Часть 4. Чудеса науки — во славу человека.

Предприятия 3826, комплекс ВДНХ. Генриетта и её свита спокойно двигались по широкой аллее, ведущей к ВДНХ. Их сопровождали мушкетёры, во главе с Агнес, чьи плащи мягко колыхались на лёгком ветерке, а также бойцы «Аргентума», чья чёткая строевая выправка говорила о высокой дисциплине и готовности к любым неожиданностям. Лейтенант Смирнов шагал рядом, время от времени внимательно осматривая окружение. Когда делегация подошла к входу в парк культуры и отдыха «Дружба народов», их внимание привлёк величественный памятник, возвышающийся среди аккуратно подстриженных клумб и стройных аллей. Генриетта остановилась и с лёгким любопытством всмотрелась в лицо бронзового человека, чьи строгие черты казались проникнутыми мыслью и решимостью. — Месье Смирнов, кому посвящён этот памятник? — поинтересовалась она, перевела взгляд на табличку у подножия памятника, но текст на неизвестном ей языке ничего не говорил. — Это памятник Владимиру Ильичу Ленину. Он был лидером революции 1917 года и основателем нового государства. Ленин сыграл ключевую роль в изменении хода истории, провозгласив новую систему управления и реформы, которые определили путь развития нашей страны на многие годы. Его идеи стали основой нового строя, который с того времени стал неотъемлемой частью нашей жизни. Кардинал Мазарини, с интересом слушавший рассказ о подвигах Ленина, задал вопрос лейтенанту: — Какую революцию совершил ваш Ленин? Смирнов, взглянув на Кардинала с лёгкой улыбкой, ответил: — Это была Великая Октябрьская революция, товарищ Кардинал! Народ восстал против угнетателей — императоров, их приспешников и дворян, разрушив старый, прогнивший строй и установив власть трудящихся. Этот момент стал поворотным, положив конец эпохе монархии и дворянства. И после долгих испытаний и борьбы, когда светлый путь был наконец найден, и был провозглашён Союз Советских Социалистических Республик (СССР) — величайшее творение народа, место, где каждый трудящийся был равен другому, и где никто не оставался забытым или угнетённым! Все были в шоке. Генерал-фельдмаршал Оливье де Пуатье недоверчиво спросил: — Да как это могло произойти?! Как обычные люди смогли победить магов? Лейтенант Смирнов ответил с невозмутимым спокойствием: — Никто не обладали магией, тем более дворяне. В нашем мире магия — не что иное, как чистый миф. Эти слова повергли всех в замешательство. Луиза, которая всю свою жизнь жила в мире, где магия определяла статус и судьбу, была потрясена этим открытием. — ЧТО?! Это невозможно! — воскликнула она. — Как ваш мир может не иметь дворян и магии? Как вы развивались без магов? Без дворян, управляющих страной? Генриетта испытала настоящий шок и глубокую печаль. Её воспитание основывалось на вере в божественное право королей и ответственность перед подданными. Мысль о том, что её собственный народ мог бы восстать и уничтожить монархию, потрясла её до глубины души. Однако, как умная и прагматичная правительница, она пыталась понять причины такого поворота событий, смело начала задавать вопросы бойцу «Аргентума»: — Почему народ отвернулся от короны? Как республика управляет государством? Действительно ли магия в вашем мире является мифом? — Если бы ей объяснили, что монархия была несправедлива, она, возможно, задумалась бы о необходимости реформ в Тристейне. Лейтенант задумчиво смотрит на нее, затем отвечает: — Народ отвернулся от короны, потому что устал от несправедливости. Веками аристократы и цари жили в роскоши, в то время как простой человек гнул спину на заводах и в полях. Они обещали заботу, но их забота выражалась лишь в новых налогах и репрессиях против тех, кто осмеливался требовать лучшей жизни. Когда пришла война, народ увидел: корона заботится только о себе, а не о солдатах, умирающих на фронтах, и не о семьях, голодающих в тылу. В итоге люди восстали, сбросили гнёт монархии и взяли свою судьбу в собственные руки.  Республика управляет государством по принципу народной власти. Теперь решения принимаются не в царских дворцах, а в советах рабочих и крестьян. Вся власть — в руках трудящихся, а не кучки привилегированных. Экономика больше не служит интересам богачей, а направлена на общее благо: заводы работают для народа, земля принадлежит тем, кто её обрабатывает. Все равны перед законом, нет больше господ и слуг — есть только граждане, строящие будущее. Тристейнцы были потрясены: осознание того, что простолюдины свергли дворян и управляют страной, казалось невозможным, нарушающим саму основу их цивилизации. Для Халкегинии Республика была чем-то чуждым, почти невозможным. В их мире никогда не существовало крупных государств без дворянской власти, и сама мысль о том, что простолюдины могут управлять страной, казалась абсурдной. Это воспринималось как анархия, ересь, подрывающая саму основу общества. Дворяне обладали магией, символизируя своё божественное или природное право на власть, а неизменная веками социальная структура казалась столь незыблемой, что сама мысль о её сломе вызывала страх. Как может государство существовать без благородных магов, несущих ответственность за порядок? Без короны всё должно было превратиться в хаос, где не будет ни закона, ни справедливости, а лишь толпа, ведомая жадностью и ненавистью. Для них Республика была отказом от традиционного порядка, который веками обеспечивал стабильность, и означала лишь одно — слабые останутся без защиты, а сила станет единственным законом. Агнес, как преданная короне командир королевской гвардии, не могла скрыть ярость при мысли о том, что монархия могла бы быть свергнута. Она пережила последствия аристократического произвола — разрушение её родной деревни, но несмотря на это, её верность Генриетте оставалась непоколебимой. — Республика? И кто защищает её, если нет дворян и королевской армии? Солдаты, преданные какой-то бумажке вместо короля? — резко произнесла она и её голос дрожал от гнева. Смирнов, не теряя спокойствия и уверенности, отвечает на её вопрос чётко: — Советскую родину защищают те, кто верит в её идеалы — в свободу, равенство и справедливость для всех. Солдаты защищают не бумажку, а народ, который выбрал путь прогресса и достойной жизни. Это армия людей, которые сражаются за будущее, где не будет места произволу и угнетению. Агнес замолчала. Она понимала, что спор не приведёт ни к чему хорошему. К тому же, она не собиралась портить начало установления отношений между двумя представителями миров. Затем Смирнов продолжает, дойдя до последнего вопроса о магии , делает паузу и, глядя на собеседников, отвечает уверенно: — Магия действительно является не более чем мифом. Она возникла как попытка объяснить неизвестное, как средство манипуляции и контроля. Однако человечество развивалось благодаря науке и знаниям. С самого начала люди изучали мир, познавали законы природы и применяли их для улучшения своей жизни. Это был путь труда, разума и прогресса. С каждым шагом, будь то изобретение колеса или освоение атома, мы становились сильнее и умнее. Наука — вот что действительно меняет мир. Когда Смирнов закончил отвечать на вопросы, тристрейнцы отреагировали с удивлением и настороженностью. Прилетев на предприятие 3826, они были потрясены увиденным. Технологии, которые они считали чудесами, оказались результатом труда советского народа. Для них это было неожиданным откровением. Теперь они поняли, что наука способна творить чудеса, о которых они даже не мечтали. Жан Кольберт, заметно увлечённый научным прогрессом, сгорая от любопытства и, не сдерживая волнения, задаёт свой вопрос: — Как работает ваша наука здесь? На вашем предприятии? Смирнов, заметив увлечённость Жана Кольберта, отвечал чётко и по существу: — Наука на нашем предприятии основана на строгом применении принципов эксперимента, логики и инноваций. Мы используем передовые технологии в области биотехнологий, робототехники и нейросетей. Здесь разрабатываются новые виды энергии, медицинские технологии и искусственные интеллекты. Всё это проходит через множество этапов исследований и проверок. Магии нет — только наука и технологии, двигающие прогресс вперёд. Пока тристрейнцы испытывали удивление, каждая новая порция информации разбивала их прежние представления о том, что возможно и их сознании рушились старые концепции. Они не понимали значения таких понятий, как «нейросеть», «биотехнологии», «робототехника»  или «искусственный интеллект», но даже без этого им было очевидно, что перед ними цивилизация, продвинувшаяся невероятно далеко. Их собственный мир, где магия определяла ход истории, казался примитивным в сравнении с тем, что может предложить Предприятие 3826. Османд, молчаливый и задумчивый и к тому же будучи старым и опытным магом, задумался над ответами Смирнова. Он был магом и знал, что в его мире магия была основной силой, от которой зависели многие аспекты жизни и прогресса. Но теперь, столкнувшись Предприятием 3826, где не было магии, а вместо неё развивались передовые технологии, Осмонд начал размышлять. «Как же интересно, — подумал он. — Эти люди развивались без магии, полагаясь только на научные принципы и технологические достижения. Это был путь, который в Халкегении был бы невозможен, поскольку вся наша цивилизация держится на магии. А теперь здесь, среди нас, они принесли свои разработки, которые мы не можем даже понять до конца. Может быть, их подход к прогрессу — это ключ к чему-то новому?» Он мог бы дальше размышлять о том, как отсутствие магии в их мире привело к развитию науки, и как это может повлиять на Халкегению, где магия была основой всего. Такой контраст мог бы быть для него весьма любопытным и даже немного тревожным. Возможно, он думал бы, как наука без магии смогла бы преуспеть, и что было бы, если бы это технологическое чудо проникло в Халкегению. Мог ли бы этот новый прогресс изменить их собственную цивилизацию? Это могло бы открыть новые горизонты, но также поставить под угрозу устоявшуюся роль магии в их мире. Смирнов, заметив, что беседа затягивается, взглянул на часы и понял, что время уходит, сказал: — Товарищи делегаты, прошу прощения, но нам необходимо продолжить движение, так как вас уже ожидают у центрального входа ВДНХ. Пока они не дошли, Кардинал Мазарини, не удержавшись, задал еще один вопрос лейтенанту: — Сэр Смирнов, можно задать еще один вопрос? Почему вы нас называете "товарищами"? Смирнов, обращаясь к Кардиналу, с серьезным выражением лица ответил: — Слово "товарищ" в нашем обществе имеет глубокое значение. Это не просто обращение, это символ единства и равенства между людьми. В Советском Союзе мы все считаем себя равными, независимо от происхождения или положения. "Товарищ" — это признак солидарности, общего дела и веры в нашу общую цель — построение справедливого общества. Мы все вместе стремимся к прогрессу и благосостоянию, и это слово отражает дух взаимной поддержки и уважения. Кардинал молча кивнул, немного задумавшись. Слово "товарищ" было чуждо для общества, в котором он жил, ведь в его мире существовали четкие различия по статусу и положению. Однако, услышав объяснение Смирнова, он понял, что в их обществе это слово символизирует равенство и коллективизм, в отличие от его собственного мира, где существует строгая иерархия, основанная на классовых различиях, дворянстве и аристократии. У входа в комплекс делегацию ожидали представители ВДНХ: сотрудники, оперативная группа «Аргентум» и лица, действующие по поручению Дмитрия Сеченова. Перед ними раскинулась красная дорожка, ведущая к величественным вратам, а по обеим её сторонам торжественно выстроились роботы ВОВ-А6, держащие флаги СССР — символ науки, прогресса и национальной гордости. Тристейнцы остановились, поражённые видом этих созданий. ВОВ-А6 «Знаменосцы» стояли неподвижно, держа в металлических руках алые флаги с золотыми серпами и молотами. Они были высокими, сделанными из сверкающего металла, с искусно проработанными конечностями, которые двигались с пугающей плавностью. Их лица были гладкими, почти человечными, но мёртвыми, без глаз, без эмоций, без дыхания. Они не были живыми, но и не были магическими големами, которым требовался маг для управления. Некоторые тристейнцы невольно сделали шаг назад. Они уже знали, что эти создания не подчиняются магии, не обладают никаким зачарованием, но двигались сами по себе. Всё это было… наукой. Слово, которое объясняло всё, но ничего не проясняло. Как без заклинаний и волшебства можно создать нечто, что ходит, двигается и даже, судя по всему, понимает команды? Для них, людей, чей мир веками основывался на благородстве, рыцарстве и магическом превосходстве, сама мысль о том, что человек может создать разумное, двигающееся существо без использования чар, была не просто пугающей — она переворачивала их представление о мире. Их не удивляли зачарованные артефакты, самопишущие перья или магические лампы, но всё это требовало вложенной энергии мага. Здесь же перед ними стояли машины, работающие сами по себе, движимые не магией, а чем-то иным… Далеко не все могли это принять. Некоторые придворные, казалось, готовы были объявить роботов ересью или даже демонами, но присутствие королевы не позволяло им показать страх. Тем не менее, внутренний разлад был очевиден: кто-то смотрел с восхищением, кто-то с тревогой, а кто-то с нескрываемым отвращением. И всё же, несмотря на шок, всем было ясно: они стояли перед чудом, сотворённым не магией, а чистым человеческим разумом. Их сознание всё ещё пыталось примириться с этим открытием, но медлить было нельзя. Делегация продолжила свой путь вперёд, следуя к центральному входу научно-выставочного комплекса ВДНХ, где их уже ожидали сотрудники предприятия. Те, кто готовился принять первых гостей после переноса, изначально владели тристейнским языком, так как он был очень похож на французский. Поэтому языкового барьера не возникло. Кроме того, некоторые сотрудники уже знали французский и другие иностранные языки, поскольку ранее работали с приезжими специалистами со всего мира, говорившими на английском, немецком, испанском и французском. И все благодаря нейроконннектору  «Мысль» — устройство, представляющее собой нейронный интерфейс, запущенное в массовое