✨Hug me — I.N✨

Закат был ярким и нежным, как два взгляда, направленные на него. На столе две кружки чая, ярко отливающем на уходящем солнце. Свет на кухне выключен. Лучи нежно касались уставшей шеи, норовившейся постоянно найти опору. Юна прижалась всем телом к стене и забралась с ногами на деревянный табурет, теребя стеклянную ручку кружки. Глаза закрываются, но на лице проскальзывает довольная улыбка. По другую сторону стола сидит Чонин, а Юна совсем не замечает его улыбающегося взгляда. Ресницы подрагивали от тихого дыхания. Парнишка поправил челку, щекочащую лоб, и вслушался в тишину. Самую спокойную и счастливую. Ту, в которой он растворялся, как сахарок на дне кружки с чаем. — Юна, — начал он, положив голову на локти. Взгляд, слегка сонный, всецело сосредоточен на ней. — Ты устала? Во взгляде Чонина играли звезды. Но, глядя на сонную тихую девушку, начинали переживать. Обычно она смеется. Рассказывает Яну очередную историю, что приключилась с ней по дороге в университет. А еще много обнимает. Это был их язык любви — передавать тепло тела и быстро бьющегося сердца когда это только возможно. При встрече, на прощание. Посреди разговора. Просто потому что захотелось прильнуть. Просто потому что. Это гораздо громче и нежнее всяких разговоров. Зачем слова, если можно просто прижать к себе? А сегодня Чонин чувствовал: что-то не так. Юна отстраненно поглядывала в окно. Внешне спокойная, но внутри... Чонин знал, что её что-то беспокоит. — Устала, — кивнула тихо девушка, поправляя длинные волосы, которые были неудобно прижаты к стене спиной. Теперь они прикрывали белоснежную футболку. — Такой завал по учебе. Брови изогнулись в форме сочувствия. Чонин почувствовал, как сердце пропустило удар. — Нини, — смогла она только позвать и снова прикрыла глаза. Сил не было. Но этот голос, — хоть и до ужаса уставший, — мелодичный, приятный и самый любимый, подсказывал, что нужно делать. Чонин встал, и отодвинутый стул негромко скрипнул. Подошёл ближе и наклонился, вдыхая аромат духов. Цитрусы? Пахнет апельсином. Ян закрыл глаза, вдыхая приятный запах и чувствуя чужое размеренное дыхание. Потом обнял. Медленно, но уверенно, без каких-либо колебаний. Так, как он привык. Пустота начала заполняться. На губах дрогнула застенчивая, но такая яркая улыбка, какая могла растопить любое зачерствевшее сердце. Юна тихо переняла выражение губ парня, а в глазах зажглись искры. Девушка невесомо обняла в ответ. Сколько она так просидела, — а Чонин, изогнувшись креветкой, простоял, — неизвестно. Это было их исцелением. Побегом от реальности. Чонин выпрямился, когда почувствовал, что засыпает, почти нависнув на девичьей фигурке. Отстранившись на десяток сантиметров, он увидел разочарованное лицо девушки, все еще не открывшей глаза. Она хотела потянуться к нему, но вместо этого Ян взял Юну за руку и потащил на себя, уговаривая девушку встать. Та разлепила сонные глаза, а губы тронула полупьяная улыбка. Чонин снова обнял ее, уже выпрямив спину. Теперь ничто не мешало наслаждаться ею. Он обхватил плечи девушки, почти заблокировав руки, а она обхватила его талию, уткнувшись лицом в плечо. Ян мог думать только о том, как можно быть такой крошечной и уязвимой. Хотелось сберечь её от всего мира. Потому он чуть нежнее сжал ее, стараться передать сквозь кожу все тепло и силу, какая у него была. Ян медленно качнулся, и Юна вместе с ним по инерции. Он переступал с одной ноги на другую, потом переместил свои руки и взял ладони девушки в свои согревающие. Медленно и ненавязчиво он импровизировал их совместный маленький танец. — А как же музыка, — подняв голову, устремила на него свои большущие глубокие глаза Юна. И Чонина они затягивали. — А зачем она нам? — шепнул он только на ухо, ярко-ярко улыбнувшись. Так, чтобы этого света хватило всему миру. Воздух щекотал кожу. Даже сейчас, когда он уже стискивал её в своих объятиях, ему было мало. На долю секунды стало страшно, что Юна может испариться. Хотелось прошептать "только не уходи". Но он не стал. Только слушал её сбивчивое дыхание. Юна тихонько шмыгнула, вернув голову на надежное плечо парня. Чонин сначала думал, показалось. Потом большим и указательным пальцами приподнял её личико и увидел блестящие на щеках драгоценные слезы. Губы озадаченно надулись, а глаза обеспокоенно забегали по её бледному лицу. — Что случилось? — спросил он ласковым шепотом. Его прикосновения, утирающие мелкие слезки, такие трепетные и аккуратные, что, казалось, сердце сейчас остановится. Чонин старался не дышать, пока разглядывал лицо Юны. — Ничего, — замотала головой девушка, улыбаясь, и перехватила руку Чонина на запястье. Зрительный контакт такой крепкий, что, казалось, ничего не отвлечет их друг от друга. — Просто, знаешь, — Юна старалась подобрать нужное слово, но никак не находила. А Чонин терпеливо ждал, не торопясь. Только продолжал тонуть в этих глубоких и бесконечно заботливых глазах. — Слишком много эмоций за сегодня. И она снова шмыгнула носом и захотела утереть новую волну соленой жидкости, но Чонин опередил, впитывая подушечками пальцев слезы. — Ну, ну, ну. Все же хорошо, я рядом, — шептали теплые губы, заставляя растворится в этом мгновении, обмакнуть в его ообьятиях. Он осторожно приблизился к её лицу, опаляя кожу дыханием. Медленно, почти что невесомо, коснулся губами щеки, и вернулся в прежнее положение. Облизнул губы и почувствовал на языке солоноватый привкус. — Поэтому и плачу, — заявила девушка, заставляя приоткрыть рот в удивлении и уставиться на неё, ожидая пояснений. — Мне так повезло с тобой. Парнишк облегченно выдохнул и снова заулыбался, ощущая, как быстро бьется его сердце, как силы усновжютсяс бешенной скоростью и как много он теперь может сделать для неё. Влюбленный прямо сейчас был способен на все. — Поплакать конечно можно, но совсем немного, — шептал он на ухо, едва касаясь губами волос. — Я хочу видеть твою улыбку. — Чонин игриво наклонился, чтобы отчётливо видеть лицо Юны. — Я люблю как твою улыбку, так и заплаканное лицо. Взгляд убегал от него, но Чонин снова и снова ловил его, стараясь не отпускать. Длинные реснички слепились от слез, и глаза сейчас выглядели еще более выразительными и ранимыми. Молодые люди прислушались к тишине вокруг и замерли. За окном было слышно приятное стрекотание. И больше ничего. Тело обволакивала приятная прохлада. Кончики пальцев подрагивали, когда Юна чуть сжимала край футболки Чонина. Парнишка был счастлив, что смог заставить её измученную улыбку засиять по-настоящему. Он хотел делать это каждый день. — Спасибо, — донеслось до девичьих ушей, когда голова упала на её плечо. Юна коснулась мягких волос и ничего не сказала. Только закрыла глаза, растворяясь в бесконечно мягких объятиях.