Часть 9

Огромный куполообразный зал, выкованный из белого металла, переливался холодным глянцем. На стенах, словно яйца неведомого существа, располагались зелёные овальные капсулы — внутри них, в мутной жидкости, плавали искажённые тела: демоны, звери, нечто, что когда-то было людьми. По стенкам зала на круглых магнитных подушках катались огромные механические руки со множеством пальцев. В самой дальней точке зала располагалась конусообразная башня, контрастно светившаяся фиолетовым цветом. На расстоянии полутора метров от пола, располагалась стеклянное окошечко, через которые был виден Гримуар, окутанный фиолетовыми молниями. «Отдел изучения оккультных рун и символов. Тебе в принципе повезло, что ты его застала. Это последний из не переехавших отделов», — сказал Ксифи. «Так что наслаждайся видом». «Какой образец!» — хлопнув в ладоши и распахивая рядом стоящих людей в лабораторных халатах, к вошедшими подбежал человек. Молодой мужчина с длинными волосами и гавайской рубахой под лабораторным халатом, поправив коричневую бороду и очки, протирал руки. «Таких пташек я ещё не видел. О, голова точно птичья, но вот только крылья слабоваты… Непохоже, что оно умеет летать (в этой форме)». Он захотел подойти к клетке вплотную. «А, а,а, эту пернатую уродину трогать нельзя», — остановил его вставший между ними поп. «Она королевский кровей — не желательно, чтобы с её чудесной макушки упало хоть одно пёрышко». «Да не переживай ты так», — сказал Ксифи, облокотившись на опору и жуя яблоко. «Великие дела делаем». Элегантно орудую маленьким ножичком, он, отрезав очередной кусок фрукта, поддел его и отправил в рот. Октавия сидела обхватив руками колени и, только изредка всливывая, смотрела в пол. «Не убивайся ты так, это безболезненно», — приободрил её священник. Демон-сова подняла на него заплаканные глаза. «А может и нет, если выживешь, расскажешь какого это было», — он хлопнул рукой по устройству. «Даа, мощная система. Хорошо, что я не ты. Ладно, — поп нажал на рацию, закреплённую на плече, — У нас всё готово?» «Да, святой отец», — отозвались по рации. «Почему?» — наконец подала голос Октавия. «Что *почему? * «, — всё с той же неизменной улыбкой повернулся к ней Ксифи. «Почему вас называют святым? Вы же творите ужасные вещи!» — в конце её голос опять сорвался на плачь. Священник, помолчав несколько секунд, рассмеялся— звонко, искренне, как ребёнок, который боится щекотки. «Бедная-бедная пташечка, неужели за сотни лет твоего существования ты так ничего и не поняла? Весь ваш род был обречён в тот момент, когда СЫН БОЖИЙ — ЛЮЦИФЕР предал бога, а ваша родня последовала за ним. Это также просто и элементарно, как яблоко», — он ловким движением отправил ещё один кусок яблока в рот. «А насчёт ужасных вещей. Что для тебя ужасные вещи? Бесчеловечные опыты проводимые над этими уродцами? Так вот уясни, совушка: слово бесчеловечные, подразумевает наличие человека, а ты не особо похожа на человека. И вообще, я тебя тут успокоить пытаюсь…» Но к тому моменту Октавия его уже не слушала. Её взгляд был прикован к вентиляционной решетке, располагавшийся ровно в центре купола. Там, с потолка, на веревке свисал — Столас?! Её отец медленно и немного неуклюже спускался вниз. «Э-э-э, когда с тобой разговаривают нужно в глаза смотреть», — Ксифи несколько раз щёлкнул пальцами перед её лицом. «Может у меня, что-то в волосах?» Он уже было хотел развернуться и достать зеркало, как демон-сова его окликнула. «Стой-стой, — замахала она руками, — Я всё же не могу понять: откуда у тебя столько ненависти к нам? Мой о отец всегда говорил, что доброта исходит из самого сердца… У людей же есть сердце?» «Ты не слышала мои слова? Видимо, ты ещё тупее, чем я думал», — священник стал выглядеть устрашающе. Он схватился за прутья клетки, сотрясая её. «Придется тебе ещё раз всё объяснить в такой форме, в которой понимают всё живые существа, способные испытывать боль». Ксифи достал нечто из-за спины. Чёрная вещь нависала роковой тенью над Октавией. «В ФОРМЕ ПЕСНИ!» В зале погас, и несколько белых прожекторов остановились на священнике. «Жалкий грек не всегда жил как король, когда-то был он серой массой. Но сегодня мне завидовать изволь, ведь богоданную власть получил я!» — свет прожекторов сменился на мягко-золотой. «Говорил папаша сердцу доверяй, будь собой не стесняйся, но его логику могу я