производство и распространение для подключения граждан к нейросети «Коллектив 2.0» в процессе полимеризации. Для совмещения нейроконнектора с головным мозгом требуется инъекция нейрополимера, которую возможно сделать в специальных пунктах полимеризации. После полимеризации выдают устройство «Мысль», которое крепится к виску снаружи. Оно разработано и предоставляется Предприятием 3826 в различных цветах, в том числе и в особом золотом оформлении для высших чинов и людей с высоким рейтингом. До запуска нейросети устройство, кроме своего конечного назначения в качестве нейроконнектора, работает как телефон и налобный фонарик, а также позволяет привыкнуть к ощущениям от его ношения. Тристейнцы, уже подошедшие к входу, с любопытством рассматривали эти устройства. Почти у всех сотрудников комплекса были устройства с тонкими щупальцами, на концах которых мерцали крошечные сферы, словно излучающие живой свет. Эти устройства крепились снаружи на виске, слегка пульсируя в такт неизвестному ритму, будто синхронизируясь с разумом своих носителей. Халкегенцев это настораживало и даже немного пугало, но они решили спросить об этом устройстве позже, когда представится удобный момент. Делегация подошла к центральному входу. Впереди сотрудников ВДНХ стояла пожилая женщина, на вид 50-60 лет. Её одежда была скромной, без каких-либо украшений, но все понимали, что это не имеет значения — очевидно, она важная персона, представляющая Предприятие 3826. — Добро пожаловать на Выставку достижений народного хозяйства, Ваше Высочество! Я Елизарова Марина Андреевна — начальник музейно-выставочного комплекса ВДНХ, — поприветствовала Марина на тристейнском, поклонив голову. Марина Андреевна один из руководителей Предприятия 3826, ответственный за культурно-выставочную работу и связь с посетителями комплексов. Елизарова зарекомендовала себя с первого же дня работы на Предприятии, и именно благодаря ей возник сам комплекс ВДНХ. По слухам, ей пришлось лично убеждать академика Сеченова в необходимости возведения выставочного комплекса, и сегодня очевидно, что это было не напрасно. Для тристейнцев это было одновременно привычно и неожиданно: они уже встречали представителей Предприятия 3826, говоривших на их языке, но свободное владение тристейнским без малейшего акцента со стороны начальника комплекса ВДНХ подчёркивало не только высокий уровень подготовки, но и уважение к их культуре. — Приятно познакомиться, госпожа Елизарова. — ответила Генриетта. — Взаимно, Ваше Высочество. Не нужно всей этой официальности, зовите меня просто Мариной Андреевной или товарищем Елизаровой, — ответила она и указала головой на мужчину, стоящего справа. — Это Исмаилов Карен Андарович — начальник службы безопасности комплекса ВДНХ; Веритаев Павел Павлович — начальник инженерной службы комплекса ВДНХ; Назаров Никита Викторович — руководитель отдела печати комплекса ВДНХ; Бурак Евгений Валерьевич — куратор выставки комплекса ВДНХ; Ефремов Александр Владимирович — старший робоинженер комплекса ВДНХ; Касицын Алексей Ильич — биоинженер комплекса ВДНХ. — Все они поклонились в знак уважения традициям королевства. — Они возглавляют наш комплекс. Марина Елизарова, заметив взгляд королевы на массивного мужчину и юношу с черными волосами и голубыми глазами слева от нее, добавила: — Ваше Высочество, разрешите представить офицера войск специального назначения. Майор Сергей Алексеевич Нечаев. Майор Нечаев поклонился и сказал на тристейнском с акцентом: — Ваше Высочество, майор Нечаев. Честь имею представиться. По поручению академика Сеченова я направлен сюда от его имени для обеспечения вашей безопасности. Академик Дмитрий Сергеевич, к сожалению, не имеет возможности лично встретиться с вами, поскольку государственные дела первостепенной важности требуют его безотлагательного присутствия. В настоящее время он полностью сосредоточен на подготовке предстоящих переговоров, имеющих стратегическое значение для укрепления взаимопонимания и дальнейшего развития сотрудничества между нашими нациями. Он передаёт вам уверенность в плодотворном взаимодействии и просит отнестись с пониманием к сложившейся ситуации. Генриетта внимательно выслушала слова майора, слегка склонила голову и с лёгкой улыбкой ответила: — Я понимаю, сэр Нечаев. Государственные дела требуют времени и сил, и я благодарна академику Сеченову за проявленное внимание, даже если он не может встретиться лично. Надеюсь, переговоры пройдут успешно и принесут пользу нашим народам. Она посмотрела на Нечаева с тёплой заинтересованностью и добавила: — А вам, майор, я также признательна за вашу службу. Надеюсь, мы найдём общий язык. Затем очередь настала за самым молодым участником встречи. Марина жестом указывая на юношу, произнесла: — Это Сайто Хирага. Он также здесь по поручению академика Сеченова. Юноша почтительно поклонился, выпрямился и, собравшись с духом, произнёс уверенным, но скромным голосом на чистом тристейнском: — Честь имею представиться. Я рад возможности участвовать в этой встрече и надеюсь, что смогу быть полезен. Генриетта встретилась с ним взглядом, и её щёки слегка порозовели. Сайто заметил это и спросил: — Ваше Высочество, с вами всё в порядке? Генриетта смущённо кивнула. — Да... конечно, — ответила она. За её спиной появилась Луиза, и Генриетта представила её: — Позвольте представить мою подругу, Луизу Франсуазу ле Бланк де ла Вальер. Она представляет дом де ла Вальеров — один из знатнейших дворянских родов королевства. Луиза шагнула вперёд и слегка склонила голову. — Для меня великая честь иметь возможность познакомиться с вами и быть причастной к столь знаменательному историческому событию, которое соединяет судьбы наших народов. Сайто и Нечаев переглянулись, но не подали виду, когда услышали знакомое имя, хотя в их памяти всплыл тот странный момент на Челомее, когда только они увидели загадочный светящийся овал и услышали таинственный голос, назвавший себя "Луизой", — явление, оставшееся незамеченным ни людьми, ни роботами вокруг, словно существовавшее лишь для их восприятия. Тогда они списали это на возможную иллюзию, вызванную нестабильной обстановкой, но теперь, оказавшись в мире, где магия была реальностью, они, как и Сеченов, не могли исключать вероятности, что тот неизвестный субъект имел непосредственное отношение к этому миру и событиям, приведшим к переносу Предприятия 3826. Теперь же перед ними стояла девушка назвавшей себя Луизой, которая представляла одно из знатнейших родов этого мира, и её возраст, происхождение и манеры не оставляли сомнений — она точно не могла иметь отношения к тому странному явлению, которое они наблюдали на Челомее. Совпадение, не более. Отбросив ненужные размышления, они продолжили знакомство с делегацией, сосредоточившись на предстоящих задачах и стараясь не зацикливаться на воспоминаниях, которые, казалось, не имели никакого значения для текущей ситуации. Первым шаг вперёд сделал Сайто, он улыбнулся и протянул руку. — Для меня это тоже честь, товарищ де ла Вальер. Луиза замерла, глядя на протянутую руку Сайто. — Аx, мои извинения, это рукопожатие. Официальное и дружеское приветствие между людьми. — С этим объяснением Луиза приняла его руку, хотя все еще была немного сбита с толку. Генриетта сделала шаг вперёд и, слегка подняв руку, начала представление королевской делегации: — Разрешите представить мою свиту. Она повернулась к пожилому, седовласому мужчине, облачённому в скромные, но элегантные кардинальские одежды белого цвета. Несмотря на высокий пост, он не стремился к величию и славе, а держался сдержанно и спокойно. — Кардинал Мазарини, мой советник. Мазарини является регентом Тристейна и ближайшим советником принцессойй Генриетты. После смерти короля, когда королева оказалась слишком подавлена горем, чтобы управлять страной, он взял на себя бразды правления. В отличие от других членов регентского совета, происходящих из знатных родов, он далёк от дворянской элиты, угнетающей простолюдинов. Его верность принадлежит не дворянству, а самой королевской семье, которой он служит с абсолютной преданностью. В своё время его прочили в преемники на престол Святого Императора и Папы Римского Ромалии, но он отказался от этой чести, предпочтя остаться на службе Тристейну. В конечном итоге это решение привело к тому, что трон Ромалии занял Витторио. Его истинные мотивы остаются загадкой, но опасения, что он попытается узурпировать трон Тристейна, оказались необоснованными — он добровольно уступил власть Генриетте, когда пришло её время править. Его верность всегда была направлена не на конкретного монарха, а на саму королевскую семью, что не раз доказывало его преданность Тристейну. Генриетта продолжила представление, слегка повернувшись к высокому, крепко сложенному мужчине в парадном военном мундире, поверх которого был наброшен синий плащ. — Генерал-фельдмаршал Оливье де Пуатье, Верховный главнокомандующий королевской армии Тристейна. Генерал-фельдмаршал — высокопоставленный офицер, посвятивший почти всю свою жизнь служению родине. Он считается одним из самых преданных короне военачальников. В армии де Пуатье известен своей строгостью, грубым и громким нравом, а также требовательностью к подчинённым. Однако эти качества идут рука об руку с его несомненной компетентностью, выдающимися организаторскими способностями и врождённым лидерством. Его влияние в армии столь велико, что некоторые считают его самым могущественным человеком среди военных. Ходят слухи, что генерал-фельдмаршал не раз вступал в конфликты с дворянами, недовольный их высокомерием. Однажды напряжённость между офицерами и представителями знатных родов едва не переросла в открытое столкновение. Хотя он неизменно чтит корону, его отношение к дворянству остаётся весьма прохладным. Генриетта перевела взгляд на пожилого седоволосого человека, облачённого в чёрное одеяние. С левой стороны у него висела старая потёртая сумка, а в правой руке он держал старинный посох. — Директор Осмонд, глава Академии Магии Тристейна. Директор Осмонд, более известный как "Старый Осмонд", уже долгие годы возглавляет одно из самых престижных учебных заведений для магов. Он пожилой, эксцентричный, но мудрый человек, обладающий внушительным опытом в магии. Несмотря на свою эксцентричность, он глубоко сведущ в магическом искусстве и ведёт академию с присущей ему рассудительностью. Осмонд принимает взвешенные решения и редко действует в спешке. Хотя ему далеко за семьдесят, его характер остаётся лёгким и даже игривым. Он известен своей слабостью к красивым молодым женщинам, особенно к своей секретарше Лонгвиль, за что однажды поплатился. Однако за этим легкомысленным образом скрывается благородный человек, искренне заботящийся о своих учениках и академии. В случае опасности он без колебаний встанет на их защиту. Иногда Осмонд ведёт себя как типичный старик — забывает важные вещи или подаёт их в необычной форме, но, несмотря на это, управляет академией с умом и проницательностью, которые снискали ему уважение среди магов и королевского двора. Королева перевела взгляд на молодого безволосого мужчину в очках, одного из лучших преподавателей Академии Магии Тристейна, который добровольно вызвался сопровождать королевскую делегацию. — Жан Кольберт, преподаватель Академии Магии Тристейна. Кольберт известен своими антивоенными взглядами и глубоким увлечением наукой. Он стремится понять, как магия и технология могут дополнять друг друга, и неустанно проводит эксперименты, пытаясь создать механизмы, использующие магическую энергию. Пока его разработки находятся на ранней стадии, но он твёрдо верит, что объединение магии с наукой способно изменить мир. И перевела взгляд на молодого офицера рыцарей-мушкетёров Тристейна — двадцатитрёхлетнюю блондинку с яркими зелёными глазами. — Агнес Шевалье де Милан, капитан рыцарей-мушкетёров Тристейна. Став взрослой, Агнес поступила на службу и со временем возглавила элитное подразделение, защищающее королевскую власть. Её подчинённые уважают её за дисциплину и профессионализм, но вместе с тем боятся нарушить её строгие приказы. Агнес предана своему делу — вся её жизнь посвящена защите Тристейна и его королевы. Однако она крайне скрытна и предпочитает не рассказывать о своём прошлом. В особенности она недоверчива к магам, так как в детстве пережила трагедию: её родная деревня была уничтожена магами. Несмотря на свой возраст, Агнес обладает выдающимися боевыми навыками. Она мастер фехтования и огнестрельного боя, а также обучает студентов Академии Магии Тристейна, готовя их к будущей защите родины. Её тактическое мышление и способность координировать отряд в бою делают её незаменимым командиром. Как капитан рыцарей-мушкетёров, Агнес лично охраняет принцессу Генриетту и выполняет сложные военные миссии, включая борьбу с преступностью, шпионаж и подавление мятежей. Её верность королеве абсолютна, и она готова на всё ради её защиты. Марина Елизавета внимательно выслушала представление королевской делегации, после чего с лёгкой улыбкой склонила голову в знак уважения. — Честь познакомиться с вами. Вижу, что каждый из вас предан своему делу и служению своему королевству. Уверена, что вам будет интересно узнать о наших достижениях, которые, возможно, станут основой для взаимопонимания и обмена знаниями между нами. Она сделала пригласительный жест рукой, словно приглашая заглянуть в будущее. — Позвольте пригласить вас на экскурсию по ВДНХ — уникальному месту, где собраны величайшие научные и технические достижения нашего мира. Здесь вы сможете ознакомиться не только с новейшими разработками Предприятия 3826, но и с наследием Советского Союза, чьи открытия и технологии стали основой многих современных достижений. Возможно, среди представленных здесь инноваций вы найдёте что-то, что вдохновит вас или станет полезным для вашего королевства. С этими словами Марина повела делегацию ко входу в ВДНХ, где их ожидало грандиозное собрание инженерных, научных и технологических достижений Предприятия 3826 и Советского Союза. Пока они спускались по лестнице, их взгляды неотрывно следили за металлическими фигурами, грациозно двигающимися по павильону. Лица без эмоций, идеальные движения — словно