Часть 3, Глава 5 "Встречи"

Никто не ожидал, что их встретят с распростёртыми объятиями, но и стена наставленных на прибывших волшебных палочек выглядела мягко говоря неприятно. Добровольцы на защите нового не-магического министерства были предупреждены — Аластор отправил им патронус, как только их отряд скрылся за кромкой леса, отделяющего заброшенное поле от пригорода Эдинбурга. Серебристая фигура ещё не успела окончательно раствориться в холодном утреннем воздухе, а люди уже выстроились цепью поперёк дороги, ведущей к неприметному трёхэтажному зданию в отдалении от города. Они вышли кто в чём — кто в рабочей куртке, кто в военной форме, кто просто в свитере поверх пижамы, поднятые по тревоге этим ранним утром — но держали палочки твёрдо, как и полагается готовым к атаке волшебникам. Магглы же, одетые ровно так же, целились дулами ружей не во вновь прибывших, а в землю под их ногами, а точнее — в неглубокий ров, в котором в ряд была закопана взрывчатка по всей протяжённости границы. В их похожих позах и взглядах ощущалось некоторое единение и уверенность, что в случае чего, враг не пройдёт целым. Кэсси переступила ров, замедлила шаг и остановилась. Рядом — Том, в отличие от неё, совершенно расслабленный. За их спинами замерли измотанные и злые авроры. Никто не отпускал ящиков, не решался опустить палочки, хотя каждый и надеялся, что угрозы нет. Последствия вылазки в поместье ещё висели над головами, а общая гнетущая атмосфера давила на плечи. Они шли сюда в молчании, словно бы у каждого в горле застрял ком. Лица, по понятным, причинам были мрачнее грозовой тучи. Взгляды встречающих метались по их группе с вопросами, подозрительно задерживались на Томе Гонте, которого заменил жестокий самозванец на целых несколько месяцев, и теперь никто не был уверен, кто именно стоит перед ними, и на Аласторе Муди, который совсем недавно прославился тюремным заключением, и байки об этом не пересказывал только ленивый. Но когда они наконец заметили Кэсси Поттер, напряжение немного спа́ло, словно одна её фамилия — уже пароль. Она никак не могла к этому привыкнуть. Люди, даже пресловутые магглы, доверяли ей, потому что слышали от волшебников, кто она и зачем ещё продолжает бороться. — Назовитесь, — резко сказал один из стоящих впереди мужчин. Он выглядел лет на пятьдесят, высокий, с коротко остриженными седыми висками. В руках свободно лежала обычная винтовка, на груди висела кобура, а в кармане камуфляжной куртки отчётливо угадывалась рукоять ножа. Как будто нож мог помочь ему от волшебников с волшебными палочками. — Мы союзники. — внезапно твёрдо и властно прозвучал голос Тома. Переговоры начались уже сейчас и он, среди воителей и обычных зельеваров, был единственным, кто мог вести их с должной аккуратностью, — Министр Гонт, Мисс Кассиа Поттер и особый отряд Ордена Феникса под предводительством Грозного Глаза. У меня есть предложение для вашего правительства. Стоящие напротив люди и так это знали, видели и слышали от союзников, что министр вернулся и ведёт какую-то свою войну, но позволили себе расслабиться лишь после того, как из-под курток волшебников послышался знакомый подтверждающий писк тех же значков, что носили на груди ребята Муди. Оказывается, среди охраняющих маггловское министерство ребят нашлись и сотрудники аврората. — Мы получили предупреждение, — снова заговорил мужчина, — «Патронус», верно? — он посмотрел на группу внимательнее, пересчитывая их, и, внезапно, перевёл всё в шутку, — Но никто не сообщил, что вы приведёте с собой половину Лондона. — Это только те, кто выжил по дороге, — буркнул рыжий аврор. Тот самый, чьего друга Кэсси решила оставить умирать — она поморщилась, услышав его голос, но силой воли подавила взметнувшийся в ней стыд. Плевать, что они думают. Эдди, чьё тело парило в воздухе позади группы, был готов к смерти. Ему воздадуться все почести позже, когда магглы наконец уйдут с дороги. Их взгляды скользили по лесу позади отряда, выискивая за деревьями признак врага. Но пока что там никого не было. Только листья дубов и ясеней шелестели, скрывая в своих кронах птичьи стаи и прерывая их переливчатые песни. Мужчина с винтовкой заговорил снова: — За вами хвост? — Всегда. — коротко хмыкнул Муди. И это было совсем не шуткой. Может не сам Волдеморт, но какая-то часть Пожирателей Смерти точно явится сюда в ближайшее время, чтобы убивать и рушить. Потому основные силы защищающих и расположились по краю города. Придётся пережить нападение снова, снова отбиваться и бежать, чтобы добраться наконец до Хогвартса, но пока можно было хоть немного отдохнуть. Кэсси чувствовала, как по её позвоночнику медленно ползёт знакомое ощущение — словно холодным пальцем провели по коже. Ни минуты покоя. Одно лишь присутствие Тома по левую руку успокаивало её, ведь он точно не даст её в обиду. Он способен защитить всех здесь и собирался делать именно это. Он был достоин сотни поцелуев. Каждую секунду каждого дня. — Пожиратели явятся сюда рано или поздно. Но я могу помочь вам отстоять город. — успокоил всех Том. По толпе защитников прокатилась волна шепотков. Это магглы советовались с волшебниками, верить ли Гонту. После чего седой военный, явно самый главный, важно кивнул и махнул отряду рукой, чтобы все следовали за ним. Часть встречающих окружила группу Муди, а остальные рассредоточились по тем же точкам, с которых наблюдали за периметром ранее. Прямоугольное здание, бывшее когда-то обычным домом рядом с такими же постройками обособленного жилого комплекса и впрямь оказалось тем самым новым министерством. Даже политики выбрали ночевать на окраине, а не в исторических центрах, чтобы сразу узнавать о любых попытках вторжения. Здесь явно жили — в самом доме и в соседних — и принимали беженцев, проводили совещания, общими магическими и не очень усилиями возвращая жизнь на этом клочке земли в привычное русло. Дом выбран был совсем не случайно, хотя можно было разместиться в городской ратуше или в любом другом старинном правительственном здании, которые стремились тонкими шпилями крыш в небо далеко впереди, или вообще в замке на холме. Но именно туда враг будет с воздуха бить в первую очередь, а здесь отыскать нужное здание было не просто, особенно, когда во всех уголках города расположились похожие дома новой застройки, в которые самые важные лица могли отступить. По сравнению с почти вымершим и явно запуганным Лондоном, Эдинбург выглядел… процветающим, как сад посреди пустыни. Даже издалека заметно, как много людей скитается по улицам по своим делам пешком без страха, и как не спеша едут машины и автобусы. На клумбах — цветы, на площадках — дети, а голубые небеса над городом и ближайшими поселениями мерцали куполами щитов, которые поддерживали местные и приезжие для защиты нового маггловского правительства волшебники. От залива тянуло солью и прохладой моря, а воздух с визгом рассекали стаи чаек. Они двинулись к зданию колонной, растянувшись вдоль асфальтированной дороги. Кэсси поймала себя на том, что считает шаги — внезапно ей вспомнилась считалочка из детства, когда они с Луной и мистером Лавгудом играли в прятки в их заполненном разным увлекательным хламом доме и нужно было отсчитать ровно сто, прежде чем начинать поиски. Счёт Кэсси давно перевалил за эту цифру. Сто двадцать три. Сто двадцать четыре. Она споткнулась о невидимый камень и тут же почувствовала, как под локоть её подхватила чужая рука. — Осторожнее, — тихо сказал Том, не глядя на неё. И так знал, что грусть делает её рассеянной. Он смотрел вперёд, на здание, на людей, на магглов с их бесполезными винтовками, и оценивал. Спокоен он не был, скорее, как обычно, сдержан и собран. В голосе проскользнул некоторый холодок, но скорее всего от напряжения. Кэсси не стала выдёргивать руку. Сто двадцать семь. Чем ближе они подбирались к Хогвартсу, тем сильнее вспоминались беззаботные дни детства. Особенно после лично наблюдаемой смерти лицом к лицу, и особенно после внезапно вернувшихся сожалений о Невилле, которого она на мгновение увидела в умирающем авроре. В последние месяцы Кэсси редко думала о прошлом, ведь должна была сосредоточится на спасении будущего. А сейчас не могла от него отделаться. Ей необъяснимо хотелось… домой. Не в определённое место, а туда, назад во времени. Ощущение, что она снова не сможет спасти родных ей людей пожирало изнутри вместе с тянущей болью от голодного Чудовища, которое искало пропитания в ней. Существуй зелье тогда, будь оно у Луны, которую привалило каменным оползнем или у Невилла, которому не хватило сил отбиться от нападающих, остался бы у них шанс выжить? Или спасать их тоже было уже поздно и применить зелье означало лишь продлить страдания? Кэсси встряхнула головой и расправила пальцы, сжатые в кулак. Уже не важно. Старой боли стоило оставаться в прошлом. — Ты думаешь слишком громко. Прекрати и постарайся успокоиться. — шёпотом сказал Том и Кэсси снова взглянула на него, в этот раз таки заметив тёплый огонёк в глубине значков. Ей сразу стало легче, ведь в этот раз переживать всё в одиночку не придётся. Вот уж кто умел отпускать прошлое. А как он?.. Ах да, ремень, перекрывающий ему магию, оказался расстёгнут и браслет скрылся в кармане брюк. Мантия Невидимка висела на локте. И когда только успел снять? Больше смысла скрываться не было. Том выглядел так, словно каждую секунду чувствовал чёртово облегчение. Видимо, в следующий раз он всё-таки нацепит всю эту громаду защитных артефактов на Кэсси. В конце концов, теперь у него была и её палочка, а это вполне весомый аргумент. К счастью, Поттер имела достаточно наглости, чтобы потребовать её назад. Здание внутри оказалось именно таким, каким и должно было быть министерство, собранное на коленке. Пахло сыростью, кофе и чем-то лекарственным, если судить по горьковатой травяной ноте, от которой у Кэсси защипало в носу. Подъезд был самый обычный, за исключением заклееных газетами и скотчем окон и людей, которые, устроившись на лестничных пролётах, обсуждали что-то между собой. Из-за тонких дверей квартир слышалось шуршание жильцов и звук репортажей по телевизору и радио. Слов было не разобрать, наверняка какая-то пропаганда, которую сторонники Волдеморта крутили круглыми сутками, или вещал тот самый последний независимый канал от нового министерства. Как только металлическая дверь в подъезд закрылась за спинами авроров и зельеваров, они поставили ящики и поспешили размять явно уставшие руки. — Нам нужен лекарь для раненых. — сообщила Кэсси достаточно громко, чтобы каждый сопровождающий услышал. Посыпались нестройные кивки, а после один из волшебников, совсем молодой парнишка в тонком свитере и кожаной куртке, кивнул аврорам на правый коридор-тамбур, из которого вели ещё несколько дверей. Оттуда особенно сильно тянуло сильфием и медицинским спиртом. Поттер проводила взглядом всех, кто последовал туда и подумала, что и сама не отказалась бы от какого-нибудь успокоительного. А после по её правому плечу хлопнули — Грозный Глаз кивнул ей поддерживающе, ещё на секунду задерживая ладонь на месте, а после подтолкнул к военному, который ждал у лестницы в подвал. Им троим, Тому, Кэсси и Аластору, ничего не оставалось, как следовать за ним. Огромное незанятое помещение с квадратными колоннами, подпирабщими потолок, которое раньше наверняка было коммерческим, сейчас выглядело как самый привычный офис. Выкрашенные в белый стены закрывали длинные листы со списками, а также карты с флажками, исчёрканые пометками. На одном листе — расписание дежурств, на другом — схема расположения наблюдателей в домах, из окон которых открывался лучший обзор на эту границу города, а на третьем — точки, в которых была закопана под землю взрывчатка. Ряды столов с ненужными компьютерами по углам ломились от бумаг и пустых кружек, а дальше на длинной скамье громоздилась целая куча самых обычных проводных телефонов, по которым передавали важные указы и информацию. Магические артефакты, которые наверняка у кого-то были, держали подальше, чтобы чувствительная техника не перегорела. Здесь царствовали магглы, которые заполняли что-то в бумагах или переговаривались между собой о координациях патрулей или сообщениях местечковыми власть имущими о пополнении продовольствия в городе. Хотя, были, конечно, и волшебники, но они в своих углах что-то расписывали на разложенной на столе карте и то и дело вполне разборчиво звучали слова: «Дамблдор», «миграции», «укрепить». Каждый занимался своим делом, и рой чужих мыслей ритмично шуршал в голове Кэсси, как отлаженный механизм наручных часов. В центре, у дальней стены, за своим столом сидел… министр Гарольд Саксон. Кэсси впервые в жизни видела его в живую. По обе стороны его окружали ещё несколько человек, и Поттер, никогда особо не следившая за политикой, понятия не имела, как их зовут. А вот Том, очевидно, знал, потому что сразу же бодро поздоровался с министром, женщиной в строгом, несмотря на военную обстановку, костюме с седым пучком на затылке и молодым парнем в очках, чьи пальцы нервно теребили край планшета с записями. — Министр Гонт, — Саксон аж просветлел, когда увидел его, и отложил свои дела. Быстро встал, чтобы самым торжественным образом поприветствовать коллегу за руку. Том тоже заметно приосанился, попав в родную стихию. — Рад, что вы добрались к нам. Это большая честь. — Честь работать с вами. — отбил Том. Кэсси почувствовала, как уголки её губ сами собой ползут вверх. Возможно впервые за это утро её наполнило веселье благодаря наблюдению за такими простыми и понятными расшаркиваниями, официоз которых не смогла стереть даже война. — Садитесь, — подала голос женщина, указывая на стулья. Голос у неё был усталый, но твёрдый, — Я — Маргарет Тьюлис, временный глава министерства юстиции. Это полковник Рейнольдс из министерства обороны, — кивок на седого мужчину с винтовкой, который так и остался стоять в дверях, а после на парня в очках, — и мистер Стоун из департамента внутренних дел. — Кассиа Поттер, — скромно представилась Кэсси, усаживаясь на предложенное место. Рядом важно сел Том, сразу закидывая ногу на ногу. — Аластор Муди, — Грозный Глаз тяжело опустился на стул, магический глаз закрутился, изучая потолок, стены, лица. В его лице Кэсси прочитала только что-то похожее на скуку. Он уже был стар, и, наверняка, на всю это парадную чушь достаточно насмотрелся. — Я вас помню. Вы были в здании на Маршам-стрит на прошлой неделе, когда мы вытаскивали ваших людей из допросных. Маргарет коротко кивнула: — Всё верно. Та вылазка за документами вышла не самой удачной, — подтвердила она, ничуть не обидевшись на постный тон старика, — С остальными в зале, я полагаю, вы познакомитесь чуть позже. Мы в долгу перед вами, — она перевела взгляд на Тома. — Министр Гонт. Нам сообщили, что вы… вернулись с намерением спасти нацию от тирана? — Да. И я вынужден сразу перейти к цели визита, — Том говорил спокойно, но Кэсси видела, как каменеют его плечи. То, что он собирался сказать дальше, было слишком важным, чтобы ошибиться в выборе слов. Том был напряжён, но не отступал, а Поттер не лезла, передав лидерство ему, — В последние несколько дней мы с Мисс Поттер были заняты тем, чтобы агитировать занявших нейтральную позицию волшебников выступить в защиту Хогвартса, как последнего оплота здравомыслия и доброй воли в захваченной стране. Уже сейчас можно сказать, что мы превосходим врага численно, — это — ложь, Поттер знала. На стороне Волдеморта всё ещё выступала большая часть оборотней и целые семьи великанов, не говоря уже о других волшебных существах и оживших мертвецах, но