Глава21.Снова в школу!

      В гостевой спальне Правительственной резиденции Ада поздним утром царила тихая, сонная идиллия. Винчесто крепко спал, обнимая во сне жену. Его большая рука лежала на её боку, надёжно прижимая к себе. Ребекка спала, пристроившись спиной к его тёплой груди. На тумбочке пристыженно помалкивал будильник — он отчаянно звонил полчаса назад, но супруги, убаюканные глубоким сном и теплом друг друга, не услышали ни единой трели.       Серафим первой открыла глаза. Бордовый луч света, упрямо пробивавшийся сквозь щель в шторах, упал ей на лицо. Блондинка захотела потянуться, но не смогла пошевелиться — её надёжно удерживали сильные, любящие объятия. Ангел скользнула взглядом по циферблату часов, висевших на стене напротив.       Сначала мозг упрямо отказался воспринимать цифры. Позже осознание всё же настигло златокрылую. В резко распахнувшихся глазах потемнело. Наступила секунда ошеломляющей тишины, нарушаемой лишь ровным дыханием Винчесто ей в затылок. А потом из груди Ребекки вырвался сдавленный полукрик:       — Винчесто, мы проспали!       Ангел не стала резко вырываться из объятий мужа, а лишь слабо потрясла его руку, лежавшую на ней.       — Любимый, вставай, ну же… давай… — Затараторила она тише. — Катастрофа… Будильник… мы не услышали…       Адмирон вздрогнул, но не от резкого крика, а от этого несчастного шёпота любимой, в котором он пока ни слова не мог разобрать. Рука мужчины инстинктивно сжалась, ещё крепче прижимая к себе жену. Демон протёр глаза и, наконец, увидел её испуганное лицо, повёрнутое к нему.       — Бекки?! Что такое, родная? — В его голосе, хриплом после только что прерванного сна, не было ни капли раздражения, одна тревога.       — Мы проспали, Винчесто… — Вновь повторила серафим, тыча указательным пальцем в циферблат. — Почётное зачисление в академию… Кристуша… Всё пропало…       Адмирон мгновенно сориентировался, взглянул на часы. Лицо его стало серьёзным, но взгляд не утратил мягкости.       — Так, моя паникёрша! — Сказал он негромко, но твёрдо, садясь в постели. — Ничего ещё не пропало. Это не провал, небольшая тактическая задержка. Слышишь меня? — Винчесто наклонился и поцеловал жену в линию скулы.       Его спокойствие было таким же привычным и надёжным, как эти утренние объятия.       — Поступим следующим образом, — Продолжил демон, уже вставая. — Я прикажу накрыть лёгкий завтрак на семерых. Ты — буди остальных и сама собирайся.       Винчесто подал любимой халат и отточенным за годы брака жестом помог просунуть руки в рукава.       — Бежим, любимый! — Выдохнула блондинка, уже почти улыбаясь сквозь панику. Ладонь адмирона на мгновение задержалась на её спине, подарив ободряющее прикосновение.       Первым делом Ребекка помчалась поднимать тяжёлую артиллерию. Не думая о приличиях и условностях она, подхватив полы халата, ворвалась в спальню к сватам всё с тем же истошным криком.       — Подъём! Караул! Просыпайтесь оба, мы проспали!       Бестия, к недовольству рогатого, хоть по обыкновению и спала в ночнушке, а всё равно от неожиданности натянула пододеяльник до подбородка.       — Златокрылая, тебя стучаться не учили? Вдруг мы тут с Лилит голые?! — Заспанно и чертовки раздражённо прохрипел сатана в отставке.       Рельефные мышцы его поджарой груди практически полностью выглядывали из-под одеяла. Всё, что находилось ниже торса, целомудренно скрывала ткань. Тёмный герцог Ада не был большим поклонником пижам, но спал ли он полностью нагишом, или хотя бы в качестве своеобразного компромисса соглашался на бельё — ответа на этот вопрос Ребекка не знала, и уж точно не собиралась забивать голову столь пикантными размышлениями.       — Прошу, любезный сват, оставьте свои эротические фантазии до лучших времён. — Не дожидаясь ответа, серафим развернулась и покинула их спальню, направившись дальше по коридору.       Самаэль под одеялом ущипнул жену за ягодицу, видимо, чтобы та окончательно пробудилась ото сна. Бестия пронзительно взвизгнула, вызвав его довольную ухмылку.       — Нашёл время! — Ядовито бросила Лилит, вскочив с постели.       Подойдя к шкафу, рыжеволосая спешно, но, не утратив природной грациозности, скинула на пол ночнушку. Дьявол бы с вожделением продолжил наблюдать за мягкими перекатами её обнажённых, полных и до одури соблазнительных грудей, если бы в него незамедлительно ни прилетела пара заранее отглаженных брюк в сопровождении со строгим приказом горячо любимой супружницы:       — Одевайся, рогатый! И лучше меня не зли!       