Не все,
Кто идут против нас,
Делают это
…По своей воле…
Еще при первом своем появлении в Раю, Шарлотта Морнингстар приметила одного солнечного молодого паренька, сидящего у ворот Рая…
Как оказалось, звать его было Святым Петром и он был привратником, встречавшим прибывших к воротам умерших, сортируя их на победителей и грешников, впуская одних за ворота, а других посылая в Ад.
Он не выглядел враждебным для демонов, да и вел себя довольно приветливо, очень располагая к себе и не вызывая такой ненависти, как к другим высшим ангелам.
Позже, принцесса Ада узнала от своей сестры, Эмили, что он является ее лучшим, да и по сути единственным терпевшим ее иногда бредовые мысли, другом.
Они встретились, когда тот после смерти попал к воротам, где в тот момент и стояла Эмили, очень радостной отреагировавшая на нового победителя, что отправился в Рай вместе с ней за руку.
Эмили много говорила о нем…
О том, какой он прекрасный и понимающий друг или про то, что он всегда может помочь в трудное время…
И про то, что если Чарли что-то понадобится, лучше всего позвать именно его…
Но Чарли задалась лишь одним вопросом, почему если он так похож на Эмили, по ее словам, разделяя с ней равные взгляды…
…Он продолжал впускать в Ад,
через свои ворота, полчища экзорцистов и их лидера…
…Адама…
Подходить с этим вопросом к Эмили небыло смысла и пришлось напрямую спросить его…
— Мисс Чарли! Вижу вам у нас понравилось, по какой причине вы тут на этот раз, или просто решили проведать Эмили?) — его голубые глаза так мило смотрели на нее, выражая искреннюю заинтересованность и тепло, которое дарят только самые близкие люди…
Апостол держал в руках свою простую и немного потрёпанную от времени книгу с золотым переплётом, которую любил перечитывать в поисках новых имен и их еще живых обладателей.
Чарли, да и чего греха таить, всех удивляло, почему он постоянно ходит с этой книгой, но у всех свои увлечения, как никак почти вся его райская жизнь связана с этой книжкой…
Принцесса Ада пару секунд колебалась, прежде чем ответить ему, ведь не могла предвидеть его реакции на ее вопрос, но его радостная улыбка и спокойный взгляд чуть успокоили ее.
— Д-да, здравствуйте, Петр, вас же так зовут, да? У меня вопрос один к вам… — от некого смущения от своего вопроса, Чарли начала немного заикаться, забыв некоторые детали своего вопроса и не только.
— Да, имя вы назвали правильное. Что же вам от меня нужно?
— Как вы помните, в Ад каждый год спускаются экзорцисты и этот… Не хочу говорить — После словах об «этом» ангеле у Петра на лица стало видно резкое волнение, но тот пытался не подавать виду, улыбаясь так же, как и обычно.
— Так что же?
— И… Это… Они вроде бы выходят из-за ворот Рая, за коими сидите вы… Так почему вы каждый раз впускаете и выпускаете их?
На мгновенье весь Рай будто опустел, а звуки стихли, по крайней мере, так показалось Чарли.
Голубые глаза ангела будто бы резко стали серыми, перестав издавать ту нескончаемую радость, а яркая улыбка пропала с лица, сменившись приоткрытым от слегка заметного шока ртом…
— П-Петр… Вы как? — Чарли не очень то и ожидала такой реакции от, минутой назад, такого радостного ангела, как он…
— Я… Я просто… — нормальная речь никак не могла собраться в голове и из его рта слышались лишь отдельные обрывки фраз, явно не спокойного человека.
Такая реакция, точно не свойственна, для незнающего ничего человека, да вот только и для причастного она не типичная… Обеспокоенная слишком…
…У всего есть своя причина, и переживших ее людей не понять, не прочувствовав ее на себе…
Это произошло в первый день, в который был принят закон об истреблении грешников…
В здании суда Апостол выразил свое явное несогласие с этой практикой, не слушаясь даже саму старшую серафима, Сэру.