магглам нужны были громкие убедительные доводв, — но что касается общих сил… Том не сводил взгляда с министра Саксона, а тот, если судить по тяжелеющему взгляду, прекрасно понимал к чему тот клонит. — Вы хотите, чтобы в бой вступили обычные люди? Маргарет оказалась куда строже: — Вы хотите прикрыться телами наших военных, пока будете отбиваться своей, так называемой, магией? В ответ на пренебрежение в её голосе некоторые волшебники в помещении подняли головы. По залу прокатился шёпот, наполненный вопросами и искренними опасениями, но возмущения в голосах, конечно, было больше. — Вы правда считаете нас ублюдками, леди? — прохрипел Грозный Глаз, но строгий взгляд Гонта заткнул его. А после стихли и разговоры — магия Тома взметнулась и осела всем на плечи одеялом, успокаивая и угрожая одновременно. — Совсем нет. Мы просим полноценного участия, на равных. — Том оставался невозмутим, а люди, словно заворожённые его голосом, вслушивались в каждое слово. Да что там, даже Кэсси была не прочь, чтобы он говорил и говорил, пока каждый окончательно не сдастся под его влиянием, — С самого начала нападений велась разработка особенного поддерживающего состава, благодаря которому вы будете защищены магически так же, как и волшебники. Возмущения превратились в недоверчивые вздохи. И правда, как же это вообще возможно? Подобная перспектива не укладывалась в голове у волшебников особенно сильно, ведь долгие тысячи лет они были уверены, что магия магглам не доступна. Но здесь и сейчас Гонт говорил вещи невозможные. Они ещё не знали, мельком размышляла Кэсси, что тот самый состав сейчас находится прямо в этом здании. — Подобным зельем пользовался Тёмный Лорд, чтобы контролировать тела мертвецов и использовать их в качестве армии. Сейчас возможности поддерживать производство зелья он лишён. Мы в свою очередь предлагаем доверить магию живым. Вам. — последнее слово весомо упало в наступившую тишину. Удушливая стена чужого шока практически была способна наэлектризовать волосы, — Нам нужно, чтобы людей на нашей стороне было вдвое больше. Тогда уничтожить Его и вернуть контроль над страной удасться не более, чем за сутки. Мы не имеем права на ошибку. — Но… как это возможно? — шепнул парень с планшетом, Мистер Стоун. — Думаю, по части работы состава вас должен просветить его автор. — Том склонил голову в сторону Кэсси и заглянул ей в глаза, — Мисс Поттер? Она поднялась со стула, чувствуя, как взгляды присутствующих впечатываются в неё с силой, способной пригвоздить к месту. Она не была оратором, не умела завораживать толпу, как Том, но сейчас от неё требовалось другое. Не убедить, а объяснить невозможное так, чтобы оно перестало казаться безумием. Кэсси говорила ровно, стараясь не смотреть на Тома, потому что стоило ей встретиться с ним взглядом — и она непременно сбилась бы, утонув в этой его уверенности. Объясняла состав, старательно обходя жуткие подробности его применения на мёртвых и делая акцент на том, как зелье оборачивает магию вокруг живого тела, впитывая её из окружающей среды, делая его проводником. Том вытащил из сумки тот самый флакон, который Поттер не решилась применить на авроре и передал магглам, а после тонкую стеклянную пробирку понесли дальше и дальше из рук в руки. Зелье, которое она варила в подземельях поместья, которое выверяла по миллиграммам, которое стоило ей бессонных ночей и кучи нервов. Одна пробирка — и маггл увидит то, чего не должен видеть, почувствует то, что раньше предназначено только волшебникам и волшебным существам. Люди провожали взглядами перламутровые переливы в почти прозрачном зелье и не верили доводам, что, кроме создания магической силы в не имеющих ядра телах, оно могло просто напросто сохранить им жизнь, помочь излечить тело в случае ранения, а может быть и искоренять болезни в будущем при должных исследованиях. Больше никаких сквиббов, которых выгоняют из дома или отправляют на унизительные работы. Никаких смертельных форм рака и гибели от глубоких ран, если медики подоспеют достаточно быстро. Зелье законсервирует тело, позволит ему продержаться дольше, если человек ещё не на грани смерти, когда зелье может просто добить его. Это был прорыв, настоящее чудо, покруче Философского Камня. Тишина в зале стала почти осязаемой. Маргарет Тьюлис медленно и с нажимом провела ладонью по щеке, словно проверяя на себе, не сон ли это. Полковник Рейнольдс, до этого смотревший на волшебников с плохо скрываемым презрением, внезапно подался вперёд с тем же жадным любопытством, с каким артефактор рассматривает древнюю находку, и замер рядом с тем, в чьих руках зелье оказалось на этот раз. Даже министр Саксон, сохранявший на протяжении всей встречи маску вежливого внимания, позволил себе удивлённо приподнять брови. Глаза его блестели от перспектив. А Кэсси… выдохлась, наконец сумев облечь в слова тот восторг, который сама испытывала, и высказав его. — Вы ведь дали запрос и на создание оружия? — Муди углядел лазейку в её тираде и поспешил дать магглам чёткий намёк, ведь те всё ещё пребывали в шоке и соглашаться пока не собирались, хотя соблазн и был велик, — Которое сработает против волшебников? — Да, мы… — выдохнула Кэсси. — Оно ещё в разработке. — подхватил Том, — Нашим учёным понадобятся ваши запасы оружия для тестов. Но даже, если оружия на всех не хватит, в Хогвартсе будет достаточно артефактов для атаки и защиты. Нужна лишь магия. А её вам даст Мисс Поттер. Волшебники в углу переглядывались, и в их взглядах читалась та же смесь страха и восхищения, что и у магглов. Одно дело — знать, что враг использует запретные техники, чтобы оживлять мёртвых. Совсем другое — увидеть, как никому до этого не известная девушка с фамилией Поттер спокойно предлагает передать это оружие тем, кого ещё вчера все они считали беспомощными. Но им приходилось верить ей, ведь в неё верил сам Альбус Дамблдор, благодаря которому они и знали о её существовании. О, и, конечно, в неё верил их самый блистательный министр магии за последние несколько сотен лет. Уж он-то не может ошибаться, верно? Веками маги были неуязвимы для обычного оружия, веками щиты спасали их от любой маггловской угрозы, кроме, пожалуй, кулаков и неожиданных атак со спины ножами и клинками. Теперь граница, считавшаяся нерушимой, оказалась не более, чем вуалью условностей. Кэсси видела, как в глазах некоторых волшебников мелькнуло что-то похожее на панику — пришло осознание, что то превосходство, которое они впитывали с молоком матери, может исчезнуть в одно мгновение. Атмосфера в помещении накалилась до предела. Но Кэсси думала не о превосходстве. Она, как и каждый в зале, прекрасно осознавала, на что обрекает этот мир. Борьба за власть станет ожесточённее, когда всё сказочное единение против общего врага, Волдеморта, развеется, а люди, кроме того, чтобы использовать зелье в медицине и обороне, будут продавать его людям жестоким, для преступлений или даже… войн. Взгляды пронзали Поттер то алчные, то сочувствующие. Это слишком большая ставка, слишком жирный намёк остальным странам, что у Британии появилась панацея и биологическое оружие одновременно. Пока информация ещё в секрете, в этом подвале, можно повернуть назад и сказать, что ничего не было. Оставить магглов с их проблемами и оборонять Хогвартс только своими силами, чтобы не давать им новый рычаг давления. А можно было продавить, убедить и обсудить способы контролировать это в будущем прямо сейчас. Кэсси сжала край стола так, что побелели костяшки. Том, сидящий рядом, едва заметно коснулся её запястья — мимолётное прикосновение, которого никто не заметил, но которого Кэсси ждала всем своим напряжённым телом. Поддержка. — Мы не просим вас умирать за нас, — тихо сказала она, обращаясь уже не к главным, а к тем людям в глубине комнаты, кто слушал её с затаённым дыханием. — Мы просим вас сражаться рядом с нами. Видеть то, что видим мы. Иметь оружие, которое остановит Пожирателей так же надёжно, как они останавливают вас. Всё это пугает вас, но… то, что мы предлагаем — полезно для нас всех. Всё это накладывало на Кэсси огромную ответственность, что пугало, но она не позволяла своей решимости померкнуть перед той стеной недоверия, возведённой годами страха и непонимания между двумя мирами. Кэсси смотрела, как флакон передают дальше — от полковника к министру, от министра к Маргарет, и с каждым движением, как ей казалось, стекло становилось всё более тусклым, словно впитывая в себя сомнения тех, кто к нему прикасался. Они были слишком напуганы, слишком сосредоточены на одной цели — управлять разваливающейся державой — и упрямы, чтобы принять решение сразу. Воздух тяжелел с каждой минутой. Том больше не пытался давить своим красноречием — он сидел неподвижно, наблюдая, как люди переглядываются, как шепчутся в углах маги, как военные нервно переминаются с ноги на ногу у выхода. Ремень больше не сковывал его силы, и Кэсси чувствовала исходящую от него магию — тёплую, тягучую, готовую в любой момент сорваться с кончиков пальцев. Он ждал. Все они ждали. Где-то наверху хлопнула дверь, и эхо разнеслось по лестничным пролётам, напоминая, что время идёт, а враг не дремлет. Министр Саксон вновь взял в руки пробирку, поднёс к свету лампы, и Кэсси увидела, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на жадность, тут же сменившееся настороженностью. Кэсси вдруг остро осознала, как сильно устала. Не физически — хотя ноги гудели после утренней беготни и долгого перехода, а в висках пульсировала глухая боль — морально. От этой необходимости доказывать, убеждать, уговаривать. От взглядов, которые скользили по ней с недоверием, словно она была не спасителем, а очередным фокусником, пытающимся обмануть доверчивых детей. От того, что самое важное изобретение в её жизни сейчас напоминало дешёвую безделушку на ярмарке, которую примеряют к свету и откладывают в сторону. Полчаса. Тридцать минут, которые могли бы стать историей, а стали просто утомительным торгом. Кэсси чувствовала, как терпение Тома истекает вместе с её собственным — он едва заметно барабанил пальцами по столу, и этот тихий звук отдавался в её висках ударами пульса. — Мы вернёмся к этому вопросу, — наконец произнёс Саксон. Так предсказуемо. Но это хотя бы не «нет», верно? — Нам нужно время на обсуждение. Время. У них не было времени. Волдеморт не даст им времени. — У нас есть около суток, прежде чем первые отряды Пожирателей начнут атаки на город. — сообщил Гонт. — Максимум двое. — подтвердил Муди, а после обратился взглядом к Рейнольдсу, — Мы наследили достаточно, чтобы даже слепой Пожиратель нас нашёл. Им понадобится время, чтобы найти нужное здание, так что вы успеете покинуть город. Моя группа останется на обороне. Маргарет побледнела, но не вздрогнула. — Тогда будем готовиться. Полковник, понимайте военных. Мистер Уорнер, — она обратилась к магглу у стола с телефонами, — дайте объявление об эвакуации. Кроме названых, зашевелились и другие люди в помещении, без лишних вопросов хватая в руки телефоны, а также уходя наверх, чтобы переговорить с местными. — Я помогу, — Кэсси наконец подала голос. Все обернулись к ней. — С щитами. Осмотрю их и помогу с подготовкой к атаке. — Ты устала, — мягко, но с нажимом сказал Том. — Я в порядке, — соврала Кэсси, и Том едва заметно сжал челюсть. Он знал, что она не в порядке. Знал, что она держится на одной лишь злости и упрямстве. Но возражать не стал. — Тогда идёмте. — позвал за собой Рейнольдс. Кэсси уже сделала шаг к выходу, когда голос Тома снова прорезал тишину уже новой темой. — Простите, леди Тьюлис, позвольте уточнить. Если министерства разбросаны, как вы координируете действия с теми, кто остался в Лондоне? С королевской семьёй, например? Кэсси пошла дальше, лишь краем уха улавливая подтекст. Тома интересовало не это, но больше интересовал ответ на вопрос, есть ли ещё волшебники, которые могут быстро вернуть под контроль Лондон после смерти Волдеморта. — Королевская семья и казначейство, к сожалению, под влиянием, — в голосе Маргарет прорезалась усталая горечь, — и достучаться до них не представляется возможным. Но, полагаю, когда всё закончится, именно их выступления народ посчитает самыми важными. Мы поддерживаем связь с одним из ваших советников, мистер Гонт, — она позволила себе тень улыбки, — с Мистером Фра́нко. Потому с правильными заявлениями проблем не будет. Удивительно, что до сих пор никто из тех, с кем Том говорил в Лондоне не додумался упомянуть о нём. Но, видимо, сами маги не знали, чем Фра́нко занят. А он в это время затерялся среди магглов. Но больше Кэсси удивила реакция Тома: волна изумления поднялась в нём, а после сменилась искристой радостью. Кэсси наконец позволила себе выдохнуть и выскользнула за дверь, прежде чем Том мог заметить, что она подслушивает его мысли. Полковник Рейнольдс вывел её наверх по всё той же лестнице, а после и на улицу к барьеру, который расположился аккурат между домами и лесополосой, и Кэсси с удивлением отмечала, как изменилось его отношение. Исчезла та жёсткая настороженность, с которой он встречал их всего около часа назад. Теперь от него исходил искренний интерес. Конечно, а как ему, военному, не захотеть опробовать новое оружие? Но вслух он пока ничего не говорил. — Ваши окружили весь город, но самые сильные барьеры вокруг баз, школ и больниц, — сообщил Рейнольдс, открывая тяжёлую металлическую дверь. В глаза, слепя, ударило разнообразие цвета: прогретая полуденным солнцем трава переливалась под волнами ветра, а небо оказалось таким чистым, что не найти было ни облачка. Кэсси проморгалась, едва ли вслушиваясь в отчёт полковника, — Члены Ордена поставили щиты. Работала целая команда. Но, если вы сможете их усилить своими методами… — Показывайте. И позовите кого-нибудь из тех волшебников, пожалуйста, — попросила Кэсси, выходя наружу. Она знала, как усилить их, училась у Тома и натренированных домовиков в те короткие последние пару недель в поместье. Хотя… возможно ничего делать и не понадобится — она видела, какая плотная стена окружает город. Орденцы, авроры и просто неравнодушные, были мастерами своего дела. Больше всего Кэсси сейчас просто хотелось осмотреться и постоять под жарким летним солнцем, которое способно своими лучами согреть её кровоточащее сердце. Небо над Эдинбургом было чистым, и это казалось насмешкой. Отдалённый шум машин приносил успокоение, а крики играющих в мяч детей на площадке неподалёку и вовсе заставляли поверить, что всё как обычно. Нет ни Волдеморта, ни войны, ни грядущей опасности. Жизнь продолжалась вопреки всему. Кэсси, приглядываясь к домам выше по улице, замечала женщин, развешивающих бельё на верёвках между домами, мужчин, сидящих в машинах у обочины, подростков, играющих в какую-то настолку и перекидываются банками с газировкой на крыльце одного из таунхаусов старого города. И находила этот обыденный пейзаж до смешного умиротворяющим. А потом из одного из соседних зданий на перекур вышли двое человек, которых она уж точно совсем не ожидала увидеть, потому что не общалась с ними аж с выпускного. — Эй, Поттер, ты? — голос Ирмы Коллинз, бывшей соседки по комнате в общежитии, разнёсся по улице изумлённым писком. В своей лимонной мантии лекаря из Мунго она выглядела, как канарейка посреди ограды из бетонных домов. Кэсси сделала невольный шаг вперёд, попутно вскидывая руку, чтобы помахать, когда заметила, как из-за плеча Ирмы выглядывает Эбигейл в такой же медицинской форме, но белой — она была маггловской медсестрой. Вот теперь Поттер была по-настоящему удивлена. И даже, несмотря на пережитое… счастлива?

