Глава 4

[Настоятельно рекомендуется к прослушиванию трек— Do I Wanna Know? (Live At the BBC)- Hozier] Громкий детский голос, такой знакомый, но именно в этот момент такой нежелательный, выводит меня из долгожданного сна. Я открываю глаза. Взгляд скользит по всей спальне, и не останавливается ни на чем. Я медленно поднимаюсь с кровати. Фредерик, сука, Уизли. Обещал ведь посмотреть за ребёнком пока я сплю. А теперь я вынуждена просыпаться от криков? В комнате прохладно, и к моему удивлению, даже слегла приоткрыто окно. Натянув шелковый халат на тело, и выбравшись из своей комнаты, я направляюсь к источнику криков, которой оказывается наша проснувшаяся дочка, лежащая в своей кроватке. Дверь в её комнату приоткрыта, оттого всё так хорошо слышно. Но очевидно не для всех. Малышка лежит в круглой кроватке, окруженная мягкими игрушками и красивым, розовым мобилем. Я видела такой в магловском журнале, и сразу захотела купить такой же. Теперь он красиво украшает комнату, и веселит Камелию, когда та спокойна. Сама же маленькая Уизли-Блэк до ужаса захотела есть. Её очаровательное лицо скривилось в гримасе, а маленькие, крочешные ручки то и дело что дёргались. На неё были надеты желтые ползунки с красивыми на мой взгляд утками. Хотя впрочем Фредерику они тоже пришлись по вкусу. А на голове яркая, оранжевая шапочка, которую нам подарили Джордж и Анджелина, на первый месяц. Наклонившись, я беру дочку на руки, аккуратно покачивая на руках. Камелия не прекратила возмущаться от этого, но может быть, лишь на секунду, всего лишь одну секунду, стала вести себя тише. Повернувшись к двери, я была готова уже выйти из детской, и спуститься на кухню за смесью, но увидела что на пороге стоял Фредерик. Его волосы небрежно зачесаны в бок, на нём был надет бордовый джемпер, белые брюки, а на руке умные магловские часы, которые я подарила ему на его день рождения, на прошлой неделе. Эти часы были новым, улучшенным изобретением маглов. И мой муж использовал их как будильник, с таймером кормления нашей дочери. Фред вздохнул и провел рукой по волосам, он поднял руку и встряхнул бутылочку со смесью, которую держал в руке. — Я отошёл за смесью. Извини. Давай её мне, я сам покормлю её.— Мужчина тянет руки к малышке, но я качаю головой, и быстро забираю у него бутылочку. Пройдя на другой конец комнаты, сев в кресло-качалку, я открыла крышку, и дала её Камелии. Девочка тут же обхватила ее своим крошечными ручками, и принялась жадно глотать смесь. Камелия Уизли-Блэк, родилась 1 декабря, в красивое, снежное утро Лондона. Когда за окном пошёл первый снег, и все жители города радостно выглянули из окон чтобы взглянуть на прекрасное снежное явление, я в этот миг взглянула на самое дорогое и прекрасное сознание, что видела в своей жизни. На мою дочь. Анджелина была права, я с первого момента полюбила Камелию. Может сначала она и была красной, мокрой и громко кричащей, но она была моей. Нашей. Фредерик был рядом, и стоя сзади меня в родильной палате, он нежно и аккуратно, гладил по спине нашу дочь. И делал это с такой нежностью, будто боясь сломать её, или она была сделана из самого тончайшего фарфора. Хотя периодически мне так тоже кажется. —Иди спать. У тебя круги под глазами.— Недовольно пробормотал Уизли, стоя у меня над душой. Он скрестил руки на груди, и внимательно наблюдал за тем как есть Камелия. — Я хочу её покормить, без твоих нудных комментариев. — Быстро прошептала я, ему в ответ. Мой большой палец нежно погладил пухленькую щёку Кам. —Ты сама просила дать тебе отдохнуть. Я могу справиться с моей дочкой. И если я отошел за смесью, ещё не значит что мне теперь нельзя доверить ребёнка. —Я приняла это к сведению, Фредерик. Откинувшись на спинку кресла, мой взгляд поднялся вверх, пока не встретился с голубыми глазами мужа. Он больше не хмурился. Придвинувшись ближе, мужчина сел на пуфик для ног, который стоял перед креслом. Его внимательный взгляд осматривал меня с головы до ног. — Ты устала. Это видно невооружённым взглядом. Почему ты не позвала