Он продолжал, как и Эмили сейчас, говорить, что все грешники ровня ангелам, не зависимо от того, куда они попали.
Из зала доносилась словесная, не матерная брань, смешанная с обвинениями, в ненависти к «неправильным» людям и подобное.
Там же сидел и Адам, который и подал сея идею убивать, по сути безобидных для ангелов, грешников и данная речь Петра ему явно была не по душе.
Оценить это по его внешнему виду было нельзя, ведь он спокойно сидел и поедал чипсы, принесенные им же, но как только весь зал разбрелся по своим делам, а Апостол до сих пор сидел за своим столом, увлеченно писав что-то в маленьком блокноте, он быстро встал и подошел к неподозревающего о его присутствии Петру.
— Эй ты! — данный резкий возглас раздался эхом в пустом помещении, заставив ангела вздрогнуть от удивления.
Петр быстро обернулся в сторону этого звука, но быстро успокоился, увидев за собой первого человека.
— Адам, не пугай так! Чего тебе нужно вообще — обычно эти двое вообще не общались из-за сильной разницы характеров.
Адам считал Петра женственной дешевой пародией на ангела, а не Святым умершим учеником самого Иисуса, а для самого Апостола первый человек казался слишком грубым и резким, но уж по воле судьбы и работы им приходилось контактировать друг с другом.
— У меня вопрос… Какого ты блять хера вмешиваешься не в свои дела?! Твоя обязанность просто сидеть у ворот с твоей сраной книгой и сортировать мусор от ангелов, так блять выполняй то, чем должен заниматься! — в тот момент Адам снял свою маску, под которой стало видно его лицо, полное ярости… Это было не к добру…
Такое в последний раз происходило, когда в суде обсуждали рождение Чарли…
Будто им более нечем заняться…
— Да с какой это радости! Я ровня тебе, дак почему я должен сразу же слушать тебя! Я был таким же живым человеком со своими устоями и мыслями, как и ты! — Выйдя из-за стола Апостола как прорвало от этой злости на Адама, которую он копил не один десяток лет и терпел точно пару сотен пакосте на работе, которые Адам постоянно творил на зло Апостолу, ведь знал, что тот слишком боится что-то ему сказать.
Не мудрено, ведь эта скотина, стоящая перед ним, была сильнее его самого если не в три, то в два раза точно.
— Ну ты сука напросился, щенок… Ты дорого за это заплатишь…
— Что ты… — не успев договорить Святого моментально закинули на тот стол, за которым он сидел секунду назад, так что животом он оказался на нем, пытаясь оклематься от этого резкого удара, от которого на миг, по ощущениям, появились звездочки в глазах.
Конечно, чувство удара о что-то твердое было для него не ново, как никак напрямую с демонами работал, но вот среди ангелов, в том месте, где ему ничего не грозило, это было чем-то неожиданным.
— Какого черта ты творишь?! —Петр попытался встать, но Адам еще сильнее прижал его к столу, заломав тоненькие руки, от чего на ангела накинулась вторая волна боли, а на уголках глаз слегка выступили слезы, на кои, впрочем, первому человеку было как-то всё равно.
— Я же сказал, что ты дорого заплатишь… — дальше за этим последовал недобрый смех, отражавшийся еще более страшным эхом, и, не прерывая его, Адам стал стаскивать с еле пришедшего в себя ангела нижнюю одежду, на что тот моментально среагировал, прийдя в себя.
— Что происходит… Зачем ты это… — Апостол моментально распахнул глаза от новых прикосновений первого человека, которые явно не приносили ему удовольствия.
— Может теперь твоя пустая бошка поймет, что следует за неповиновением — эта улыбка вставшего перед ним Адама, еще державшего руки Апостола прижатыми к его спине, казалась Петру острым оскалом в темноте зала…
Как как, а таким Адама он еще никогда не видел, либо же просто не замечал.
