она должна была быть вазой!» Велинда вытерла выступившие слёзы. — Я никогда не забуду, как он потом пытался сделать вид, что это была «демонстрация нестабильной магии». — Самое смешное, — сказал Регулус, — он до сих пор уверен, что почти всё сделал правильно. — Конечно, — хмыкнул Барти. — В его версии истории утка была частью плана. Глория перевернулась на живот, подперев подбородок руками. — А помните, как мы заблудились в подземельях? — Мы не заблудились, — возразил Барти. — Это была разведка. — Ты сказал, что знаешь короткий путь. — Я знал. — К кладовой с метлами, — уточнила Велинда. — Это всё равно путь. Регулус тихо усмехнулся. — Вы тогда спорили полчаса, идти ли налево или направо. — Потому что кто-то не хотел признать, что ошибся, — сказала Глория, глядя на Барти. — Я не ошибся. Я экспериментировал. — С направлением? Велинда откинулась назад, глядя на небо. Оно уже начинало темнеть, первые звёзды пробивались сквозь синеву. — А ведь странно, — сказала она тише. — Через год всё будет иначе. Повисла короткая пауза. — Мы всё равно будем видеться, — быстро сказала Глория. — Конечно, — легко ответил Барти. — Куда вы от меня денетесь. Регулус повернул голову к Велинде. — Ты переживаешь? Она пожала плечами. — Просто… лето всегда кажется вечным. А потом вдруг — нет. Барти сорвал травинку и зажал её между зубами. — Знаешь, что будет через десять лет? — спросил он. — Что? — Велинда повернулась к нему. — Мы соберёмся вот так же и будем спорить, кто из нас был самым умным. — И ты всё равно скажешь, что ты, — сказала Глория. — Потому что это правда. — Это иллюзия. — Это уверенность. Регулус приподнялся на локте. — Через десять лет Розье будет рассказывать всем, что утка была его лучшим экспериментом. — Он уже так делает, — заметила Велинда. Они засмеялись. — А если честно, — сказала Глория, — я буду скучать по этим глупостям. — Это не глупости, — возразила Велинда. — Это… наше. Барти посмотрел на неё внимательнее, чем обычно. — Ты сегодня какая-то философская. — Книги влияют, — ответила она, но улыбнулась. Регулус протянул ей яблоко, которое до этого крутил в руках. — Ешь. Философам нужен сахар. — Это официальное заявление? — Безусловно. Она взяла яблоко, их пальцы на секунду коснулись. Глория наблюдала за ними с лёгкой улыбкой, но ничего не сказала. — Знаете, — вдруг сказал Барти, глядя в небо, — если однажды что-то станет слишком серьёзным… мы всё равно можем прийти сюда. — На этот холм? — спросила Велинда. — Да, и вспомнить утку. — Это твой способ бороться с трагедиями? — усмехнулся Регулус. — Конечно. Представь любую проблему… и утку с клыками. Глория фыркнула. — Это самый странный совет в моей жизни. — Но рабочий, — уверенно сказал Барти. Велинда смотрела на них, на живые лица, на смех, на лёгкость и чувствовала, как внутри становится теплее. Да, у неё были тайны. Были вопросы. Было что-то, что не давало покоя, но сейчас был август и друзья. — Ладно, — сказала она вдруг. — Кто завтра со мной в Хосмид? Я хочу мороженое. — Если платишь ты, — мгновенно ответил Барти. — Нахал. — Практичный. — Я пойду, — сказала Глория. — И Регулуса заставим. — Я не сопротивляюсь, — спокойно сказал он. — Это пугает, — заметил Барти. Они ещё долго сидели там, разговаривая обо всём и ни о чём, о глупых слухах, о планах на осень, о том, кто куда поедет после выпуска с Хогвартса. Сначала разговоры были лёгким. Они обсуждали слухи, семьи, какие-то недавние магические стычки в Лондоне. Барти лениво крутил в пальцах травинку, потом вдруг усмехнулся. — Знаете, что мне нравится во всём этом? — сказал он, глядя в сторону города. — Наконец-то кто-то перестал просто говорить, а начал действовать. Глория сразу напряглась. — «Он»? — Ты прекрасно понимаешь, о ком я. Повисла короткая пауза. Ветер прошёлся по траве. — Его стратегия безупречна, — продолжил Барти уже серьёзнее. — Страх — самый быстрый способ навести порядок. — Порядок? — тихо переспросила Глория. Регулус приподнялся. — В его словах есть логика, — спокойно сказал он. — Министерство давно гниёт. — Поэтому надо начать убивать? — голос Глории стал жёстче. — Ты слишком драматизируешь, — отрезал Барти. — Речь идёт о будущем. О чистоте магии. — Чистоте? — она почти рассмеялась, но смех вышел холодным. — Ты вообще слышишь себя? Регулус говорил тихо, но твёрдо: — Иногда перемены требуют жёсткости. — Это не жёсткость, — сказала Глория. — Это фанатизм. Барти резко