ожившие статуи. Кардинал Мазарини нахмурившись, нарушил молчание: — Госпожа Елизарова… Кто эти создания? Они похожи на людей, но… не живые. — Это роботы, — спокойно пояснила Марина. — Искусственные рабочие, созданные для того, чтобы служить человеку. Они заменяют нас там, где труд становится слишком тяжёлым, опасным или требующим сверхчеловеческой точности. Эти механизмы не знают усталости, не испытывают боли, не ведают страха. Им не нужна еда, сон или отдых. Их не собьёт с толку ни угроза, ни гнев, ни жалость. Они существуют лишь для того, чтобы выполнять поставленные перед ними задачи с безупречной точностью. Кардинал нахмурился, недоверчиво переводя взгляд с Марины на роботов, затем на остальных членов делегации, чьё замешательство становилось всё более явным. — Вы хотите сказать, что… каждый человек может владеть таким помощником? — его голос звучал так, словно он не был уверен, правильно ли понял услышанное. Марина с лёгкой улыбкой кивнула, словно предвкушая этот момент. — Да. Каждый гражданин Советского Союза может иметь робота-помощника. Не важно, кто он — учёный, инженер, рабочий или домохозяйка — все они могут иметь роботов и рассчитывать на их помощь. Мы строим общество, где человек больше не должен тратить свою жизнь на изнуряющий, тяжёлый труд — Мы создаём мир, в котором каждый человек, освобождённый от тяжёлого и изнуряющего труда, может творить чудеса во благо всего человечества. Здесь никто не служит и ни от кого не зависит — каждый сам определяет свою судьбу, выбирая путь, который ведёт его к величию. Человек больше не скован необходимостью выживать, он свободен созидать, исследовать, менять реальность вокруг себя и прокладывать дорогу в будущее, где разум и труд вдохновляют, а не порабощают. Таким образом, роботы не только облегчают жизнь граждан, но и воплощают идеалы общества, где технологии служат на благо каждого человека, обеспечивая равенство и процветание. Тристейнцы замерли, поражённые услышанным. В их мире, где простолюдины гнули спины ради выживания, а власть и богатства принадлежали лишь знатным, сама мысль о том, что каждый человек — будь то крестьянин, кузнец или фермер — мог владеть собственным механическим слугой, казалась немыслимой. Это рушило все привычные устои, переворачивало их представление о порядке вещей. Мысль о том, что в их мире не было разницы между знатью и простыми людьми, что каждый сам решал свою судьбу, не завися ни от титулов, ни от прихотей правителей, — была для них потрясением. Они не могли поверить, что технологии служат всем, а не избранным. Что люди здесь не рождались для службы — они рождались, чтобы жить. Халкегиния была миром, где общество чётко делилось на касты. Маги-дворяне, обладая природным даром, стояли во главе держав, управляя судьбами миллионов. Простолюдины же, не имея ни политических прав, ни защиты от произвола знати, служили дворянам в качестве слуг, ремесленников, фермеров или солдат. Их роль была проста: трудиться, воевать за своих господ, но никогда не стремиться к равенству. Аристократы считали себя избранными. Их власть держалась на том, что только они могли использовать магию, только они обладали ресурсами и знаниями. Простолюдины же зависели от них во всём. Но если теперь любой человек мог иметь механического помощника, который заменит его тяжёлый труд... Если теперь фермер больше не нуждается в покровительстве знати, а кузнец может производить инструменты быстрее и лучше, чем любая придворная мастерская. Если теперь обычный крестьянин, никогда не державший в руках плуг, сможет с помощью машин превзойти трудовые порядки знати. Этот мир мог рухнуть. Технологии Предприятия 3826 предоставлялись каждому, вне зависимости от происхождения. В Советском Союзе не было привилегированного сословия, и дворянство Тристейна не могло не видеть, к чему это приведёт. Если роботы попадут в руки простых людей, их зависимость от знати исчезнет. Они больше не будут нуждаться в защите, не будут зависеть от щедрости лордов, не будут бояться, что завтра их земли отберут или заставят идти в армию. Это означало, что власть магов может ослабнуть. Вопрос был лишь в том, кто первый осознает всю серьёзность этих перемен — и что предпримет аристократия, чтобы сохранить свою власть? Делегация Тристейна спокойно спускалась к входу ВДНХ, ступая по широкой лестнице, обрамлённой массивными бетонными стенами, украшенными ритмичными изогнутыми бетонными рёбрами, создающими ощущение динамики и движения, словно сама архитектура дышала и пульсировала энергией грядущего. Перед ними возвышался монументальный вход в ВДНХ который возвышался над окружающим пространством, словно гранитный бастион советского футуризма, воплощающий в себе не только идеалы величия и прогресса, но и передовые технологии, призванные обеспечить светлое будущее. Широкая лестница, спускающаяся к главному входу, была обрамлена массивными бетонными стенами, украшенными ритмичными изогнутыми бетонными рёбрами, создающими ощущение динамики и движения, словно сама архитектура дышала и пульсировала энергией грядущего. Симметрично расставленные красные флаги, развевающиеся на фоне идеально подстриженных кустарников, подчёркивали торжественность момента, а массивные треугольные конструкции, испускавшие мягкое багровое свечение, формировали впечатление, будто вся эта сцена является вступлением к грандиозному научному спектаклю, где каждая деталь подчинена единому замыслу. Соединённый с парковой зоной монументальной многомаршевой лестницей, центральный вход в комплекс ВДНХ представлял собой величественное архитектурное сооружение, выполненное в виде массивной арки, чья строгая геометрия и чёткие линии подчеркивали масштаб и технологическое совершенство всего ансамбля. Над входом, словно подвешенная в безвоздушном пространстве, парила модель Солнечной системы, удерживаемая двумя ладонями — символический образ научного прогресса, подчёркивающий стремление человечества к познанию, порядку и гармонии. Фасад, украшенный радиальными рельефами, расходящимися от центрального элемента, создавал ощущение динамики и могущества, словно сам вход был не просто проходом, а своего рода порталом в будущее, в мир передовых технологий и научных открытий. Частью этого грандиозного архитектурного замысла стали две зеркальные сборки «Подсолнух», чьи металлические лепестки отражали солнечный свет, создавая игру бликов, напоминающую бесконечное движение энергии. Рядом располагались модели атомов урана и плутония, символизирующие передовые открытия в области ядерной физики, — они были не просто декоративными элементами, а ключевыми деталями сложного механизма, управлявшего символическим открытием входных ворот, подчёркивая единство науки, энергии и человеческой мысли в этом грандиозном научно-архитектурном проекте. Когда делегация приблизилась, массивные ворота с замысловатым узором плавно разошлись, словно разумный механизм, приветствующий гостей. В этот момент тристейнцы ощутили трепет — перед ними распахнулась не просто дверь, а сама завеса будущего, приглашая в мир, где мечты о техническом совершенстве стали реальностью. Помещение, в которое ступили тристейнцы, поражало своей архитектурой, выполненной в футуристическом стиле с явным влиянием советской эстетики. Пространство сочетало в себе глянцевые металлические поверхности, отражающие свет, и плавные, округлые формы, характерные для футуристических концепций середины XX века. Здесь не было ни привычных свечей, ни магических светильников — свет, казалось, лился отовсюду, наполняя зал ровным сиянием. Потолок украшала сложная конструкция, напоминающая молекулярные цепочки, по которым проходили светящиеся сферы, словно подвешенные в воздухе. Колонны с сияющими металлическими элементами поднимались кверху, словно поддерживая это пространство, где разум и прогресс правили безраздельно. Стены были оформлены панелями с монументальными мозаиками, на которых изображались величественные фигуры людей в героических позах, держащих символы науки, труда и могущества разума. Они устремлялись вперёд, к звёздам, к новым открытиям, и их выражения несли в себе торжество и непоколебимую уверенность. Когда тристейнцы сделали первые шаги внутрь, их охватило странное чувство — будто они вступили в храм, посвящённый знаниям и прогрессу. Они с восхищением и тревогой смотрели на это место, не понимая, каким образом здесь возможно столько света. Они пытались найти источник сияния, но не видели ни факелов, ни магических кристаллов. Свет просто был. Всё здесь выглядело чужим, но при этом манящим — блеск металла, отражённые блики, ограждения, плавные изгибы конструкций, ведущие вперёд, словно направляя поток посетителей по невидимому маршруту. Некоторые приблизились к клумбам с алыми цветами, пылающими ярким пятном на фоне холодного металла. Это был единственный элемент, напоминающий о природе, но даже он казался подчёркнуто вписанным в строгий порядок этого мира. Но больше всего их внимание привлекли дорожки. Красные, словно ковры, они вели вглубь помещения, подчёркивая его торжественность и монументальность. Это был не просто зал, а место, где важность и величие ощущались в каждом элементе. — Это… невероятно, — едва слышно произнёсла Генриетта. Остальные молча кивали, не в силах подобрать слов. Они находились в месте, где мечты о техническом совершенстве стали реальностью, где разум человека подчинял себе пространство, создавая то, что в их мире сочли бы магией. Но один вопрос не давал покоя: было ли место для них в этом будущем? Луиза огляделась по сторонам, прищурившись от яркого света, заполнявшего помещение. Не было ни факелов, ни магических светильников, ни пульсирующих кристаллов — свет просто был, исходя отовсюду. — Откуда здесь столько света? Здесь ярче, чем ночью во дворце. — спросила она вслух. — Это электричество, — ответила Марина, пожав плечами. Профессор Кольберт, стоявший неподалёку, заинтересованно поднял голову. — Как работает это… электричество? — спросил Кольберт, переводя взгляд на Марину. Марина чуть замешкалась, затем передала слово Сайто. — Электричество — это движение мельчайших частиц, называемых электронами. Они переносят энергию, словно крошечные курьеры, бегущие по металлу. Вещества вроде меди хорошо проводят этот поток, потому что внутри них электроны могут свободно двигаться. Тристейнцы переглянулись. Без магии? Без заклинаний? Только сила мельчайших частиц? Это звучало как чудо, но лампы над их головами продолжали ярко гореть, доказывая, что чудеса бывают реальными. — Удивительно! — воскликнул Кольберт. Он был поражен тем, как работает электричество.  — Выходит, в вашем мире люди смогли заставить мельчайшие частицы работать на себя? — Именно, — кивнул Сайто. — Это сила, которая движет машинами, освещает города и даёт энергию цивилизации. Кольберт перевёл взгляд на мозаики на стенах — изображения людей, покоряющих будущее, обуздавших силу природы. Он чувствовал, что перед ним разворачивается нечто большее, чем просто технология. Это был иной путь, иной мир — и он был полон чудес. Луиза нахмурилась. — Значит, эти… электроны, этот ток — это просто ещё один способ направить энергию? Как магия? Сайто задумался, затем пожал плечами. — В каком-то смысле, да. Только это не магия, а наука. Тристейнцы переглянулись, осознавая, что их представления о мире рушатся с каждым шагом в этом месте. Принцесса Генриетта остановилась перед первым экспонатом комплекса, её взгляд приковало странное, но величественное сооружение. Гладкий, вытянутый корпус с округлыми выступами напоминал нечто среднее между храмом будущего и гигантским механизмом, скрывающим в себе мощь, неподвластную разуму обычного человека. По макету у его основания суетились крошечные фигурки, символизирующие людей. Сравнив их с масштабами здания, Генриетта осознала, что эта конструкция могла быть больше, чем сам королевский дворец в столице. Её воображение рисовало громадные залы, в которых гулко разносились шаги, и сияющие своды, скрывающие тайны нового мира. Этот монумент не просто впечатлял — он говорил на языке силы, прогресса и тайн, которые ей так хотелось разгадать. — Что это за здание? — спросила она, не отрывая взгляда от величественного сооружения. — Это комплекс «Токамак» — новейший исследовательский центр, созданный в форме тороидальной камеры. Там в будущем будут проводить грандиозные эксперименты по управляемому термоядерному синтезу, — ответил куратор выставки комплекса ВДНХ Евгений Валерьевич Бурак, человек, отвечающий за организацию выставки и представляющий достижения Предприятия 3826. Генриетта нахмурилась. — Будут? То есть этого «Токамака» ещё не существует? — Верно, — кивнул Бурак. — Пока что это только проект. Его строительство начнётся в этом году, после того как Предприятие 3826 расширило свои территории. Принцесса перевела взгляд на макет, снова изучая его детали. — Вы сказали «термоядерный синтез». Что это значит? Бурак задумался, как объяснить это понятие человеку, чей мир знал лишь магию и алхимию. — Видите ли, ваше высочество, природа давно научилась добывать энергию из самых простых вещей. Есть такие элементы, что, сталкиваясь друг с другом, выделяют колоссальную силу. Учёные хотят взять этот процесс под контроль и заставить его работать на благо человечества. Бурак слегка пальцем постучал по зеркальному стеклу, за которым находился макет. — В этом комплексе, когда его построят, будут проводиться эксперименты по управляемому термоядерному синтезу. Если всё пойдёт по плану, мы сможем выжать энергию буквально из самой ткани мироздания. Без дыма, без копоти, без необходимости сжигать уголь или нефть. Чистая, мощная, почти бесконечная энергия. Молча переваривая информацию, Генриетта и делегация с рыцарями-мушкетёрами двинулись дальше по коридорам в сопровождении сотрудников ВДНХ и бойцов «Аргентума». Тристейнцы двигались вперёд, оглядываясь по сторонам с непроизвольным изумлением. Коридоры казались бесконечными, словно вытянутыми в саму вечность, а металлические стены, гладкие и отполированные, отражали мягкий свет ламп, создавая ощущение стерильности и строгости. По центру прохода тянулась красная дорожка, контрастируя с холодными серыми панелями, будто ведя их не