Часть 1

Возвращение к жизни, или Как стать врачом странного мира Утренняя заря разливалась над занесённым снегом городом, пряча за собой едва заметные сны и перенося пробуждение из сладкой лености к рутине дня. Этой зимой года тысяча девятьсот восемьдесят пятого врач-терапевт Анна Васильевна Петрова встала, как обычно, в семь часов утра, чтобы добраться до поликлиники номер шесть. Крепкий чай, слегонца сладкий, тёплое шерстяное пальто — и улица, где мороз резал щеки, поедала последних прохожих. Анна Васильевна никогда не останавливалась: пациенты ждали, люди болели, а её предназначение, казалось ей самой, заключалось в том, чтобы хоть чуть-чуть облегчить эту долю человеческую. Однако вечер этого холодного января принёс ей неожиданность. Как случилось — не поняла и сама. Возвращалась она из дежурства, голова раскалывалась от усталости и смен, чего в её возрасте, слегка перевалившем за сорок, организм уже не прощал. Ступая по скользким дорожкам, она вдруг ощутила странный озноб. Вокруг разлился слабый туман, как если бы на мгновение город пропал. — Господи… — тихо выдохнула она, осматриваясь. Но перед ней были уже не сугробы, а зелёные поля с невероятно высокой школой посреди горизонта. Это место издалека не казалось реальным: закрученные шпили башен, странная магия в воздухе — всё будто вышло из сна или прочитанного в юности романа. С тех пор прошёл день, прежде чем Анна поняла: она — в чужом теле. Странно, невероятно, но факт: её душа нашла пристанище в женщине по имени Поппи Помфри, школьной целительнице Хогвартса. Новая жизнь. Целительство, как судьба Теперь Анна, хоть и под именем другой, вступила на новый путь, полный необыкновенных испытаний. Сложностей, однако, у новой «Поппи» не убавилось: быть доктором, даже волшебным, означало постоянное столкновение с ранеными детьми, запущенными случаями и постоянной опасностью, что любое неправильное слово разрушит всё. — Болит? Дышите спокойно, девочка моя, всё под контролем, — произнесла она одной из учениц, наложив привычное с детства советское движение ладони на лоб. Ученица, шестикурсница Джессика Логан, удивлённо посмотрела на неё. — Поппи, что вы делаете? Анна осеклась. Её ладони вели не заклинания, а привычная механика заботы. — Так лучше проходит головная боль, — мягко заметила она и уже более профессионально произнесла заклинание Заклинание сработало быстро. Мигом вернулось ясное сознание — но самой Анне было непросто удержаться от греха ностальгии. Принципы не меняются Жизнь здесь будто играла на грани возможного: рассерженный Северус Снейп едва не сбивал столы, споря с ней, как именно надо останавливать редкие ожоги от зелий. — Кто вы, чтобы говорить мне, что делать, мадам?! Вы — магглорождённая целительница или просто самозванка? — шипел он. Анна спокойно подняла глаза от пузырьков: — Я человек, который хочет, чтобы ваш ученик выжил, — бросила она, возвращая его на место тоном, что останавливал более отчаянных хирургов и лаборантов. Проблемы с самим преподавателем зелий решались труднее, чем с больными. Северус, напористый и жестокий, не привык к равным, а Поппи (или Анна в её теле) на уступки идти не собиралась. Северус, нравственный тест и зелья правды Анна постепенно начала привыкать к роли мадам Помфри, хотя всё ещё ловила себя на мысли, что её поведение могло показаться окружающим странным. Она работала на грани интуиции, порой действовала по врачебному уставу, который привнесла из родного мира. Но одно оставалось неизменным: она не делала различий между «своими» и «чужими». Вот так и начался её непростой день, когда в медицинское крыло пожаловал профессор Снейп. Он вошёл внезапно, взмахнув мантией, как герой какой-то трагедии, и с порога задал вопрос: — Вы понимаете, что ваша методика не подойдёт для лечения магических заболеваний? Или вам кажется, что вы знаете лучше нас, магов? Анна