it was an accident.

она не спала, хотя в это время было уже положено. более того, в это время некоторые особо раздражающие личности уже просыпались, оправдывая свой до нелепости ранний подъём обилием дел, предстоящим им в грядущие сутки. но перидот отличалась своими взглядами на мир и считала, что четыре утра это вполне подходящее время для чашки кофе и кипы документов, которые сдать начальству нужно было уже вчера. она так и просидела бы, переворачивая страницу за страницей, попивая уже остывший сахарно-молочный ужас, называемый кофе… если бы не стук в дверь. тихий и еле слышный. перидот напрягается, вспоминая, в каком из ящиков кухни лежит пистолет. скорее рефлекторно, чем с намерением использовать. она подходит к соседнему от двери окну и раздвигает жалюзи пальцами, скашивая глаза. вздох облегчения и тут же всплеск тревоги. мэл, конечно, иногда заходила, но когда к тебе в пять утра приходит ребёнок твоей подруги с крайне несчетным видом и спортивной сумкой через плечо… перидот наспех накидывает платок, прикрывая волосы, и отпирает дверь. мэл вздрагивает, будто уже и не рассчитывала на то, что её впустят. — что случилось? — а? — смотрит с непониманием несколько мгновений перед тем, как покачать головой, — ничего, всё в порядке… я просто свет у тебя в окне увидела и… — пальцы с погрызенными ногтями сжимаются вокруг лямки сумки, — а можно я у тебя в школу соберусь? перидот промаргивается, прогоняя через себя вопрос ребёнка. он в свою очередь вызывает достаточное количество вопросов с её стороны, но… она представляет ситуацию достаточно хорошо. поэтому ничего не спрашивает и отступает в сторону, пропуская мэл внутрь. — вещи на пол скинь пока. ты голодная? — нет, спа… — перефразирую, — перидот гудит, закатывая глаза и ставя чайник на плиту, — когда ты в последний раз ела? мэл горбится и тупит взгляд, не понятно, готовая защищаться или просто сдаться под натиском. — вчера… утром. перидот вздыхает, доставая две упаковки лапши и две миски. — мыться будешь? — если можно. — можно. полотенце знаешь где. мыло с собой взяла? монотонный и немного требовательный голос привычен, однако в состоянии, в котором мэл находится, он воспринимается как показатель раздражения. перидот, должно быть, улавливает это по тому, как ребёнок сцепил руки и закусил губу. комментарий о «если нет так и скажи, нечего тут драму ломать» пришлось проглотить. — шампунь тоже найдёшь. и мыло. давай, я пока поесть сделаю. она слышит звук молнии, когда мэл, не задумываясь, не чувствуя опасности, расстегивает свою кофту. поворачивает голову на рефлексе… чтобы увидеть чужие руки, пятнеющие синяками. и её лицо в этот момент делается настолько выразительным, что мэл немедленно натягивает предмет одежды обратно. — и-извини… — мэл извиняется, только не совсем понятно за что. нервно скребёт язычок молнии, обнимая себя второй рукой. перидот дорогого стоит не сорваться с места и начать требовать объяснений. она делает глубокий вдох, отходя от плиты. — покажи, — пытается против своей привычки и принципов говорить мягко, только всё одно получается требовательно. поэтому добавляет, ещё мягче, — я в первую очередь медицинский работник. просто посмотрю. мэл медлит, кусая губы, но сдаётся, расстёгивая кофту и снимая её. бросает поверх сумки. перидот рассматривает следы внимательно, но не замечает ничего, что не прошло бы само за пару дней. — ещё есть? — и уже по взгляду понимает, что да, — покажи. ребёнок вздыхает, аккуратно приподнимая майку. там, сбоку, прямо под рёбрами, расплывается огромный синяк. синий в фиолетовый, с красными капиллярами, проглядывающими через кожу. перидот смотрит нечитаемым взглядом, хотя в её голове мыслей более чем достаточно. в конце концов она озвучивает одну, не самую удачную из них. — это джаспер? — это случайность, — мэл немедленно отвечает, наливаясь кровью в лице, — я просто… они ругались, а я попыталась… разнять. — значит всё-таки джаспер? — перидот настаивает, нервозность мешаная со злостью проступает. мэл молчит. долго. но перидот молчит тоже, в ожидании ответа. этот вопрос её очень интересует. — … она это не специально. я просто под руку попалась, — мэл смотрит на синяк и тут же отводит глаза, — всё не так плохо как выглядит. он даже не болит. почти. у перидот есть что сказать по этому поводу. по многим поводам, на самом деле. только говорить это надо не