***

— Как мы можем слушать женщину, которая убила нашего товарища?! Народ в крошечной столовой на первом этаже министерства загудел. На самом деле, людей здесь было не много: пара бюрократов из офиса, поднявшихся за кофе на ночь глядя, авроры Муди, заведённые своим рыжим товарищем, зельевары, которые устало разглядывали содержимое своих тарелок, сотрудники медпункта, среди которых числились и Ирма с Эбигейл. Они-то как раз и расселись по обе стороны от Кэсси, не позволяя ей вскочить и уйти от обвинений этого крикливого болвана. А начиналось вполне неплохо. Девушки поделились с Кэсси событиями прожитого десятилетия после школы. Ирма, теперь уже не Коллинз, а Диаз, пару лет назад стала матерью, но, когда пало министерство, оставила дочек-близняшек мужу-магглу и ушла работать сюда. А Эбигейл не стала довольствоваться только магической медициной — ей хотелось помогать вообще всем. Она только закончила обучение, когда Волдеморт взял Лондон под контроль, и ей не оставалось ничего иного, как сбежать оттуда. Здесь и впрямь было спокойнее, по сравнению с Англией, на города которой Пожиратели регулярно совершали набеги, но несколько раз они пытались сунуться и сюда, получая на орехи от местных волшебников. К сожалению, без потерь не обходилось — число могил на кладбищах росло — потому министр и созывал новых помощников сюда. По тем же причинам теперь весь город был окружён траншеями с тротилом, чтобы иметь в запасе хотя бы элемент неожиданности. И именно поэтому магглы так спокойно впустили авроров и Гонта с Поттер в город — помощь не бывает лишней. Эдинбург всё ждал, когда же Волдеморту надоест посылать мелкие отряды, и его решат наконец захватить. Несмотря на беззаботную атмосферу, тревога, всё же, никуда не девалась. Похоже, время пришло. Поттер привела беду за собой. Но ей было, что предложить. Слух о зелье быстро вышел за пределы офиса — разумеется, никому не доставало сил о таком молчать. Но это было и не плохо. Чем больше людей узнает об этой разработке и о новом оружии, тем больше поверят в то, что это возможно. Вот, эти молодые ребята в столовой уже проявляли живой интерес. Потому Кэсси могла только подтвердить их россказни для всех остальных за парой узких столов. Она говорила не без гордости о своём достижении, но именно это и взбесило аврора, который теперь искренне пытался убедить ужинающих здесь в том, что Кэсси не более, чем лицемерка. Он — всего лишь один смутьян. Но Поттер всё равно злилась. — Как тебе хватает совести давать зелье одним и отбирать у других?! Ты эгоистка, Поттер! Всё ради выгоды! И не нужно заливать про общее благо! Ты убила его! — продолжал находиться в крике парень. Его было даже жаль. Кэсси, как никто другой, знала, каково это терять друзей. Но так же и знала на горьком опыте, что не стоит терять из-за этого голову. — Он бы и так умер. — прошипела она, ощущая, как от силы эмоций внутри ворочается Чудовище. Ситуация до боли напоминала ссору с той Пожирательницей Родже, и существо явно помнило её так же отчётливо. И тянулось сожрать кричащего человека, но Кэсси подавляла этот порыв. Она обратилась к остальным аврорам, в головах которых всё же пророс росток сомнения. С каждым словом товарища их лица становились все более хмурыми, а взгляды в сторону Поттер — скептическими, — Разве вы боретесь за меня?! Вы боритесь за себя и друг за друга! — Поттер чувствовала, как её несёт на волнах этого гнева. У них всех было слишком мало времени на эту чушь — никто не имел права отступить в последний момент, — За своё будущее и будущее ваших родных и потомков. За будущее всего магического мира! И вы прекрасно знаете, что можете умереть, знаю и я. Я — готова! Если вы не готовы, то что вы вообще здесь делаете? Тишина повисла мёртвым грузом, слышно было только тяжёлое дыхание спорящих. На крики сбежалось ещё с десяток человек, а во главе — Рейнольдс, явно впечатлённый её речью. Из угла столовой послышалось разочарованное мычание, а после старый зельевар Элрик заговорил, припечатывая каждого к месту вкрадчивым тоном: — Вам обоим стоит успокоиться и разойтись. — ему явно не было дела до громких речей. Но другие заметно оживились, — Помните, мы потеряли сегодня не одного, а двоих. — и, прежде чем аврор успел перебить его, чтобы высказаться ещё и о Сидни, старик поднялся, — Лучше перенаправьте свой гнев на тех, кто этого заслуживает. Разговор окончен. Кэсси опустила взгляд на свои руки, сжимавшие край стола. Слова Элрика оседали в сознании, как капли успокоительного зелья — почти равнодушные — и вдруг пробились сквозь частокол её собственной ярости. Она бросила взгляд на покрасневшего, обессиленно сжавшего кулаки аврора, на Эбигейл, которая с тревогой сжимала её локоть, и на Ирму, чьё лицо сделалось непроницаемым. Элрик был прав, и каждый осознавал это. Но вопросы всё равно мучили их. — И правда, почему ты не дала его другу зелье? — тихо уточнила Эбигейл. Она не знала, что конкретно произошло на той поляне, Кэсси вообще никому здесь не рассказала, как не рассказал и аврор. Его обвинения резонировали с их чувством справедливости. Но как объяснить, что она их понимает? И как можно аргументировать решение просто… предчувствием? Но ничего иного ей не оставалось. — Потому что стало жаль зелья! — вместо неё ответил аврор, — Повезло тебе, что ты девчонка министра, иначе я бы вызвал тебя на дуэль! И ту мелкую дрянь, Сидни, вызвал бы, чтобы оторвать ей руки! Внезапно это надавили на незажившую рану внутри и Кэсси остро усмехнулась. И этот человек обвиняет её? Один из тех, кто пытался схватить её на балу у Кирдроев, не постеснявшись атаковать безоружных. — Как я оторвала О’Райли? — осведомилась она с прохладцей в голосе. Аврор словно проглотил язык и воззрился на неё широко раскрытыми глазами, — Не тебе меня судить, ты такой же лицемер. — она вздохнула, наконец собрав мозги в кучку для объяснений, — Зелье — это всего лишь зелье. Не каждого можно спасти, особенно если человек уже одной ногой в могиле. Его ранение было внезапным и слишком глубоким, чтобы его возможно было излечить или хотя бы законсервировать до момента, когда мы добрались к лекарям. И мне действительно жаль. — это она сказала лично аврору, ловя его озлобленный взгляд своим, искренне сочувствующим, — Но вы все должны осознавать риски и рассчитывать свои силы, а не надеятся на чудо. Чудовище внутри понемногу успокаивалось, ощущая, что хозяйка перестала подпитывать его гневом. Кэсси вспомнила, как сама когда-то была готова на всё ради выживания — как плела интриги, врала, притворялась. Не ради власти, а ради тех, кого любила. Сидни, должно быть, думала, что поступает так же. Просто выбрала не ту сторону. Или ту, что казалась единственно возможной в её отчаянии. Каждый из них сражался за кого-то, кого мог потерять завтра. И требовать от них сейчас полного доверия было бы так же жестоко, как когда-то от неё самой требовалось забыть о прошлом и просто выживать. Но, возможно, и ей удалось сегодня их в чём-то убедить. По крайней мере уважительное молчание и потяжелевший от раздумий взгляды заставляли её верить в это.

***

Том долго не мог уснуть той ночью. Слишком много событий, эмоций и голосов наводняли его голову до поздней ночи, отражаясь от стенок черепа эхом и усиливаясь, как звук в сквозной водосточной трубе. Битва с раннего утра, команды, которые он отдавал, две потери подряд и долгие минуты переговоров с магглами, которые решительно не желали принимать их с Поттер идею всерьёз. День казался бесконечным и настолько насыщенным, что впервые за долгое время Тому захотелось хоть немного притормозить. Потому он и вглядывался в потолок комнаты, которую им предоставили, и не мог сомкнуть глаз, как бы уютно не сопела под боком Поттер. Её тоже обуревал страх. Перед будущей битвой, перед отношением к ней после отказа хотя бы попытаться вернуть аврора — «Эдди», крутилось в её голове имя, отвлекая от насущного, и даже сейчас во власти сна — к жизни, перед ответственностью за тысячи живых душ. А ещё имена старых знакомых, с которыми она провела этот день, изучая окрестности. Но даже после этих часов спокойствия самое главное переживание не покидало её мыслей: — Поверить не могу, что Сидни так нас подставила. Хоть убей, не понимаю выгоды. — сокрушалась она. Крохотную комнату одной из квартир освещал один только ночник в виде гриба, воткнутый в розетку возле кровати. Окна были плотно зашторены, но и Кэсси и Том и без того знали, что в соседних домах, как и во всём городе, царит непроглядная мгла. Комендантский час объявляли с заходом солнца, и даже на ночь убирали щиты, чтобы патрули Псов не видели их с воздуха. Они всё ещё могли ориентироваться на магические следы населяющих Эдинбург волшебников, но для этого им пришлось бы подлететь ближе, а значит и попасть под обстрел стоящих на страже магов внизу, ведь те тоже были начеку. Оставались лишь тонкие плетения скрывающих чар. Но даже так, в этой маленькой детской с единственной узкой кроватью, можно было почувствовать себя в безопасности. В соседней комнате, родительской спальне, валетом разместились два аврора, раненая в плечо Мередит и Аластор Муди, и тихо переговаривались о дальнейшем. Наверняка, каждый, кто, хотя бы мельком, слышал о затее Министра Магии и Кэсси Поттер, обсуждал это. Конечно, вопиющая чушь, кощунственная идея, которая способна была разрушить привычный уклад. Спровоцировать войну. Но Кэсси беспокоило не это. Она до сих пор переживала о глупости людей, которым по своей наивности хотела доверять. Как, наверняка, переживали и разместившиеся на верхнем этаже зельевары. А ведь Том предупреждал её, что им, несмотря ни на что, верить нельзя. Он сделал глоток горячего чая из кружки и развернул упакованные в бумагу бутерброды, которые пропутешествовали через всю страну в походной сумке и наконец дождались своего часа. В основном жители заботились о своём пропитании самостоятельно, а общие ужины в зданиях подобных этому проводились в шесть вечера в одной из самых больших квартир, переоборудованных под столовую. Кэсси этим вечером накормили — к сожалению, не только скромной пищей, но и собственными сомнениями — о ней можно было не переживать, а вот Том свой ужин пропустил, как и министр Саксон и его советники, потому что допоздна обсуждали разработку оружия и приезд братьев Уизли, детали сотрудничества и обстановку в стране и за её пределами по информации от редких гонцов, которым удавалось добраться к Эдинбургу через Северное море, или волшебников, которые путешествовали и переносили магглов из точки в точку на карте страны с помощью незарегистрированных порт-ключей. — Выгоды и нет. — наконец ответил Том. Кэсси сидела на кровати, вцепившись в волосы руками и разглядывала весёлый узор из розовых кроликов на пододеяльнике под собой. После подняла голову и залипла взглядом на пальцах Тома, аккуратно держащих сэндвич за края, — Она сделала неправильный выбор из страха. Она не расскажет ему ничего нового и повезёт, если её оставят в живых, а не используют для запугивания её труп. Кэсси задумалась, слегка помрачнев лицом. Когда один из молоденьких солдатиков вёл их с Томом в эту квартиру, она выглядела и злее и веселее одновременно. Старые подруги много рассказали о последних годах своей жизни, о маленьких детях, которых оставили с родственниками, чтобы помогать здесь и о том, насколько идея Поттер гениальна. Они, как никто другой, понимали ценность новых методов в лечении и сохранении жизни пациентам. Но сейчас отвлекать её было некому, потому слова того крикливого аврора медленно, но верно точили её изнутри. Том хотел её поддержать, но сам не имел достаточно сил — ужасно вымотался, пока, точно так же, как и Поттер, пытался продавить чужое недоверие и в одиночку расписать план дальнейшего сотрудничества после войны. Ему сейчас так не хватало ещё одного оратора, того же Фра́нко, который засел в королевском дворце, притворяясь союзником Волдеморта, или Арнольда Драбена, который точно нашёл бы, чем магглов заманить. Даже излишнее спокойствие и придирчивость Руфуса Скримджера к каждому слову и возможному последствию была бы кстати. — Ты ведь дорожишь людьми, которые сохраняют тебе верность? — глухо спросила Кэсси. Голос её донёсся до Тома, как из-под толщи воды. Моргана раздери, как же он хотел спать. Он подавил зевок. — Разумеется. — со вздохом ответил он. Виски уже некоторое время знакомым образом пульсировали, предвещая жуткую мигрень. — Но для Него верность уже давно ничего не значит. Теперь вздохнула и Кэсси и вцепилась себе в пальцы, чтобы потереть кожу нервным жестом, успокаивая себя: — Мертвецом больше, мертвецом меньше… Она, что удивительно, не была расстроена, а больше разочарована. Всё ещё размышляла, стоит ли дать оступившимся шанс сдаться. Её сомнения нужно было развеять и поставить точку наконец. Никому нет прощения, даже ему самому, за всё содеянное. Он и так уже давно размышлял о том, чтобы раз и навсегда похоронить любую версию Тома Риддла, чтобы искупить вину. А версией Тома Риддла был и он. Больше не будет зла, не будет его жестокости и безразличия. Он наконец сложит копья, которые наставил на мир, не принявший его, и не будет делать ошибок, которые могут привести к ещё большим проблемам. Но тогда… Кэсси придётся расхоёбывать всё, что они вместе заварили сегодня, самостоятельно. Нет, бросить её он не мог. Том достал второй сэндвич и протянул его Поттер, чтобы хоть немного взбодрить. — Морбин ведь так старался… — мягко подразнил он с намёком на прошлый разговор, наблюдая, как лицо девушки становится трогательно-пунцовым. Но от еды она отказалась, отодвинув свёрток назад к нему. — Это мило, но я не голодна. Кстати, — голос её заметно повеселел. Она полезла рукой в карман джинс и выудила оттуда две самые обычные сигареты, чуть помятые, но целые. Перевернула их в руке, предлагая одну Тому, — Рейнольдс одолжил. От плохого она отходила быстро и умела абстрагироваться, как делала с самого начала, как только случалось что-то, способное выбить почву из-под ног. И отключилась сразу, как голова её коснулась подушки. Позволила новому дню для себя наступить. А Том абстрагироваться никогда не умел, каким бы на вид безразличным не выглядел. Внутри него всегда бушевала буря, кроме редких вечеров, когда он был никем не задет и умиротворён. На несколько часов в одной постели с Кэсси он именно так себя и чувствовал, сытый и с лёгким никотиновым туманом в голове. Но не сейчас, когда время уже давно перевалило за полночь, а рассвет медленно наступал на город. Страх душил его не меньше, чем Волдеморта, чей гнев бил по вискам и пытался расколоть кость, чтобы добраться до драгоценных мыслей в голове двойника. В особняке Блэков Том был зашищён, но здесь, в тесном крошечном здании нового не-магического министерства, и общежития по совместительству, пусть и окружённого чарами, но не настолько сильными и совсем не древними, спасти его от внимания врага было некому. Того, похоже, тоже совсем не тянуло в сон. Волдеморт ждал, как рыбак, стоящий по колено в воде в надежде подсечь жертву и вытащить из ласковой стихии, чтобы вспороть брюхо и снять чешую природных защит хрупкого существа. Но, возможно, им действительно пришла пора встретиться лицом к лицу. Том не чувствовал в себе достаточно благородства, чтобы предупредить врага отступить — а тот бы и не согласился, куда уже отступать — но в последние дни думал, что хочет узнать мнение другого и хорошо его поддеть за самолюбие. Не для того, чтобы разузнать планы, повлиять на чужую решимость, но для того, чтобы взглянуть на результат своего не случившегося будущего в последний раз перед неизбежным уничтожением. Перед тем, как они оба завершат свой путь. Он смежил веки и расслабил тело, вслушиваясь в ровный ритм дыхания Кэсси, подстраиваясь под него, успокаивая сердце. Волдеморт стоял по ту сторону метафорической двери сознания, ожидая, когда контроль двойника ослабнет, и ему удастся привычно проскользнуть в освещённую зеленоватым светом гостиную Слизерина, в которой хранилось всё, что Том пытался, бодрствуя, от него скрыть. В этот раз он был готов встретить врага в