She looks just like a dream

Сидней утопал в закатном свете, будто сам воздух стал золотым и мягким, как тёплое дыхание лета. Парк был почти пуст — только редкие прохожие лениво выгуливали собак, а вдали кто-то катался на скейте, звеня колесами по асфальту. Но здесь, на этой зелёной траве, мир будто замер. Всё вокруг исчезло, оставив только его — Чана, Бэрри, сонно спящую у его ног, и меня. Я лежала рядом с ним, чувствуя, как тепло травы смешивается с вечерним прохладным воздухом. Чан был в своей любимой чёрной толстовке, без грамма макияжа, с тенью усталости на лице, но именно эта естественность делала его ещё красивее. Из-под кепки выбивались кудряшки — они казались мягкими, как облака, и мне хотелось запустить туда пальцы, просто чтобы убедиться, что он настоящий, а не сон, который вот-вот растворится. Он лежал на спине, положив одну руку под затылок, и, почувствовав мой взгляд, чуть приподнял голову. Наши глаза встретились — его тёплые, коричневые, с золотыми искорками от заката, и мои, в которых отражалось всё небо. Я перевернулась на живот, опираясь на локти, чтобы быть ближе к нему. Теперь нас разделяло всего несколько сантиметров. Чан слегка прищурился, словно изучая меня, и его губы тронула тень улыбки. — Почему ты так смотришь? — спросил он, голосом таким тихим и хрипловатым, что сердце внутри дрогнуло, — Что, я не так красив без косметики? — он в своей манере отворачивает от меня голову, ухмыляясь уголком губ. Другой рукой опускает и поглаживает козырек своей кепки, пряча ещё больше свое лицо от моих глаз. — Эй, Чан, ты дурак. — бью его в плечо рукой, с силой, чтобы понял какую глупость он сморозил. — Почему это я дурак? — он мигом возмущенно снова поворачивается ко мне. Его ноздри раздуваются, брови под кепкой поднялись, а глаза возмущенно смотрят в мои. — Просто… — я запнулась, слова застряли где-то в горле. Как можно сказать ему, что он для меня — целая вселенная? — Ты очень милый. Ветер слегка качнул ветки деревьев, и на его лицо упала тёплая тень. Он слегка приподнялся на локте, и теперь мы были почти на одном уровне. Моя рука сама собой скользнула по траве ближе к нему, пальцы почти касались его плеча. — Но я же без косметики. — Ты правда дурак, — моя рука поднимается к его затылку, аккуратно поглаживая милый утиный, кудрявый хвостик, который торчит из под кепки. — если думаешь, что ты можешь нравиться кому-то только с косметикой. Его взгляд стал глубже, внимательнее, он продолжал молчать, как будто пытался прочитать все мои мысли. Я ощущала, как дыхание становится прерывистым. Он так близко… Что будет, если я поцелую его в челюсть прямо сейчас? Эта мысль внезапно заполнила всё сознание, заставляя сердце биться громче. Я медленно наклонилась чуть ближе, разглядывая каждый сантиметр его лица. Он не отстранился, только слегка склонил голову набок, его волосы чуть дрогнули от движения, а рука сама по себе опустилась ему на плечо. Мой взгляд упал на его челюсть — чёткую, идеальную, подсвеченную последними лучами солнца. Казалось, весь мир подталкивал меня сделать шаг. — Джи, — прошептал он моё имя так мягко, что у меня по коже пробежали мурашки. — Ты чего-то хочешь? Я не ответила. Вместо этого ещё на долю секунды задержала дыхание и, не думая, прикоснулась губами к его челюсти. Она была тёплой, твёрдой, но в то же время бархатистой из-за его мягкой кожи. Этот поцелуй был почти невинным, но внутри меня что-то вспыхнуло, как огонь. Чан замер, но не отстранился. Наоборот — он чуть повернул голову так, что теперь его губы были опасно близко к моим. — Ты понимаешь, что делаешь? — его голос стал ниже. Он говорил тихо, чтобы только я могла услышать его. — Может быть, — я шепнула, чувствуя, как мои пальцы сами собой сжали траву. Он едва заметно улыбнулся и на секунду прикрыл глаза, словно борясь с собой. Его ладонь легла мне на щёку, горячая и сильная. И когда он открыл глаза, в них было что-то новое — что-то, чего я всегда хотела увидеть: чувства и желание. — Если ты ещё раз так сделаешь… — начал он, но не успел закончить, потому что я снова прикоснулась к его челюсти, чуть медленнее, чуть смелее. На этот раз он не выдержал. Его рука с моей щеки скользнула к затылку, пальцы мягко запутались в моих волосах. Он приподнялся, и наши лбы почти коснулись друг друга. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он, прежде чем его губы нашли мои. Его поцелуй был не таким, как я представляла в своих мечтах — он был лучше. В нём не было ни спешки, ни неуверенности, только тихая сила, тепло и что-то по-настоящему искреннее. Мир перестал существовать. Солнце могло уже сесть, город — погрузиться в темноту, но я не заметила бы. Всё, что было важно — это его дыхание, его губы, его пальцы, которые мягко, почти нежно, держали меня за затылок, будто боялся спугнуть этот момент. Бэрри лениво зевнула и перевернулась рядом, но она, казалось, даже не хотела мешать. Я отстранилась на секунду, не веря, что это всё реально. Его глаза горели, но в них была какая-то тёплая забота, будто он хотел убедиться, что я не испугалась. — Ты… — я не смогла закончить, слова утонули в дыхании. Чан чуть улыбнулся краем губ — той самой улыбкой, от которой всегда сжимается сердце, и не у меня одной, а у миллионов его фанатов. — Ты даже не представляешь, как давно я хотел это сделать, — тихо сказал он, всё ещё держа меня за волосы, но мягко, словно боялся, что я исчезну. Моё сердце сделало кульбит. Он хотел?… Все эти годы, когда я только мечтала о нём, он был для меня чем-то далёким, как звезда. А сейчас — он рядом, его голос звучит так близко, что я чувствую вибрацию в своей груди. Я улыбнулась, почти неосознанно, и положила ладонь ему на щёку. От австралийского солнца чуть выше моей руки, под его глазами, еле заметно видны маленькие веснушки. Его кожа была горячей, а взгляд — таким тёплым, что казалось, я утону в нём. — Почему ты не сказал раньше? — мой голос дрогнул. Я, казалось, начинаю забывать английский язык. — Наверное, ждал того момента, когда ты сама поймёшь, что я вижу тебя, — сказал он, его пальцы чуть скользнули по моему затылку, — Всю тебя. — он прервался, — Твои пшеничные волосы, — его пальцы запутались в моих волосах, — твои глаза, в которых отражается всё, что я люблю, — он смотрит мне в глаза с казалось бы, всемирным обожанием. А я готова утонуть в его напротив. — Ваши прогулки с Бэрри, — Бэрри в этот момент лишь спокойно смотрит на нас, положив голову себе на лапы, будто понимает что он говорит. — Наши особенные часы, которые мы проводим вместе, — он чуть наклоняет голову, вспоминаю что-то, и улыбается, когда снова находит мои глаза, — особенно когда мы готовим что-то вместе, а ты командуешь мной как шеф-повар. — Я люблю это — тихо отвечаю ему, — я бы хотела когда-нибудь открыть свой ресторан. — шепот, предназначенный только ему, пробивает на дрожь. Мечта, которая наверно никогда не сбудется. Которую именно он поселил во мне, просто живет в моей душе. — Только для меня, и тебя. Эти слова прожгли меня, и казалось его изнутри. Я наклонилась и на этот раз поцеловала его первая. Этот поцелуй был мягче, но в нём было больше уверенности, будто мы оба поняли: дальше уже нет возврата. Чан ответил, чуть притянув меня к себе ближе, и я почувствовала его тепло, силу его рук, но в этом не было ничего грубого — только нежность, от которой кружилась голова. Ветер усилился, листья зашелестели, напоминая, что день подходит к концу. Чан отстранился буквально на пару сантиметров, его дыхание смешивалось с моим. — Холодно? — спросил он и, не дожидаясь ответа, стянул с себя толстовку и накинул на мои плечи. — Так лучше. — А ты? — я улыбнулась, пряча в ней улыбку. — Я привык, — отмахнулся он, и, не отводя взгляда, снова коснулся моего лица пальцами. — Твои глаза… они смотрят так, что я теряюсь. Я не знала, что ответить, поэтому просто положила ладонь на его грудь, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. — Знаешь… — он вдруг замолчал, подбирая слова. — Если ты останешься здесь ещё на пару дней, мы можем приготовить что-то для моих родителей. Вместе. И я покажу тебе Сидней так, как никто не покажет. Места, где я мечтал быть с кем-то… особенным. Я застыла, потому что эти слова были как признание. — Ты правда считаешь, что я… особенная? Он засмеялся, но тихо, почти шёпотом, и склонил лоб к моему. — Ты — та, о ком я думаю, даже когда не хочу. Разве этого мало? Я закрыла глаза, вдыхая его запах — лёгкий, чуть солоноватый от ветра, смешанный с чем-то тёплым и домашним. Его рука скользнула к моей талии, притягивая ближе, так что между нами не осталось пространства. И в этот момент я поняла: всё, что было до этого, — просто ожидание этого вечера.