мэл, а её родителям, одну из которых перидот вообще-то считает подругой. но кто она такая, чтобы лезть в чужие отношения. всё что она сейчас может это: — иди мойся. и отступить обратно к плите, выключая газ под чайником. когда мэл спускается вниз, в одной майке и с мокрыми после душа волосами, две дымящиеся миски стоят на кофейном столике перед диваном, где сидит перидот, щёлкая каналы телевизора. — сейчас одну муть крутят. хотя это вроде ничего. садись. о том, почему выбранное шоу было полнейшей «мутью» перидот распинается минуты три, пока не понимает, что ничего, кроме монотонного «угу» ей в ответ не поступает. уже собирается возмутиться, однако все возмущения остаются невысказанными, когда она видит с какой жадностью мэл ест. не вынимая носа из миски, втягивая лапшу вместе с бульоном, почти не используя вилку. она даже не замечает, когда монолог перидот прерывается, а сама перидот куда-то уходит. а когда замечает ничего не говорит. мало ли куда человек отлучиться в своём же доме. с грустью рассматривает пустой бульон на дне миски и за один глоток допивает его. по возвращении в руках перидот ещё одна порция. она чуть ли не насильно пихает её мэл в руки перед тем как сесть обратно. все слабые, но всё же протесты ребёнка пропадают под строгим взглядом и «ешь» всё в том же, уже привычном приказном тоне. мэл хватает только на тихое «спасибо». к облегчению перидот вторую порцию ребёнок поглощает не так активно и даже похож при этом на цивилизованного человека. у них даже получается диалог, где они уже вдвоём на разные лады поносят ночное телевиденье. однако, когда вторая миска отставляется в сторону, перидот наконец спрашивает то, что ей по настоящему интересно. — тебя дома не кормят? — кормят, — и вот опять. быстрый и чёткий ответ, с намёком на агрессивность. защита. и ведь даже не себя. и перидот не верит. поэтому уточняет: — кто готовит? мэл мнётся, жмёт плечами. — ну… вообще обычно я. — а лапис? — перидот удивлённо вскидывает брови. губы мэл трогает усмешка. — она варит кофе. заварит чайник и уходит в гараж, к своим картинам, — в голосе проступает злость и боль, перидот улавливает, что мэл выдавливает слова через силу, — мама готовит иногда… но мне не нравится как. иногда заказывает. сейчас реже… перидот вздыхает. о возможностях джаспер на поприще готовки она наслышана. — ну а тебе-то есть… из чего готовить? — ну… да. обычно, — мэл кусает губу, но сейчас уже поздно отступаться, — сейчас реже, — эхом повторяет конец прошлой фразы. перидот хочется кричать и крушить. сломать что-нибудь. в идеале перейти через улицу и высказать всё, что она думает лапис в лицо. — синяки у тебя ужас. под глазами. ты спала хоть? — кто бы говорил, — мэл отвечает, смеясь, за что ей немедленно прилетает шутливый удар в плечо. — мне не надо на работу сегодня. ну так? смех стихает, ребёнок передёргивает плечами. — не особо, м… шумно было. откуда шум уточнять не следовало. перидот не была идиоткой, да и мэл расстраивать ещё сильнее не хотелось. — вот что. не пойдёшь сегодня никуда. иди наверх, в углу раскладушка. отоспись. — но… — иди кому сказала. от одного пропуска ничего не будет. скажешь живот болел. мэл решает не информировать, что пропусков у неё уже достаточно, чтобы этот был просто одним из многих. но она всё равно собиралась уйти с последних двух или даже трёх, так что… через полчаса, убедившись, что ребёнок уложен и крепко спит, перидот спускается вниз к стационарному телефону и набирает знакомый номер. в трубке идут гудки. потом тишина. — давай… знаю же, что не спишь… пальцы снова скачут по кнопкам. гудки. и наконец щелчок. — алло? —сонно и нараспев, но перидот знает, что не разбудила. — лазули… ты вообще знаешь, где твой ребёнок? — мелани? — звучит переиграно удивлённо, — наверху, у себя. где же ещё. тебе она зачем-то нужна? позвать? голос у лапис до трясучки спокойный и монотонный, словно вместо сигареты она затянулась самокруткой. — ну позови, — перидот цедит через зубы. в трубке слышно как лапис зовёт мэл, потом её шаги вверх по лестнице. потом вниз. — видимо у подружки на ночь осталась… — видимо? то есть ты не в курсе? перидот уже практически кипит. лапис либо не замечает, либо профессионально игнорирует. — мелани большая девочка, пятнадцать лет — такой свободолюбивый возраст… — у меня она, — перидот прерывает не успевший начаться монолог о