своей обители. Том открыл глаза, но не увидел над собой низкого потолка в мелкую трещинку. По чувствительной сетчатке резанул свет пламени зажжённого камина. Спустя пару секунд стало легче: туман тьмы рассеялся, являя и большие окна с видом на мутные воды озера, и резные мраморные колонны, поддерживающие собой террасу общежития, и мебель. Мягкие диванчики с изумрудно-зелёной бархатной обивкой, книжные шкафы заставленые макулатурой, статуэтками и кубками за победы в квиддичных матчах, столики, на которых припадали пылью забытые кем-то игральные карты и шахматы, фигурки которых навсегда застыли в гамбите. И не менее изысканно оформленную дверь в гостиную, готовую открыться. Она отворилась бесшумно. В помещение по хозяйски вплыла тень. От распространяемой во все стороны энергии у Тома весь загривок покрылся мурашками, но он не показал, что чужое присутствие напрягает его. Даже не обернулся. — Образец гостеприимства. Ядовитый упрёк в голосе чужака заставил Тома сжать побелевшие губы в тонкую полоску. Одно только присутствие вызывало в нём раздражение. В ответ Том только склонил голову к плечу, чтобы краем глаза проследить за действиями Волдеморта. Тот в свою очередь не спускал с Тома глаз, медленно продвигаясь мимо столиков и диванов к креслу по соседству. Край иссиня-чёрной мантии шуршал по ковру с вышитыми на нём ритмичными змеиными тельцами и колючими ветвями барбариса и терновника. — А ты разве гость? — без уважения спросил Том, сложив ногу на ногу и заставив тело выглядеть расслабленным. Волдеморт усмехнулся и опустился в кресло. Белые ступни с неаккуратным когтями виднелись из-под края мантии, такая же белая кожа покрывала всё несуразное длинное тело существа, в которое превратился Том Риддл. Вместо тёмных глаз на живописно-красивом лице на Тома насмешливо смотрели две алые дыры в самые глубины ада. Ноздри-щёлочки зло раздувались, дрожа, словно Волдеморт пытался учуять в Томе что-то, за что можно его задавить. Он точно так же совершенно не был спокоен. Всего лишь этим утром он в очередной раз им проиграл. — Зачем же ты впустил меня, мой жалкий хоркрукс? — Волдеморт почти пропел это ненавистное ими двумя слово, «жалкий». Но Тома оно совсем не задело. Может он и был жалок, упрям и импульсивен, но теперь видел свои недостатки ясно и был готов сдержать их. Или хотя бы понести ответственность. У него не было чёткого ответа, зачем же Том решил поговорить. Чтобы вразумить? Так действовала бы Кэсси — она ещё не разочаровалась в идее дать Псам и всем остальным причастным шанс сдаться без боя. Ненавидела страдания, избегала боли, чужой в том числе. Волдеморт точно не согласится на такое, уж слишком захвачен он был своими обидами и амбициями. Может, чтобы обсудить это безумие и опальную войну, причиной которой оно стало? А о чём здесь вообще говорить? Разделение души не прошло для Волдеморта без последствий. Оно только усилило те отвратительные стороны личности, которые юному Тому доставало сил прятать. В конец концов, когда создавался хоркрукс в Медальоне, Том Риддл уже был разбит и одержим победой в войне, которую только-только начал. Именно это острое желание и составляло основную часть личности хоркрукса, ведь он владел воспоминаниями о мыслях Риддла того периода, и грезил именно подобными планами. Наверняка, он, как и Том Гонт, узнал о своём исчезновении и о виновниках, Поттерах, из газет и со слов тех старых волшебников, которых знал ещё двадцать пять лет назад, а всё остальное прочитал в сознании двойника, что дало ему преимущество. В молодом Министре Магии узнал самого себя, которому досталось всё то, чего Риддл добиться не смог. Война Волдеморта едва ли включала в себя саму идею властвовать над миром — над чем властвовать, когда мир разрушен? — и развития магического общества. В ней была только обида, ревность и гнев на двоих людей, которые были равны ему. Или даже лучше. — Я хотел сообщить тебе, что наши шансы на победу не равны… — Том хотел поставить двойника на место, устрашить его, задеть самооценку и заставить усомниться, стоит ли продолжать, хотя не особо и надеялся на успех, но тот перебил его гневной тирадой: — Да-да. Ты украл моё зелье, моих зельеваров. Куда ты потащил их? В Эдинбург? Как предсказуемо. Та ваша мелкая предательница оказалась абсолютно бесполезна! Я и так всё знаю. — эта горячность в его тоне была совсем не свойственна ни Тому Гонту, ни Тому Риддлу, и давала ясно понять, что оппонент едва ли вменяем. Среди Псов и перед Поттер он ещё старался выглядеть величественно и говорить вкрадчиво, но здесь все маски слетали. Том презрительно ухмыльнулся и приподнял бровь, когда оппонент снова заговорил: — Думаешь, сможешь сделать армию? — Волдеморт резко понизил голос, — Думаешь, ты или твоя подстилка с её скудным умишкой сможете победить меня? Это смешно… — Смешно наблюдать, как ты трусливо отсиживаешься в своём логове и не пытаешься на самом деле схватить нас, хотя можешь. Не пытаешься взрастить свою власть, — Том дразнил его, как кота шуршащей игрушкой. Пусть побежит за ними, пусть покажется недоверчивым магглам. Вразумить? О, это был метод Поттер. Том же наконец поймал за хвост главный смысл их встречи. Это — провокация, — У тебя нет ни шанса. На нашей стороне миллионы живых, а на твоей едва ли пара тысяч подкупленных и запуганных бродяг. Ты, великий Лорд Волдеморт, опустился до такого? Я не привык жалеть никого, но тебя мне пожалеть очень хочется. Лицо Волдеморта менялось с каждым словом от ликующего к недоверчивому, а после к яростному. А всё потому, что даже такой одержимый безумец понимал, что Том прав. Он — лишь пародия на тирана. Всего лишь заигравшийся монстр. Даже для Тома этот хоркрукс раньше казался загадкой, непостижимой величиной, настоящей угрозой. Но чем больше Том сталкивался с ним, чем чаще пересматривал воспоминания Кэсси о нём, чем дольше смотрел на него сейчас… образ рушился. Волдеморт, эта версия его, а не та, что погибла от руки Лили Поттер, не стоила всех тех суеты и страха, которые Том и Кэсси испытывали. Но, в противовес, имени своего он был достоин — детское тщеславное прозвище на французский манер. Попытка быть кем-то, не имея ничего стоящего за душой. А теперь не имея и души. — Не смей… — тон Волдеморта упал до разъярённого шипения, — Я уничтожу тебя… — Ты не сможешь. — категорично отрезал Том. Он был уверен в этом. До победы оставался лишь шаг, пусть опасный и очень ответственный, но у Тома было, с кем эту ответственность разделить. Всё уже решено, и было решено куда раньше, чем ему самому представился шанс на новую жизнь. С самого начала он должен был оказаться в этой точке, сидя напротив самого себя и наконец отчётливо понимая, в чём ошибался и куда шёл раньше. Волдеморт, как образ, навсегда останется частью его, пусть Кэсси и желала убедиться и убедить всех вокруг, что они разные личности. Волдеморт — прямой результат его собственных ошибок и влияния мира на его состояние. Не кошмар, не враг, а гротескное отражение, которое развеется с первыми лучами солнца. Волдеморт явно собирался возразить, даже вскинул подбородок и сощурил глаза, выражая гордость и высокомерие, но будто бы сглотнул это и резко перевёл тему: — Хочешь использовать зелье, да? — его голос звучал слегка задумчиво, — Какая тогда разница между мной и тобой, раз ты делаешь то же? — теперь любопытство подцепило и его. Он наклонился ближе, упираясь острыми локтями о бёдра и сцепив тонкие ладони между собой, — У меня есть армия трупов. Хочешь свою, а? Том качнул головой: — Думаешь, это единственное применение тому составу? Ты удивился бы, узнав, насколько Мисс Поттер изобретательнее тебя и Профессора Снэйпа вместе взятых. Ни одному мертвецу не сравняться разумом с живым, как бы ты не дрессировал их. Это было их главным козырем. Сейчас Том специально раскидывал зацепки, раскрывая врагу всю суть своей авантюры. Волдеморт поймёт, он, несмотря на сумасшествие, всё ещё умён. Жаль, что не поняли магглы. Но это лишь вопрос одного диалога, который обязан был серьёзно повлиять на их решение. Зрачки Волдеморта, эти две бездонные прорехи в адову бездну, хищно расширились, как у кота. Он придвинулся ближе, к самому краю кресла, и пламя в камине зловеще зашипело, поддаваясь магии и отбрасывая на его обтянутый бледной кожей череп пляшущие тени. Пальцы Волдеморта дрожали едва заметно, но Том уловил эту потерю контроля. Раздражение от того, что его стратегию не просто отвергли, а объявили примитивной, смешалось с жадным, болезненным любопытством. Как же, этот щенок, его же собственная плоть и кровь, его неудавшийся эксперимент, посмел заявить, что какая-то девчонка переиграла его? Смехотворно. Нелепо. И всё же… Волдеморт втянул воздух, словно принюхиваясь к словам Тома, пытаясь уловить в них фальшь, слабость, готовый тут же вцепиться в неё когтями и разорвать. Но фальши не было, только убийственная уверенность. От едва сдерживаемой ярости желваки заиграли на острых скулах. — Так… чего ты хочешь? — голос Волдеморта упал до полушепота, в котором клубились угроза и недоверие. Он выглядел как змея, замершая перед броском. Каждая мышца под мантией заметно вибрировала, — Ты притащил меня сюда, в это убогое воспоминание, чтобы покрасоваться? Чтобы сказать, что ты лучше? — губы его искривились в оскале, обнажив неестественно острые зубы. — Ты — жалкое эхо. Отражение в мутной воде. И ты смеешь читать мне нотации, прикрываясь юбкой Поттер? — Я хочу понять, — просто ответил Том. — Ты получил всё, чего я когда-либо хотел. Власть. Бессмертие. Страх в глазах врагов. И к чему ты пришёл? Сидишь в заброшенном доме Риддлов и грызёшь себя за хвост от злости, потому что у меня есть то, чего нет у тебя. — И что же это? — осведомился Волдеморт, и в его голосе впервые мелькнуло нечто, похожее на искреннюю досаду. — Покой, — тихо ответил Том. — И тот, с кем его можно разделить. На секунду лицо Волдеморта исказила такая жуткая гримаса ненависти и зависти, что Том внутренне содрогнулся. Но маска высокомерия вернулась мгновенно. — Сентиментальный дурак. Ты размяк! Думаешь, твоя… женщина спасет тебя, когда я приду за тобой? Я отберу у неё проклятие и ни у кого из вас больше не будет сил защититься! Я подготовлю для твоей девчонки «особый» подарок! Том надеялся, что это ложь, попытка укусить побольнее. Проклятие и правда было полезным инструментом в ситуации, когда другой защиты нет. Но, с другой стороны, эта угроза была шансом избавиться от вещи, которая причиняла Кэсси боль и пожирала её магию. — Ты проигрываешь каждый раз, когда полагаешься на страх, а не на ум. И если ты думаешь, что сможешь напугать нас этим, ты ошибаешься, — произнося это, Том принялся постукивать пальцами по колену, показывая, что нервничает. И этот самый просто блеф… работал. Волдеморт ухватился за него: — Думаешь, ты умнее? — ликование слышалось в его голосе, — Ты всего лишь моя копия. Моя тень, которая набралась наглости отделиться. Вы оба принадлежите мне! И я волен распоряжаться вами так, как захочу… Он откинулся назад, но расслабленность его была обманчивой. Кончики пальцев левой руки, так же как и у самого Тома, постукивали, но уже по резному подлокотнику. Единственный звук в повисшей тишине, кроме треска пламени и шумного дыхания разозлённого Волдеморта. — Ты хочешь, чтобы я отступил? — Он издал звук, похожий на смешок, но веселья в нём не было и на кнат. — Чтобы я, Лорд Волдеморт, склонил голову перед магглами и предателями крови, которых ты собрался защищать? — голос его набрал силу, став пронзительнее, — Или, быть может, ты надеешься, что я раскрою тебе свои планы? Что я, как глупый школьник, начну хвастаться перед тобой своими козырями? Он резко умолк, буравя Тома алым взглядом. Пауза затягивалась. Казалось, само время в этой гостиной замедлилось, подчиняясь чужой воле. Волдеморт ждал ответа, который удовлетворил бы его или дал бы ему законный повод стереть это нахальное отражение в пыль прямо здесь, в его же сознании. Но что-то во взгляде Тома — не снисхождение, нет, скорее усталое понимание — удерживало его. — Или ты сам решил похвастаться? — Голос Волдеморта упал до почти заворожённого шепота, когда догадка, словно склизкий червь, шевельнулась в его мозгу. Он склонил голову к плечу — жест, до жути напоминающий юного Тома Риддла, разглядывающего необычное магическое явление, — Насколько более… интересное применение ты нашёл? Воздух в гостиной словно сгустился. Тень Волдеморта на стене неестественно вытянулась, заслоняя собой мерцающий свет камина, и казалось, что сама тьма прильнула к окнам, жадно внимая разговору двух воплощений одного человека. Пламя в камине заметалось, отбрасывая на мраморные колонны искажённые тени, похожие на корчащихся в агонии змей. Том выдержал его взгляд, не позволяя себе ни отвести глаза, ни моргнуть. Только улыбнулся, подтверждая догадку. Волдеморт разочарованно выдохнул: — Ты не представляешь, какую ошибку совершаешь. Он покачал головой, выражая что-то похожее на печаль, словно у учителя, который смотрит на глупого, безнадёжно заблудшего ученика. — Я делаю то, чего не додумался сделать ты. — Голос Тома прозвучал на удивление ровно, хотя внутри него бушевала буря. Он сжал пальцы в кулак, пряча нервную дрожь. — Даю магии шанс развиться. — В руках магглов?! — Волдеморт дёрнулся, и его маска невозмутимости треснула, явив выражение такого омерзения, будто Том предложил ему испить яда. Белые пальцы с неестественно длинными ногтями судорожно вцепились в подлокотники кресла, и Том услышал, как жалобно скрипнуло дерево под этой нечеловеческой хваткой. — Ты хочешь отдать нашу силу этим… этим грязным насекомым? Они распнут нас за это! Будут препарировать, как лабораторных жаб, выискивая источник «чуда»! — Пусть даже и так. — теперь Том подался вперёд, сокращая расстояние между ними. Их разделяло не больше метра, и он кожей чувствовал исходящую от двойника волну магии — тягучую и холодную, — Ты был прав в одном: нам пора выйти из тени. Но один лишь голый страх — это слабая цепь и рано или поздно она порвётся. Только общими усилиями мы сможем занять то место, которое нам положено по праву. На равных. Волдеморт задрожал, словно Том резал его без ножа. Лицо его превратилось в непроницаемую маску, но в глубине зрачков Том увидел странное, мимолётное чувство — будто тень сомнения или даже… боли? — Под каблуком этих безродных тварей? — переспросил Волдеморт, и голос его зазвучал тихо, почти ласково, отчего мороз пробежал по коже. — Ты провоцируешь войну, мальчишка. — Нет. — Том покачал головой, чувствуя странную, щемящую пустоту в груди. — Я её заканчиваю. Твою войну. И постараюсь избежать новых. На мгновение между ними повисла абсолютная тишина. Том вдруг отчётливо увидел, до чего же Волдеморт… устал. Под этой корой ненависти и мнимого величия скрывалась бездонная, выжженная пустота личности человека, который слишком долго шёл не туда и теперь уже не мог свернуть, даже если бы захотел. Волдеморт медленно выпрямился. — Тогда увидимся на поле боя. — Шёпот Волдеморта эхом разнёсся по гостиной, а лицо стало таким пустым, пугающе напоминающим Тому его собственного отца из воспоминаний — лицо усталого человека, который больше никогда не сможет жить счастливо. Его фигура начала таять, расползаться чёрным дымом, который тяжёлыми клубами стелился по полу, обволакивая ножки кресел и гаснущие угли в камине. Чёрный дым втянулся в тени по углам, и они тут же стали обычными, безобидными. Иллюзия разрушилась. Том остался один. Он тяжело растёкся в кресле, только сейчас заметив, что у него мелко дрожат руки. В висках стучала кровь, заглушая даже треск дров. Разговор не дал ответов, только породил новые вопросы. А главное — холодок вдоль позвоночника, который не желал уходить. Но вместе с тем он чувствовал и ликование, ведь Волдеморт ушёл взвинченным, а значит и готовым к действиям. Он придёт в новое маггловское министерство. Тому не удалось убедить упрямых людишек в своей правоте, но это можно сделать и чужими руками, верно? И не важно, что в обмен пришлось раскрыть свой главный стратегический ход, а так же обречь несколько десятков людей на смерть.