повернулся к ней. — Нет. Это вера. Велинда всё это время молчала. Она смотрела на них, на знакомые лица, и вдруг почувствовала, как разговор перестаёт быть теорией, а выбором. — А ты что думаешь? — Барти внезапно перевёл взгляд на неё. — Ты ведь не из тех, кто будет стоять в стороне. Тишина будто стала плотнее. Велинда не собиралась говорить это сейчас. Не так. Не в этот день и не в этот момент, но слова вышли сами. — Я присоединюсь. Трое одновременно посмотрели на неё. — Что? — тихо спросила Глория. Велинда выдержала их взгляды. — Отец уже всё решил. Так нужно. Это… правильно для нашей семьи. Повисла тишина. Настоящая. Без ветра, без шуток. Барти медленно улыбнулся. В его глазах вспыхнуло что-то почти восторженное. — Вот это я понимаю, — сказал он тихо. — Вот это — смелость. Регулус смотрел на неё иначе. Не радостно. Не удивлённо. Скорее внимательно. — Ты уверена? — спросил он. Она не ответила сразу. — Это не вопрос уверенности, — сказала она наконец. Глория побледнела. — Ты говоришь так, будто это уже решено. — Так и есть. Барти наклонился ближе. — Когда? — спросил он. — Ты уже встречалась с кем-то из… его круга? — Нет. — Но хочешь? Велинда почувствовала, как внутри что-то сжимается. — Я должна, — повторила она. — Должна — не значит хочешь, — тихо сказала Глория. Барти отмахнулся. — Ты просто не понимаешь. Это шанс быть частью чего-то великого. — Или частью чего-то ужасного, — ответила она. Регулус перевёл взгляд на город внизу. — Велинда, — сказал он мягче, — это не игра. Если ты вступаешь — назад дороги нет. Она кивнула. — Я знаю. На самом деле — нет. Она знала только то, что сказал отец. Что так нужно. Что так правильно. Что их семья не стоит в стороне. Барти смотрел на неё почти с уважением. — Ты удивляешь меня, — сказал он. — Честно. Я думал, ты будешь колебаться. — Я и колеблюсь, — спокойно ответила она. Это признание повисло между ними. Глория встала. — Мне нужно идти, — сказала она резко. Она не посмотрела ни на Барти, ни на Регулуса. Только на Велинду и в её взгляде было что-то болезненное. — Подумай ещё раз, — тихо сказала она, уходя вниз по склону. Барти фыркнул. Велинда смотрела вслед Глории. Лето вдруг перестало казаться беззаботным. Ветер стал прохладнее. Солнце медленно опускалось, заливая холм янтарным светом. Глория уже ушла вниз по тропе, её силуэт исчезал среди кустов. Остались трое. Барти смотрел ей вслед с раздражением. — Она просто не видит дальше собственного носа, — сказал он. — Всё ещё верит, что мир можно исправить вежливыми речами. — Не все готовы признать реальность, — спокойно ответил Регулус. — Реальность в том, что слабость всегда проигрывает, — продолжил Барти. — А он это понимает. Он не просит, а берёт. Велинда слушала. Она ожидала, что внутри появится отторжение. Или хотя бы сомнение. Но вместо этого… Её зацепило другое. Он не просит, а берёт. — У него есть цель и он не колеблется. — сказал Регулус негромко. Барти кивнул, в его глазах вспыхнуло почти фанатичное восхищение. — Он строит новую систему. Новую иерархию. Слово «иерархия» отозвалось странно. Порядок. Сила. Контроль. Велинда смотрела на линию горизонта, но видела совсем другое. Она вспомнила, как иногда чувствовала всплески магии — сильнее, чем нужно. Как преподаватели говорили, что в ней «слишком много энергии». Как отец однажды сказал: «Твоя сила — это не случайность». Если мир действительно меняется… Кто будет наверху? Те, кто сомневается? Или те, кто решается? — Ты правда думаешь, что он победит? — спросила она вдруг. Барти повернулся к ней мгновенно. — Я не думаю. Я знаю. Регулус ответил тише: — У него есть всё, чтобы это произошло. — И если это случится… — медленно произнесла Велинда. — Вы хотите быть рядом? — Не рядом, — сказал Барти. — Частью. Она почувствовала, как внутри поднимается знакомое тепло. То самое, которое появлялось, когда магия откликалась особенно ярко. Это было не про отца, не про фамилию. Это было про масштаб. Про ощущение, что можно стать больше. — Ты молчишь, — заметил Регулус, внимательно глядя на неё. — О чём ты думаешь? Она не ответила сразу. Потому что в этот момент честно призналась себе: Её пугает не Тёмный Лорд, а мысль остаться в стороне. Если сила действительно решает, то она бы не хотела быть той, кто наблюдает, как её используют более смелые. — Думаю о том, — сказала она наконец, — что слабые всегда надеются, что сильные будут добрыми. Барти улыбнулся