тяжело вздохнула, стараясь сдержаться. — Северус, если вы пришли поспорить, то могу вас предупредить: время у меня есть, — ответила она тоном, мягким, но твёрдым. — Но если вам нужен диалог, то лучше начнём с проблемы, а не с обвинений. Снейп молча бросил на стол маленькую склянку с густой фиолетовой жидкостью. — Это антидот. Должен был быть. У одного ученика после принятия случилась реакция: резкая боль в груди, слабость. Выслушайте симптомы, чтобы больше никогда не давать таких советов, как вчера! — его голос был резким и холодным. Анна отставила склянку, посмотрела на него внимательно. — Вы уверены, что причина в антидоте, а не в взаимодействии с другими зельями, которые он принимал до этого? — спросила она сдержанно. — Вы думаете, я — дилетант? — вспыхнул Снейп. Но Анна не дала ему времени разгорячиться ещё сильнее. Она поднялась, с уверенностью глядя в его глаза. — Я думаю, что мы не должны допускать ошибок. И если хотите разобраться, то давайте работать вместе, а не соревноваться, кто громче крикнет. Пауза повисла. Северус смотрел на неё пристально, а затем кивнул, словно нехотя признавая её правоту. Отравление и принципы Вечером того же дня она стояла у больничной кровати: студент четвёртого курса, худощавый, с бледным лицом и слабым пульсом. Находился он в тяжёлом состоянии, и причин у такого резкого ухудшения могла быть масса. Анна решала быстро, сдержанно применяя свои знания. Когда Снейп вернулся, на лице его мелькнуло удивление: помимо магических зелий, Анна применяла привычные ей методы — пульсометр из шкафа медицинского крыла, странного маггловского производства, манипуляции с измерением давления. — Что это? — он выглядел словно пойманным врасплох, — Маггловский хлам? — Это работает, — отрезала она и прищурилась. — Северус, маггловское или магическое, меня не волнует. Важно, что принесёт пользу. Её голос был твёрд, и, несмотря на явное несогласие, Снейп больше ничего не сказал. В тени врачевания К Анне вскоре потянулись ученики не только с травмами, но и за советом. Молодая Гермиона Грейнджер задерживалась после школьного дня, интересуясь её подходом к диагностике. Рон Уизли честно жаловался на неудачный выбор пищи за обедом. Даже Гарри, хмурый и, казалось, слишком гордый для таких вещей, в одно из дождливых воскресений пробормотал, что у него болит голова, и помог бы ли ей «тот странный ободок для проверки пульса». Анна стала для учеников не просто целительницей. Её методы, странные, подчас слишком человеческие для магического мира, не вызывали сразу доверия. Но каждый, кто проходил через медицинское крыло, понимал, что её руки творят чудеса. Северус, воспоминания и границы Анна не ожидала увидеть в медицинском крыле самого Снейпа с окровавленной рукой. Был вечер поздний, а он вошёл спокойно, словно зашёл выпить чаю. — Это ерунда, но вас лучше не оставлять без дела, верно? — усмехнулся он с привычной язвительностью. Анна оглядела его, стараясь скрыть беспокойство. — Садитесь, профессор. И расскажите, что случилось, если хотите, чтобы я решила вашу «ерунду», — ответила она, протягивая бинты. Снейп подвинул рукав, и та линия кожи, где пролегал старый символ Пожирателя смерти, выглядела так, будто он держал руку над пламенем. Анна подняла брови. — Символ прошлого никогда не исчезает, да? — произнёс он. Она посмотрела на него с внимательным спокойствием. — Не исчезает, — признала она. — Но раны можно вылечить, даже если остаются шрамы. Пауза была тяжёлой, но Снейп, кажется, задумался, чуть по-другому глядя на женщину, в которой порой проглядывала не только Поппи Помфри, но и Анна из мира, где были другие битвы. Лечение прошлого Анна редко задумывалась о своей жизни до появления в Хогвартсе. Бешеный ритм будней и потоки людей с разными историями увлекали её, и времени на рефлексию просто не оставалось. Однако ночь с Северусом, молча