самостоятельности и свободолюбии, — спит. — а… — лапис выдыхает в трубку, — ты за этим звонишь? если она тебе там мешает… — не мешает, — перебивает снова, — что у вас там случилось? в трубке слышен нервный, низкий смешок. чирк зажигалки и первая затяжка. перидот видит образ лапис чётко, так, будто она стоит перед ней: вымывшийся синий с отросшими чёрными корнями, прислонившись спиной к стене, в одной руке сигарета, в другой чашка с кофе, которого она пьёт чуть ли не больше, чем перидот. трубка телефона зажата между ухом и плечом. синяки под уставшими глазами и лёгкая, вымученная улыбка, кажется, будто приклеена. — всё как обычно, — выдаёт многозначительно, — поссорились. бывает. их с джаспер ссоры, к сожалению, перидот тоже представляет слишком хорошо. — бывает. а мэл то тут причём? — мелани? — в этот раз удивление искреннее, — не при чём? её тут и не было, она же у тебя… перидот приходится напоминать себе, что лапис её подруга, а подруг положено любить и не кричать на них. даже если они способны не заметить как их ребёнок в разгар их же ссоры «попадает под горячую руку» кого-то вроде джаспер. поучать её бесполезно. зачем? всё равно перидот уже ничего не сможет поменять. кроме темы: — у вас там на продукты то хватает? если надо я могу… — не надо, — очередь лапис перебивать. холод и чёткость, внезапно появившиеся в её голосе пробирают до костей, — у меня есть хорошо оплачиваемое хобби. и жена, которая работает. — и когда твоя жена в последний раз выходила на смену? — сарказм так и прёт. какая джаспер работа, ей бы после попоек после вот таких ссор на ноги встать. лапис молчит. долго и напряжённо. осуждающее. она-то к перидот с непрошенной критикой её стиля жизни не видит. а к лапис не лезут дети, которых перидот должна кормить, с просьбами сделать это за неё. но что поделать. — джаспер-то где? — подразумевается, в каком баре ей вздумалось подебоширить сегодня. но ответ поступает совершенно неожиданный. — в неотложке. от того насколько буднично, причмокивая сигаретой лапис это сообщает, перидот слабеет в ногах ещё сильнее. — … как? — как-как. как бывает. она меня схватила. я её порезала. да не переживай ты, — лапис смеётся на звук, который перидот издаёт по получении данной информации, — только бедро задела. куча крови и проёбанные джинсы. всего-то… жить будет. — мэл знает? — да откуда-а-а? — вздох на грани раздражения, — она у тебя. если хочешь — растолкай её и сообщи. но я бы не стала. джас толстокожая, и не такое переживала. никого расталкивать перидот не собирается. — она в школу завтра не пойдёт. — тоже мне новость. — в каком смысле? — да мне учителя её уже все телефоны сорвали, что она по посещаемости проваливается. я её предупредила, что если на второй год останется, будет сама виновата. перидот устало трёт переносицу. — она мне не сказала, что всё так плохо… — а должна была? что она у тебя, вообще-то делает? мне переживать? сдержать истеричный смех дорогого стоит. интересно, если перидот скажет что да, стоит, откуда лапис вытащит это переживание? — не надо… а джас хоть в какой больнице? молчание на другом конце провода затягивается настолько, что перидот хочется просто начать кричать. — в какой-то. куда отвезли, там наверное и есть. слушай, ты же сестра, знаешь как долго швы накладывают? — накладывать не долго. ждать в очереди вечером воскресенья — там пиздец, — остаток фразы, саркастичный и почти что осуждающий, вырывается совершенно не к месту, но перидот не может не, — а что? уже скучаешь по ней что ли? лапис смеётся открыто и с восторгом, так, как в последнее время смеётся очень редко. — тоже верно. слушай, я с ног валюсь. давай завтра может? приходи. покажу над чем работаю сейчас. — у меня работа, — врёт. — а-а-а… — толи верит, толи ей изначально было всё равно. протяжное “а” превращается в зевок, — ну потом как-нибудь. давай. ну нет у перидот желания три часа торчать в чужом гараже, пока её поят остывшим кофе и по многочисленному кругу пересказывают сюжеты старых картин. там стылый воздух, воняет краской и всё в гипсовой пыли. а лапис ведь там как-то спит. она прислушивается. кажется, ребёнка не разбудила. ну и пускай, что прогуливает. в конце концов это не работа перидот, её воспитывать. её работа — убедить мэл остаться ещё на одну ночь, чтобы повысить шансы того, что про очередное путешествие своей матери в больницу она не узнает.