меня, когда поняла что Ками отнимает слишком много сил? Ну или хотя бы Анджелину? Да хотя бы Сириуса, он же твой отец! Тяжелый вздох выходит из меня раньше, чем я успела его сдержать. Я откидываю голову назад, к потолку, и рассматриваю волшебные, мягкие, светящиеся теплым, жёлтым цветом облака, которые создал Фред. —У Анджелины сейчас куча своих проблем. У неё скоро очередной матч, да и я слышала что у них с Джо сейчас не лучшие времена... Не хочу её напрягать. Сириус... Там всё сложно... —А я? Хорошо, ты не хочешь признавать что я твой муж. Но я отец твоего ребёнка. Я такой же родитель как и ты. И ты можешь, и должна просить меня о помощи, когда дело касается Ками. В его взгляде появляется такая ненужная мне жалость. Ненавижу её. Меня не нужно жалеть, я со всем прекрасно справляюсь сама. По моему телу быстро проходит табун мурашек, когда я чувствую, а после вижу как Фред положил свою широкую, теплую ладонь на моё колено. —Расскажешь мне о Сириусе? Что между вами? Мне казалось... Ты была рада видеть его... Ну, тогда... На пятом курсе, когда он сбежал из Азкабана. —Между нами всё... Сложно и запутано. Я была рада когда Сириус вернулся в Дом Блэков. Он же - очевидно нет. В то время когда я была подростком, я отчаянно надеялась что сейчас, осталось только подождать ещё чуть-чуть, и всё станет прекрасно. У меня будет любящий отец, и семья. Моя собственная. Не Малфои, у которых я которала каникулы, а своя. Собственная. Но, время проходило, а между нами ничего не менялось. Единственное что я начала замечать, это то что его любовь к Гарри росла в арифметической прогрессии. Сначала это было незаметно. Покупка метлы, письма, поддержка и прочее...

~~~

В горле застревает ком, который появился из ниоткуда. От такой лишний, ненужный. Кажется что из-за этого дурацкого кома я сейчас расплачусь. Стоит мне лишь немного повернуть голову, и я тут же вижу как счастливый Гарри сидит за Гриффиндорским столом в Большом Зале. Он выглядит до ужаса, до омерзения и тошноты радостным, держа в руке письмо. Немного мятое, но с знакомой печатью. Подняв голову вверх, я вижу как одна прекрасная, знакомая сова делает круг над Большим Залом. Я жду. Может быть? Хотя я ничего не вижу у неё, но может быть зрение меня подводит? Может папа написал письмо и мне? Но сова будто прочитав мои мысли, громко ухает, и улетает через открытое окно из Зала. Обидно.

***

Победа. Неужели? Долгожданная победа в финальном матче. Слизерин забрал кубок. Я стою посреди квиддичного поля, держа кубок в руках. Нет. Прижимая его к себе. Мальчики вокруг меня собираются в руку, и подхватывают меня на руки так, будто я ничего не вешу. Я трижды взлетаю в воздух, прежде чем ощутить под ногами землю. Команда сжимает меня в теплый, родных объятиях. Все смеются и веселятся. Я должна написать папе о победе. Прибежав в свою комнату, как можно быстрее, насколько это было возможно, я тут же сажусь писать. Строчка за строчкой, я рассказываю папе о том как Гарри почки удалось поймать снич и привести Гриффиндор к победе, но в итоге я забрасываю последний гол в кольцо, и приношу команде десять очков, а вслед за мной квофл забивает Монтегю, принося столько же очков. Мы вырываемся вперед, опережая львов, а в последние десять секунд игры мне удаётся снова забить Гриффиндору гол. Я расписываю ему до мелочей всё. Какие эмоции я испытала когда поняла что спустя два года проигрышей, я наконец вывела свою команду к победе. Рассказываю о своей радости, радости однокурсников, ребят из команды. Поздно ночью, когда давно перевалило за десять ночи, я пробиралась по коридорам Хогвартса чтобы отправить письмо папе, вот прямо сейчас. На следующей неделе знакомая сова снова обошла меня стороной, проигнорировав. А после, я подслушивала, стоя за поворотом, когда Гарри громко рассказывал Рону, и Гермионе, о том как, папа прислал ему письмо с поддержкой, и просьбой не расстраивайся из-за проигрыша. —... Потом, на седьмом курсе я увидела что меня ни разу не встречали так же как Гарри. Радостно. С широкими объятиями.