сидящим у камина в её кабинете, выбила её из колеи. — Профессор Снейп, неужели ваша гордость не позволила вам сразу обратиться за помощью? — она немного улыбнулась, обрабатывая его рану. — Гордость не имеет отношения к делу, мадам, — пробормотал он, чуть поморщившись, когда её заклинание начало заживлять ожог. — Тогда почему? — она вскинула брови. Снейп молчал, а потом вдруг тихо произнёс: — Знаете, мадам Помфри... То, что остаётся в прошлом, иногда лучше оставить там. Анна взглянула на него пристально, но продолжать расспросы не стала. Её глаза на мгновение задержались на руке, где под бинтом угадывалась татуировка метки. — Бывает, что прошлое стучится в двери так громко, что его игнорировать невозможно, — сказала она наконец. Снейп удивлённо посмотрел на неё. Это была не просто медсестра Хогвартса, перед ним сидел человек, видевший, похоже, больше, чем ему хотелось бы. — Вы... не похожи на прежнюю Помфри, — пробормотал он. Анна улыбнулась, но ничего не ответила. Ученик с тайной В последующие дни Анна всё больше замечала странности в поведении Гарри Поттера. Её интуиция, которую она привыкла доверять, говорила, что у мальчика есть нечто такое, что он никому не решался рассказать. Как-то вечером, когда почти все ученики разошлись на ужин, Гарри зашёл в её кабинет под предлогом лёгкой боли в руке. — Садись, Гарри, — предложила она, внимательно глядя на него. Мальчик, немного нервничая, сел на край кровати. — Что у тебя случилось? Ты не выглядишь слишком больным, — сказала она мягко. Гарри замялся, пощупал край своего рукава и тихо пробормотал: — Это не совсем из-за руки… Просто… Иногда мне кажется, что я вообще не справляюсь. Анна нахмурилась и подошла поближе, садясь напротив него. — Гарри, справляться с трудностями — не значит быть всё время сильным, — сказала она тихо. — Иногда помощь других — это тоже сила. Мальчик взглянул на неё широко раскрытыми глазами, словно эти простые слова ударили его куда сильнее, чем все колдовские чары. — Вы правда так думаете? — шёпотом спросил он. Анна кивнула. — Когда-нибудь ты сам поймёшь, как важно делиться своими заботами с теми, кому можешь доверять. Это не делает тебя слабее. Гарри задумался, но что-то тёплое в его взгляде подсказало Анне, что этот разговор запал ему в душу. Новый союз После случайной встречи с Северусом Снейпом у камина их общение начало меняться. То, что раньше было лишь стычками на грани сарказма и неприязни, превратилось в своеобразный профессиональный союз. Снейп, хоть и оставался резким, иногда приходил в медицинское крыло, чтобы обсудить сложные случаи или проверить эксперименты с антидотами. Однажды он задержался дольше обычного. — Удивительно, мадам Помфри, как много у вас приёмов, — начал он, наблюдая, как она смешивала неизвестные ему травы в ступке. — Привычка, — ответила Анна, не поднимая глаз. — Знаете, что говорили в моей… э-э… школе? Снейп поднял брови. — «Если не знаешь, что использовать, начни с имбиря и настойки». Северус на мгновение опешил, а затем раздался его тихий смешок. Это был редкий момент, который Анна заметила и запомнила: профессор зелий умел улыбаться. Угрозы из прошлого Хогвартс продолжал жить своей жизнью, но тучи начали сгущаться: чёрные мысли о возвращении Волан-де-Морта ходили между преподавателями, как шёпот у стен. Анна, случайно услышав разговор Минервы Макгонагалл и Дамблдора, поняла, что спокойные дни заканчиваются. Однажды поздно вечером её разбудил громкий стук в дверь медицинского крыла. Открыв, она увидела Северуса с Гарри на руках: мальчик был без сознания, его рубашка промокла от крови. — Что произошло?! — воскликнула она, уже готовясь применить магические чары и привычные методы лечения. — Засада, в запретном лесу, — Снейп еле выговаривал слова. — Помогите ему. Анна молча кивнула, ощущая, как адреналин наполняет её действия уверенностью.