Вскоре суматоха приобрела коллективный характер. Во дворце творился форменный апокалипсис. Не тот величественный, библейский, каким на Небесах было принято пугать непослушную крылатую шпану, а самый что ни на есть бытовой, приземлённый и оттого ещё более устрашающий.       Главная виновница переполоха сидела на краю своей кровати, от скуки болтая ножками. Кристэль была готова уже без малого двадцать минут — срок, за который принцесса успела трижды повторить основные азы бессмертия, которым её учил дедушка Винчесто последние месяцы. По резиденции тем временем в весёлой лихорадке сновали взрослые, старавшиеся как можно скорее закончить приготовления.       — Клубничка, сколько можно собираться?! — Устало пробубнил Люцифер, в порыве бессилия хлопнув ладонью по дверце ненавистного шкафа. — Все ждут только тебя, Непризнанная!       — Не ворчи, Люци, лучше скажи, красное или малиновое? — Демоница показала мужу два наряда, из которых всё никак не могла выбрать.       «Любое» — ответил бы Его Величество, если бы бессмертие действительно гарантировало ему невозможность быть убитым. Но поскольку от гнева беременной жены не было спасения, Люцифер, как настоящий стратег, не позволил себе фатальной неосторожности в формулировках.       — Красное. — Ответил властитель, стараясь выказать максимальную вовлечённость, и опережая вопрос Виктории: «Почему именно красное?», заранее аргументировал свою позицию, — В этом цвете ты совершенно обворожительна. Просто дух захватывает, как хороша.       — Что ж, ладно, уговорил. — Обрадованно согласилась демоница. — Доверюсь твоему вкусу.       «Да неужели? Ушам не верю. Небеса услышали мои мольбы!» — Люцифер улыбнулся с театральным облегчением, помогая своей королеве с застёжкой.       Конечно, у читателей может возникнуть резонный вопрос, почему всё семейство вновь ночевало в стенах одного дома. И ответом на него послужит банальное удобство. Так как все бабушки и дедушки желали поприсутствовать на столь знаковом мероприятии, как первая школьная линейка внучки, гораздо проще им было заранее встретиться в одном месте, чтобы уже оттуда всем вместе отправиться в небесную академию. Более того, это могло стать отличной подстраховкой, если кто-то из домочадцев в череде унылых забот забудет, какой сегодня день или попросту проспит. Как собственно, и случилось.

***

      Воздух над залитой солнцем площадью перед Академией внезапно наполнился мерным гулом могучих крыльев. Приближалось разнопёрое семейство. Кристэль, как и все дети её возраста, ещё не могла долго держаться в воздухе, поэтому во время полёта её нёс на руках отец. Бессмертные приземлились почти одновременно и синхронно, словно отрепетированным движением, сложили крылья с едва слышным шелестом.       На площади воцарилась почтительная тишина. Малыши-ангелята заворожённо, разинув рты, уставились на златокрылую леди, Верховного серафима, госпожу Ребекку. Многие из них слышали об этой женщине из рассказов родителей и старших родственников, а теперь живьём могли видеть её, ещё и так близко. Старшее поколение белокрылых безмолвно поприветствовало небожительницу кивками. К Ребекке относились по-разному: кто-то боготворил как сильную, амбициозную, несгибаемую фигуру пантеона Цитадели, старался заручиться поддержкой. Иные побаивались. Были и те, кто презирал её немедленное решение вступить в брак с адмироном Ада едва ли не сразу после отмены Закона. В обществе бессмертных всё ещё существовали противники смешанных пар. Но даже завистники предпочитали поддерживать с суровой блондинкой не меньше, чем нейтралитет. Дружбу с Ребеккой мало кто был способен потянуть, ведь она неохотно впускала кого-то в свою жизнь, а до души не допускала вовсе. А уж на вражду с Верховной, тем более, никто бы не отважился.       