просто дальше, а в саму суть величия этого места. Вдоль стен вспыхивали голограммы — ожившие сцены из прошлого и будущего. Они плавно сменяли друг друга: взмывающие в небо ракеты, парящие над поверхностью огромные машины, лица людей в белых халатах, чьи выражения были исполнены гордости и сосредоточенности. Каждый новый шаг открывал перед ними ещё больше загадок. Завораживающие изображения достижений Предприятия 3826 и Советского Союза окружали их со всех сторон, словно приглашая стать свидетелями другой эпохи. Здесь всё казалось подчинённым разуму, а не природе или магии. Всё вокруг выглядело чужим, но при этом упорядоченным, построенным по строгой логике науки и прогресса. Никто не говорил, но в их взглядах читался немой вопрос: что ещё их ждёт впереди? Они без спешки изучали окружение, пытаясь осмыслить этот странный мир, в котором привычная им магия не имела места, уступая место технологии и знаниям, способным подчинить саму природу. Группа спокойно подошла к высоким дверям, выполненным в современном стиле с элементами технологичности. Их поверхность украшали симметрично расположенные металлические панели с круглыми элементами, напоминающими вентиляционные решётки. Цветовая гамма выдержана в тёплых бронзово-золотистых тонах, гармонирующих с гладкими металлическими поверхностями. Свет от настенных ламп мягко отражался от панелей, подчёркивая их чистоту и безупречное состояние. Пол был покрыт светлой плиткой с лёгким блеском, создавая ощущение стерильности и порядка. Рядом с дверьми располагалась зона ожидания с лаконичной, но стильной мебелью, дополняющей общий дизайн. Атмосфера оставалась строгой и организованной, подчёркивая продуманность каждой детали. Дверь распахнулась, и тристейнцы вошли в просторный Зал информации — главный справочный центр комплекса. Пространство освещалось множеством небольших ламп, встроенных в изогнутый потолок, создавая мягкий, но достаточно яркий свет, который подчёркивал элегантное сочетание полированного дерева и металла в интерьере. В центре зала возвышалась массивная стойка с гладкими металлическими вставками, на передней панели которой виднелась табличка «ЗАЛ ИНФОРМАЦИИ», а за ней располагался стенд с эмблемой комплекса — сложной геометрической конструкцией с металлическими элементами и парящим в центре сферическим объектом. Вдоль стен стояли удобные кресла для посетителей, рядом размещались информационные экраны и стенды с наглядными материалами, а в боковых зонах находились экспонаты: искусственно выведенный сорт цветка «Ванька полимерный» с блестящими лепестками и статуя «Рабочий предприятия», установленная в честь выполнения первой научной пятилетки. Всё здесь сочетало в себе функциональность и эстетичность, подчёркивая высокий уровень организации и внимание к деталям. Тристейнцы невольно замедлили шаг, оглядываясь по сторонам. Их взгляды тут же притянули массивный стенд с эмблемой, необычные экспонаты и аккуратно оформленные стенды с информацией. Одни с интересом рассматривали табличку с названием зала, другие задержались у экранов, изучая представленные материалы. Многое в этом месте выглядело непривычно, местами даже казалось невозможным, но удивить их было уже не так просто. Экскурсия только начиналась. Гости ещё не успели задать вопросы, как к столику стала приближаться фигура, заметно отличавшаяся от роботов, встреченных у входа. Это была ТЕР-А1 «Терешкова» — робот, выполненный в образе девушки, одетой в бело-серое платье с передним вырезом на юбке, сверху которого находилась застёжка на молнии. Этот тип роботов был специально разработан для выполнения административных и консультационных функций на Предприятии 3826, а потому его основная задача заключалась в том, чтобы взаимодействовать с посетителями на высочайшем уровне. ТЕР-А1 славилась предельной вежливостью и доброжелательностью, являясь собой образец той самой дружелюбной машины, которой граждане могли доверять. Любой человек мог без опаски обратиться к ней за разъяснениями или попросить дополнительную информацию по ходу экскурсии, не боясь показаться навязчивым или утомить её разговорами. Ещё одной особенностью «Терешковых» было их артистичное поведение, во многом унаследованное от прототипа — знаменитой артистки и космонавтки Марины Терешковой. Роботы этого типа активно жестикулировали, компенсируя полное отсутствие мимики, а их голосовые модули были настроены таким образом, чтобы интонации звучали выразительно и эмоционально. Они с лёгкостью цитировали классические стихотворения, исполняли народные песни и даже могли поддержать беседу с долей искреннего артистизма, что делало общение с ними удивительно естественным. Как только робот приблизился к столу справочно-информационного центра, он поприветствовал гостей женским механическим голосом, на чистом тристейнском: — Здравствуйте, дорогие товарищи! Добро пожаловать на выставку достижений народного хозяйства! Теперь удивление делегации стало ещё более заметным — машина не просто говорила, она говорила на их языке. Тристейнцы переглянулись, а кто-то с недоверием взглянул на «Терешкову», словно пытаясь понять, действительно ли это говорила она. — Этот «робот» умеет говорить? — наконец произнесла Луиза, не скрывая удивления. Больше всего её поразило даже не само умение машины разговаривать, а то, что она заговорила на тристейнском, чей язык был практически идентичен французскому, давно привыкли, что представители СССР владеют им, но услышать его от бездушной машины оказалось совершенно неожиданным. Впрочем, если задуматься, в этом не было ничего странного. До переноса на ВДНХ сюда приезжали специалисты со всего мира, особенно из Франции, и среди них было немало коммунистов. Чтобы облегчить им работу, эти модели изначально запрограммировали на несколько языков, включая французский, что теперь и проявилось. Марина Андреевна, ожидавшая подобной реакции, ответила с лёгкой улыбкой: — Да, ТЕР-А1 «Терешкова» высокоразвитый автоматический помощник, созданный для общения и работы с людьми. Она понимает речь, отвечает на вопросы и даже умеет вести беседу, потому что её «разум» — это сложная система вычислений и способна самостоятельно анализировать информацию. Марина Андреевна сделала паузу, давая тристейнцам переварить сказанное, затем продолжила: — Проще говоря, представьте себе голема, которому не нужны заклинания или какая-нибудь магическая энергия. Вместо этого у неё внутри тысячи крошечных механизмов и умных схем, которые позволяют ей думать и говорить, как живой человек. Она выполняет административные и справочные задачи, помогает гостям, обеспечивает комфортное взаимодействие с окружающими. Генриетта с лёгким удивлением посмотрела на Терешкову, а затем перевела взгляд на Марину Андреевну. Её брови слегка приподнялись — разумный, говорящий голем, да ещё и без всякой магии? — Немыслимо… — прошептала она, больше себе, чем окружающим. Осознание того, что перед ней стоит не зачарованный артефакт, а нечто совершенно иное, вызывало у неё не только недоверие, но и искренний интерес. Машина, которая думает, говорит и даже помогает людям, — это казалось чем-то невероятным, выходящим за рамки привычного ей мира. Она на мгновение замолчала, обдумывая сказанное, затем, сдержанно кивнув, произнесла: — Если бы мне не сказали, что это не магия, я бы решила, что передо мной самое совершенное человеческое творение из всех, что когда-либо создавали. Нечаев сдержанно усмехнулся, наблюдая за реакцией тристейнцев. — Похоже, вам трудно поверить в то, что машина может говорить, — заметил он, переводя взгляд с Генриетты на её спутников. — В нашем мире механизмы не обладают разумом, — ответил главнокомандующий Оливье де Пуатье, с любопытством разглядывая «Терешкову». — Есть големы, созданные с помощью магии, но они не способны вести беседу, тем более на чужом языке. — У нас же всё иначе, — вмешался Сайто, сложив руки за спиной. — Мы используем науку и технологии, а не магию. Развитие  искусственного интеллекта позволило нам создавать такие машины, как «Терешкова», — способные понимать человеческую речь, обрабатывать информацию и даже обучаться. — И при этом без заклинаний, волшебных палочек и танцев вокруг костра. Просто точные расчёты, никакой мистики. — добавил Нечаев, ухмыльнувшись. Он взглянул на тристейнцев, прикидывая, как они воспримут его слова. В голову пришла мысль, что «Терешкова» могла бы легко заткнуть за пояс всех местных королевских советников… но ладно, дипломатия — дело тонкое. Поэтому он просто усмехнулся и добавил: — Хотя, конечно, интриговать она не умеет. Так что ваши аристократы могут спать спокойно. Марина Андреевна мягко покачала головой: — Всё же у неё есть ограничения. Её искуственный интеллект основан на алгоритмах, и хотя он продвинут, он не обладает настоящей свободой воли, как человек. Но давайте не будем углубляться в теорию. Уверена, вам будет проще понять, если вы увидите всё своими глазами. Профессор Осмонд, внимательно осмотрев массивную конструкцию советского робота задал вопрос: — Вы упомянули "искусственный интеллект"... — произнёс он. — Можете объяснить, что это такое? И каково его предназначение для подобных… машин? Сайто, ожидавший подобного вопроса, ответил без заминки: — Это система, которая пытается воспроизводить человеческое мышление. Машины, такие как «Терешкова», могут обрабатывать информацию, принимать решения и со временем совершенствоваться, но всё это происходит по заранее прописанным алгоритмам и правилам. Ну… Представьте, что у вас есть магический голем. Только он не подчиняется заклинаниям, а действует по заложенным в него логическим схемам и данным. — Значит, она думает самостоятельно? — уточнил Осмонд, заинтересованно глядя на «Терешкову», которая терпеливо ожидала продолжения экскурсии. Марина Андреевна слегка улыбнулась. — Настоящего сознания у неё нет. Она просто выполняет команды и анализирует информацию. В отличие от живого существа, у неё нет эмоций, инстинктов или желаний, но она способна имитировать их, чтобы лучше взаимодействовать с людьми. Профессор задумчиво кивнул, но было видно, что его интерес к этой теме только разгорелся. Агнес, всё это время внимательно слушавшая разговор, наконец нарушила молчание. Её голос прозвучал чётко и строго, в нём не было ни капли сомнения или любопытства — только суровая практичность. — Вы утверждаете, что эти… роботы помогают людям, но можете ли вы гарантировать, что они не представляют угрозы? Если эти машины настолько сильны и умны, что мешает им выйти из-под контроля? Она не привыкла доверять — слишком часто видела предательства и интриги, даже среди тех, кто клялся в верности короне. Её долг — защита Генриетты и Тристейна, а значит, любая потенциальная угроза должна быть оценена заранее. Лейтенант Смирнов взглянул на Агнес и ответил уверенно, без лишних эмоций: — Эти машины созданы с учётом всех мер предосторожности. Их работа строго контролируется, а риск сбоев сведен к минимуму. Выход из-под контроля — крайне редкое явление, и даже в таких случаях предусмотрены протоколы, исключающие угрозу. Лейтенант не стал говорить о том, что роботы действительно могут причинить вред человеку. Каждый, кто пережил тот день, никогда его не забудет — 11 июня 1955 года, когда сбой в нейросети «Коллектив» превратил тысячи машин в безжалостных убийц. Тогда, будучи частью спецподразделения «Аргентум», он участвовал в спасательных операциях, но роботы безжалостно уничтожали всех, кто попадался на их пути. Смирнов и его товарищи сделали всё возможное, но спасти удалось лишь немногих. Теперь, в новом мире, раскрывать всю правду было преждевременно. Руководство Предприятия решило предоставить тристейнцам только основную информацию — без деталей, которые могли бы посеять страх перед машинами. Вполне возможно, что в будущем начнутся поставки роботизированных систем, а для выживания и адаптации важно сохранить высокий уровень доверия. Прошлое должно оставаться в тени, пока новый мир не будет готов узнать правду. Марина Андреевна повернулась к «Терешковой» и слегка кивнула: — Ну что, «Терешкова», покажите нашим гостям передовые разработки предприятия 3826! — Конечно! — ответил робот, плавно поворачиваясь к гостям. — Товарищи, перед вами выдающиеся достижения предприятия 3826 — оплота передовой науки и инженерной мысли! Позвольте мне провести вас по главным объектам и продемонстрировать величайшие технологические прорывы, изменившие ход истории! Робот развернулся и двинулся вперёд, приглашая тристейнцев следовать за ним. Делегация ещё раз переглянулась, после чего, ведомая любопытством, двинулась за искусственным экскурсоводом. Сайто и Нечаев замыкали процессию, украдкой обмениваясь короткими фразами. — Как думаете Нечаев-сан , сильно их это впечатлит? — негромко спросил Сайто. — Для них это почти что чудо, — так же тихо ответил Нечаев. — Если они ещё не осознали, насколько отличается наш мир, то скоро поймут. Терешкова, главный гид ВДНХ, уверенно ведёт делегацию Тристейна к центральному залу. Переход, соединяющий Зал информации с атриумом, выполнен в современном советском стиле, демонстрируя техническое совершенство и эстетическую строгость. Пространство оформлено в плавных, обтекаемых формах, подчёркивающих передовой подход к архитектуре. Светлый изогнутый потолок украшен множеством ламп, равномерно освещающих коридор мягким, но технологичным светом. Стены выполнены из гладкого материала, напоминающего сочетание металла и полимеров, что создаёт ощущение чистоты и прогрессивности. Поручни лестницы сверкают хромированной отделкой и изгибаются в плавных линиях, подчёркивая динамичность окружающего пространства. Напольное покрытие сочетает металлические вставки с эмблемами, символизирующими достижения советской науки. На лестнице установлены первые экспонаты — андроиды, демонстрирующие высокие технологии и инженерное мастерство. Они неподвижны, но их утончённые формы и детализация говорят о передовых разработках. В центре перехода размещена информационная табличка "Visitor Rules", объясняющая посетителям важные правила взаимодействия с экспонатами и окружением. Атриум впереди поражает величием и масштабностью, открывая доступ к другим залам комплекса. Постеры и вывески