***

Свет сочился сквозь щели в шторах тонкими полосками, ложился на пол, на сбитое одеяло, на лицо Кэсси. Она обнаружила себя в непривычной позе: поджавшей ноги к груди, а руки спрятавшей под щекой. Пальцы затекли и она пошевелила ими, слегка хмурясь. Неожиданно кто-то коснулся её виска, убирая щекочущую нос прядь волос. Кэсси дёрнулась и открыла глаза. Том, который так и не сомкнул глаз, смотрел на неё с острым чувством — смесью собственничества и странной… печали? Что-то было не так. Эдинбург, новое министерство, вчерашний разговор с магглами, так и не давший определённого ответа. Если подумать, то «не так» было всё, а Том и без того крутил в своей голове самые разные тяжёлые мысли. Но хуже всего — этой ночью он не спал. Лежал на боку, повернувшись к ней и тяжело смотрел покрасневшими глазами. Его профиль в утреннем полумраке казался вырезанным из камня. Только желваки на скулах едва заметно двигались, выдавая напряжение. — Ты не спал? — хрипло спросонья и тихо, чтобы не разбудить соседей за стеной, спросила Кэсси. — Спал, — солгал Том. Под глазами залегли тени, которых вчера ещё не было. — Врёшь. Он чуть дёрнул уголком губ с намёком на улыбку. — Как-будто тебя можно обмануть… Кэсси приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо. Он выглядел… не испуганным, нет. Скорее собранным, как перед прыжком. И в то же время в глубине этих тёмных глаз таилось что-то, чего она не могла прочитать. Какая-то тяжёлая мысль, которую он пока не готов был разделить, потому закрылся. Тяжёлый вздох вырвался из груди. Том поморщился, заметив недоверие в глазах Поттер. — Ты храпишь. — заявил он, защищаясь. Кэсси возмущённо охнула: — Не правда! — Спящие не знают о своих привычках. Она фыркнула и ткнула его локтем в грудь. Том перехватил её руку, задержал на мгновение, прижимая к себе. Сквозь тонкую ткань мятой рубашки Кэсси чувствовала ровное биение его сердца, но сам он был напряжён, как натянутая струна и от усталости слегка дрожал. — Что случилось? — спросила она тихо. — Ничего нового. — Том отпустил её руку и медленно сел, запуская пальцы в волосы. Те были растрёпаны и запутались за ушами и на затылке и только сейчас Кэсси осознала, что за эти недели они изрядно отросли — почему-то Том не обрезал их, хотя щетину исправно сбривал — длинными вьющимися прядями покрывали шею и падали на глаза. Очень необычно, но ей даже понравилось. Том под её пристальным взглядом слегка смутился и отвернул голову, произнося немного правды, чтобы просто заполнить тишину, — Но кое-что случится совсем скоро. Кэсси продолжала вглядываться в него, но ничего не сказала, хотя в голову и закрались мысли о том, что Гонт что-то натворил. К сожалению, догадаться, что именно, она не могла. Села, потянулась всем телом от поясницы до запястий. По одеревеневшему ото сна телу сразу разлилось тепло. — Сколько времени? Том обратился взглядом к прикроватной тумбе со своей стороны, на которой стоял самый обычный покрытый голубой эмалью будильник с тонкими стрелками на циферблате. Раннее утро. — Полседьмого. Кэсси охнула и тут же откинулась обратно на подушку, натягивая одеяло до подбородка. — Полседьмого утра, Том! Мы легли в полночь. Это преступление — поднимать человека в полседьмого. У нас есть как минимум три часа, пока эти бюрократы раскачаются и созреют для нового раунда переговоров. — Во-первых, ты проснулась сама, — возразил он, не меняя позы, но заметно расслабившись: плечи его опустились, а спина согнулась, когда он упёрся локтями в колени. Взгляд был лукавый и игривый, каким становился каждый раз, когда он смотрел на неё, — Во-вторых, ты действительно думаешь, что можешь проспать три часа, зная, что я сижу рядом и любуюсь тобой? Кэсси сощурилась. Её губы непреднамеренно дрогнули в улыбке: — А у тебя есть более привлекательные предложения? Том фыркнул — коротко, без веселья. А после потянулся к одеялу и снова накрыл её пальцы своими. Кэсси замерла, чувствуя, как большой палец гладит костяшки — автоматически, почти бессознательно, словно он сам не замечал, что делает. Том долго молчал и разглядывал их сцепленные вместе руки. Лицо его в утреннем полумраке казалось чужим: старше, жёстче, словно маска, за которой пряталось что-то, чему он не давал выхода. — Ты что-то сделал. — утвердила Кэсси. — Ничего. Пока. — Том. Не хочешь ничего мне рассказать? Он вздохнул и отвёл взгляд к занавешенному окну, за которым прятался сонный Эдинбург. — Я говорил с ним сегодня ночью. — спустя минуту молчания, признался он. Кэсси замерла. Сердце пропустило удар и тут же забилось чаще, разгоняя кровь по телу жаркими волнами. Тишина повисла между ними тяжёлая, как намокшее одеяло. Кэсси смотрела на него, пытаясь найти следы вторжения, чуждого присутствия, но Том выглядел… собой. Усталым, напряжённым, но собой. Всё было под контролем. — Ты впустил его? — спросила она наконец. — Сам? — Да… Он придёт. Покажется магглам. Это повлияет на их решение. — Том поднял на неё глаза — тёмные, усталые, с красными прожилками на белках. — Я не спал, потому что ждал. Хотел… — Он запнулся, подбирая слово. — Хотел понять, можно ли его остановить без боя. Эта мысль — наивная, почти детская — так не вязалась с Томом, которого она знала. Томом, который делил людей на полезных и бесполезных, который просчитывал ходы на десятки шагов вперёд, который никогда не верил в чудеса. Возможно, он врал. Очевидно, он пошёл навстречу, чтобы заманить Волдеморта сюда, но, видимо, мысль о схожестях и различиях с врагом тоже беспокоила его. — Ты серьёзно? Том криво усмехнулся. — Нет. Наверное. Но я решил попытаться. Хотел увидеть, осталось ли там хоть что-то, с чем можно договориться прекратить всё раньше, чем мы потеряем огромное количество волшебников. — И? — И ничего. — Он разжал пальцы, выпуская её руку, и провёл ладонью по лицу — жест, который Кэсси видела у него редко, почти никогда. — Он хочет победы в битве за Хогвартс, хочет превратить его в руины, а после взяться и за всё остальное, что мы считаем дорогим. Потому что только разрушение даёт ему ощущение, что он существует. Он повернулся к Кэсси, и в его глазах мелькнуло что-то, чему она не сразу нашла название. Смирение? Чудно́, она ни разу не видела, чтобы Том просто принимал что-то как есть. — Он загнан в угол, и он это знает. Осада на школу его главная ставка. И наша, соответственно. Кэсси обхватила себя руками, хотя в комнате было тепло. — И ты приманил его сюда. Что ты ему сказал? — Что мы будем использовать зелье. Магглы получат магию. И его ждёт поражение. Знаешь, что будет дальше? — в его тёмный взгляд закралась искра озорства. Кэсси наклонилась ближе, поддаваясь в игре, и склонила голову. — Что? — Так как подпитки для армии мёртвых у него больше нет, а большинство усиливающих артефактов либо утеряны, либо в руках наших союзников, ему останется только рассредоточить свою собственную магию. — Том говорил это так уверенно, но Кэсси всё равно было тяжело поверить в такую удачу, — Он станет уязвим. Каждый сможет ранить его. Кэсси не могла объяснить то чувство, которое наполнило её. Восторг? Благодарность? Она отчего-то была так счастлива, что у и так сильных духом союзников появится реальная гарантия победы. Всё было не зря. — Представь, как это всех воодушевит! — воскликнула Кэсси. Том улыбнулся ей, в этот раз совершенно искренне. Она протянула руку и коснулась его лица. Пальцы скользнули по скуле, по тёмным кругам под глазами, по жёсткой линии челюсти. Том закрыл глаза на секунду, прижавшись щекой к её ладони. А когда открыл — в них не было ни печали, ни тревоги. Только решимость. Где-то за стеной кашлянул Муди, заскрипела кровать — соседи просыпались. Скоро начнётся день, полный суеты, подготовки, старой-новой болтовни. А здесь, в этой маленькой комнате с дешёвыми обоями и ночником в виде гриба, время будто остановилось. Кэсси подвинулась, прижалась плечом к его плечу. Том не отстранился, а наоборот притёрся ближе, словно хотел вплавиться в неё телом, быть окутанным её теплом. — Ты — молодец. Спасибо, что так стараешься, — похвалила Кэсси просто. — Ты ведь это делаешь. — в голосе Тома зазвучало неожиданное от него смущение, — Переступаешь через себя. Веришь в людей, даже в тех, кто этого не заслуживает. Кэсси задумалась. Может, он был прав. Может, в ней всё ещё жила та дурацкая надежда, что любого можно спасти, если достаточно сильно захотеть. Опыт подсказывал обратное, но надежда умирала последней. Даже тот рыжий аврор, пусть и раздражал её, но заслуживал не быть сожранным её Чудовищем. Она не ответила, вздохнула и закрыла глаза. Секунда, другая — и Кэсси почувствовала, как рука Тома погладила её по спине и обвила талию, притягивая к себе, чтобы между ними не осталось и миллиметра пространства. А после Кэсси слепо потянулась к лицу Тома своим, ища губы. Том поцеловал её со смешком, который тут же перерос в жаркий выдох. Поцелуй ощущался почти невесомо, какой-то интимный и слишком нежный для них обоих. Губы Тома были сухими, горячими, и в них чувствовалась та же сдержанная напряжённость, что и во всём его теле. Кэсси запустила пальцы одной руки в его волосы, и он выдохнул ей в рот — коротко, с хрипотцой, словно только сейчас наконец дал волю чувствам, которые своей силой перекрывали ему горло. Может это и было неуместно сейчас, но когда ещё представится шанс хоть на полчаса забыться, словно мира вокруг и вовсе не существует? Кэсси потянула его назад, на подушки, и Том не сопротивлялся. Он двигался медленно, словно во сне, позволяя ей вести — и это было так непохоже на него, что у неё перехватило дыхание. Её свободная рука скользнула под его рубашку, коснулась горячей кожи над поясом брюк. Том вздрогнул и выгнулся навстречу с тихим стоном. Кэсси почувствовала, как под её пальцами напряглись мышцы живота, а когда переместила руку выше — как часто и неровно забилось его сердце — уже не тот ровный стук, которым он пытался её обмануть минуту назад. Она приподнялась, нависая над ним, и посмотрела в глаза. Тёмные, влажные, с расширенными зрачками — он смотрел на неё так, словно видел впервые. Или в последний раз. Его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, и он потянул её к себе почти умоляюще, заставляя снова прижаться губами к губам. Что ж, Кэсси не могла ему отказать. Поцелуй стал глубже, жарче, чуть более влажным. Кэсси быстро вошла во вкус и не могла остановиться, захватывая то верхнюю, то нижнюю, кусаясь и коротко вздыхая, когда заканчивался воздух. — Полегче… Том рассмеялся, отстраняясь и повернул голову, чтобы поцеловать её в уголок рта, скулу, закрытые веки, лоб — так бережно, что у неё защипало в носу. Кэсси понятия не имела, что ему больше нравятся нежности. Хотя, почему нет. Ведь он был так недолюблен. Кэсси быстро пробежала руками по его рубашке, расстёгивая пуговицы едва ли послушными пальцами, а после потянула полы в стороны — ткань зашуршала, зацепилась за плечи, но Том не стал помогать Кэсси снять её. Наоборот, просто замер, позволяя Поттер пробежать по его телу взглядом. Бледному, с глубокими впадинами под ключицами. Кэсси, словно заворожённая, медленно провела пальцами правой руки от ключиц по груди и к животу. Кожа Тома покрылась мурашками, и он перехватил её руку, поднёс к губам и поцеловал кончики пальцев — каждый по отдельности, не торопясь. Она откинула голову, когда его губы переместились на её запястье, на внутреннюю сторону предплечья, где узором разбил кожу крупный шрам, но вид совсем не смутил Тома. Наоборот, по этому месту его губы скользнули нежнее, щекотно — от прикосновения у Кэсси по позвоночнику пробежала дрожь. Она прикусила губу, чтобы не издать ни звука — соседи за стеной уже проснулись, а она не хотела, чтобы авроры знали об этом особенном моменте. Кэсси потеряла бдительность — Том перевернул их, оказавшись сверху, и на секунду замер, вглядываясь в её лицо. Свет за шторами стал настойчивее — поднималось солнце, и золотистые полосы теперь ложились поперёк боков Тома, высвечивая каждую мышцу. Он выглядел как гравюра — прекрасный, как выверенные линии рисунка чернилами на старых пожелтевших страницах. У Кэсси все внутренности скрутило в пружину от острого тепла, которое она чувствовала. Её саму била такая откровенная дрожь, что было даже немного неловко. Она обхватила лицо Тома ладонями, провела большими пальцами по внешним уголкам глаз и лбу, разглаживая морщинки. Он закрыл глаза и медленно выдохнул, будто благодарно. А после опустился сверху, прижимаясь всем телом и слегка покачиваясь, потираясь пахом о её бедро. Дыхание его совсем сбилось, стало неровным и поверхностным, как и у Кэсси. Их пальцы снова сплелись — на этот раз над её головой, когда её руки оказались прижаты к подушке. А потом Том поцеловал её так, словно это был их последний поцелуй — и Кэсси ответила тем же, надеясь, что всё-таки нет. Ей невыносимо хотелось остаться здесь, в его объятиях, и не отпускать, даже если жизнь будет отрывать их друг от друга силой. Но она знала, что совсем скоро придётся возвращаться к реальности. На кухне уже гремели посудой, в ванной кто-то умывался. Город просыпался, своим шумом развеивая волшебство момента. До слёз обидно. Но Кэсси собиралась урвать ещё парочку таких до битвы, и целую бесконечность после. И, когда всё будет спокойно, не слазить с Тома до тех пор, пока он не попросит пощады. Кэсси отстранилась первой, выпутав руки из захвата, чтобы упереться ими Тому в грудь, и прижаться к его лбу своим. Сердце его билось часто и гулко — она чувствовала это под ладонью. Её собственное