~~~

Входная дверь хлопает. Кикимер затаскивает мой чемодан в дом, пока я снимаю мантию. Вечер в Лондоне всегда прохладный, даже в конце Мая. Конец шестого курса, следующий год будет последним в Хогвартсе. Стоило бы определиться куда я хочу пойти работать. —Благородная Госпожа. Кикимер разжёг камин в комнате господина Регулуса. Хотите ли вы теплой ванны после дороги? — Домой эльф складывает руки на животе, смотря на меня снизу вверх. Я молча киваю головой, проходя мимо него. Сзади раздаётся хлопок. Эльф ушёл. На кухню тихо. Сириус читает ежедневный пророк, хмуря брови. Его губы сжаты в тонкую линию. Когда я появляюсь на пороге, постукивая ногтями по косяку, он медленно поднимает голову и кивает мне. —Кассиопея... Привет. Как закончила год? Я прохожу внутрь, и подхожу к столу чтобы налить себе воды. Грудь чешется, а нос резко перестаёт дышать. Когда я делаю глоток воды, то быстро киваю головой. — Все предметы на Превосходно. Я лучшая ученица на нашем курсе. Как впрочем, и в том году. И каждый год. Я писала тебе об этом в письме.... Ты... Читал его?— Я спрашиваю осторожно, пока мои глаза не начинают чесаться, а после и слезится. Моя голова вертится из стороны в сторону, осматривая предметы в обеденной комнате. На одной из полок, в аккуратной вазе стоят пышные ветки тополя. С огромным количеством пуха. —Тополиный пух? Я ведь сказала Кикимеру не ставить его в доме. Отец поднимает бровь, приподнимаясь со стула. Он откладывает газету и пожимает плечами. —Не знаю чем тебе он не угодил. Смотри какой он красивый. Кикимер конечно ругался на меня когда я его принес, но он всегда такой, не правда ли?— Я поворачиваю к нему голову. Мои глаза наверное уже слегла покраснели. С правого глаза катится слеза, пока в носу у меня стоит титановая стена, не позволяющая мне дышать. —Чем они мне не нравятся? Я уже говорила тебе, я писала тебе!... Я писала тебе в начале апреля, что у меня аллергия на тополиный пух! Почему ты не помнишь!? Мужчина выглядит растерянным. Он сжимает губы, и отводит взгляд. — Прости Кассиопея. Кикимер сейчас уберет его от сюда.— Развернувшись, он уходит во вторую половину дома, путь в которую проходит не через основную лестницу, а через дверь на кухне. Я же, развернулась и быстро ушла в свою комнату... Комнату дяди Регулуса. Хотя нет, это теперь моя комната. Почему? Почему ему так трудно запомнить обо мне хоть какую-то каплю деталей? Я не люблю острое, у меня аллергия на тополиный пух, я люблю музыку, ненавижу изюм и чернику. Он не может запомнить даже самое простое. Спустя час, когда мой насморк спадает, я решаю что пока поговорить с отцом. Выйдя из своей комнаты, я шагаю на этаж выше, в его. В комнате пусто, хоть и светло. Значит отец отошел ненадолго. Я прохожусь по комнате, в ожидании её хозяина, и мой взгляд замирает на письменном столе. Там, повсюду валяются письма от Гарри. Одно, второе, третье. Подойдя ближе я пытаюсь найти хотя бы одно свое письмо. Но их здесь нет. Моих писем здесь нет. Этот факт приводит меня в необъяснимую грусть, и я, почти покидаю комнату, пока случайно не смотрю в мусорное ведро, стоящее рядом с его столом. Там, одинокое, и единственное в корзине, на самом его дне, лежит моё письмо. Моё, мать твою, письмо. Быстро наклонившись, я поднимаю его, и разворачиваю. Ну да. Моё письмо, с моими оценками, где я рассказывала ему о том какой тяжелый был зачёт по зельеварению, как я волновалась и нервничала. О том как я готовилась к зачёту по уходу за магическими существами, потому что считала что нюхль откусит мне руку... И моё письмо лежало в мусорке.

~~~

Фред слушает меня молча, не перебивая. К концу моего рассказа Камелия уже допила всю смесь. Я отдаю бутылочку мужу, а сама помогаю Кам отрыгнуть. В комнате царит тишина. Уизли задумчиво смотрит на нашу дочь, а когда я встаю с кресла, подскакивает вместе со мной, протягивая руки к малышке. —Ты устала, тебе нужно отдохнуть. Пожалуйста, иди поспи. У нас всё будет хорошо, я обещаю что заберу Ками вниз. Я медленно кивнула головой. У меня банально не хватает сил на то чтобы спорить, потому что за последние несколько дней я почти не спала, или спала в сумме не больше десяти, часов. Фред забирает Камелию, а я отправляюсь досыпать своё время.

