Глава 41

      Гарри пришёл ближе к середине утра, осторожно постучав в открытую дверь, прежде чем заглянуть с неуверенной улыбкой. На нём были джемпер и джинсы, седеющие волосы находились в привычном беспорядке. К счастью, он не поймал их с поличным: Гермиона и Драко просто разговаривали, однако его вторжение, казалось, разрушило интимную атмосферу. Малфой упирался локтями в матрас, обхватив ладонь Гермионы и положив голову сверху. Они быстро отпрянули друг от друга, заметив Гарри, — Гермиона залилась краской, а Малфой встал и сделал несколько шагов назад.       — Поттер, — он кивнул в знак приветствия, на что Гарри натянуто улыбнулся.       — Малфой. Как вижу, ты до сих пор здесь, — этой фразой ему удалось выразить всё своё неодобрение, и Драко тоже напрягся: по его лицу пробежала тень, но он быстро состроил бесстрастное выражение.       — Гарри! Не начинай, пожалуйста. — Гермиона смерила его взглядом. — Отстань от Малфоя и обними меня.       Он подчинился, поцеловав подругу в щёку, а потом отстранился и, сунув ладони в карманы, обернулся к Малфою через плечо — тот оставался нечитаемым и холодно смотрел вперёд, скрестив руки на груди. Гермиона не одобряла необходимость исключать Драко. Ей хотелось, чтобы он был частью её жизни, а не оставался на обочине — словно посторонний. «Скоро, — твердила она себе. — Скоро Гарри придётся просто смириться с присутствием Малфоя. Но ещё рано».       — Как ты себя чувствуешь? — Гарри пристально вглядывался в лицо Гермионы. — Синяк до сих пор ужасный.       — Намного лучше. Почти как человек, — улыбнулась она. — А синяк уже не болит. Я даже забыла о нём.       — Я не забыл, — угрюмо пробормотал Малфой, в его словах слышалась острая потребность защитить её, так что и Гарри, и Гермиона уставились на него. — Что? — Драко настороженно нахмурился, ощетинившись, а Гермиона, подавив улыбку, провела пальцами по пострадавшей щеке.       — Неважно, — отмахнулся Гарри, пожав плечами. — Рон с Молли приведут Роуз и Хьюго где-то через десять минут. Мы им сказали, что тебя отравил Каритас Осборн, но больше ничего. Они не знают о похищении. Мы позволили им думать, что он сбежал из Азкабана и устроил засаду у тебя дома. Потом он насильно напоил тебя ядом, но ты смогла его переиграть, убила его и трансгрессировала в Мунго.       Гермиона кивнула. Ей не хотелось врать детям, но правда могла нанести им гораздо бóльшую травму, особенно Хьюго.       — Спасибо, Гарри.       — В общем, я здесь в роли дружеской системы раннего оповещения. Подумал, Малфой пожелает скрыться, пока никто не пришёл. Иди домой и поспи, наверное. — Он снова окинул Драко взглядом, отметив тёмные круги у него под глазами. — Ты вообще спал со среды?       — Подремал ночью, — бросил Малфой. — Нет необходимости так переживать за мой сон, Поттер. Ты мне не нянька, слава Мерлину.       Тут Гермиона вспомнила кое о чём и, повернувшись к Гарри, широко улыбнулась.       — О! Ты не подливал ему в кофе снотворное?       Малфой прищурился.       — Да, Поттер, было такое?       — Не могу это ни подтвердить, ни опровергнуть, — сказал Гарри, стоя спиной к Малфою, и подмигнул Гермионе — ей пришлось поджать губы, чтобы не выдать его своей улыбкой. Она не знала, помогло ли это. Малфой тяжело вздохнул, словно они оба его разочаровали.       — Не важно. Тогда, думаю, мне пора. Я вернусь к обеду, если хочешь, Грейнджер. — Он пытался притворяться бесстрастным, но Гермиона слышала неуверенность в его тоне, будто Драко боялся, что она попросит не приходить, а ему отчаянно хотелось быть с ней.       — Да. Пожалуйста. Дети вряд ли задержатся дольше, чем на пару часов, так что после часа станет безопасно. Хотя необязательно так рано, — поспешила она добавить, не обращая внимания на отвращение на лице Гарри. — Гарри прав: сначала тебе стоит немного поспать.       Малфой хмыкнул — не соглашаясь и не возражая, — и Гермиона внутренне вздохнула, понимая, что настаивать бесполезно. Он оказался ещё более упёртым, чем она.       — Посмотрим. Но я вернусь самое позднее в четыре.       — Иди сюда. — Гермиона протянула руку, всё ещё игнорируя Гарри. Мужчины бросили на неё неловкий взгляд, но Гарри послушно сделал несколько шагов назад, а Малфой подошёл ближе. Грейнджер стиснула рубашку у него на груди, потянув вниз, а Драко опасливо уставился на неё дымчато-серыми глазами, упёршись ладонью рядом с её головой в подушку. — Это всего лишь Гарри, — улыбнулась Гермиона, — а я хочу, чтобы ты поцеловал меня на прощание.       Малфой ухмыльнулся.       — Как поцеловал бы свою мать или?..       — Как поцеловал бы меня на глазах у Гарри, — нежно прошептала она и, оглядываясь назад, наверное учитывая, какой озорной стала улыбка Малфоя, должна была ожидать, как всё обернётся. Он скользнул рукой ей за шею, большим пальцем накрыв пульсирующую венку, и одновременно мягко и жадно прижался приоткрытыми губами к её рту, словно собирался выпить без остатка, едва касаясь языком — лишь мимолётно дразняще дотрагиваясь до её. Гермиона сильнее смяла его рубашку, давя в себе стон, она инстинктивно углубила поцелуй, отчего пальцы на ногах напряглись. Гарри что-то буркнул в отвращении, но они оставались в таком положении ещё несколько мгновений.       Потом Малфой отстранился, едва заметно улыбнувшись, и провёл пальцем по губам Гермионы, у неё бешено колотилось сердце, и дышать получалось с трудом.       — Увидимся позже, Грейнджер. Может быть, получится принести какой-нибудь еды.

***

      Всего через несколько минут вошла вся семья, и Гермиону окатило адреналином. А если бы они застали их с Малфоем поцелуй? «Вот, для чего нужны чёртовы правила», — подумала она: без них Грейнджер не могла бы оторваться от него, как влюблённая школьница. Гарри присел на край кровати в изножье, он только закончил не слишком убедительно ворчать об этом «мерзком» поцелуе, как дверь распахнулась, громко стукнувшись о стену.       — Мам! — Хьюго был худым энергичным мальчиком с буйными каштановыми кудряшками, в вязаном свитере, явно надетом наизнанку. Он бросился вперёд, частично забравшись ей на живот, и крепко обнял. Гермиона постаралась скрыть гримасу боли от его напора, поцеловала Хьюго в макушку и прижала его к себе, просто радуясь их встрече. В последний раз они виделись несколько недель назад, и она ужасно по нему скучала.       — Осторожнее, Хьюго, — произнесла Молли, войдя за ним в палату, Рон шёл рядом, но Роуз нигде не наблюдалось. — Твоя мама не очень хорошо себя чувствует. Дай ей отдышаться, дорогой.       — Прости, мам, — пробормотал Хьюго, соскользнув с кровати, а Молли поспешила к Гермионе и по-матерински обняла её, отчего на глазах выступили слёзы. Она так скучала по своей матери, но Молли всегда была прекрасной заменой — а теперь Гермиона лишится её в качестве свекрови. Ведьма ободряюще улыбнулась, её волосы почти полностью поседели, поверх аккуратного платья в цветочек она надела тёплое пальто, оставив почти что вездесущий фартук дома.       — Всё в порядке, милый, но бабушка права. Это было немного слишком. И надень свитер как следует, — сказала Гермиона, улыбнувшись матери Рона. — Привет, Молли.       — Бедняжка. Ты выглядишь измождённой. Как ты себя чувствуешь? — спросила Молли, покачав головой.       — На самом деле, намного лучше. Просто усталость и ломота. Если честно, я уже готова вернуться домой.       — Что ж, целителям виднее, дорогая. Они отпустят тебя домой, когда придёт время, и ни минутой раньше. — Молли похлопала Гермиону по руке. — Знаешь, если, когда тебя выпишут, захочешь пожить где-то вне дома, тебе всегда рады в Норе. Всегда, дорогая. — Молли сурово посмотрела на Рона и, понизив голос, чтобы Хьюго, который оживлённо болтал с Гарри, её не услышал, добавила: — Я в курсе, что вы с Роном не… ну… очень жаль, правда. Но для меня ты навсегда останешься членом семьи. Ты стала им до того, как вы с Роном начали жить вместе, и это не изменится. Ты можешь остаться у нас, пока не окрепнешь, и занять комнату Рона, а он пусть катится к своей новой шлюхе.       