тоже нещадно частило, отчего тело подёргивалось. Она заговорила снова только тогда, когда удалось хоть немного восстановить дыхание, и всё это время Том не двигался, словно забыл как, и немигающим взглядом разглядывал её. — Том. — Да? — выдохнул он сквозь приоткрытые губы. Только после этого намного сместился, чтобы больше не давить на неё. — Нужно вставать. За нами наверняка скоро придут. — Они могут подождать. — проворчал он, устраиваясь поудобнее на подушке. Кэсси со скепсисом во взгляде села, а после тихо рассмеялась, и Том улыбнулся в ответ — той редкой улыбкой, которая делала его лицо почти беззащитным. Почти. — Я серьёзно. Нам нужно… — Знаю, — перебил он и сощурил глаза, ещё раз жарко проходясь взглядом по её раскрасневшемуся лицу, припухшим губам, беззащитной коже, видневшейся под воротником футболки, куда он не достал с поцелуями. В темноте зрачков плескалось что-то, от чего у Кэсси всё тело покрылось мурашками. Не то чтобы она не видела этого раньше — но обычно Том смотрел на неё так вечерами, когда уставал или был не доволен. Сейчас она понимала, что это совсем не раздражение. Это откровенное желание. Ей снова стало жарко. Том, заметив как она смутилась и подтянула к груди ноги, только ухмыльнулся, — Поднимаемся. К вечеру сюда явятся Пожиратели, и я хочу, чтобы к тому моменту упрямые магглы либо сидели в укрытиях, либо стояли рядом с нами с оружием в руках. Кэсси кивнула и откинула одеяло. Они расползались по разным сторонам кровати непринуждённо, словно только что не обжимались так страстно, что едва не загорелись оба. Том поднялся и подошёл к сумке, откуда достал их сменную одежду, а после вышел из комнаты, чтобы занять очередь в ванную, где, судя по звукам, кто-то прямо активно плескался. Кэсси тоже встала, подошла к окну, отдёрнула штору. Солнце поднималось над Эдинбургом золотисто-розовым шаром, обещая тёплый день. Где-то в этом городе спали дети, пили чай старики, волновались матери. И где-то совсем близко, может быть, уже на окраинах, собирались в стаю тени, чтобы с первыми сумерками начать охоту. И перед лицом этой опасности больше ни одно другое волнение, сомнение, или страх, не имели никакого значения. Спустя полчаса Кэсси наконец смыла с себя пыль и пот вчерашнего дня и это помогло прогнать остатки сна. Том ждал её в коридоре, приглаживая влажные волосы. Он успел переодеться в чистую рубашку и сменные брюки, а Кэсси влезла в джинсы и ту же футболку, в которой спала. Их бы уже следовало постирать, но она опасалась подходить к стиральной машине в чужом доме, да и Том не обрадуется, если его дизайнерские вещички, пусть уже и поношенные, будут выстираны не вручную стараниями домовиков. Муди встретил их в гостиной, где занял собой весь диван и разминал мышцы на обрубке своей ноги руками. Деревянный протез стоял на полу рядом, вычищенный от налипшей за вчерашнее утро грязи. — Во дворе что-то готовят, — буркнул он вместо приветствия. — Рэйнольдс велел передать, чтобы вы спустились. — Что-то случилось? — спросила Кэсси. — Случился завтрак, Поттер. Магглы хотят поприветствовать нас как полагается. — Грозный Глаз махнул на них рукой, мол, что за глупые вопросы, — Идите. И мне займите место. На улице их встретил шум, совсем не тревожный, а тот особенный гул, который бывает только в местах, где много людей собираются вместе для чего-то приятного. Во дворе сдвинули три длинных стола — самые обычные, накрытые чем попало. Кто-то принёс скатерть с вышитыми цветами, кто-то расстелил газеты. Сидеть предлагалось то на узких лавках, то на стульях, пластиковых или самых обычных разномастных. Люди выносили еду из квартир и из общего склада: хлеб, нарезанный толстыми ломтями, миски с кашей и супами, варёные яйца, банки с соленьями, нарезки из колбасы и сыра. Коронное место на среднем столе занимал большой, явно вручную испечённый, торт. Кто-то поставил по краям стола несколько исходящих паром чайников и пару банок с растворимым кофе. Стол был небогатый, особенно для людей, которые, на правах глав государства, привыкли получать в столовых своих департаментов всё самое лучшее, но сейчас это было и не нужно. Кэсси остановилась на крыльце, не ожидая увидеть такую кучу людей и еды вокруг огромного стола. Вчера она ужинала в маленькой комнате на первом этаже, куда её привели Ирма и Эбигейл, попутно болтая о жизни здесь и других ребятах, которые помогали в медпункте и на вылазках в окружные центры за документами и отчётами по восстановлению мира на местах. Там было тесно, особенно после криков взвинченного аврора, но ощущалось даже безопасно, несмотря на то, что после отбоя щит сняли. Сейчас он снова сомкнулся над городом — Кэсси почувствовала это, едва вышла. Она бросила взгляд вдаль, туда, где улицы расходились веером от их базы. Дороги были полны машин — люди ехали на работу, полицейские патрули неспешно объезжали перекрёстки. Город жил своей жизнью, и кое-где люди так же выходили завтракать во двор с соседями. Чувство единения наводнило улицы, все искали простого общения и тепла. Контроля, который утратили на те месяцы, пока Волдеморт со своими Псами терроризировали Соединённое Королевство. А за этим столом и вовсе царило веселье и переливами гомонили голоса. — Поттер! Мистер Гонт! — окликнула их Ирма, подзывая рукой к столу. — Идите к нам, тут как раз два места! Кэсси опустилась на лавку. Том сел рядом, и она заметила, как он оглядывает стол — оценивающе, но со спокойным довольством. А после замирает. Кэсси проследила за его взглядом и точно так же замерла с раскрытым ртом. Чуть в стороне, между одетой в самый неформальный на свете кардиган Маргарет и каким-то парнем в джинсовке сидел Мистер Руфус Скримджер и о чём-то с ними тихо переговаривался. — Я сейчас вернусь. — сообщил Том с едва заметным волнением в голосе, и встал, чтобы перебежать к другой стороне стола мимо собравшихся к завтраку людей. Кэсси улыбнулась, наблюдая за этой резкой переменой в нём. Всё же, он скучал. Кто бы мог подумать? Очень многие люди, на самом деле, были дороги ему, а сейчас, когда нужно было возвращать себе позиции и искать информацию о понятных себе вещах, особенно. — Секретничать ушёл? — Муди плюхнулся напротив и потянулся за хлебом. Кэсси не удержалась от смешка: — Вроде того. Ирма поставила перед Кэсси кружку с кофе — горячим, крепким, сдобренным сгущёнкой из банки — и подмигнула ей. Горячего, на самом деле, не хотелось — над городом уже во всю сияло солнце и припекало через тонкую ткань футболки. Но и отказывать было не вежливо. Как и отмалчиваться на вопросы. — А правда, что вы были в плену у Сами-знаете-кого? — послышался вопрос от юной волшебницы слева. Вспоминать об этом Кэсси было крайне неприятно, но она ответила утвердительным кивком, за что получила шокированный вздох и несколько сочувствующих взглядов вдогонку. — Что в составе у вашего зелья? — поинтересовалась какая-то женщина, которую Кэсси, кажется, видела среди магглов в подвале министерства. Кэсси постаралась перечислить без подробностей и так, чтобы магглам было понятно, о чём она вообще говорит. — Вы правда превращаетесь в чудовище? — спросил молодой мужчина в камуфляжной куртке. После этого вопросы посыпались один за одним, только успевай отвечать. Здесь не было разделения на магов и магглов. Военный в майке сидел рядом с волшебницей в кофте, которую она явно надела прямо поверх ночной рубашки. Волшебные лекари делили хлеб с не-магическими, госслужащие поддерживали вопросы коллег, как волшебников, так и нет. И всех их интересовало, правдивы ли слухи. Кэсси не могла им врать, но каждый её ответ порождал лишь новый виток болтовни, от которого она быстро начала уставать. Её жизнь и последние события вокруг прямо сейчас в чужих голосах превращались в легенду, которую будут передавать, коверкая, пока она не станет ложью, неважно, красивой или нет. — Всё, хватит на сегодня! А то от вас кусок в горло не лезет. — перебил их Муди, когда Кэсси неловко замолчала на вопросе «Вы с министром Гонтом правда в отношениях?». Она перевела дыхание, кивая старику с благодарностью. Тот только дёрнул уголком губ и отправил в рот бутерброд, — Ешь, Поттер. День будет долгий. Кэсси кивнула и отхлебнула кофе. Поймала себя на том, что ищет глазами Тома. Да, он был там, рядом со Скримджером. Его лицо было спокойным, но в глазах сияло облегчение, будто он наконец узнал от советника то, чего не мог услышать от других. Под рукой у него стояла чашка с чаем, а на тарелке уже лежала пара сдобных булочек. После завтрака народ не расходился. Кто-то принёс гитару — молодой маггл с заросшим щетиной лицом и усталыми глазами. Он сел на крыльцо, ударил по струнам, и по двору поплыла незамысловатая мелодия какой-то песни, которая крутилась несколько лет назад по радио в лавке Оушен-Поушен. Под такую хорошо сидеть вечером у костра, но и сейчас, утром, было приятно услышать этот жизнеутверждающий текст, спетый приятным голосом. Как-будто магглы и впрямь решили устроить праздник, не говоря об этом вслух. Кэсси осталась за столом, когда Том ушёл внутрь с Саксоном — министр позвал его обсудить что-то. Она видела, как он оглянулся на пороге, как задержал взгляд на ней на секунду дольше, чем требовала необходимость, и скрылся в подъезде. Муди остался с ней. Сидел напротив, допивая третий стакан чая медленно, почти лениво — насколько это слово вообще применимо к Аластору Муди. — Хороший день, — сказал он неожиданно. Голос прозвучал хрипло, непривычно мягко. — Очень своевременный отдых. Как раз хватит, чтобы зализать раны. Кэсси посмотрела на него. Грозный Глаз смотрел куда-то в сторону, туда, где за домами виднелась полоска чистого неба. — Ощущается неправильно, — со вздохом поделилась Кэсси, — Будто мы все здесь прохлаждаемся. Пожиратели скоро будут здесь, разведка подтвердит это, а мы… Ты прав, Муди, это своевременный отдых, но я не могу отделаться от мысли, что нужно куда-то бежать и биться прямо сейчас. Странно, но она не ощущала страха. Её переполняла решимость, как перед прыжком в холодную воду — знаешь, что будет плохо, но уже не отступишь. Прямо как на том злосчастном мосту. Ведь тогда ей тоже безумно хотелось что-то сделать, чтобы жизнь наконец изменилась. Или оборвалась. — Поттер, — Муди наконец повернулся к ней, и оба его глаза — обычный и магический — смотрели одинаково пристально. — Это главная проблема новичков. Важно, чтобы твоя импульсивность не затмевала ум. Вы с Гонтом знаете, что вы оба делаете? С этим зельем, с этими людьми? — Конечно. — И ты готова к этому? Кэсси помолчала. Она знала, о чём он говорит. О смертях. Этой ночью они потеряют многих, и не только со своей стороны. Гитара на крыльце стихла — кто-то попросил сыграть что-то ещё, но магглу явно нужна была передышка. — Я готова к тому, что война раз и навсегда закончится, — сказала она тихо. — А остальное… об остальном можно попереживать потом. Муди долго вглядывался в неё, а потом коротко хмыкну и поднялся, опираясь на стол. — Тогда расслабься и получай удовольствие, пока последствия не настигли тебя, — сказал он, уже отворачиваясь и скрылся в здании, оставив Кэсси с остальными, старыми знакомыми, новыми товарищами, в общем с людьми, которые, пусть и не знали её, но хорошо понимали. Гитара снова заиграла — другую песню, медленную и певучую. Кто-то из женщин начал подпевать тихо, не разжимая губ. У стола, за которым они завтракали, теперь собрались почти все. Кто-то сидел, кто-то стоял, опираясь на плечи соседей. Рейнольдс стоял чуть поодаль, слушал что-то по рации. Маргарет у другого конца двора чётко жестикулировала, отдавая указания своим молодым подчинённым. Ирма и Эбигейл заваливали расспросами об учёбе на факультете Зельеварения и Травологии Лукаса, отчего тот заикался больше обычного, а Мириам и Элрик посмеивались за его спиной, пряча в тарелках взгляды, подёрнутые сожалением. Кэсси понимала о чём они думают: как и она сама, они вспоминали предательницу Сидни, которая разменяла жизнь аврора и этот чудесный мирный день на мнимое спасение в руках Тёмного Лорда. Остальных Кэсси не видела, они либо и вовсе не вышли из своих трёхэтажек, либо не желали подходить к ней ближе. — Всё готово? — прозвучал голос Тома позади, странным образом встраиваясь в песню. — Патрули на местах. Люди предупреждены. — кто-то ответил ему, — Ждём. Том кивнул и отошёл к столу, где осталась его кружка с чаем, но пить не стал. Так и застыл, глядя на людей, которые работали, разговаривали, смеялись, готовились к тому, что должно было случиться. А после взглянул на Кэсси и улыбнулся так безмятежно, что не ответить тем же было просто невозможно. Она не могла перестать вспоминать, как его губы целовали её этим утром, как крепко держали его руки, и от поглаживаний по спине и бёдрам её тело пронзала дрожь. И даже вина за промедление, за отдых и это безмятежное утро, наконец отступала. Песня кончилась. Гитарист перебирал струны, не решаясь начать новую. Во дворе стало тихо — не напряжённо, а спокойно, как бывает перед неизбежным. Кэсси поднялась со скамьи, отряхнула джинсы. Подошла к Тому и встала рядом. — Скучаешь, красавчик? — сощурилась она. Том только закатил глаза, не желая потакать её дурачеству, — Я… А после заметила две вспышки серебристого света, летящие сквозь город и переплетающиеся тянущимися за ними звёздными хвостами чистой магии, и все похабные предложения застряли в горле. Два Патронуса, озорная лиса и маленькая суетливая сорока, приближались к Кэсси Поттер с посланием, и она интуитивно догадывалась, кому же эти существа принадлежат.