***

Когда я спускаюсь по лестнице на первом этаже, с кухни доносится запах кофе, и чего-то вкусного. Заглянув туда я увидела прекрасную для любой девушки картину. Фред сидел за столом, выпивая чай, рядом с ним, на столе, лежала Кам в переносной качалке, а напротив мужчины стояла кружка с кофе, тосты с шоколадной пастой и лазанья. Уизли аккуратно щекотал живот малышки, вызывая у неё тихий смех. Он поднимает на меня взгляд и кивает головой. —Хорошо поспала? Его голос был спокойный, мягкий. Я присаживаюсь перед едой, и тянусь к кружке с кофе. — Да. Спасибо... Как продвигается ваша работа в Ирландии?— Сидеть и вот так непринуждённо разговаривать непривычно. Потому что до рождения ребёнка мы были готовы глотки друг другу разорвать, а теперь... После рождения Камелии всё изменилось. Нет, мы конечно всё еще спорим, но уже не так агрессивно как раньше. Чтобы не напугать ребёнка.— О, ну, мы уже закончили с ремонтом. Думаю, скоро начнем перевозить товар туда. Хотя я всё еще не уверен что мы сможем получить много денег с точки в маленьком городке.— Я киваю головой и принимаюсь за тосты. Камелия смахивает руками, и я быстро беру одну из её ручек чтобы поцеловать. —Тебе кстати там пришла посылка. Я оставил её в гостиной. Фред встаёт из-за стола чтобы помыть за собой посуду. Когда он заканчивает её мыть, я уже вернулась обратно на кухню вместе с коробкой. Открыв её, и обнаружив внутри записку, я раскрываю его, и узнаю знакомый, аристократичный подчерк. {Моя дорогая Касси, я высылаю тебе финальную версию нашего зелья. Надеюсь она тебе понравится, ведь в конечном результате я немного изменил её формулу. Надеюсь в скором времени увидеться с тобой. Желаю снова приникнуть к твоим мягким губам, упругим грудям, и нежному телу. Навсегда твой С. Ш.} Саид Шафики. Наше дело с разработкой зелья теперь выходит на финишную прямую, но в груди растёт неприятное ощущение. С Саидом я не виделась с самого рождения Камелии, вот уже пять месяцев. Мужчина был отличным партнёром, а любовником ещё лучше, но после рождения дочери, я банально больше не хотела его видеть. Не хотела близости с ним, а все правки по поводу зелья я отправляла ему своим вороном. Но видимо пришло время встретиться с ним лично. Уизли в ожидании смотрел на меня, а когда я смяла записку в руках, вовсе поднял бровь. —В чём дело? Что-то случилось? —Нет. Ничего не случилось. Просто мой коллега по работе прислал меня тестовый вариант нашего нового продукта. — Я выбрасываю в мусорное ведро записку, и возвращаюсь обратно к коробке. Там, аккуратно запаковано, лежал маленький флакон, с переливающейся золотой жидкостью. В руках оно невесомо плещется, мерцая слабым светом.— Что это?— Тихо спрашивает муж, оказавшись рядом. Я поворачиваюсь к нему. — Мы ещё не придумали ему название. Но это самое сильное зелье, что могло и будет существовать в нашем мире. Оно будет защищать волшебников от всего. Даже от непростительных заклинаний. —Это... Удивительно... Если такое зелье действительно будет... Это будет очевидный прогресс в мире магии. Ведь ещё никто не смог создать защиту от непростительных заклинаний.— Я согласно киваю головой. Действительно, меня могли бы наградить высшим орденом за это открытие. Я могла бы получить кучу денег. Камелия недовольно кряхтит в своей качалке, и мы оба поворачиваемся к ней. Быстро положив зелье обратно в коробку, я тут же подхватываю дочку на руки. —В чём дело?... Ох... Ясно, идем мыться и менять подгузник. Быстро кивнув головой Фреду, я ухожу вместе с дочерью в ванную комнату, чтобы сменить ей подгузник и помыть её. Камелия радостно плескалась в воде, пока я мыла её, а потом чуть не уснула во время смены подгузника. Когда я поняла что она устала, то решила уложить её спать. —Засыпай малышка... Стоя рядом с кроваткой и медленно покачивая её, я напевала какую-то нежную колыбельную. Кам недолго боролась со сном, почти через десять двадцать минут она тут же заснула. Сжав в своих объятиях мягкую игрушку в виде лисы. Я улыбнулась, наблюдая за ней. Такая кроха. И моя. Тихо выйдя из комнаты, так, чтобы не разбудить ребёнка, я спустилась вниз, обратно на кухню. Нужно забрал коробку с зельем, и написать Саиду о встрече и... Я замираю на пороге, когда замечаю Фреда, стоящего около зелья. Он, напряжён словно тетива лука, смотрит яростным взглядом на меня. Воздух мгновенно накаливается, и кажется что между нами сейчас ударит молния. —Фредерик? В чем дело? — Спрашиваю я его, проходя внутрь. —"Просто коллега"? Да? Так теперь ты называешь своего, любовника? Я тут же закрываю рот, а мои глаза расширяются. Как он... Внутри меня всё переворачивается когда я вижу как он держит в руках ту самую записку, которую я выкинула, а не сожгла из-за своей глупости. —Фред... —Если ты сейчас скажешь что я всё не так понял, я разобью нахуй твое зелье. И я молчу.