Тот факт, что Молли Уизли без обиняков назвала Честити шлюхой, одновременно шокировал и приводил в восторг, поэтому Гермионе пришлось сдержать рвущийся наружу истеричный хохот, Рон напряжённо наблюдал за женой и матерью. И если бы не это, Гермиона бы расплакалась. Женщине каким-то образом удалось подобрать именно те слова, в которых она прямо сейчас нуждалась, словно Молли всё понимала. Гермиона улыбнулась ей, смаргивая подступившие слёзы.       — Большое спасибо, Молли. Но, боюсь, папа обидится, если я выберу не его, — дипломатично ответила Гермиона, хотя на самом деле собиралась вернуться домой в свою постель и своё пространство, но, чтобы не отказывать Молли напрямую, пришлось прикрыться отцом. И это оказалось отличным решением, потому что Молли сразу же понимающе кивнула.       — Конечно, дорогая, конечно. Кстати об отцах, Артур передаёт тебе привет. Кроме того… поскольку нам не удалось поужинать на твой день рождения, а после мы не виделись, твой подарок до сих пор у нас дома! Я тогда отправлю его твоему папе совой, хорошо?       Ой, выйдет не очень, поскольку Гермиона к нему не собиралась. Что ж, её отец был привычен к совам, которыми в большинстве своём пользовались дети. Она просто навестит его вскоре после выписки из Мунго и, если Молли к тому моменту пришлёт подарок, заберёт его или предупредит о нём папу.       — Это было бы очень мило, Молли. Спасибо. Правда. Я слышала, за последнюю неделю ты очень помогла Рону сохранить рассудок.       — Ну, дорогая, ты же знаешь, какими бывают мужчины. В любой чрезвычайной ситуации превращаются в безголовых кур. Все трое… — «Трое?» — подумала Гермиона, а Молли продолжала: — …просто поселились у авроров, хотя ничем не могли помочь. Наверное, только путались под…       — Трое? — перебила Гермиона.       Молли утвердительно хмыкнула.       — Этот Драко Малфой оказался таким же, как и Рон с Гарри. — Молли многозначительно посмотрела на Гермиону с оттенком непонимания во взгляде. — Не могу сказать, что одоб… О, Хьюго! — Того больше не отвлекал Гарри, и он с сияющими глазами вернулся к Гермионе. Молли замолчала и отошла поговорить с Роном, который неловко стоял в стороне.       — Дядя Гарри подарил мне карточку из шоколадной лягушки, которой у меня не было! — Гермиона снова приобняла его, и он показал карту с каким-то квиддичным игроком. — Из новой серии. И он пообещал сводить меня на рождественских каникулах на новый фильм «Звёздные войны», если вы с папой разрешите.       — Я пойду с тобой. — Рон всё-таки подошёл поближе и, взлохматив волосы Хьюго, чмокнул Гермиону в щёку. — Хотя не знаю, пойдёт ли мама.       — Скорее нет, — криво улыбнулась Гермиона. — Привет, Рон. — Она заметила, как за его спиной в палату проскользнула Роуз. На ней были ботинки, шерстяные колготки и объёмный свитер, который доходил ей почти до колен. Гермиона надеялась, что под него дочь надела платье или хотя бы шорты.       — Привет, Миона. Выглядишь лучше. — Рон улыбнулся в ответ — они оба старались вести себя вежливо, дружелюбно и приветливо. Это всё было такой ложью, что у Гермионы зубы сводило, хотя именно этого она и хотела. Она заставила себя сохранить улыбку и выпустила Хьюго из объятий.       — И чувствую себя тоже лучше. — Роуз у двери помахала ей, и Гермиона отзеркалила этот жест. — Когда целительница заходила в последний раз, она сказала, что меня выпишут сегодня вечером, если я буду восстанавливаться в таком же темпе.       — То есть ты поправишься? — неуверенно спросил Хьюго, и Гермиона с Роном поспешили его успокоить. Они все немного поговорили, а Роуз задумчиво наблюдала за ними издалека. Она собрала волосы в толстую косу и, похоже, была рада остаться в стороне. Гермиона не понимала почему. На Роуз это не похоже. Где-то через пятнадцать минут или около того Хьюго заскучал, Рон всё так же неловко мялся и тут, заметив, что Роуз до сих пор не произнесла ни слова, нашёл путь для побега.       — Хьюго, у Рози ещё даже не получилось поздороваться. Как насчёт пообедать со мной и бабушкой в Хогсмиде, а я потом вернусь за Роуз, когда она поболтает с мамой?       — Я могу задержаться и сам проводить Роуз до Хогсмида, — предложил Гарри, отвлечённо ковыряясь в телефоне, который, похоже, плохо работал в переполненной магией больнице. Так и решили. Рон, Молли и Хьюго обняли Гермиону и отправились к точке трансгрессии на том же этаже — Хьюго перед уходом помахал матери на прощание. Гарри, зевнув, потянулся и, похлопав Гермиону по ноге, поднялся с кровати. — Я подожду в коридоре. Просто выходи, когда закончишь, Роуз.       Девочка кивнула и подошла обнять Гермиону.       — Мама! Мерлин, ты ужасно выглядишь.       Гермиона фыркнула.       — Спасибо, Роуз.        — Ну, ты знаешь, что я имела в виду, — нетерпеливо ответила Роуз и села рядом с бедром Гермионы. А потом она строго посмотрела на мать и без промедлений заговорила снова: — Итак, угадай, кого я видела прячущимся от нас в боковом коридоре, когда мы шли к тебе?       «Малфой, — подумала Гермиона. А ещё: — О Мерлин».       — Не знаю, милая, кого? — сказала она вслух, стараясь говорить с незаинтересованной интонацией. Роуз прожигала её взглядом: бровь вздёрнута, руки скрещены на груди — она собиралась вывести мать на чистую воду. Боже, Гермиона не помнила, чтобы была такой в тринадцать. Хотя, наверное, была. Она чувствовала себя кроликом, которого загнал в ловушку волк, и тот факт, что её поймала именно дочь, каким-то образом делал ситуацию ещё хуже. Грейнджер устало вздохнула и сдалась. — Малфоя, да?       На лице Роуз на мгновение промелькнула радость от победы.       — Да. Не думаю, что кто-то ещё заметил, но это действительно оказался мистер Малфой, и мне стало любопытно, поэтому я пошла за ним… — Господи, похоже, Роуз унаследовала от Гермионы и Рона все те черты, из-за которых они всегда попадали в неприятности: упорство, ум, импульсивность, беспечность и бесстрашие, — …а он просто стоял на месте, будто чего-то ждал. — Роуз нервно хихикнула. — Если честно, я даже немного испугалась. Он посмотрел на меня, вздохнул и сказал: «Здравствуйте, мисс Грейнджер-Уизли», у него не было обуви, мам… — она потрясённо посмотрела на Гермиону, — и я спросила: «Вы навещали мою маму?».       Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, опустила глаза к рукам и стала теребить торчащую из рукава нитку.       — И что он ответил? — подтолкнула Гермиона.       — Он ответил: да. И выглядел как Скорп, когда я застукала его вместе с… — Роуз замолчала, едва не выдав конкретное имя, покраснела и, запинаясь, исправилась: — эм… с парнем, который ему нравится.       Гермиона могла себе это представить. Скорпиус был очень похож на Малфоя в том же возрасте не только чертами лица, но и какой-то свойственной им манерностью. А Роуз застала его с парнем? Это интересно, возможно, поэтому он не хотел покидать Хогвартс. У него тайные отношения. Гермиона затолкала эту мысль подальше, чтобы позже обсудить с Малфоем.       — И когда я спросила, где его обувь, — смущённо продолжила Роуз, — он просто сказал: «Полагаю, что дома, мисс Грейнджер-Уизли»…       Гермиона не смогла сдержать нервный смешок, подумав, что Малфой точно произнёс это, растягивая слова, как Снейп, и Роуз гневно на неё посмотрела, чувствуя себя преданной.       — Это не смешно, мам! И идиоткой себя почувствовала я, хотя это он пытался босиком сбежать из твоей палаты! А когда я хотела надавить, он спросил, как Скорпиус и как у меня дела в школе, какие у меня любимые предметы… и в итоге я каким-то образом мило проболтала с ним около десяти минут, пока он не предположил, что мне пора, и как только он ушёл, я поняла, что он так и не объяснил, какого чёрта происходит!       Гермиона рассмеялась. Прижав руку ко рту, как будто та могла помочь сдержать этот хохот.       — О, прости, Роуз. Знаю, тебе не особо смешно. Это очень неприятно. Но просто это было так по-малфоевски.       — Он правда тебе нравится, да? — Роуз внезапно стала серьёзной, и у Гермионы в животе разлился ледяной ужас.       — Не говори Хьюго…       Роуз закатила глаза.       — Не скажу. Боже, мам.       — Тогда да, не буду врать. Нравится. Очень сильно.       — Хорошо, — неожиданно широко улыбнулась Роуз. — Скорп думает, что его отец влюблён в тебя уже несколько лет. Его мать тебя ненавидит. В смысле мать Скорпа. Хотя уверена, Нарцисса Малфой тоже не проникнется к тебе симпатией, — хихикнула она, а потом совершенно неожиданно выдала: — Возможно, вы поженитесь,и мы со Скорпиусом станем сводными братом и сестрой.       — Господи, Роуз, — ошеломлённо выпалила Гермиона. — Ты уже выдаёшь меня за него? Мы с твоим отцом ещё даже не развелись! Разве тебе… не знаю, не грустно? То есть…       — Ну, сначала я была недовольна, — энергично начала Роуз с каким-то прагматизмом, — но я всё обсудила со Скорпом, подумала, и, честно говоря, почти ничего ведь не изменится. Папа всё равно постоянно в разъездах с командой, а я в школе. — Она пожала плечами. — Мы очень редко бываем дома одновременно. Да и у многих моих друзей-магглов родители в разводе, и большинство из них выглядит счастливее, чем женатые родители моих друзей-волшебников, так что… Что ж, такова жизнь, разве нет?       Гермиона вздохнула. Очень жаль, что Роуз пришлось столкнуться с этим, даже если она, похоже, довольно хорошо со всем справлялась, и Гермионе показалось, что она провалилась как мать. Ей хотелось вырастить Роуз и Хьюго в той же обстановке, что росла сама. Но такова жизнь.       — Ты права, — устало согласилась Гермиона. — Прости, Роуз. Знаю, это несправедливо по отношению к вам с Хьюго. И кстати говоря о Хьюго, мы с вашим отцом хотим подарить ему — и тебе — последнее нормальное Рождество в Норе, поэтому…       — Понимаю. — Роуз сделала вид, будто застёгивает рот на молнию. — Тебе повезло, что Хьюго ничего не замечает, потому что вы, взрослые, не очень-то хорошо скрываетесь.       — Ладно, Роуз, хватит, — мягко упрекнула Гермиона, пока дочь не понесло в ещё большее неуважение. Она достигла того возраста, когда начинаешь думать, будто можно переругиваться со взрослыми на равных, поэтому иногда приходилось ей напоминать, что она ещё ребёнок. Она ещё не выросла. Роуз скорчила гримасу, но довольно легко сменила тему:       — Так тебе правда лучше? — По её лицу скользнула тень беспокойства, отчего она сразу стала казаться совсем юной. — Знаю, папа всё преуменьшил. И я в курсе: ты не расскажешь, что случилось на самом деле, — немного раздражённо добавила она, — но ты, похоже, чуть не умерла.       — О, Роуз… я в порядке. Честно. — И так Гермиона провела пятнадцать минут, успокаивая дочь и обтекаемо комментируя произошедшее в надежде, что пресса не пронюхает правду и не опубликует её. Она заверила Роуз, что всё было так, как сказал дядя Гарри, и да, она очень испугалась, но человек, который это сделал, умер, и Гермиона в полном порядке.       Но когда Роуз наконец-то обняла её и ушла, прошло чуть больше часа с прихода Гарри, а Гермиона чувствовала себя выжатой как лимон, в животе всё ныло. Всё-таки она ещё не до конца восстановилась. Вскоре пришла целительница, принеся обед и новую порцию зелий, и, покончив с ними, Гермиона уснула, хотя и не собиралась.

***

      Проснувшись, она обнаружила рядом с собой Малфоя. Он спал, сидя в кресле. На нём была свежая белая рубашка, серая жилетка, пиджак висел на подлокотнике, и в этот раз Драко пришёл в обуви. Он упирался подбородком в грудь, и Гермиона подумала, что от этого у него точно заболит шея, но она заметила, что он побрился. Хотя сном, видимо, пренебрёг. Она ласково улыбнулась и осторожно похлопала его по колену. Малфой вздрогнул и открыл глаза.       — Забирайся в кровать, — хрипло произнесла Гермиона. — Что целительница нам сделает? Сейчас часы посещения.       Драко подчинился, даже не снимая обувь, и, обняв её, уснул уже меньше чем через минуту.