***

— Идут! — крикнул кто-то с крыши почти час спустя. К тому моменту почти все уже разошлись заниматься работой, но встречающих всё ещё было достаточно, чтобы почувствовать себя в безопасности. Все были настороже. Рейнольдс вывел небольшую группу магглов с винтовками — на всякий случай. Волшебники встали по обе стороны с палочками наготове. Том и Кэсси вышли вперёд. Было известно, что стая шла над берегом, подальше от основных дорог, но как только Патронусы Уизли сообщили о прибытии, пришлось отправить свой, чтобы дать им знать, куда идти. Красивый пушистый кот одного из волшебников отправился вдаль и Кэсси пошла за ним, да так и осталась стоять на границе города. Внутри всё вибрировало от нетерпения. Она и не ожидала, что по близнецам, которых знала всего ничего, она так скучала. Вот уж кто умеет развеселить и поднять боевой дух. Из-за лесополосы показалась процессия. Человек двадцать, с виду совершенно обычные. Если не присматриваться, то можно и не заметить шрамы, покрывающие их руки и лица. Но даже невооружённым глазом было видно, как они истощены — с момента прихода к власти Волдеморта, никто больше не мог получить ликантропное зелье. Им оставалось переживать трансформации с болью и терпением, каждый месяц теряя себя и возрождая заново то человеческое, что ещё осталось в них. Это было так знакомо. Впереди стаи шёл высокий седой мужчина с глубокими шрамами на лице. Он не оглядывался, но стая двигалась за ним, как единое тело, и Кэсси поняла, что это их вожак. Чем ближе они подбирались, тем отчётливее виднелись слишком острые скулы, слишком жёсткие взгляды, движения, в которых угадывалась звериная грация. У некоторых на поясах висели палочки, у других какие-то безделушки: обломки посохов, ещё сохранившие необходимую в критический момент силу, камни с нанесёнными на них рунами, один старый рог, явно от какого-то большого животного. Одежда — не новая и даже ободранная кое-где, но чистая. И даже среди этого разнообразия ярко сияли две рыжие макушки в центре плотного кольца из оборотней. Близнецов Уизли невозможно было спутать ни с кем, даже на расстоянии. Джордж и Фред шли вразвалочку, на плечах у каждого висело по винтовке странной конструкции и по мешку с вещами. Оборотни тоже несли какие-то чемоданы и тубы, в которых наверняка прятались набросанные на скорую руку чертежи нового оружия. — Мы привезли гостинцы! — объявил Джордж, широко раскинув руки. Его рубашка была заляпана чем-то маслянистым, а в глазах горел тот самый шальной огонёк, который Кэсси помнила ещё с Хогвартса. Фред, в точно такой же рубашке, но другого цвета, огляделся, оценивая собравшихся. Несмотря на беззаботный тон, ружья и палочки в руках защищающих, напрягли и его: — А у вас тут уютно, — заметил он с иронией, и кивнул за спины людей, где всё ещё стояли столы посреди открытого дворика, — И кормят, я смотрю? — Не будь грубым, Фред! — в спину ему прилетело замечание голосом Джинни. Она, улыбчивая, выскользнула из толпы оборотней и прямой дорогой направилась к Кэсси. Та улыбнулась в ответ и раскрыла руки для объятий. — Мы вовремя, да? — пробормотала Джинни Кэсси в плечо. А после перевела взгляд на Тома, стоявшего чуть позади. Улыбка стала острее, но ему Джинни ничего не сказала. — Вовремя, — неожиданно привлёк к себе внимание Рейнольдс. Он уже тянул руку к вожаку. Тот шагнул ближе с настороженностью, но на рукопожатие ответил, — Добрались без происшествий? — Да. Нам очень повезло. — ответил совсем не вожак, а Скотт О’Райли, который честно выполнил обещание присмотреть за Уизли, и вернулся в команду. А где же Сириус? Неужели решил пропустить всё веселье? — Блэк остался в Лондоне? — задала Кэсси волнующий её вопрос. Уж трусом он точно не был, и Кэсси надеялась, что достаточно вдохновила его на продолжение борьбы. Фред внезапно помрачнел: — Он отправился сразу в Хог. Папа прислал домовика, который передал, что на школу перед рассветом случился набег Пожирателей, несколько великанов даже смогли обрушить внешнюю стену у теплиц. Директор смог прогнать их, но совсем ослабел. Блэк отправился на помощь. Кэсси чувствовала, как у неё по всему телу дыбом встают волоски. На рассвете они чуть не потеряли школу, ради обороны которой выплясывали тут перед магглами. Чутьё не подвело её: мирный завтрак и впрямь был не к месту. Она оказалась права. Снова. Сколько там погибло? Сколько Псов ещё остались на подступах? Кровь зашумела в ушах, а взгляд будто затянуло пеленой не то гнева, не то страха. Джинни, заметив, как закаменело её лицо, снова приобняла за плечи. Но Кэсси не могла расслабиться — думала о том, знал ли Гонт. — Зачем Он этот сделал? — мысленно спросила она, оборачиваясь к Тому. Он только вскинул бровь, осаждая её резко похолодевшим взглядом: — Чтобы запугать. Посеять отчаяние. Или проверить уровень защиты. Проверить, жив ли ещё Дамблдор. Убить как можно больше противников. Выбери, что тебе нравится больше. Кэсси отвернулась от него. Никто будто не заметил этих коротких переглядываний: Рейнольдс махнул группе рукой, зазывая к жилому комплексу, а Фред продолжил речь: — Мы тут по дороге кое-кого видели. Несколько отрядов Пожирателей, человек под пятьдесят. К городу тянутся, не спешат, но и не прячутся особо, будто ждут кого. Может, их должно быть больше? — Мы хотели опробовать на них новые игрушки… — подхватил Джордж, и в его голосе послышалась искренняя досада. — Но кое-кто нас обломал! — Потому что умные люди не светятся раньше времени! — ответила Джинни, всё ещё придерживая Кэсси за предплечье и ведя за собой. Фред театрально вздохнул. — Так что теперь придётся опробовать уже с вами, — он обвёл взглядом магглов с винтовками, и его улыбка стала шире. — Надеюсь, вы не откажете в удовольствии? Обещаю, взрывается не чаще, чем раз в пять выстрелов. Напряжение развеялось до конца с первыми смешками. После уже никто не смотрел на пришлых с настороженностью. Они здесь для помощи. И заслуживали завтрак. До столов оставалось шагов двести, когда и остальные оставшиеся на улице начали подтягиваться ближе для приветствия и двор опять наполнился болтовнёй и вопросами. Конечно, магглы никогда не встречали оборотней! Вожак подошёл к столу, взял кусок хлеба, спокойно откусил. Оборотни, заметив это, ненавязчиво разошлись по двору — кто к столу, кто к стенам, где можно было сесть и перевести дух. Во дворе кто-то поставил на стол ещё одну миску с кашей, и близнецы уже тянули к ней руки, переговариваясь с магглами о том, где лучше ставить стрелковые позиции. А Кэсси могла думать только о фразе «Убить как можно больше противников», и сама прикидывала, что идея вполне ничего. Пожирателей явно не бесконечное количество, и если их станет меньше… В Хогвартсе были дети, учителя, лекари, обычные волшебники, которым больше некуда было бежать. Если Псам хватило смелости атаковать из даже без присутствия Волдеморта, то… пошли они. В ад, в задницу, к Мордреду и Моргане. Сегодня армия Поттер убьёт как можно больше противников. Джинни что-то щебетала на ухо, в перерывах похлёбывая крепкий чай, но Кэсси не слышала её, хотя сидела рядом на лавке. Она блуждала взглядом по собравшимся, пока снова не наткнулась на Тома. Он стоял чуть в стороне, смотрел на всё это мельком — на людей, которые ели, смеялись, проверяли оружие, готовились к тому, что должно было случиться, и тихо переговаривался с Саксоном и Маргарет, убеждал их, давил, подводил к выводам, которые были нужны ему, на пару со Скримджером. В общем, делал то, что и всегда, но в этот раз им в пользу. И Кэсси видела, как в его глазах горит тот самый расчётливый огонь, который она научилась читать без слов. Всё шло чётко по плану. Он знал, что Волдеморт направит Псов в школу после их разговора, это было логично. И Кэсси хотела верить, что всё под контролем. Она зажмурилась и длинно выдохнула, а когда распахнула глаза, уже слегка улыбалась, ободряя всех, кто бросал на неё хотя бы мимолётный взгляд. Пожиратели явятся с последним лучом и к тому моменту всё будет готово. Но, для начала, нужно собрать больше особых ружий, чем займутся близнецы и помощники, а также опробовать наконец зелье. — Ну что, кто доброволец? — громко спросила Кэсси, когда речь наконец зашла об этом. Ей прямо нетерпелось приступить к эксперименту, аж чесались руки схватить какой-нибудь листок бумаги и ручку, и записать наблюдения. Рейнольдс первым поднял руку. Настоящий капитан, в первых рядах на баррикады. Кэсси не могла бы уважать его больше, чем сейчас. — Тащите зелье, Мисс Поттер. Кэсси вернулась из медпункта с двумя ампулами в руках. Жидкость мерцала сквозь тонкое стекло, переливаясь в утреннем свете. Во дворе стало тише — люди оборачивались, провожая взглядами её руки. Рейнольдс сел, выпрямив спину, как перед важным испытанием. Кэсси опустилась рядом, откупорила ампулу. Запахло горькими травами, словно приманкой завлекая поближе лекарей и зельеваров, ведь те ещё не знали, как работает конкретно этот состав. — Выпейте залпом, — сказала она. — И постарайтесь не паниковать. Рейнольдс взял ампулу, окинул её быстрым взглядом, хмыкнул — и опрокинул в рот. Тишина повисла над двором. А потом полковник тяжело выдохнул, зажмурился и склонился, словно от удара в живот. Под спиной удачно оказался угол столешницы — иначе мужчина рухнул бы под градом обрушившихся на него ощущений. Он на секунду обмяк, словно потерял сознание и едва не свалился с лавки. Несколько человек ахнули в ужасе, а Кэсси подступила ближе, чтобы потрепать мужчину по плечу. Боли не должно было быть, но кто знает, как магия ощущается для магглов. Вдруг дозировка слишком большая для неподготовленного тела? У неё самой сердце подскочило к горлу от испуга. — Сэр? Вы как? — едва дыша, уточнила Кэсси. Он замер, грудь вздымалась тяжело, побелевшие пальцы вцепились в край лавочки под ним. А после медленно вернулся в сидячее положение. Лицо его исказилось — не от боли, скорее от невозможности осознать то, что хлынуло в сознание. Секундой позже, словно только сейчас смысл вопроса дошёл до него, он повернул в сторону девушки голову и открыл наконец глаза. Взгляд тут же заметался по двору, по стенам здания, по небу. Кэсси видела, как он смотрит на щит — и медленно осознаёт, что это не просто мерцание, а живая, движущаяся ткань магии. Переплетения, узлы. Как взгляд его падает на палочки волшебников и впервые видит не просто обтёсанные ветки, а тянущиеся от них нити силы к рукам держащих. А после он посмотрел на свои соственные руки с растопыренными дрожащими пальцами и, кажется, почувствовал, как воздух между между ними становится гуще. Едва не съехал по лавке опять, но теперь точно — на землю. — Как… — Рейнольдс сглотнул, голос сел. — …вы живёте с этим? Всю жизнь? — Мы рождаемся с этим, — тихо сказала Кэсси. От сердца отлегло: полковник умирать всё же не собирался. — Я даже представить не могу, каково это — увидеть в первый раз. — улыбнулась она слегка нервно. И это была правда. Кэсси росла среди магии, даже не зная об этом. Она впитывала её с детским восторгом, несмотря на то, что прекрасно понимала, что видит то, чего другие не замечают, и из-за этого становится изгоем. Для неё магия была такой же естественной, как дыхание. А сейчас она смотрела на взрослого мужчину, мир которого только что перевернулся — и в его глазах светилось что-то похожее на первобытный суеверный трепет. — Как вы вообще… — Рейнольдс не закончил. Он закрыл глаза, по лицу прошла судорога — слишком много ощущений, слишком много света, много всего для неподготовленного сознания. Он растёр лицо, чтобы привести себя в чувства. Кто-то из военных шагнул было к нему, но Кэсси остановила того жестом. — Дайте минуту. Это нормально. — Чёрт… — выдохнул Рейнольдс сквозь зубы. — Чёрт возьми… Кэсси смотрела на него и пыталась представить, каково это. Родиться в мире, где стены, воздух, сама ткань реальности — всего лишь фон, не заслуживающий внимания. А потом в одно мгновение увидеть, как этот фон взрывается цветом, движением, жизнью. Она не могла этого осознать. Даже когда узнала, что она волшебница, магия вокруг неё не была откровением — она была частью неё самой. Даже, когда её магии лишали, мир всё равно не становился тусклым и пустым, одиноким. Вокруг собрались люди. Магглы смотрели на своего командира с тревогой и любопытством, волшебники — с напряжённым интересом. Том стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемо, но Кэсси видела, как внимательно он следит за Рейнольдсом — оценивает, просчитывает. Рядом с ним застыли Саксон и Скримджер, оба бледные, оба смотрят на полковника так, будто он только что прикоснулся к чему-то запретному. — Полковник? — окликнул один из солдат, — Вы как? — Отлично, — выдохнул он, и в голосе его проступило изумление, смешанное с восторгом, — Чёрт возьми… — Чёрт возьми… — тихо повторила Джинни, как в бреду, и Кэсси оглянулась на неё, замершую у стола. Реакция остальных была предсказуема. Но вот Джинни… Она не могла пошевелиться. Кэсси заметила как напряглись её плечи, как побелели костяшки пальцев в сжатых кулаках. Она буквально пожирала взглядом, нет, не полковника, но те искры силы, что блуждали по его рукам. Жадность? Нет. Тоска. Кэсси была готова к этому. Она знала, что как только испытания начнутся, Джинни будет в первых рядах. Ей было нужно это. А Кэсси было нужно исправить одну большую ошибку. Рейнольдс наконец выдохнул, чем привлёк внимание Кэсси. Расслабил плечи. Он всё ещё выглядел ошеломлённым, но уже сидел ровнее. Удивительно, но его разум быстро справился с шоком, хотя было ожидаемо, что такой поток информации сломает слабому психику. — Сколько… сколько времени это продлится? — Мы не знаем, — ответила Кэсси. — Скажите, когда эффект начнёт ослабевать, я запишу на будущее. — Вас понял, мэм, — утвердительно кивнул он. Поднялся с лавочки, покачнулся — товарищ подхватил его под локоть, но он и сам быстро восстановил равновесие. В тот же момент Джинни шагнула вперёд, и Кэсси заметила, как дрогнули её губы — едва заметно, прежде чем она взяла себя в руки. — Дай мне вторую. Кэсси взглянула на ампулу в своей руке. — Ты уверена? — спросила она. — Я была уверена с того момента, как узнала, что ты это сварила. — Джинни усмехнулась без тени веселья, — Я с рождения была волшебницей, Кэсси, а потом меня выпотрошили, как рыбу. Я знаю, чего лишилась. И я хочу это вернуть. Хотя бы на время. Вокруг повисла тишина. Близнецы перестали жевать, оборотни замерли. Даже Муди, который возился со своим магическим глазом у стены, поднял голову и уставился на Джинни единственным живым. — Джинни… — начал было Фред, но она оборвала его взглядом. Том весь подобрался. Его лицо оставалось непроницаемым, но Кэсси заметила, как дёрнулась его рука — едва заметно, словно он хотел что-то сказать и удержался. Это его вина. Кэсси знала это. И Джинни знала, потому тоже бросила острый взгляд в него и протянула руку. Ладонь у неё была сухая и твёрдая, без капли дрожи в движениях. Кэсси посмотрела на неё долгим взглядом, а потом передала склянку. Та поднесла её к губам. На секунду замерла — и выпила. Она не дёрнулась, не схватилась за лавку, как полковник. Только закрыла глаза и замерла, превратившись в изваяние. Её лицо медленно менялось — от напряжённого к чему-то, что Кэсси не могла прочитать. А потом веки дрогнули, и Джинни открыла глаза. — Я… — её голос сорвался. Она сглотнула, провела ладонью по воздуху, и, если присмотреться, можно заметить, как сам воздух, искрясь, потянулся за ней, — Это не передать… Она подняла глаза на Кэсси, рассматривая её, как и каждый волшебник, оплетённую исходящей во все стороны магией. Наверняка, в этом состоянии она видела столько же, сколько и достаточно сильные маги, потому все вокруг должны были светиться, как рождественские ели. Уж чего Кэсси не ожидала, так это слёз вперемешку со смехом пару мгновений тишины спустя. Все накопленные обида и отчаяние прорвались наружу, как разбившая плотину волна воды. Джинни закрыла лицо, всхлипывая и растирая солёные капли по щекам, как ребёнок. Это выглядело так душераздирающе, что Кэсси не могла её не обнять. Фред вскочил и подбежал ближе, чтобы обнять сестру со спины, Джордж наоборот — не смог сдвинуться с места, хотя смотрел во все глаза. Вокруг зашептались. Волшебники переглядывались, магглы смотрели с благоговением, оборотни — с жадным любопытством. Они явно догадывались, о чём идёт речь. Потерявший магию волшебник — более трагичная судьба, чем у маггла, который никогда её и вовсе не знал. Кэсси отстранилась, когда Джинни заворочалась и отвернулась к Фреду. Джордж хлопнул ладонью по столу, развеивая напряжение момента. — Ну, Фредди, кажется, наша сестрёнка снова в игре. Тот молчал, поглаживая Джинни по макушке, и Кэсси видела, как у него дрожит подбородок, прежде чем он взял себя в руки. — Всегда была в игре, — сказал он наконец. Джинни рассмеялась — звонко, легко, и этот смех разнёсся над двором, смешиваясь с полуденным шумом города. Она медленно успокаивалась, и теперь выглядела более растерянной: её воображение тоже поражало количество визуальной и чувственной информации, которое поступало к ней каждую секунду. Рейнольдс, такой же словно мешком прибитый, подошёл к группе военных. — Кто следующий? — спросил он, и в его голосе не было и тени сомнения. Солдаты переглянулись. Первым шагнул вперёд тот самый парень, который поддержал полковника за плечо. — Я! — а после обратился к близнецам, — Покажете нам, как стреляют ваши игрушки? Джордж и Фред переглянулись, и в их глазах мелькнуло что-то — благодарность, облегчение, любовь. Джордж первым сорвался с места, хватая странного вида винтовку с лавки. Необычную, разукрашенную рунами и с россыпью мелких проводящих энергию камней, вплавленных в металл. — А то! Идём, сестрёнка! И Джинни, уже утёршая слёзы, решительно потопала за ним с Фредом за руку. Том всё так же стоял в стороне, и лицо его было непроницаемо. Но Кэсси заметила, как расслабились его плечи — чуть-чуть, настолько, что никто другой не заметил бы. Она подошла к нему, улыбнулась краешком губ. Во дворе снова зашумели, задвигались. Кто-то ушёл, чтобы показать чертежи нового оружия другим волшебникам и привлечь их к зачарованию, близнецы принялись объяснять принцип работы своего изобретения, оборотни разбредались по периметру, выбирая позиции, чтобы отразить атаку Псов. — Оказывается, это очень приятно, — сказал Том тихо. — Знаю, — ответила Кэсси. — И жду от тебя жарких благодарностей. Со стороны спрятанных за одним из домов мишеней раздался первый выстрел — гулкий. За ним — второй. Кто-то засмеялся, присвистнул. Джинни крикнула близнецам, что с такой меткостью её дорогим братьям только дворы подметать, а не отражать атаку, и те заржали в ответ.