разорвать (Он чуть ли в вплотную прижал своё лицо к прутьям решетки) — всё это БРЕД! — ведь вы чёртовы бесы — существа, предавшие Христа, вот это Да!» «Вот поэтому вас можно спокойно убивать (Крэек) так сказать», — он провел пальцем по шее. «И потом: у бесов нет души они падки на грешки) Оуу… Посмотри, у нас даже другие кишки!» (Он оттолкнул рядом стоящего хирурга, проводящего операцию на демоне, и достал из раскрытой брюшной полости фиолетового цвета кишечник. Затем в такт закинул его обратно и небрежно обтер руки об халат хирурга) «Ты мой демонический фрукт! Мой спец-магический продукт!» (Её окружили лаборанты и хирурги) Резкий грохот и, последовавший за ним, столб пыли заставили всех обернуться. «Вы сменили похитить дочь Великого принца Столаса из семьи Гоэтия!» — раздалось в клубах пыли. «Приготовьтесь быть уничтоженными за это!» Фиолетовое свечение башни пропало, и из-за рассеянных клубов пыли показался совиный принц, держащий Гримуар в своих руках. «ПАПА!» — вырвалось у Октавии. Людей охватил испуг, многие доктора похвастались за скальпели и электрошокеры. Ксифи, сохраняя за собой улыбку, вытащив мечи, стал в стойку. «Ну, что скажешь, — сказал Столас, обратившись к дочери, — Могучий орёл?!» Глаза его засветились и лучи энергии из волшебной книги устремились к ним. Вокруг него появились миллионы созвездий и галактик, образовывая голову гигантской птицы. Зал наполнился потусторонними звуками. Орлиный клюв раскрывался всё шире и шире, наполняясь голубым свечением. И вот, наконец, эта громадина ринулась вперед. Многие люди зажмурились в ожидании своей кончины, как вдруг… На полпути голова сдулась, и к ногам монаха упала маленькая ощипанная птичка, состоящая из звёзд. Столас в недоумении ещё взмахнул рукой: разные созвездия с оглушительным грохотом вырыавались из неё, но, не успеваю долететь до людей, они рассыпались на кучи маленьких звёзд. Одна из последних таких звёзд, отрикашетив от носа Ксифи, упала ему под ноги. Священник утёр нос и, улыбаясь, исподлобья посмотрел на демона. Затем он перевел взгляд на учёных и слегка кивнул — тут же погас свет. «Так-так-так, посмотрите кто зашёл на огонёк — голубых кровей особа». (Свет прожектора выделил свиного принца во тьме) Ай! (из темноты кольнул он Столаса мечом) «Но теперь она не так уж и сильна: дохлый голубь — даже не сова». До сих пор же думает птенец, что он важная шишка, а Я такой же бесподобен и учтив, (я даже принц побольше тебя), ведь я живу, С БОГОМ!» (Неожиданно появился он за спиной демона, со всей силой толкнув его ногой в спину, да так, что совиный принц отлетел в другой конец зала)"там и тут — я плут. И я с богом!» (Дополнительный свет осветил его) «Ваши хитрости меня не проведут — я слишком крут». (Повернулся он Октавии, эпично сняв со своего лица, откуда-то взявшиеся, черные очки) «Столас-брат, ты дерзай-дерзай, только ты всего лишь полубог, твой прозвенел звонок, Дружок. Утикай-тикай, всё равно тебя настиг злой рог — вот это шок!"(Толпа лаборантов била Столаса в спину шокерами, но по щелчку священника перестали и опять отошли в темноту) (Сам Ксифи стал на пьедестал, выехавший по центру зала. Надевает какие-то перчатки. На них всех падают множество лазерных указателей, создающих подобие голографической одежды. Ксифи: одеяние митрополита Столас и Октавия: красные готические демоны и цепи) «Люди не те, кто ваш род бесовской заставляли идти против бога войной. (Фраза произнесена с ненавистью и презрением. На стене появились изображение Страшного Суда и картины, изображающие падение Люцифера) Готовься ответственность за то ТЫ понести, что дал бесу дал ты в мир живых пройти!"(С помощью перчаток Ксифи управляет двумя манипуляторами.) «Наглец и глупец, только силу ты растратил всю в конец!» (Поднимает демона и раскручивая трет о стены зала) «ДЕРЗКИЙ!» (Резким да подкидывает его вверх, из-за чего Столас падает.) «Но теперь уже не РЕЗКИЙ, (Священник ударяет прямо в полёте, отшвыривая к стене) ну, а Я как прежде с богом!» «Ты судьбу свою с покорностью преми — Selami, Bonami, — А я с БОГОМ! " «На меня последний раз ты посмотрели (Его улыбчивое лицо показалось на всех экранах, находящихся в зала) — и УМРИ! Вы всё за это в ответе: не жить тебе птичка в божественном СВЕЕТЕЕ!» (Схватив Столаса, механические руки максимально близко поднесли его к священнику, сжимая его до хруста костей)