***

      Как и обещала, в субботу вечером целительница выгнала Малфоя, приказав ему идти домой и не возвращаться до начала времени посещения в воскресенье. Наверное, это было к лучшему, хотя после короткого отдыха в обед он уже не выглядел как живой труп. Они приятно провели вместе день и вечер, посмеиваясь над его встречей с Роуз и пытаясь угадать, с кем же встречается Скорпиус. «Мерлин, я надеялся, что могу ещё пару лет не переживать об этом», — среди прочего сказал Малфой. Стоило ему уйти, и Гермиона расстроилась — в пустой палате она чувствовала себя одиноко, но понимала, что нужно привыкать спать одной. И оставаться одной в целом. Ей всегда нравилось проводить время наедине с собой, и она решила сделать всё возможное, чтобы не позволить случившемуся отнять это.       Вернувшийся в воскресенье с новостями по делу, Гарри успокоил её нервы, сообщив, что всех причастных к её похищению задержали. Никого не удивило, что сообщником Каритаса Осборна оказалась его дочь Олинда. Логично — всё-таки она мать Елены. Однако её мужа допросили под сывороткой правды и доказали его невиновность — так у Елены останется хотя бы один родитель до конца её недолгой жизни.       Олинда наняла Кьярана Дейли и Леонарда Уилмингтона, а также ещё троих человек, включая охранника, который помог Каритасу сбежать из тюрьмы. Все выжившие сейчас находились под стражей, как и сама Олинда. Гермиона была в безопасности. У неё с плеч словно сняли тяжёлый груз, и на неё нахлынуло облегчение.        В наступившей тишине Гарри сел в кресло и упёрся предплечьями в бёдра. Он поднял на Гермиону взгляд, словно решая, говорить ей или нет.       — Что такое, Гарри? У тебя чуть ли пар из ушей не валит, о чём ты так напряжённо думаешь?       — Это я просматривал твои воспоминания, — выпалил он.       — О боже. — Гермиона прикрыла лицо ладонью. Ей стало до невозможного стыдно, но по интонации Гарри она поняла, что это ещё не всё. Он прокашлялся и неуютно заёрзал на месте.       — Я просто… подумал, тебе стоит знать, что это был я. И только я. Я изложил все факты, но не стал раскрывать ничего… эм… более личного, что напрямую дела не касалось. Я ничего никому не сказал. Даже Джинни. И не скажу. Ты заслуживаешь права на конфиденциальность собственных воспоминаний, и я… — он покраснел, — я прошу прощения, что мне пришлось в них лезть.       По иронии судьбы его искренние извинения только заставили Гермиону ещё сильнее смутиться, словно она сделала или пережила что-то настолько ужасное, настолько позорное, что никто и никогда не должен был об этом узнать. И нет, даже если Гермионе не хотелось, чтобы её воспоминания о тот кошмаре вытаскивали на свет, она их не стыдилась. За тем лишь исключением, что стыдилась.       Она раздражённо прикусила губу.       — Ты видел? Меня с… Кьяраном? Наши… поцелуи и…       — Я видел, какой ты была умной, — натянуто ответил Гарри, и Гермиона вспомнила, что в омуте памяти он мог наблюдать только сами события, но не её эмоции. Не её мысли. Тем не менее он точно отметил, как она сидела с Кьраном, пока тот умирал, хотя на это не было никаких причин.       Она озвучила свои переживания, и Гарри только печально улыбнулся:       — Ты слишком сострадательна, Гермиона. Уверен, к тому моменту ты уже решила, что парня можно оправдать. Что для становления образцовым членом общества ему просто не хватило любви и заботы, — легко, но нежно произнёс Гарри, на что Гермиона поджала губы — так они почти не дрожали. Она сделала глубокий вдох через нос и медленно выдохнула.       — На самом деле, нет, Гарри, — признала Гермиона, и ей почему-то захотелось плакать. Слова с трудом складывались в предложения, горло сдавило от наворачивающихся слёз. — Ему следовало умереть. Он был социопатом. Единственное, что ждало его в будущем, — это заключение в камере. Смерть, наверное, оказалась милосерднее. Но несмотря на то, кто он, что он сделал… он… он спас мне жизнь. Но всё равно то, что он умер, к лучшему, — голос задрожал и смолк. — И вот от этого мне так… так грустно.       