ГОЛОД

жадно рву я кусок от разящей запахом плоти не услышу я отголоски давно потерянной в прошлом совести он сзади стоит; и я это знаю этот пристальный взгляд от души презираю. последние сокращения мышц; и он умирает, предсмертный лишь отчаяния хрип утопает, в нарастающем желании смертного греха, разделяю я вкусное мясо и потроха. обглоданные кости валяются рядом, по горлу льёт кровь — напитана ядом, лишь пристальный взгляд возвращает в реальность, пришло осознание, что грех мой — смертельная жадность.

Она теряет рассудок.