Демонята же, мгновенно узнав в прибывших королевскую семью, отреагировали иначе. Они радостно заулюлюкали, захлопали крылышками и принялись строить рожицы. Взрослые демоны, сопровождавшие отпрысков, сохраняя подобающую случаю торжественность, тут же склонились в глубоких поклонах своему королю и его семье. Большинство из них, кто не принадлежал к демонической знати, вряд ли бы где ещё пересеклись с правящим родом. А так была надежда хоть единожды произвести на владыку хорошее впечатление и надеяться, что однажды проявленное уважение окупится его благосклонностью. Впрочем, мудрые демоны оказывали знаки почтения не только правящему сатане, королеве Виктории, бывшему властителю, ныне Тёмному герцогу Преисподней с его рыжеволосой красавицей-женой…       Разумеется, обитатели Ада, в большинстве своём, с уважением относились к действующему адмирону. Винчесто слыл образованным, очень компетентным и справедливым управленцем. Многие так же знали и ценили его как наставника Люцифера и были благодарны за достойную подготовку их короля. Но, что во всём этом могло удивить, так это гипертрофированное стремление некоторых демонов понравиться жене адмирона. Если так разбираться, доля смысла в этом всё-таки была. Во-первых, официальный брак с Винчесто сделал Ребекку не только его супругой, но и подарил титул графини, доставшийся от мужа. Иными словами, ангел вошла в демоническую элиту не только как жена главного подданного сатаны, но и как новоявленная аристократка, чей статус предполагал определённые привилегии. Во-вторых, чертяги, не знавшие златокрылую близко, но имевшие расплывчатые представления, о том, сколь крепка любовь Винчесто к ней, наивно надеялись задружиться с женой адмирона, чтобы через неё заполучить его расположение. Не составит большого труда догадаться, что такие непутёвые схемы всегда молниеносно раскрывались супругами и доводили обоих до колик от смеха.       И вот, сквозь торжественную тишину, нарушаемую лишь волнительным шёпотом собравшихся, раздался громкий и раскатистый смех, знакомый, казалось, самой вечности.       — Винчесто! Старый ты чёрт! Давно не виделись!       К семье с другого конца площадки спешил демон Мамон. Задорные искорки прыгали в его янтарных, извечно смеющихся глазах. Роскошный камзол, украшенный множеством драгоценных камений переливался на свету. Сам демон богатства был воплощением процветания и жизнерадостности.       — Весь клан в сборе, я смотрю! — Прогремел Мамон, раскинув объятия так широко, что казалось, мог обнять всех разом. Разумеется, не забыл он и отдать дань уважения бывшему властелину, наметив церемониальный поклон, сильные кожаные крылья лениво взметнулись за спиной, и от них повеяло теплом печёных яблок и корицей. Самаэль быстро пресёк эту инициативу выкинутой для рукопожатия рукой. Напомнив, что после отставки их статусы почти уравнялись, да и Мамон не был тем бессмертным, от которого рогатый требовал безукоризненного следования протоколам и угодничества, ведь всегда ценил в нём совсем иные качества.       — Проспали, поди? Ха-ха-ха! Так и знал! Моя драгоценная супруга ещё затемно всех подняла, будто на пожар! — Он подмигнул Ребекке, которая с достоинством выдержала его бурное приветствие.       Спустя мгновение из-за спины Мамона появились ещё двое. Мими и её супруг — ангел Дино. Они составляли удивительную, прекрасную и до боли знакомую пару. Демоница казалась воплощением самой ночи, но не пугающей, а ласковой и манящей. Её кожа отливала лёгким, едва уловимым перламутром лунного света, что так контрастировало с густой копной прямых насыщенно чёрных волос. Но главным сокровищем Мими была улыбка — ослепительная, лукавая, способная растопить лёд вечной мерзлоты и разогнать самые хмурые тучи. Дино стоял рядом с женой. Его ангельская природа проявлялась не в хрупкости, а в могучей, спокойной силе. Мужественное лицо, с твёрдым подбородком и добрыми лучиками у глаз, говорящими о частой и открытой улыбке бессмертного. Широкие плечи, поза воина-защитника, но во взгляде — бездонная, всепонимающая доброта.       Сильные пальцы Дино нежно обвивали изящную, с длинными ноготками кисть Мими. Супруги держались так, будто боялись потерять друг друга, и в то же время — с абсолютной, непоколебимой уверенностью, что их связь нерушима. Казалось, в воздухе над их головами проходила та самая нить судьбы, что связала души бессмертных в один особенный день на Аморе, сплетя в гармоничный, неразрывный и прекрасный узор.       — Папа, ты как всегда всех опередил! — Рассмеялась Мими. В её смехе отчётливо угадывались схожие с отцом нотки, но куда звонче и мягче. — Вики! — Дочь Мамона устремилась к давней подруге, чтобы обнять. — С праздником, дорогая! Как чудесно проживать этот момент вместе с нашими детьми.       