Она сидела и плакала, а Гарри обнимал её, поглаживая по руке, и говорил, пусть и без толку, что всё хорошо. Он был неправ — ничего не хорошо, пока нет. Но Гермиона знала, что будет. Рано или поздно. Она в это верила. Просто нужно немного времени.       Перед уходом, когда она вытерла глаза, умылась и снова почувствовала себя человеком, Гарри сообщил, что в пятницу связался с её отцом:       — Я вкратце объяснил, что произошло, что ты поправляешься, но останешься у него на некоторое время.       — О Мерлин, Гарри… я же не инвалид. Я прекрасно посижу дома.       — Поверь мне Гермиона, нет, — отрезал он, активировав режим аврора, и смерил её суровым взглядом. — Ты не останешься одна так скоро после случившегося. Если бы с тобой были Рон или Малфой, я бы так не переживал, — продолжил он, и Гермиона при упоминании Малфоя вздёрнула брови. — Но одна? Ты тонешь в собственных мыслях. Тебе снятся кошмары. Ты не можешь спать — это плохая идея. Дай себе неделю. Подожди, пока полностью не восстановишься, и тогда вернёшься на работу.       — Я планировала вернуться завтра, — нахмурилась она, на что Гарри покачал головой.       — Ни в коем случае. У тебя больничный до следующего понедельника — не до завтра, а через неделю. Миона, ты едва не умерла. Позволь себе отдохнуть. — Он похлопал её по коленке. — Останься на неделю у отца, как обещала Молли. — Он скривился. — Или даже у Малфоя. Поживи у него. Но не одна.       Гермиона прищурилась, наклонив голову набок:       — С чего это ты вдруг стал так терпим к Малфою, Гарри?       Он неловко пожал плечами, теребя в руках палочку.       — Ты не видела его всю эту неделю, Миона. Я видел. Начиная с момента, когда он пришёл ко мне и схватил меня за воротник в понедельник, твердя, что что-то не так, он был в панике. Он был разбит. Мы все переживали и паниковали, но с ним… происходило что-то ещё. Насколько я заметил, он не спал и не ел. В среду утром он ходил к отцу — я ходил с ним, — добавил Гарри, — и практически умолял Люциуса использовать положение и репутацию, чтобы попытаться вытянуть из семьи Осборна правду.       — Он попросил отца? Мерлин, представить не могу, чтобы это прошло…       — …удачно? Нет. Ничего не прошло удачно. Повезло, что я там был, поскольку всё едва не обернулось дуэлью, как только Люциус заявил, будто ты не стоишь таких хлопот… прости, Миона, — поспешно извинился Гарри, но Гермиона равнодушно пожала плечами. «Не стоит таких хлопот» — гораздо более приличный выбор слов, чем она ожидала, только если Гарри не смягчил историю.       — А чего ты ждал от Люциуса Малфоя? — риторически спросила она, визуализируя в голове сцену между Драко и его отцом. Гермиона была согласна стать мухой на стене, лишь бы увидеть это своими глазами. Интересно, почему Малфой не упомянул об этом? Может быть, не хотел расстраивать её, напоминая о презрении Люциуса к ней.       — Ну, что ж, я не думал, что Драко Малфой отреагирует так. — Гарри с некоторым сожалением почесал затылок. — Вот тогда я и решил подлить его снотворное для его же блага. Когда мы вернулись в министерство, я добавил ему в кофе Сон без сновидений. Он вырубился почти на четыре часа, а проснувшись, стал гораздо более уравновешенным. — Гарри тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. — В любом случае, не могу со всей искренностью сказать, будто до сих пор имею что-то против вас с Малфоем. Не после всего, что произошло. В смысле для меня это мерзко, и ты могла бы найти кого-то намного лучше, чем Малфой, но он явно до одури в тебя влюблён, поэтому… наверное, всё в порядке. — Он поморщился, словно ситуация для него была крайне далека от отметки «в порядке», но в его глазах мелькнуло веселье, и Гермиона улыбнулась.       — Я ценю твою поддержку, — открыв дверь, сухо бросил Малфой, и Гарри с Гермионой испуганно вскрикнули. Малфой даже рассмеялся и извинился перед Гермионой — но не перед Гарри, — и она задумалась, сколько же он успел подслушать. Он никогда не проболтается, если только сам не захочет, чтобы она узнала.