восьмая и последняя глава (Томоэ/ОЖП)|А|

      Мяу.       Пятнистая кошка ластится к двум задним лапам большой кошки. Почему-то большие кошки ходят на двух задних лапах.       Мяу. Почему-то большие кошки любили придавать всему сентиментальный смысл.       Мяу.       Большие кошки любят нормальных кошек только до того момента, когда у них не появляется второй хвост.

***

      Подлинное имя пятнистой кошки стерлось, как следы на мокром песке. Теперь ее звали Хотонэ — имя той, чье место она заняла. Дочь торговца шелками, с кожей белее рисовой бумаги и глазами, полными высокомерной скуки. Та самая, что когда-то велела слугам утопить некогда любимую кошку, когда та по нелепой случайности разбила флакончик с духами.       Кости девушки хрустнули под кошачьими клыками. Кровь Хотонэ, теплая и соленая, хлынула в глотку демона.       Ее походка — точная копия Хотонэ: легкая, с надменным подъемом подбородка. Голос — звонкий, как колокольчик. Даже родинка над губой на месте. Только если приглядеться: зрачки сужаются в вертикальные щели при виде птицы, а в тишине из горла вырывается мурлыканье       Теперь она сидит в комнате с окнами на сад. На коленях — карликовый манэки-нэко, подарок от нового поклонника. Его глиняная лапа мерно стучит по юбке.       — Мяу… — зовет котенок за ее спиной.       — Молчи, — шипит она, и зрачки вспыхивают огнем. Котенок затихает.

***

      Холодная сталь приставленная к изящной шее заставила тонкую струйку алой крови поползти. Запах меди, терпкий и знакомый, ударил ей в ноздри.       Мужчина, его лицо искажено смесью ярости и леденящего ужаса, придавил катану сильнее. Капли упали на дорогой шелк кимоно.       — Где. Моя. Дочь. — Каждое слово вылетало сквозь стиснутые зубы.       — О-отец… — Голосок Хотонэ задрожал, слезы заблестели в уголках глаз, заставив ресницы слипнуться. Губы предательски подрагивали. — О чем вы? Я же здесь… Я ваша Хотонэ…       Она вскинула на него широко распахнутый, молящий взгляд. На миг в его глазах мелькнуло что-то — сомнение? Растерянность?        Лезвие едва заметно ослабило хватку. Но лишь на миг. Мужчина сжал рукоять снова, с удвоенной силой. Все кончено. Он знал.       — Снимай. — Голос упал до опасного шепота.       — Ч-что? — Она отпрянула, но лезвие следовало за ней, вновь пригвоздив к месту.       Он шагнул вперед, грубо вцепился в подол дорогой юбки и рванул вверх с силой, рожденной отчаянием и ненавистью.       Два хвоста.

***

      Хотонэ, за три года, проведенных в человеческой личине, разобралась в стандартах красоты людей. За семьдесят лет, проведенных в теле кошки, Хотонэ научилась чувствовать тех, с кем связываться нельзя.       Но за все эти годы она не поняла одного — инициатива наказуема, а доброта не всегда к месту.       Мужчина неожиданно резко наклонился, его лицо оказалось в сантиметрах от ее шеи. Она почувствовала его дыхание, тепло, исходящее от тела. Внезапно он… понюхал ее.       — Ты не Юкиджи. — прозвучало низко и твердо.       — А ты, — Она уперлась свободной рукой ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. — Не тот, с кем я хотела бы иметь дело, — Ее пальцы бессильно скользнули по гладкой ткани его кимоно.

***

      — Отпустишь? — прошептала она, поворачивая к нему лицо. В ее темных глазах, едва различимых в полумраке паланкина, мерцала слабая надежда.       «Раз уж я не та, кто ему нужна, то почему бы и нет?»       Ее дыхание, ранее ровное, теперь стало чуть сбивчивым, поверхностным.       Он сидел напротив, занимая больше места, чем следовало бы в этом предназначенном для одной персоны ящике. Его колено почти касалось ее бедра под слоями шелка. Запах крови, исходивший от носильщиков и охраны за пределами паланкина романтики не добавлял.       Услышав вопрос, уголки его губ медленно поползли вверх, формируя игривую, чуть наглую усмешку. Он не отвечал сразу, а пристально посмотрел на нее, его взгляд скользнул от ее глаз к губам, сжатым в тонкую линию.       — Неа, — наконец выдохнул он, и его голос прозвучал низко, бархатисто, контрастируя с ее взволнованным шепотом. Он легко качнул головой, и свет от щелей в стенах паланкина мелькнул в его прищуренных фиолетовых глазах.