демонстрируют ключевые вехи советской научной мысли, подчёркивая прогрессивное развитие и непрерывный путь к светлому будущему. Делегация Тристейна, следуя за Терешковой, подошла к первому экспонату. Перед ними возвышался массивный металлический механизм, напоминающий странное животное с гигантским пильным диском вместо спины. Его бронзово-зелёный корпус был покрыт маркировками, а два круглых глаза-линзы безмолвно смотрели вперёд. — Перед вами разнорабочий робот АМУ-68, по прозвищу «Работник». Он был сконструирован для нужд животноводства и выполнял функции пастуха при выпасе домашнего скота: коров, овец, коз и других сельскохозяйственных животных. Помимо этого, его применяли для многоцелевых задач, связанных с доставкой небольших грузов. Усовершенствованная модель используется на лесозаготовках, где она эффективно валит деревья и заготавливает древесину. — проинформировалаТерешкова, указав на «Работника». Луиза недоверчиво оглядела машину. Громоздкий механизм с массивными конечностями, бронзово-зелёный корпус, украшенный красной звездой, и устрашающий пильный диск на спине — всё это больше напоминало боевого голема, нежели мирного пастуха. — И это… ухаживает за скотом? — с сомнением протянула она, не скрывая тревоги в голосе. Профессор Кольберт, напротив, был явно впечатлён. Он внимательно рассматривал каждую деталь конструкции, стараясь понять её принципы работы. — Поразительно! — воскликнул он. — Машина, способная как пасти стадо, так и заготавливать древесину… Настоящее чудо изобретательности! Но скажите, каким образом она управляет животными? Неужели с помощью этого устройства на спине? Терешкова, слегка наклонив голову, спокойно продолжила объяснение. — ​Этот диск используется исключительно в лесозаготовительных работах. В стандартной конфигурации «Работник» оснащён оборудованием для выпаса скота, включая акустические сигналы и навигационную систему. Однако данная модель — усовершенствованный вариант, предназначенный для работы в лесном хозяйстве. Советская инженерия всегда стремится к универсальности и эффективности. — Прошу прощения… я не вполне понимаю... Эти «акустические сигналы» — это, стало быть, какие-то звуки, которые этот механизм издаёт, чтобы направлять скот, как пастух с рогом? – спросил Кольберт. — В определённом смысле, вы правы, товарищ. Акустические сигналы — это звуки, которые генерирует система, чтобы регулировать движение животных. Это своего рода звуковые команды, которые говорят «стой», «иди», «поверни», — то, что раньше делал пастух, теперь выполняет техника. Подобно колокольчику, но гораздо более точное и эффективное решение, работающее в любой ситуации, независимо от условий. Разумеется, это достижение советской инженерии, направленное на повышение продуктивности труда. Терешкова, заметив интерес Кольберта, указала рукой на следующий экспонат, привлекая его внимание к новому объекту. — Посмотрите на эту модель. Это тот же «Работник», но в более продвинутой конфигурации. Терешкова жестом указала на ещё один экспонат, стоящий напротив первого. Это был тот же «Работник», но его корпус оказался полностью прозрачным, за исключением массивного пильного диска. Сквозь стеклоподобный материал можно было детально рассмотреть сложные механизмы, электропроводку и гидравлические системы, позволяя гостям оценить внутреннее устройство машины. Тристейнцы ошеломлённо замерли, переваривая увиденное, но затем поспешили следом за Терешковой. Спускаясь вниз, тристейнцы замечали, как по стенам пробегали мягкие отблески голограмм, оживающих в такт их шагам. Свет от многочисленных ламп под потолком придавал помещению приглушённое, но торжественное сияние, подчёркивая футуристический, почти стерильный облик зала. Они подошли ко второму экспонату — прямо перед ними стоял робот, внешне идентичный тем, которых они видели у входа. Его гладкий серебристый корпус отражал свет, а пустые глазницы придавали облику одновременно человеческие и отстранённые черты. Фигура была отделена от посетителей бархатными канатами, а рядом стояла информационная табличка, гравированная в металлической рамке. Напротив него находился ещё один такой же робот, но выполненный из полностью прозрачного материала. Его корпус, словно хрустальный, открывал взгляду сложнейшую внутреннюю конструкцию: сеть приводов, кабелей и механических суставов, работающих с филигранной точностью. Чётко различимые гидравлические узлы, сервоприводы и тонкие волокна электропроводки напоминали о том, что под безупречно гладкой оболочкой скрывается настоящий инженерный шедевр. Позади робота возвышалась монументальная мозаика, выполненная в советском стиле. На ней изображён тот робот, гордо поднимающий руки вверх, среди сияния золотых блоков, будто олицетворяющих прогресс и механизацию. Ярко-красные буквы лозунга венчали композицию, дополняя атмосферу места, где человек и машина были неразделимы. — Позвольте вам представить, — начала Терешкова, жестом указывая на экспонат. — Робот, являющийся наиболее продвинутой массовой разработкой среди роботов-помощников Предприятия 3826. ВОВ-А6, «Лаборант», или, как его называют в простонародье «Вова». Генриетта внимательно осмотрела робота, её взгляд задержался на пустых глазницах, отражающих свет. — Он действительно похож на человека… но зачем ему такой облик? Разве механизму нужна внешность, напоминающая нас? — спросила она, слегка склонив голову. Сайто, стоявший рядом, ответил: — Это сделано для того, Ваше Высочество, чтобы снизить психологическое воздействие на живых сотрудников. Человекообразный облик вызывает больше доверия и облегчает взаимодействие. Я верно говорю, Терешкова? — Абсолютно, товарищ Хирага. Эргономика и комфорт персонала — один из важнейших аспектов нашей разработки. Кольберт внимательно изучал прозрачную модель, такого же робота исследуя его внутренние содержание. — Есть ли у этих машин разные версии, или все «Лаборанты» одинаковые? — спросил Кольберт, не отрывая взгляда от прозрачной модели. — Есть товарищ, —ответила Терешкова. —эти машины созданы для помощи людям в самых разных сферах. Например, ВОВ-А6 «Лаборант» — наиболее распространённая модель. Он используется повсеместно: ассистирует учёным в исследованиях, помогает лекарям во время сложных операций, ухаживает за детьми и пожилыми людьми. Более того, он способен самостоятельно устранять мелкие повреждения, продлевая свой срок службы без постоянного вмешательства специалистов. Она сделала небольшую паузу, затем продолжила: — Так же существует и усовершенствованная версия — ВОВ-А6/Ч, или «Чёрный Лаборант». Он обладает повышенной прочностью, большей скоростью и высокой точностью движений благодаря улучшенной конструкции и дополнительным источникам энергии. В его состав входит лазерный дальномер, оснащённый роботом, который автоматически сканирует пространство, проводит расчёты и передаёт данные в режиме реального времени, обеспечивая максимальную точность измерений. И последняя третья модель, это ВОВ-А6 «Знаменосец». Его основное предназначение — участие в торжественных мероприятиях. Он несёт знамя, олицетворяя достижения науки и прогресса. Делегация Тристейна следуя за Терешковой спустилась на очередной уровень музея, где перед ними за бархатными ограничительными канатами стоял новый экспонат. Этот робот имеел округлую, почти комичную форму с большим животом и тонкими конечностями. Его голова шарообразная, с двумя ярко-красными светящимися глазами, напоминающими оптические линзы. Во рту виден гибкий шланг или трубка, придающая ему зловещий вид. Руки длинные, с механическими пальцами, а ноги выглядят крепкими, с шарнирами, позволяющими динамичные движения и в целом, его дизайн сочетает в себе передовые технологические элементы. За спиной странного голема возвышалась мозаика, выполненная из цветного стекла и металла. На ней был изображен этот же голем, но с более живым и энергичным выражением. Он стоял в позе официанта, держа в руке поднос, на котором парил загадочный стеклянный сосуд. Вокруг него расходились лучи света, а надпись на русском, выполненная крупными буквами, гласила: "Я забочусь!". Тристейнцы переглянулись, с любопытством разглядывая экспонат. Они знали, что здесь создают подобных механизмов, но всё же этот экземпляр выглядел необычно. Его карикатурные человеческие черты придавали ему особое выражение, отличавшееся от привычных им магических големов. — Это… слуга? — пробормотала Луиза, разглядывая металлическую фигуру. — Похоже, — кивнула Генриетта. — Но смотри, у него странные пропорции. Выглядит пугающе. — Да… Он не похож на привычных нам големов. — прокомментировал Кардинал Мазарини. — Позвольте вам представить, многофункционального робота РАФ-9 «Инженер, получивший народное дружелюбное имя «Рафик», изначально создавался как помощник для инженеров и рабочих сборочных цехов. Оснащённый высокоточными манипуляторами, он способен выполнять широкий спектр задач: от эксплуатации и ремонта различного оборудования до работы со сложными вычислительными машинами. Со временем его функциональность расширилась, и он нашёл применение не только в промышленности, но и в повседневной жизни. Благодаря возможности общения «Рафик» быстро завоевал доверие и любовь граждан, всегда оказываясь в центре внимания публики. Сегодня его можно встретить в самых разных сферах: он активно используется в бытовых задачах, выступая в роли электрика, слесаря, сантехника и уборщика, а также нередко работает официантом или даже барменом на показательных мероприятиях. — гордо представила девушка-робот. Луиза скрестила руки и хмуро посмотрела на робота. — Почему этот «Рафик» выглядит как толстяк? Он же неуклюжий! Терёшкова плавно повернулась к ней и ответила: — Товарищ, конструкция данного робота обусловлена строгими инженерными расчётами! Его корпус разработан с учётом максимальной прочности и надёжности, что позволяет ему выдерживать удары, падения и экстремальные нагрузки. А передовая система стабилизации обеспечивает точность и бесперебойность в выполнении производственных задач. Луиза приподняла бровь. — Но разве такая массивность не делает его медленным? — Нет, конструкция данного аппарата рассчитана на максимальную эффективность. Он оснащён передовыми приводами, обеспечивающими оперативное выполнение задач, а его манипуляторы обладают высокой точностью, сравнимой с работой лучших специалистов. Луиза нахмурилась, но поспорить было не с чем. Делегация приближается к следующему экспонату — впечатляющему макету системы солнечных батарей «Подсолнух», питающей электричеством весь подземный музейный комплекс ВДНХ. В центре композиции возвышается массивная зигзагообразная конструкция, состоящая из ряда золотистых панелей, плавно наклоняющихся, словно следуя за движением солнца. По её поверхности проходит цепь красных элементов, символизирующих поток энергии. Над всей конструкцией парит стилизованное солнце с расходящимися лучами, подчёркивая ключевую роль солнечной энергии. В нижней части экспозиции расположена детализированная модель музейного комплекса, демонстрирующая его многоуровневую структуру. Миниатюрные фигуры людей, платформы и зелёные зоны подчёркивают гармоничное сочетание передовых технологий и комфортной среды, созданной под землёй. Терешкова делает шаг вперёд и, обращаясь к делегации, указывает на макет перед ними: — Товарищи, перед вами система солнечных батарей «Подсолнух» — надёжный источник энергии для нашего музейно-выставочного комплекса. Благодаря ей ВДНХ получает бесперебойное электричество, используя силу самого светлого и могучего светила — Солнца. Золотистые панели, что вы видите, движутся вслед за его лучами, словно подсолнухи в поле, улавливая свет и превращая его в энергию. Эта энергия питает освещение, аппаратуру и все технические системы комплекса, обеспечивая его бесперебойную работу. Советская наука идёт рука об руку с природой, направляя её силы во благо людей! Тристейнцы переглянулись, поражённые услышанным. Для них, привыкших к масляным лампам и магическим кристаллам, сама мысль о том, что светило в небесах может питать целый комплекс, казалась невероятной. — Это вообще возможно? — Подал голос кардинал, недоверчиво разглядывая золотистые панели. Ему казалось немыслимым, что можно получать энергию просто от солнечного света. Сайто решил объяснить: — Солнечные батареи преобразуют свет в электричество. Когда солнечные лучи падают на поверхность панелей, специальный материал внутри них генерирует поток энергии. Этот процесс позволяет обеспечивать электричеством весь музейно-выставочный комплекс. Он сделал небольшую паузу, затем добавил: — Но это ещё не всё. Солнце освещает большую часть подземного пространства благодаря умной системе световых порталов и автоматических зеркал. Они собирают и направляют солнечный свет с поверхности в самые отдалённые участки комплекса. Подобные технологии использовались даже в лунных и марсианских колониях. Делегация в недоумении посмотрела на Сайто. Его последние слова вызвали у них замешательство. — Лунных? — переспросил Кольберт, переглянувшись с остальными. — В каком смысле «лунных»? Вы хотите сказать,что вы…были на Луне!? Марина Андреевна, заметив растерянность тристейнцев, решила пояснить: — Да, Луну действительно не только посетили, но и успешно колонизировали. Как и другие небесные тела. Человечество давно вышло за пределы своей планеты и освоило другие миры, создав на Луне и Марсе целые поселения и исследовательские базы. — Что!? — в унисон вскрикнули сразу несколько тристейнцев. — Н... но это невозможно! Покидать мир... Это крайне нелепо! — воскликнул генерал-фельдмаршал Оливье де Пуатье, поражённый услышанным. Однако Марина Андреевна продолжила с абсолютной уверенностью: — Вовсе нет. Советский Союз добился значительных успехов в области космонавтики. Одной из ключевых фигур этого прогресса был Фёдор Королёв, известный как отец советской космонавтики. Его достижения в ракетостроении и освоении космоса стали основой для создания колоний на Луне и Марсе. Эти успехи позволили человечеству не только покинуть Землю, но и успешно обосноваться на других планетах, применяя передовые технологии, такие как световые порталы и автоматические зеркала для освещения