***

Когда первые ряды Пожирателей наконец показались на горизонте, стремительными чёрными вспышками возникая в десятке метров перед барьером, все уже были готовы. Солнце село, оставив после себя багровую полосу на западе, которая медленно угасала, погружая город в сумерки. Сирена завыла ровно в восемь — низкий, тягучий звук, который разносился по пустым улицам, заставляя стёкла в окнах мелко дребезжать. Последние огни погасли и не видно было низги. И в этой тьме, в напавшей на улицы тишине звенело древнее предупреждение, которое даже самые далёкие от войны люди понимали без слов. Как большое перепуганное животное, город замер. Машины, ещё утром заполнявшие дороги, исчезли. Люди, которые днём спешили по своим делам, теперь сидели в подвалах, прижавшись друг к другу, слушая, как над головой затихает жизнь. Те, кто не успел или не захотел уходить. Остальных эвакуировали к порту — туда, куда не долетят даже самые дальнобойные заклинания. Над городом больше не мерцал щит. Его сняли за час до заката, чтобы враг не мог использовать его как опознавательный ориентир. Теперь защиту держали отдельные группы волшебников, рассредоточенные по границе — их личные Протего были слабее, но их было невозможно увидеть издалека. На верхних этажах высоток, там, откуда открывался лучший обзор на южную окраину, затаились добровольцы-магглы, принявшие зелье. Их было около дюжины — мужчины и женщины, которые сегодня днём впервые по-настоящему познали магию, а теперь сжимали в руках зачарованные винтовки, прижимая приклады к плечам, замирев с пальцами на спусковых крючках. Внизу, в подъездах и за углами, ждали волшебники. Авроры Муди, Орденцы, те имевшие волшебную силу оборотни, кто пришёл с Уизли и те, кто ждал здесь с самого начала. Они стояли, плотно прижавшись к стенам, палочки были направлены вверх, готовые в любой момент нацелиться в едином движении. Том занял место у развилки двух улиц, откуда просматривался главный проспект, ведущий к базе. Рядом с ним — Муди, который сканировал пространство взглядом. Кэсси была слева, у нового министерства — прижалась спиной к холодной стене здания, и чувствовала, как пальцы сами собой сжимают палочку, которую Том вернул ей всего час назад и которая теперь снова ощущалась продолжением её руки. Сам он одолжил палочку у раненой аврорки Мередит, и, пусть палочку ему не подходила, но его сил было достаточно, чтобы совладать с ней. Джинни затаилась на крыше трёхэтажного дома напротив с метлой. Её, братьев Уизли, и ещё нескольких членов Ордена, задачей была атака с воздуха. Не благословлённые магией оборотни рассредоточились по переулкам, скрытые в тенях, и оттого опасные. Пусть сейчас и не полнолуние, но сил у них всё равно было хоть отбавляй, это уже не говоря о прорастающих от адреналина когтях и клыках. Рейнольдс с отрядом военных закрепился справа от здания нового министерства, ближе к дороге. Они не приняли зелье — только те, кто ушёл на высотки. Рейнольдс настоял, чтобы его люди остались «чистыми», как он выразился, «ваша магия светит слишком ярко». «Кто-то должен видеть мир обычным, если всё пойдёт не так», — сказал он Тому, и тот кивнул, не споря. Их задачей было целиться в залежи тротила под землёй и вовремя подорвать их, снося с ног Пожирателей Смерти. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Кэсси слышала, как бьётся её сердце — слишком громко, слишком часто. Она попыталась дышать глубже, ровнее, но воздух, казалось, застыл, не желая входить в лёгкие. Но когда первые Псы, такие же чёрные, как и деревья за их спинами, начали отделяться от теней, любое волнение исчезло. Ожидание окупилось. Вспышки аппарации были едва заметны — фигуры возникали из ниоткуда у лесополосы, одна за другой, расходясь в стороны рядами. Они не скрывались, даже не пытались. Только белые маски ярко выделялись в ночи. Кэсси насчитала около семидесяти, потом сбилась. Они в любом случае превосходили защищающихся численно, но у них не было тех же преимуществ. Орденцы могли обороняться неделями. Поттер оглянулась к союзникам и заметила, как Том поднял руку резким коротким движением. Сигнал. Она поймала его взгляд и в голове возник вопрос: — Ты готова? Он спрашивал это каждый раз и такая мелочь уже превратилась в традицию. Но в этот раз Кэсси не смогла ответить своим шутливым «нет». Если все вокруг готовы, то и она тоже. — Да. У рва со взрывчаткой Пожиратели замедлились, явно сбитые с толку, но пересекли его спустя минуту, перестраиваясь в более плотные шеренги. Сейчас! Вот сейчас. Том опустил руку. Тишину разбил взрыв. Один за одним заряды сдетонировали, подбрасывая в воздух землю и осколки асфальта с разбитой теперь дороги. Столбы огня взметнулись вверх, на мгновение высветив фигуры Пожирателей — те, кто оказался ближе к эпицентру, исчезли в пламени, остальных швырнуло на землю. Белые маски мелькнули в дыму осколками. Здания осветились рыжим заревом. Взрывная волна прокатилась по окраинам, выбивая окна и закладывая уши громким гулом. Доля секунды замешательства — и из дыма вылетели первые заклинания. Зелёные и красные лучи прочертили ночь, ударив наугад в сторону зданий. Кирпичная крошка брызнула в стороны. В ответ десятки щитов вспыхнули вдоль улицы, перекрывая сектора обстрела, и в ту же секунду с крыш ударили снайперы. Зачарованные винтовки ревели сухо и рвано. Очереди прошили передние ряды. Пожиратели, привыкшие к дуэльному бою и правилам волшебного противостояния, оказались не готовы к стене свинца. Несколько десятков Пожирателей пали, даже не успев ответить — пули, усиленные магией, пробили щиты, которые те выставили по инерции. Но враг быстро ориентировался. Из задних рядов вылетела серия дымовых завес — густой туман пополз по улице, закрывая обзор. Кэсси чертыхнулась, но не сдвинулась с места. Её главной задачей было выцеплять тех Псов, которые решат сунуться глубже в город. Пока другие тестировали винтовки и работу зелья, демонстрировали недоверчивым политикам их общую силу, всем остальным нужно было уничтожить как можно больше атакующих и захватить в плен для того, чтобы точно узнать общую численность Псов, которые собирались устроить осаду на Хогвартс. А ещё… дождаться Волдеморта и ранить его, ослабить, заставить эту орду противников отвернуться от него. А для этого Кэсси нужно было сохранить силы. Но удержаться в пылу битвы было так трудно! Из подъездов, из-за углов, из окон первых этажей вторили заклинания — вспышки раскрасили сумерки цветными феерверками. Кэсси выскочила из укрытия, пригнувшись, и её первое «Сектумсемпра» срезало руку с палочкой у Пожирателя, который только что прицелился в группу солдат Рейнольдса. Тот завопил и рухнул на землю. Живой. А где же мертвецы? Ах, вот оно что. Волдеморт решил для начала закидать мясом: прошитые пулями Пожиратели снова поднялись на ноги и вернулись к атаке. Кэсси метнулась к ближайшему аврору: — Рубите головы! — взвизгнула она, — Передай! По цепочке приказ долетел до каждого в считанные секунды. Режущие заклинания обрушились на мертвецов, тела падали на лужайку, но некоторые успевали увернуться и ранить живых. В ответ из-за углов зданий высыпали оборотни, рыча и скалясь, целясь когтями в шеи и лица. С крыши напротив сорвались волшебники на мётлах. Джинни и двое её людей ушли в крутое пике — удивительное, ведь в последний раз Джинни летала ещё на первом курсе, чистый талант — и с высоты вниз полетели взрывные сферы — разработка Уизли. Три ослепительные вспышки разорвали дымовую завесу, на секунду превратив ночь в день. В тот же момент из-за леса вылетела вторая волна Псов, точно так же, на мётлах. Предвидели это, черти. — Щит! — Кэсси услышала рёв Грозного Глаза издалека. Мгновение спустя над городом снова сомкнулся купол — маги, ожидавшие команды, активировали барьер. Происходящее быстро превратилось в хаос: Пожиратели аппарировали, меняя строй, орденцы вслед за ними. Потери были колоссальными с обеих сторон. Пожиратели, движимые то ли собственным умом, то ли мысленными приказами Тёмного Лорда, рвались на улицы, где я разных точках их ждали защитники под предводительством Поттер. — Не дайте им войти! — громко приказала она и выступила против пары атакующих, которые собирались войти в здание нового министерства. Туда их пускать нельзя — в офисе затаились министр и его подчинённые, которые не позволили себе уйти в безопасный порт. Их явно приказано было перебить, ведь тогда боевой дух не только магглов, но и волшебников, ослабнет. Натренированным движением Кэсси начертила в воздухе Аваду Кедавру, попав в одного Пса сбоку, и уворачиваясь от ответной атаки другого. С воздуха в землю прилетела дымовая шашка, от которой враг закалялся. — Бей его! — бросила Джинни и исчезла, срываясь в скоростной манёвр на метле. Кэсси добила дезориентированного Пожирателя мгновением позже и ушла в сторону, чтобы дым не забил нос и ей. Все держались молодцом. Эти динамичные минуты боя от чего-то казались вечностью, будто кто-то замедлил время. Зрение сузилось, вырывая из кровавого замеса отдельные клочки происходящего. Орденцы оттесняли Пожирателей назад к лесу, заставляя спотыкаться о комья земли и тела товарищей. Нескольких схватили и уже вели в здания. Маски трескались от чар, слетали от движений, и Кэсси видела лица этих людей: невыразительные или неестественно-довольные у мертвецов, и напряжённые, испуганные, гневные — у живых. Движения их становились всё более рваными и скованными. Каждый понимал, что осада идёт не по плану. Они недооценили противника. Или, скорее, недооценил его Волдеморт. Когда прогремела вторая волна взрывов под ногами отступающих Псов, от них начал исходить реальный ужас. Кэс чувствовала его каждой клеточкой тела, но, более того, его чувствовало её Чудовище. Голодное и разбуженное адреналином, оно подняло голову и затрещало внутри. Но его было рано отпускать — этого демона она хотела оставить для Волдеморта. К сожалению, у судьбы были совсем другие планы. Она отвлеклась на крик — молодого оборотня зажал у угла Пожиратель. Тело парня выворачивало от Круцио. Пытка перед неминуемой смертью. Кэсси сделала шаг к нему и в этот момент её плечо рассекло заклинанием. Она вскрикнула — рана была глубокой и сразу запекла бегущей по рукаву мантии кровью. Время снова замедлило бег. Под капюшоном этого Пожирателя, низкого и тонкого, виднелись длинные платиново-белые пряди. Кэсси обновила свой щит и развернулась, резво соображая и не желая поверить. Так и застыла на одном месте. Она знала всего несколько волшебников, кто мог обладать такими волосами. Кэсси вскинула палочку. Пожиратель стянул маску рукой. Луна. Перед Кэсси стояла иссохшая и совершенно мёртвая Луна Лавгуд. И целилась ей в лицо своей красивой, похороненной с хозяйкой в одном гробу, волшебной палочкой. Кэсси словно поразило молнией. Проводящие магию токи затопило болью.