медленно. — Вот именно. Регулус не улыбался. Он просто смотрел на неё, будто видел что-то новое. И в этот момент Велинда поняла, что её решение формируется не под давлением, а изнутри, что её всегда тянуло к границам. К запрещённому. К тому, что требует больше, чем просто хороших намерений. Если вступать, то не потому, что «так велели», а потому что она хочет проверить, на что способна. Ветер прошёлся по холму. Солнце коснулось линии горизонта. — Если мир действительно меняется, — тихо сказала она, — я не собираюсь оставаться в тени. Барти посмотрел на неё почти восторженно. Регулус серьёзно. И впервые в этот вечер Велинда почувствовала, что шаг, который она сделает однажды, будет не исполнением чужой воли, а её собственным выбором, и это ощущение оказалось опасно притягательным. — Мне пора, — сказал он, отряхивая мантию. — Отец терпеть не может, когда я исчезаю без объяснений. — Он вообще многое терпеть не может, — сухо заметил Регулус. Барти усмехнулся, но взгляд его снова задержался на Велинде. — Подумай о том, что я сказал, — произнёс он. — Такие времена не для сомневающихся. — Я не сомневаюсь, — спокойно ответила она. Его губы дрогнули в удовлетворённой улыбке. — Вот и отлично. С тихим хлопком воздуха он трансгрессировал. Холм опустел. Солнце почти скрылось, небо стало глубоким, густым. Ветер теперь был прохладнее. Они остались вдвоём. Некоторое время никто не говорил. Регулус смотрел вниз, на огни, зажигающиеся вдалеке. — Ты сказала это слишком уверенно, — произнёс он наконец. — Что именно? — Что присоединишься. Она не отвела взгляда. — Я и правда так думаю. Он повернулся к ней полностью. — Думаешь… или решила? — Есть разница? — Есть. Пауза. Он не говорил с ней как Барти, без восторга, не с воодушевлением. В его голосе была осторожность. — Это не кружок по интересам, Велинда, — сказал он тихо. — Это выбор, который меняет всё. Семью. друзей. будущее. — Я знаю. — Нет, — он слегка покачал головой. — Не знаешь. Ветер тронул её волосы. Она заправила прядь за ухо. — Ты проверяешь меня? — спросила она. — Да. — Хорошо. Спрашивай. Регулус выдержал её взгляд. — Ты готова к тому, что не всё будет… благородным? Слово повисло между ними. — Благородство — это роскошь, — ответила она. — Его позволяют себе те, у кого уже есть власть. Он прищурился чуть заметно. — Это звучит так, будто ты уже приняла сторону. — Я приняла мысль, что мир не держится на добрых намерениях. Тишина снова стала плотной. — А если это разрушит нас? — тихо спросил он. Не движение. Не организацию. Нас. — Ты боишься? Он усмехнулся едва заметно. — Я не боюсь. Я всего лишь просчитываю. Она сделала ещё шаг, теперь между ними почти не было расстояния. — Тогда просчитай вот это, — сказала она мягче. — Если мы будем стоять в стороне, нас всё равно коснётся. Только уже без нашего участия. Он долго смотрел на неё. — И ты хочешь быть внутри, — произнёс он скорее как утверждение. — Да. Она не отвела взгляда. — Не потому что отец велел? И вот здесь была точка. Момент, где можно было солгать, но она не стала. — Сначала — потому что велел, — сказала она тихо. — А теперь… потому что я не хочу быть слабой. Он не перебил. — Я чувствую, что могу больше, — продолжила она. — И если есть сила, которая меняет мир… я хочу понять её. Прикоснуться к ней, а не наблюдать со стороны, как это делают другие. В её голосе не было истерики. Только честность. Регулус выдохнул медленно. — Ты опасна, — сказал он. — Почему? — Потому что ты говоришь это так спокойно. Она усмехнулась. Где-то внизу треснула ветка, а может, животное, может, просто ветер. — Если ты вступишь, — сказал он мягче, — делай это не ради впечатления. И не ради чьего-то одобрения. — А ради чего? — Ради себя. Она смотрела на него в полумраке. — Именно так я и собираюсь. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое. — Тогда будь осторожна, — сказал он. — Ты тоже. Короткая пауза. — Завтра в город? — спросил он уже почти обычным тоном. Она чуть улыбнулась. — За мороженым. — Это стратегически важная миссия. — Безусловно. Он кивнул, сделал шаг назад. — До завтра, Велинда. — До завтра, Регулус. С лёгким хлопком воздуха он исчез. Она осталась одна на холме. Небо потемнело. Поместье встретило её прохладой мраморного холла. Снаружи уже сгущались сумерки, но внутри всё было освещено мягким светом настенных канделябров. В воздухе витал лёгкий запах воска и старого дерева. Велинда только пересту&#