подземных комплексов. Благодаря стремительному развитию науки и техники человечество совершило прорыв в исследовании Вселенной. Именно научный прогресс позволил отправить человека в космическое пространство, и этим человеком стал Юрий Гагарин — первый в мире космонавт, фактически первый космический путешественник. Его исторический полёт открыл новую эру в освоении космоса, вдохновив поколения исследователей и инженеров. Со временем технологии позволили строить космические корабли, способные бороздить просторы Вселенной, открывая новые миры и прокладывая путь к ещё более грандиозным открытиям. Тристейнцы выглядели так, словно услышали самую абсурдную историю в своей жизни. Для них идея покидать родной мир казалась невероятной и противоречащей их представлениям о возможностях человечества. Ведь вся их цивилизация строилась вокруг магии, и даже самые могущественные заклинатели никогда не помышляли о том, чтобы ступить за пределы небесного купола. А теперь перед ними стояли люди, утверждающие, что сумели пересечь эту границу без помощи магии, полагаясь исключительно на силу разума и технологий. Известие о том, что человечество не только покинуло пределы своей планеты, но и освоило Луну, Марс и даже спутники дальних гигантов, стало бы для Халкегинии настоящим шоком и потрясением. Аристократы, привыкшие считать себя вершиной творения благодаря своей магии, восприняли это как ересь и угрозу устоявшемуся порядку. Ведь если простые люди смогли достичь звёзд без магии, значит ли это, что их власть больше не является абсолютной? Церковные деятели разделились бы во мнениях: одни увидели в этом нарушение божественного замысла, другие же пытались осмыслить новые знания в контексте своей веры, задаваясь вопросом, есть ли боги за пределами мира. Простолюдины, всегда находившиеся в тени магов, смотрели бы на это с восхищением и надеждой. Ведь технологии, не зависящие от магической крови, могли бы дать им равные возможности с аристократами. В то же время маги, несмотря на первоначальный скепсис, начали размышлять: возможно ли объединить их чары с наукой, создавая нечто, способное превзойти даже самые смелые человеческие достижения? — Это…это невероятно! Я не могу поверить! Что вы отважились выйти за пределы небес! Я думал, что магия в нашем обществе – вершина всего. И мы думали что… космос для нас, людей, недостижим, но это… это за пределами всего, о чем мы могли мечтать! — восхитился Кольберт, не веря что в другом мире люди смогли этого достичь без магии. — Без магии… — наконец прошептала Генриетта. — Вы… вы сделали всё это… без магии? Она обернулась к Марине Андреевне — медленно, словно не решаясь до конца поверить собственным ушам. — Простые люди… смертные… лишённые дара стихий… и всё же вы… достигли звёзд? Вы покинули пределы мира и шагнули туда, куда, как мы считали, могут достичь лишь боги и великие духи? В её голосе дрожала не слабость, а простое удивление — как у того, кто только начинает осознавать, насколько мир может быть большим и непостижимым. — Простите, — Генриетта чуть склонила голову, — я не нахожу слов. Не потому что не верю… а потому что сердце не успевает за разумом. Я выросла в мире, где магия — основа всего. Мы строим, защищаем, лечим, — и всё это опирается на древнюю силу стихий. А вы… вы создали чудеса, не имея ничего, кроме разума и воли. — Не извиняйтесь, Ваше Высочество. — Марина Андреевна мягко улыбнулась и заговорила с уважением. — Ваше изумление — естественно. Я понимаю вас. Очень трудно поверить в то, что противоречит всему, во что вы верили с детства. Что рушит привычную картину мира. И всё же это не чудо. Это абсолютно возможно. Это результат тысячелетий поиска, труда, сомнений, проб и ошибок. Люди шаг за шагом покоряли природу, не имея ни волшебства, ни помощи свыше. Мы учились видеть невидимое, измерять неосязаемое, объяснять непонятное. И однажды… мы посмотрели вверх. И решили, что небо — не предел. Марина взглянула Генриетте в глаза — спокойно, открыто: — Именно потому, что мы были слабы, мы стали сильными. Потому что не могли полагаться на магию, мы создали науку. И теперь перед нами открыта Вселенная. —Марина посмотрела на остальных тристейнцев. — А если это смогли сделать мы… быть может, и вы сможете — если захотите. Тристейнцы начали задумываться. Они могли почувствовать, что научный прогресс — это не просто для людей без магии, а что наука служит на благо человечества. Каждый, независимо от происхождения, может творить чудеса, если использует свои знания для общего блага. Если халкегенцы действительно захотят, то они тоже смогут открыть новые горизонты и сделать невозможное возможным. — Но... но зачем? — спросила Луиза. — У Земли, столько простора... Почему оставить всё и рваться в безжизненный холод небес? Сайто посмотрел на неё, затем заговорил тихо, но уверенно: — Человечество решилось на этот исторический, поистине эпохальный шаг вперёд потому, что дух исканий, тяга к познанию неизведанного и стремление к покорению новых рубежей всегда были неотъемлемой частью нашей природы, и оставить Землю — не значит отказаться от неё, но, вооружённые разумом, трудом и волей, выйти за пределы обыденного, чтобы превратить безмолвный холод космоса в пространство созидания, науки и мира; мы шагнули в бескрайние просторы Вселенной не ради прихоти, не от избытка — но во имя великой цели: обеспечить достойное будущее грядущим поколениям, приумножить знания, укрепить дружбу народов и доказать, что человек, рождённый на Земле, достоин стать гражданином Галактики, ибо, как сказал один из первых космонавтов: «Земля — колыбель человечества, но нельзя вечно жить в колыбели», — и наступает момент, когда прогресс, созидательная энергия трудового народа и великая мечта о покорении космоса требуют от нас выйти за пределы родной планеты, чтобы, пролагая путь сквозь звёзды, возвести новые рубежи науки, мира и человеческого разума. — Благодарю, — спокойно сказала Марина Андреевна, обращаясь к делегации. — Товарищи, это лишь малая часть достижений нашего предприятия. Предлагаю вам пройти дальше, где вы сможете ознакомиться с технологиями, позволившими не только укрепить промышленность, но и внести весомый вклад в развитие советской космонавтики Как только королевская делегация Тристейн приблизилась к массивным серым вратам, украшенным круглыми узорами, скрытые механизмы пришли в движение. Раздался глухой гул, и двери медленно разошлись в стороны, открывая путь в Центральный зал музейно-выставочного комплекса ВДНХ, где перед ними открылось нечто невообразимое — громадный центральный зал, связывающий все четыре этажа выставочного комплекса. Пространство казалось единым и непрерывным, словно сотканным из грёз. Вместо привычного потолка здесь возвышался огромный стеклянный световой фонарь, через который мягкий солнечный свет проникал внутрь, отражаясь от загадочных «подсолнухов», создающих необычное сияние. Всё вокруг сияло чистотой и изысканностью, каждая деталь этого места воплощала гармонию науки и архитектуры. Изящные балконы соединяли этажи, а гладкие металлические и стеклянные поверхности сочетались с естественной зеленью, пробивающейся сквозь архитектурные решения. На стенах размещались изображения, символизирующие различные отрасли науки и промышленности, рассказывая историю прогресса и достижений представленных здесь предприятий. Футуристичные изгибы коридоров, пронизывающие пространство лестницы и элегантные переходы между уровнями создавали ощущение, будто это не просто выставочный комплекс, а настоящий подземный город будущего. За стеклянными стенами комплекса открывался захватывающий вид — скальные породы, частично покрытые зеленью, и природный ландшафт, который сливался с футуристичной архитектурой здания. Здесь удивительно гармонировали живая природа и высокие технологии, создавая ощущение, будто это место не из их мира, а из легенд о золотом веке. Атриум поражал своим масштабом: его высота и просторность соперничали с величайшими соборами Ромалии, однако здесь не было ни готических сводов, ни привычных магических орнаментов. Вместо них — плавные линии, гладкие поверхности, странные механизмы, чьё назначение оставалось загадкой. Всё здесь дышало величием и технологическим совершенством, заставляя тристейнцев осознавать, что перед ними — мир, в котором магия не нужна, чтобы творить чудеса. Тристейнцы буквально замерли и ахнули, неспособные поверить своим глазам. Они никогда не видели ничего подобного. Даже самые роскошные дворцы и величественные соборы Ромалии меркли перед этим местом. Луиза, широко раскрыв глаза, медленно поворачивала голову, пытаясь охватить взглядом весь зал, но всё вокруг было настолько масштабным, что взгляд просто не мог объять необъятное. Свет, пробивающийся сквозь гигантскую стеклянную крышу, мягко освещал пространство, создавая причудливую игру бликов на гладких металлических поверхностях. Казалось, что само здание дышит, наполненное неведомой энергией. — Это… это же невероятно, — пробормотала она. Глядя вниз с высоты нескольких этажей, она облокотилась на перила, ощущая их прохладную гладкость. — Трудно поверить, что всё здесь построено без магии, — тихо произнесла Генриетта. — Однако, как видите, это вполне возможно, Ваше Высочество, — ответил Кольберт. Генриетта огляделась по сторонам, с любопытством рассматривая просторный зал, украшенный панелями с изображениями различных научных проектов. — Значит, на каждом этаже собраны все достижения вашего предприятия? — спросила она, переводя взгляд на Евгения Бурака. Тот утвердительно кивнул: — Именно так, Ваше Высочество. Каждый этаж представляет собой научные достижения отдельных комплексов Предприятия 3826. На нижнем уровне расположена зона отдыха, а также запасной выход, соединяющий её с поверхностью. Стены каждого этажа украшены изображениями, отсылающими к сфере деятельности представленных на ВДНХ комплексов. Затем он добавил: — Начнём с этажа №4, «Челомей». Этот этаж посвящён открытиям в области робототехники и строительству инновационных жилых комплексов, как в воздухе, так и под водой. Все направились к зоне, где были представлены фактически все достижения Конструкторского бюро «Челомей». Все двинулись к ближайшему входу — плавно изогнутому проёму, встроенному в гладкую металлическую стену, где причудливый дизайн указывал на высокий технологический уровень. Дверь была овальной формы, с вертикальной ручкой, словно выточенной из одного куска металла. Она напоминала шлюз или люк подводной станции, словно приглашая вглубь исследовательского комплекса. По краям проёма пульсировали светящиеся линии — интерактивная голографическая разметка, указывающая направление движения внутрь. На стене рядом с дверью сиял голографический логотип с надписью «Нептун», под которым были изображены стилизованные купола, соединённые трубами. Эти купола, скорее всего, символизировали подводные жилые и исследовательские модули — гордость Конструкторского бюро «Челомей». Их формы и цветовая гамма напоминали то ли кораллы, то ли фантастические морские города. Всё это — свидетельство технологий, способных создавать комфортные условия жизни под толщей океанов. Слева, прямо на стене, вращались и пульсировали проекции достижений КБ «Челомей». Один фрагмент показывал сборку шагающего робота с шестью конечностями, другой — жилищный модуль, поднимающийся в воздух на антигравитационных платформах. В следующем кадре был показан купол, стоящий на морском дне и освещённый изнутри тёплым светом, где внутри двигались силуэты людей — учёных и инженеров. Всё пространство словно оживало: стена становилась окном в будущее, и каждый шаг к двери «Нептуна» был шагом в мир, где инженерная мысль Советского Союза достигала звёзд и глубин. Делегация королевства Тристейн, сопровождаемая сотрудниками ВДНХ, неспешно шествует по полутёмному коридору, ведущему в глубины одного из комплекса — павильона, посвящённого достижениям КБ «Челомей». Обстановка создаёт атмосферу величия и тайны: свет приглушён, его рассеянное сияние будто подталкивает посетителей внимательнее вглядываться в пространство, искать смысл в каждой детали. Коридор оформлен в футуристическом стиле — холодный металл, глянцевые поверхности и прозрачные вставки из стекла или акрила создают ощущение перехода между эпохами. Лёгкий гул вентиляции и мягкое гудение подсветки подчеркивают строгость и техническую направленность экспозиции. Стены украшают крупные технические схемы, гравюры на стекле, светящиеся надписи и исторические справки, выполненные в стиле советской научной пропаганды. Чем глубже делегация погружается внутрь, тем менее заметным становится дневной свет. Атмосфера сгущается — как пониженное давление в батискафе, опускающемся на морское дно. Когда делегация Тристейна, ведомая сдержанным интересом и всё нарастающим восхищением, приблизилась к освещённой платформе в центре павильона, перед их взором открылся тщательно воспроизведённый макет подводного комплекса «Нептун» — грандиозного инженерного замысла, воплощённого на самом дне таинственного озера Лазурь. То, что сперва казалось простой моделью, быстро обернулось завораживающим фрагментом иной реальности, живущей в безмолвной глубине, скрытой от суетного мира суши. Перед ними возвышались причудливые постройки, внешним обликом напоминавшие органические структуры — сферические жилые капсулы с равномерно расставленными круглыми иллюминаторами, словно глазницами древнего морского существа, изнутри которых лился мягкий янтарный свет, создавая ощущение тепла и уюта, несмотря на бескрайнюю темноту окружающих вод. Рядом возвышались цилиндрические башни на тонких опорах, увенчанные прозрачными куполами, в которых, казалось, хранился воздух будущего — стерильный, наполненный озоном и запахом открытий. Каждое здание соединялось с соседним посредством герметичных переходов — тонких, словно капилляры, трубчатых мостиков, прочно врезавшихся в скалистое дно и покрытых полупрозрачным покрытием, сквозь которое можно было разглядеть неподвижные фигуры — крошечные тени инженеров и исследователей, занятых своими делами в недрах этой искусственной, но живой цивилизации. Над всей этой подводной утопией, подобно призрачным гигантам, медленно и