— С-стой, пожалуйста, не делай этого! Я все понял! — Петр, в силу смерти в очень раннем возрасте, не до конца осознавал, что с ним произойдёт…
Но точно знал, что это было не к добру и разозлило бы его учителя, доверием которого он очень дорожил даже после смерти …
— Ну уж нет, если и преподавать урок, то по всей строгости. Я не твой добрый учитель и мои уроки так легко не кончаются)
В то же время он уже стал открыто лезть Петру под юбку, а потом и под шорты с колготками иногда царапая кожу чувствительных ног своими перчатками с маленькими когтями…
Все попытки выбраться из цепкой хватки первого человека успехом не увенчались…
И в зале суда раздавались стоны от боли и мольбы оставить его в покое и забыть про все это.
— Тише я, блять, сказал! — за такие действия Петр моментально получил сильный пинок в пах и удар по лицу, который поцарапал губу и из нее пошла золотая кровь.
Это, по мнению Адама, усмирило Апостола и действия пошли дальше прикосновений к ногам.
Одним движением руки он снял почти всю нижнюю одежду, и подняв юбку ударил ангела по ягодице, на которой сразу отпечатался большой красный след от руки.
Тут же от Апостола послышался болезненный стон, который был назван Адамом «каким-то женским».
Дальше стало только хуже…
Петр не мог видеть, что происходит за его спиной, ведь Адам ушел из его поля зрения, но понял, что острые пальцы дотронулись до его члена, сжав его, что вызвало у Апостола вскрик на все помещение, отразившись в нем эхом.
Это случилось ещё несколько раз, после чего рука Адама тут же переместилась к узкому кольцу мышц ангела, которое сильно сжалось от страха самого Петра.
— Пожалуйста, пожалуйста, не нужно… Не делай этого… — Апостол из последних сил пытался выкрутиться из-под Адама и сбежать, но тот, толи не слышал, толи не слушал Петра, вогнав в того сразу два пальца.
Тогда по залу вновь раздался истошный крик боли и, по ощущениям ангела, поцарапались его внутренности, а после мучительных минут растяжки и стонов Петра, похожими на какой-то писк, когда первый человек вынул пальцы, оттуда по бедрам слегка пошла кровь, стекавшая на пол.
Судя по измученному виду ангела, он уже почти смирился со своим положением, изредка вскрикивая от боли и, тихо плача от собственной беспомощности, пытаясь закрыть лицо освободившимися руками, в мыслях о том, за что он заслужил такое…
Он уже не хотел, чтобы кто-то зашел в помещение и увидел все это, ведь винил себя в этой ситуации, не понимая, что он являлся жертвой произошедшего…
Особо, в общем-то, отдохнуть от посторонних объектов внутри себя ему не дали и заместо пальцев в него вошел уже не малых размеров член Адама, начавшего сразу двигаться в нем с бешеным ритмом, разрывая все еще больше, от чего эти адские ощущения новой волной прокатилась по всему телу ангела.
Апостолу было отвратительно от самого себя и он молился лишь о том, чтобы это прекратилось и он мог убежать плакать домой или поговорить с Эмили и забыть это все, уже у самых ворот…
…Подальше от зала суда…
…Подальше от Адама…
От боли у ангела стало мутнеть в глазах, его и так еле слышный голос окончательно затих и, незаметно для себя, он потерял сознание, наконец-то перестав чувствовать весь этот ужас, провалившись в глубокий сон, напоминающий ему бездну…
Ту, где нет ничего, кроме него самого…
Долго это непродолжилось и его разбудила сильная пощёчина, которая вернула воспоминания всего произошедшего и все чувства, что он тогда испытал, а через несколько секунд, он почувствовал как, помимо крови, что-то заполнило его изнутри, вызвав у него сильную тяжесть в области живота, которую он раньше никогда не ощущал, а Адам наконец вышел из него, после чего по ногам снова будто что-то белое, неизвестное для Апостола, начало течь.