плавно двигались субмарины и автономные батискафы, чьи металлические обводы отливали серебром сквозь толщу воды. Их величие, подчёркнутое масштабом и приглушённым светом, придавало всей сцене ореол древней силы, будто здесь не техника, но киты из иных эпох неспешно скользят сквозь водную бездну. Экспозиционный зал, в который они вошли, предстал перед делегацией Тристейна словно не часть земного сооружения, а портал в иной, неведомый им доселе мир — мир, где техника обретает поэзию, а архитектура становится песней о будущем. Всё вокруг было выдержано в стиле техно-ретрофутуризма с отголосками сурового, но величественного «советского модерна», будто сам дух утопической мечты прошлого материализовался в металле, стекле и светотени. Высокие потолки уходили в мрак свода, а мощные рельефные колонны отбрасывали строгие тени, усиливая чувство торжественности. Свет исходил от узких направленных ламп, преломлялся сквозь слоистые стеклянные панели и капли воды, стекавшие с потолка, отражался в полу, создавая иллюзию глубины и бесконечного пространства. И вот, когда они подошли к центру зала и замерли у прозрачной, словно отполированной изнутри стеклянной капсулы, наполненной водой цвета древнего океана, перед их глазами предстало чудо, которое не нуждалось в словах. Под хрустальной толщей воды жил, дышал и мерцал целый город — подводный мегаполис, сверкающий шпилями и мостами, с куполами, отливающими изумрудным блеском, с крошечными субмаринами, курсирующими между секторами, огнями навигации, мигающими в ритме, подобном биению сердца, и утончённой симметрией, достойной не инженеров, а художников. Цветовая гамма внутри капсулы была сине-зелёной, приглушённой, словно под действием морской глубины. Мягкие лучи света пробивались сквозь поверхность воды, освещая отдельные районы «города» — жилые купола, промышленные зоны, космопорты, — и всё это двигалось, мерцало, жило своей жизнью, производя впечатление не просто макета, но осколка реальности, вырванного из иной эпохи и поместённого сюда, в сердце загадочного комплекса, чтобы стать откровением для тех, кто ещё верит в чудо. — Товариши перед вами — Комплекс «Нептун», экспериментальный подводный исследовательский центр, созданный в 1944 году усилиями Конструкторского бюро «Челомей» и размещённый на самом дне озера Лазурь, в самом сердце Предприятия 3826, ставший не только одним из самых передовых объектов в области подводных технологий, но и живым свидетельством того, как человеческая воля, научная доблесть и инженерная изобретательность могут покорить даже безмолвные глубины. — гордо представила девушка-робот. Луиза, всё ещё не веря своим глазам, приблизилась к краю стеклянной капсулы и, нахмурив брови, прошептала с тревожной настойчивостью: — Но… как вообще можно дышать там, под водой? Разве воздух туда не попадает только с поверхности? ТЕР-А1 «Терешкова», мгновенно распознав вопрос, плавно обернулась к ней ответила с дружелюбной и тонкой интонацией научной гордости: — В основе системы жизнеобеспечения комплекса «Нептун» лежат многоуровневые кислородные станции, работающие по принципу электролиза воды с применением инновационных катализаторов. Воздух циркулирует в герметичных отсеках с помощью автономных систем фильтрации и насыщения, обеспечивая стабильный уровень кислорода и влажности. Всё полностью автономно. Генриетта, медленно идя вдоль обзорной площадки, вдруг остановилась. Её взгляд задержался на грациозных силуэтах, скользящих в глубине среди строений комплекса — обтекаемых, стремительных аппаратов, чьи формы больше напоминали подводных хищников, чем технику. — Госпожа Терешкова, не могли бы вы сказать что это за корабли. Они не похожи ни на одни суда, что я видела прежде. Неужели они и вправду подводой? ТЕР-А1 «Терешкова», уловив направление её взгляда, на мгновение повернулась к витрине с глубинной панорамой и с одобрительной теплотой в голосе ответила: — Вы наблюдаете «Белугу-5» глубоководную скоростную транспортную субмарину, разработанную конструкторским бюро «Челомей». Это выдающееся достижение отечественной инженерной мысли, самый быстрый и многофункциональный подводный аппарат своего времени. «Белуга» развивает до 100 километров в час над водой и до 50 в подводном режиме — абсолютный рекорд среди судов подобного класса. Она способна погружаться на глубину до 3000 метров, выполнять как гражданские, так и военные задачи. Каждый аппарат оснащён модулем искусственного интеллекта «Капитан», что делает управление максимально надёжным и автономным. Робот-гид ненадолго замолчала, позволяя словам отзвучать в тишине павильона — словно давая мыслям гостей время догнать услышанное. Когда голос ТЕР-А1 «Терешковой» произнёс впечатляющие цифры — 100 километров в час над водой, 50 под водой, погружение на 3000 метров — в рядах делегации Тристейна воцарилось необычное молчание. Однако это было не молчание растерянности — скорее, оно было наполнено изумлением, словно воздух сам на мгновение сгустился от ошеломляющего осознания. Луиза рефлекторно распахнула глаза шире, почти как в детстве, когда впервые увидела драконов, а её губы едва слышно повторили: — Сто… километров? — будто её разум пытался соотнести услышанное с привычной ей магической реальностью. Колберт, позабыв на миг о сдержанности, приподнял очки на лоб и, будто заворожённый, пробормотал: — Это… это же быстрее, чем летающий грифон при попутном ветре… и всё это — под водой! Даже директор Осмонд, обычно невозмутимый и строгий, не удержался от изумления, сдержанно произнес: — Я помню труды одного галльского учёного, который почти сто лет назад пытался разработать теорию о создании лодки, управляемой магией, способной не тонуть при встрече с течением. Но всё ограничивалось гипотезами и чертежами. А здесь — такие скорости, такие глубины… и всё это — без малейшего следа магии. Тристейнцы переглянулись между собой — в их взглядах смешивались восхищение, лёгкая ревность и необъяснимое благоговение. Мир, в который они попали, все больше поражал их не волшебством — а тем, что обходился без него… и всё же выглядел как нечто по-настоящему волшебное. Марина Андреевна оглянулась на делегацию и спокойно сказала: — Предлагаю пройтись дальше. К тому же у вас есть возможность увидеть одну из «Белуг» собственными глазами — она представлена в отдельном выставочном зале комплекса, оформленном КБ «Челомей». При упоминании об этом Колберт, до того задумчивый, заметно оживился. Его глаза загорелись, в голосе прозвучало нетерпение: — Было бы настоящим удовольствием взглянуть на неё поближе, — сказал Колберт с живым интересом. — Такие аппараты — редкая возможность увидеть границы инженерной мысли. —Несмотря на то что Кольберт маг, он проявлял живой интерес к технологиям. Он верил, что магия и техника не противоречат друг другу, а напротив — могут быть объединены для создания новых форм прогресса. В машинах он видел не угрозу, а возможность: магия даёт силу, а технология — направление. Марина Андреевна утвердительно кивнула, и сотрудники комплекса без лишних слов начали провожать делегацию в следующий зал, ведя её через коридор, оформленный в футуристическом стиле — холодный металл, глянцевые поверхности и прозрачные вставки из стекла или акрила. Впереди вспыхивали логотипы, которые светящимися стрелками указывали направление движения к выставочному залу. Один из указателей ввёл в отсек, где находился подводный аппарат «Белуга-5». Когда тристейнцы вошли в выставочный зал, их взгляду открылось нечто по-настоящему впечатляющее. Зал был выполнен в футуристическом стиле и по оформлению напоминал предыдущий, где находился макет комплекса «Нептун». Однако это помещение было гораздо масштабнее: двухуровневое пространство, со стеклянными перегородками, огромными смотровыми экранами и мягкой подсветкой бирюзово-синих оттенков, имитировало глубины океана. Прозрачные панели на потолке и стенах переливались светом, словно сквозь толщу воды пробивались солнечные лучи. Повсюду плавно двигались световые проекции медуз, косяков рыб и других морских существ, усиливая ощущение пребывания в подводном царстве. В центре зала, словно паря в толще воды, висела сама «Белуга-5» — массивный подводный аппарат с обтекаемым корпусом, белоснежным глянцевым покрытием и тёмными обзорными окнами кабины. Его форма напоминала одновременно и рыбу, и высокотехнологичный летательный аппарат. Мощные винты и выступающие элементы корпуса подчёркивали его техническую мощь. По бокам и на корпусе — название «Белуга-5» ярко выделялись на металле. Зал, наполненный звуками, имитирующими морское дно, создавал атмосферу, в которой каждый посетитель чувствовал себя исследователем бездны, оказавшимся лицом к лицу с передовым достижением инженерной мысли. Тристейнцы сейчас могли тщательно изучать подводную технику, обходя её со всех сторон, внимательно рассматривая каждый элемент корпуса, винты, обтекатели и странные выступы, назначение которых оставалось для них загадкой. Профессор Кольберт, человек выдающегося ума и невероятной любознательности, тем не менее совершенно растерялся перед лицом столь грандиозного проявления человеческой (или, как ему казалось, не иначе как божественной) инженерной мощи — он стоял, вытянув шею, всматриваясь в линию корпуса, повторявшую форму гигантской рыбы, механического чудовища, способного уходить в самую бездну морей, куда не проникал ни один взгляд и где, как считалось, не могла существовать жизнь, не говоря уже о человеке, осмелившемся не просто ступить туда, но и вернуться. Сам факт существования подобного аппарата, по его мнению, ставил под сомнение все привычные законы природы, столь скрупулёзно изучаемые на протяжении веков — ведь в Халкегении никто, даже в самых безумных алхимических или артефакторных экспериментах, не пытался создавать нечто, способное преодолевать сопротивление воды не магией, не воздушной или водной стихией, а за счёт исключительно силы металла, пара, возможно электричества — слов, за которыми крылась пугающе рациональная, холодная, но бесконечно могучая логика иной цивилизации, полностью отказавшейся от магии ради разума. В этот момент вперёд вышел робот-гид подняв руки, эффектно указал в сторону субмарины: — Вот она, глубоководная скоростная транспортная субмарина «Белуга-5». Уникальность «Белуги» заключается в том, что она сочетает манёвренность и скорость подводных лодок, действующих на ограниченных глубинах, с глубиной погружения тихоходных и трудноуправляемых батискафов. Объединив достоинства обоих классов подводных аппаратов, она при этом лишена их основных недостатков. Как уже упоминалось ранее, субмарины типа «Белуга» активно эксплуатируются подводным комплексом «Нептун» на Предприятии 3826. Однако помимо гражданских задач, «Белуга» может эффективно использоваться и в военных целях — например, для скрытной переброски диверсантов вглубь территории противника под водой, оставаясь незамеченной. Военный стратег в Де Путье практически пускал слюни от перспективы простого и быстрого способа переброски войск в глубь вражеской территории, минуя основные силы противника. Это открывало почти кощунственную, но крайне соблазнительную возможность нанести удар в самое сердце врага, не теряя солдат в изнурительных маршах или лобовых столкновениях. Идеальная возможность избежать потерь среди личного состава, сохранить инициативу и вести кампанию по своим правилам, с минимальными ресурсами. Тристейнцы спокойно осматривали субмарину, обращая внимание на детали конструкции. Зная её назначение, они молча оценивали возможности аппарата, сравнивая с привычной им техникой и представляя, как он может использоваться на практике. — Получается она предназначена только для морей? — негромко спросил Кольбер, всё ещё не отрывая взгляда от субмарины. — Да. Глубоководная, скрытная. В основном используется для специальных задач, разведки, доставки групп. Некоторые аппараты могут оставаться под водой неделями. — ответил куратор выставки от Министерства культуры СССР Евгений Валерьевич Бурак. Он сделал паузу, дав собеседникам переварить информацию. — Конечно, если говорить о более масштабных передвижениях... — он чуть склонил голову, — то у нас есть и платформы для воздушных операций. И не только. Он на мгновение задумался, затем повернулся к профессору Кольберу: — Скажите, во время вашего прибытия вы не заметили в небе большие белые платформы с четырьмя устройствами, отдалённо напоминающими мельничные лопасти? И, возможно, с красной пятиконечной звездой под брюхом? Кольбер моргнул, вспоминая. — Да, — сказал он, слегка нахмурившись. — Когда мы прибыли на ваше Предприятия... в глаза бросились как раз эти... тарелки. Они занимали почти всё небо. Белые, массивные, как... как летающие крепости. И их было много. — Это «Кондоры», — кивнул Бурак. — Тяжёлые транспортные аэроплатформы, тоже разработанные КБ «Челомей». До них мы ещё доберёмся. Я упомянул их, чтобы вы могли представить масштаб. Ведь это лишь малая часть того, на что мы способны. Существуют и более крупные конструкции. Гораздо крупнее. Некоторые из них могут вместить тысячи человек. Слова товарища Бурака, произнесённые без особого нажима, будто между делом, тем не менее сразу приковали внимание всей тристейнской делегации. Даже те, кто до этого молча разглядывал обтекаемые линии субмарины, обернулись. В его словах не чувствовалось бахвальства, лишь факт, сообщённый с будничной уверенностью. — Вы хотите сказать, — медленно начал кардинал Мазарини, — что существует... что-то, больше этих «Кондоров»? — Да, — спокойно подтвердил Бурак. — На Предприятии 3826 есть и целый летающий город. Наступила тишина. Эта фраза прозвучала без нажима, как простое уточнение, но в ней было нечто такое, что обрушилось на сознание тристейнцев с почти физической тяжестью. Идея самого существования летающего города — не крепости, не дирижабля, не платформы, а именно города, — показалась не просто невозможной, а противоестественной, нарушающей само устройство мира, каким они его знали. Они переглянулись. Сдержанно, почти не меняясь в лице, но с той напряжённой тишиной в глазах, которая бывает перед тем, как рушатся устои. Если такая махина действительно существует… почему они её не