…Это закончилось…
Через пять минут о произошедшем напоминали лишь опустевший взгляд Апостола и его руки, вцепившиеся в собственную голубую жилетку, будто в попытке спрятаться от того, что только что произошло…
Адама такая картина очень рассмешила и он поднял ангела за подбородок, решив сказать еще одну гадость.
— Мне интересно, что бы сказал твой любимый учитель…
Как его там? Иисус?
Мне кажется он бы отрекся от тебя за такую грязь…
Мне ничего не будет за это, а вот тебя легко вышвырнут отсюда куда подальше, если проболтаешься — было видно, что Адаму доставляло огромное удовольствие еще больше насолить Апостолу, которого он только недавно обесчестил.
От слов про учителя Петр уже перестал прикрывать свои слезы руками и просто зарыдал на весь зал…
Толи от перенесенной им душевной и психологической боли, толи от слов, что любимый учитель откажется от него…
Апостол смог кое как одеться, но, после этого, от слабости и боли в ногах, просто упал на пол свернувшись калачиком…
Он просто лежал, прокручивая в мыслях все произошедшее, пытаясь понять все произошедшее.
К тому моменту Адам уже давно ушел, незабыв на последок еще раз сказать Петру держать рот на замке…
Ведь это, на горе Апостола, может повториться.
Так прошел самый долгий в жизни ангела час, пока в зал не пришла Эмили, искавшая Апостола по всему Раю.
Петр даже не среагировал на нее, будучи погруженным в свои мысли, пытаясь притупить ими боль, а в то же время Серафим, увидев друга в таком еле живом состоянии, бросилась к нему с вопросами о том, что случилось и почему он так выглядит, попутно обняв его.
Обычно, когда одному из них было плохо, нужно было просто обняться, чтобы вся грусть прошла…
Просидев в объятиях по ощущению вечность, а по факту пару минут, Петр тихо сказал, что его просто избили за желание помочь аду, что Эмми с трудом приняла за правду.
Его болезненная походка и притупленный взгляд не дали ей покоя…
Так прошел уже не один год, а почти десяток лет, но раз за разом, при каждом истреблении, Адам жестом показывает ему молчать, смеясь над Апостолом, ведь только завидя первого человека, он ловил маленькие панические атаки, прокручивая в голове тот день и то, что с ним случилось…
…В наше время…
Чарли тогда так и не добилась от Петра внятного ответа и не стала трогать его, решив позвать Сэру, стоявшую неподалёку, дабы та успокоила его и отвела к Эмили, что в тот момент, как оказалось, сидела в кафе, болтая с Молли.
Петр пытался отпираться от вопросов о его самочувствии и сменить тему, но как только подошло старшая Серафим, он замолчал и просто тихо побрел за ней.
По возвращению Сэра первой заговорила с Чарли, которая в тот момент размышляла, сильно ли, как она думала, обидела привратника этим вопросом.
— Знаешь… У него постоянно такая реакция на эти ворота… Вроде всю жизнь загробную там сидит, а как только истребление началось… — Сэра опустила глаза в пол, также задумавшись над таким поведением ангела.
— С ним сейчас все нормально? Вы дошли до Эмили? Как думаете… Я сильно расстроила его?
— Да, не бойся, Эмили сама, как только увидела его, обниматься кинулась и попыталась отвлечь его чем-то…
Вроде бы сейчас он выглядит лучше и даже попил с ней и Молли кофе…
Поверь, он явно не злится на тебя)
— Надеюсь все так и останется… Ладно, пора мне, отец и остальное уже наверное заждались! — Чарли попрощалась со старшим Серафимом, попросив передать Эмили привет, а Петру извинения, за такие неудобные вопросы.
Но принцесса до сих пор не прекратила думать…
…Почему он открывает ворота экзорцистам…