заметили? Почему ни один маг, ни один наблюдатель, ни один глаз не поднялся к небу, чтобы увидеть её? И ответ пришёл сам — лишённый пафоса. Из-за плотной облачности в день их прибытия они просто не могли её увидеть. Он всё это время был там, прямо над ними. Огромный, висящий в воздухе, недвижимый, как миф, но реальный. И они ни о чём не подозревали. — Вы хотите сказать, что вы и на такое способны!? — воскрикнула Луиза, не скрывая удивления. Ещё недавно, после того как она увидела макет подводного города, ей было трудно поверить в такие грандиозные достижения, и она не могла представить, что люди, способные создать нечто подобное, могут также возводить и поднимать в небо целый город без магии, что казалось совершенно немыслимым, даже если учесть возможность использования ветровых камней для создания энергии, ведь идея о воздушном городе казалась ей чем-то совершенно невозможным, и мысли о том, что такие технологии могут существовать прямо рядом, заставляли её восприятие реальности рушиться, ведь с каждым новым открытием, с каждой демонстрацией силы Предприятия её мир разрушался, потому что в её мире существовала только магия — источники силы, древние заклинания, руны и таинственные обряды, и всё, что казалось ей возможным, было ограничено магическими законами, но теперь она видела нечто совершенно иное: машины, которые могли двигаться без магии, устройства, которые не требовали колдовства для работы, и это было невообразимо, потому что то, что она считала вершиной человеческого развития, вдруг оказалось ничем по сравнению с этим технологическим чудом, и каждый новый шаг, каждое новое открытие лишь ещё больше разрушало её представление о мире, в котором она жила. — Да, — сдержанно подтвердил Бурак, будто бы не придавая значения масштабу сказанного. — Мы способны создавать такие города. Но в разговор вмешался майор Нечаев и добавил: — Позвольте, я уточню, — сказал он, слегка наклоняя голову. — Комплекс «Челомей» — это не просто какая-то летающая платформа. Это полноценный научный город, в котором проживает около двух с половиной тысяч человек. Там работают лучшие умы, выдающиеся учёные и специалисты не только Предприятия 3826, но и всего Советского Союза. «Челомей» является местом не только работы, но и проживания и отдыха для множества советских учёных: на платформе построены жилые дома, магазины и кафе, разбиты парки, организовано движение общественного транспорта и даже проложен водный канал. Тристейнцы обменялись ошеломлёнными взглядами, их лица выражали смешанное недоумение и удивление. Они явно не могли поверить, что всё это возможно. В их мире такие технологии казались бы чем-то невероятным и почти магическим. Марина Андреевна, заметив замешательство на лицах тристейнцев, с лёгкой улыбкой добавила: — Если кого-то из вас интересует, как он выглядит, — её взгляд особенно задержался на профессоре Кольберте, — прошу следовать за Терешковой. Мы направляемся в выставочный зал «Икар», где представлен макет того самого летающего города. Мы наглядно покажем, как работает эта огромная платформа. Затем, повернувшись к роботу-гиду, Марина Андреевна спокойно добавила: — Проводи гостей в зал «Икар», пожалуйста. — С огромным удовольствием, товарищ Елизарова! —  ответила Терешкова бодро и с ноткой энтузиазма. — Товарищи делегаты, прошу следовать за мной. Тристейнская делегация во главе с принцессой Генриеттой, всё ещё потрясённая услышанным ранее, чинно, с королевским достоинством, следовала за Терешковой. Лёгкий, почти торжественный гул шагов и шелест дорогих тканей сопровождал их по бесконечно сверкающим коридорам комплекса и дошедшие до нужного зала делегация спокойно шагнула внутрь, следуя за Терешковой. Выставочный зал «Икар» предстал перед посетителями как воплощение мечты о будущем: огромное, наполненное светом пространство, заключённое в полупрозрачные стены, за которыми раскинулись имитации бескрайних полей и чистого голубого неба, создающие иллюзию открытого горизонта и бесконечной свободы; над головой простиралась лёгкая сетчатая полусфера, сквозь которую мягко проникали солнечные лучи, наполняя зал тёплым, рассеянным светом и усиливая ощущение воздушности, лёгкости и полёта, словно весь зал был приподнят над землёй и парил в вышине. Интерьер, подчёркнуто современный и высокотехнологичный, погружал в атмосферу будущего, где царили стерильная чистота, строгий минимализм форм и тщательно выверенная подсветка, мягко акцентирующая отдельные элементы пространства, а цветовая палитра, выдержанная в приглушённых, почти эфемерных оттенках, подчиняла всё единым принципам рациональности и инженерной красоты, заставляя забыть о времени и месте и погружая в безмятежное чувство совершенства человеческой мысли. В самом сердце зала возвышался грандиозный макет летающего города — Комплекс «Челомей», гигантская платформа, словно срезанная из реальности фрагментом утопии, на которой, величественно возвышаясь над остальными постройками, стояло строгое, геометрически выверенное здание, напоминающее сталинскую высотку, но лишённое привычных элементов ретро-орнамента и переработанное в современном стиле: с гладкими поверхностями, лаконичными линиями и монументальной уверенностью, словно передавая дух времени без привязки к прошлому. Вокруг центрального здания равномерно располагались аккуратные кварталы — прямоугольные жилые строения, отсылающие к образу хрущёвок, но переосмысленные в духе высоких технологий: простые и функциональные коробки без излишней детализации, объединённые в чёткие, упорядоченные ансамбли, среди которых вились миниатюрные дороги, рассыпались зелёные парки и росли крошечные деревья, придавая всему макету черты живого, настоящего города, где каждая мелочь была продумана до совершенства. На краях огромной платформы громоздились мощные турбинные установки с винтовыми конструкциями — огромные спиральные вентиляторы, спрятанные в обтекаемые матовые корпуса, словно готовые захватить воздушные потоки и поднять этот гигантский город в небеса, создавая правдоподобный образ реального инженерного чуда, в котором чистота линий, металлический блеск поверхности и продуманная форма сочетались с впечатляющим ощущением силы и технологического могущества, как если бы сама Земля больше не могла удерживать такие творения человечества. Тристейнцы остановились в изумлённой тишине, поражённые масштабом и замыслом. Даже самый скептически настроенный из них не смог сдержать восхищённого взгляда — по размеру макетов зданий становилось ясно, что перед ними не игрушка, а образ настоящего города, парящего в воздухе, воплощение невозможного. Робот-гид, развернувшись к гостям, плавно подняла левую руку и, указывая на центральный экспонат, заговорила: — Товарищи! Перед вами — Комплекс «Челомей», расположенный на летающей платформе «Икар», передовое достижение науки! А также символ и гордость Предприятия 3826, наиболее яркая демонстрация научно-технического прогресса, достигнутого советским народом! «Икар» стал первым в мире автономным городским модулем воздушного базирования — эта могучая платформа с лёгкостью удерживает на себе весь научно-конструкторский комплекс «Челомей», являющийся неотъемлемой частью структуры предприятия! Первый успешный запуск платформы «Икар» состоялся семь лет назад — в 1950 году, и с тех пор она неустанно служит делу прогресса, науки и будущего нашей великой Родины! Генриетта, всё ещё глядя на парящий макет, словно больше обращаясь к себе, задумчиво произнесла вслух: — Удивительно… я читала теории о создании плавучего города с помощью ветровых камней… но всегда считала это лишь гипотезами. — Ветровые камни? — переспросила Елизарова. Генриетта кивнула: — Это тип магических наполненных камней, которые позволяют нашим воздушным кораблям летать. Их особенно много в Альбионе — целые залежи под скалами. — Увлекательно, — ответила Елизарова, — И эти Ветряные камни может использовать кто угодно? — Принцесса кивнула. — Я уверена, что наши исследователи были бы рады посетить такую ​​фантастическую землю и заполучить эти «ветряные камни». — Генриетта покачала головой. —К сожалению, в обозримом будущем это невозможно, — грустно объяснила она. —Альбион находится в состоянии граждаской войны с Реконкистами. —Реконкистами? — спросил Нечаев, приподняв бровь. Это название в прошлом использовалось на Земле для католического завоевания Испании. — Да. — тихо сказала Генриетта, её голос прозвучал глухо, как отголосок далёкой тревоги. — гражданская война, между роялистами, верными дому Тюдоров, и Реконкистой — радикальным движением, возглавляемым Оливером Кромвелем, священником-ренегатом. Реконкиста уже захватила почти весь Альбион и возможно скоро свергнут королевскую власть. — Какова цель их революции? — спросил Нечаев с деловой сухостью. Генриетта посмотрела на него прямо, сдержанно, но ясно: — Реконкиста стремится расширить свою власть за пределы Альбиона. Они хотят свергнуть Папу Витторио и поставить на его место Кромвеля. Если дом Тюдоров падёт окончательно, мы, возможно, станем их следующей целью. На долю секунды её губы дрогнули, чуть опустились, словно выражая слабую попытку оттолкнуть от себя тяжесть произнесённого. Это было почти как протест — как будто сама мысль о том, что Реконкиста действительно способна на столь масштабные амбиции, вызывала у неё внутреннее неприятие. Под словом «возможно» она как будто подразумевала, что этого не случится — пыталась не придавать сказанному значения, словно отмахивалась от самой мысли о подобном исходе. Но реальность была куда жестче: Реконкиста уже захватила почти весь Альбион и теперь была ближе к победе, чем когда-либо. И как бы Генриетта ни старалась выглядеть сдержанно, не думать об этом она не могла — ведь речь шла о безопасности Тристейна и судьбе её подданных. — Ясно, — сказал майор, подводя итог. — Это нужно обсудить на высшем уровне. Нечаев взглянул на лейтенанта Смирнова. Тот, едва уловимо кивнув, активировал нейроконнектор «Мысль» передавая информацию руководству предприятия. Если всё обстоит так, как говорила Генриетта, значит, предприятия 3826 в скором времени может столкнутся с серьёзным вызовом. И это будет не просто локальный кризис — Реконкиста не остановится на Альбионе. Их фанатизм рано или поздно докатится и до них. — Прошу прощения, но мне кажется, это не совсем подходящее время для обсуждения судьбы Халкегении. Мне бы хотелось узнать кое-что поважнее… Как вообще целый город может висеть в воздухе без всякой магии? —  Генерал Де Путье, до этого молчавший, наконец заговорил, и в его голосе сквозила усталость человека, уставшего от бесконечной политики. Сайто, всё это время молча наблюдавший со стороны, наконец произнёс коротко, почти буднично: — Ну... как вам сказать, товарищ генерал, — начал юноша, стараясь подобрать понятные слова. — Эта платформа держится в воздухе благодаря винтовой тяги, обеспечиваемой работой восьми гигантских двигателей с винтами — вроде больших винтовых жерновов, только они не перемалывают зерно, а толкают воздух вниз, и от этого вся платформа словно опирается на воздух и не падает. Эти винты вращаются за счёт энергии, которую дают восемь мощных машин. А часть силы, питающей эти машины, являются установленные на ней платформы солнечные батареи «Подсолнух». Но …они не обеспечивают всю мощность, — закончил Сайто, — зато они помогают снизить нагрузку на основные энергетические установки. Всё вместе это позволяет держать в воздухе такой город, как «Челомей». В зале повисла пауза. Генерал Де Путье задумчиво кивнул, но на его лице всё ещё отражалось лёгкое недоверие — не к словам, а к самому факту того, что это возможно. — Поистине удивительно… — негромко произнёс профессор Кольберт, наклоняясь ближе к перилам. — Целый город, без магии, лишь на энергии солнца и машин. — Магия человека и магия природы, — вмешался Осмонд, — всё едино, коли результат так же чудесен. — Макетом можно управлять — джойстик перед вами. Хотите попробовать, Ваше Высочество? — Марина Андреевна сделав шаг вперёд, кивнула в сторону пульта перед перилами. Генриетта на мгновение замялась, слегка удивлённая вниманием, но всё же подошла ближе. Принцесса аккуратно взялась за джойстик одной рукой и медленно потянула его вправо — и увидела, как макет «Челомея» плавно накренился, словно действительно парил в воздухе. Она слегка удивлённо приподняла брови и попробовала отклонить джойстик вперёд — корпус модели медленно качнулся вперёд, будто поддался лёгкому порыву ветра. Генриетта сдержанно улыбнулась — управлять моделью оказалось неожиданно просто и… приятно. Она аккуратно выровняла джойстик, возвращая макет в нейтральное положение. — Он слушается… почти как живой, — произнесла она, не скрывая восхищения. — Управление стабилизацией смоделировано по принципу, схожему с инерциальной навигацией, — пояснила Марина Андреевна. — На настоящем «Челомее» всё, конечно, гораздо масштабнее… но принципы те же. — Удивительно… — тихо добавил кардинал Мазарини, наблюдая за процессом сзади. — И это всё дело человеческих рук… Луиза, стоявшая чуть позади, скрестила руки на груди и тихо пробормотала: — Подумаешь, игрушка… Главное, чтобы настоящий летающий город так же послушно управлялся. Сайто повернулся к ней и улыбнулся: — Ну, если бы он не управлялся — мы бы туда не попали, верно? Луиза фыркнула, но ничего не ответила, отворачиваясь к макету. В её взгляде мелькнуло недоверие… и, возможно, лёгкое восхищение. Марина Андреевна оглядела делегацию с лёгкой улыбкой и сказала с бодрой чёткостью: — Ну что ж, товарищи, если с небесной частью уже познакомились — пора и к земной приступить. Предлагаю пройти дальше.  Впереди у нас зал «Бурав». Там представлены машины, которые работают в совсем других условиях, там, где глубина и плотная порода. Некоторые из них как раз специализируются на горных работах… если, конечно, вам интересно, как техника справляется с такими задачами. С приглашающим жестом она направилась вперёд: — Прошу, товарищи. Двигаемся дальше — самое интересное только начинается. Делегация двинулась дальше, всё больше познавая о возможностях Предприятия 3826, которые в ближайшее время, без сомнений, принесут значительные плоды для Тристейна и всего этого мира.