Мими с нежностью обернулась к мальчику, крепко державшему руку Дино. И тут все увидели его. Мальчишку, что был поразительным образчиком внешнего сходства. Своей курносостью, загорелым цветом кожи и каштановыми волосами он был вылитый дед Мамон. Казалось, сама природа пошутила, скопировав демона в миниатюре. Но сердце этой семьи билось не кровными узами, а чем-то большим. Мими и Дино образовали одну из тех редких смешанных пар, которым законы их мира отказывали в возможности иметь общих биологических детей. Но их любовь упорно искала и нашла другой путь. Несколько лет назад они приняли в своё сердце и дом мальчика-сироту, чьи родители пали в жестокой войне с Мальбонте. Маленького демонёнка, что остался совсем один в огромном и подчас жестоком мире.       Они назвали его Модестас — Модест, или ласково Магги. И с той самой минуты он стал самым любимым, самым желанным и самым оберегаемым ребёнком не только для них, но и для двух дедушек и бабушки, доставшихся малышу в «комплекте».       Дино опустился на одно колено перед мальчиком, поправляя ему воротник рубашки.       — Всё в порядке, сынок? — Тихо спросил он, и в голосе ангела звучала бездна нежности и гордости.       Модестас кивнул, крепче сжав руку отца. Он знал свою историю. Знал, что его любят не по долгу, не по крови, а по великому желанию сердца.       К домочадцам неторопливо, с лёгкой улыбкой, приблизилась Элиза.       — Наш храбрец! — Прошептала она, с любовью глядя на внука. — Готов к великому дню?       — Готов, бабушка. — Ответил мальчик.       — Не стесняйся, Модест, познакомься. Это вся моя боевая молодость! И их подающие надежды потомки. — Мамон бережно подтолкнул мальчугана вперёд.       Демонёнок сделал маленький шаг и, подражая взрослым, старательно поклонился королю и королеве. Люцифер покровительственно докоснулся плеча мальчика, выразив поощрение за проявленный им демонический этикет.       — Внучок мой, гордость наша… — Голос Мамона внезапно стал тёплым и бархатистым, полным нежности. — Сегодня и ему впервые распахнутся врата Академии. Какое прекрасное стечение судеб, что наши внуки, оказывается, будут одноклассниками!       Винчесто, имея за плечами некоторый опыт сводничества, сразу подметили робкий интерес внучки к мальчику. Демонята уже виделись прежде, так как их матери близко дружили, но в те разы оба были сильно младше и практически не запомнили друг друга. Теперь всё было иначе.       — Кристэль, ягодка… — Прошептал адмирон, наклоняясь к малышке. — Не хочешь ли получше познакомиться с этим славным юным демоном? Вам ведь по пути в один класс.       Принцесса вспыхнула розовым румянцем. Её пальчики судорожно сжали край платья. Она украдкой, как и всякая девчонка, чтобы не выдать своей заинтересованности, уже успела рассмотреть Модестаса — он казался ей таким серьёзным и важным. К такому, должно быть, не так-то уж просто подойти.       Винчесто мягко, ненавязчиво коснулся её спинки, чуть подтолкнул. Кристэль сделала несколько неуверенных шажков, маленькие алые крылышки трепетали от волнения. В это же время Дино что-то тихо сказал сыну, ласково побуждая проявить инициативу. Модестас, который так старался выглядеть суровым и невозмутимым, вдруг смутился и уставился на свои ботинки.       Демонята встретились взглядами ровно на секунду — голубые глаза цвета незабудок и яркие аметистовые, словно два космических кристалла. И тут же отвели глаза, оба покраснев.       — П-привет. — Прошептала Кристэль, делая вид, что поправляет невидимую пылинку на своём платье. Излюбленный жест бабушки серафима, который та применяла вский раз, чувствуя неловкость.       — Здравствуй. — В ответ пробормотал Модестас, внезапно обнаружив невероятную интересность узора на старой плитке под ногами.       Они оба стояли, словно пара заколдованных, обращённых в камень, не зная, что делать дальше. Кристэль крутила локон своих золотистых волос, а Модестас переминался с ноги на ногу. Воздух между ними искрился смущённой нежностью, и взрослые вокруг невольно заулыбались, глядя на эту трогательную парочку. Казалось, сама любовь, робкая и чистая, распустила свои крылья между двумя маленькими сердцами.       Тем временем другой демон, заметив старых школьных подруг, ловко лавируя между группами ангелов и демонов, пробирался к Мими и Виктории.       — Ну что, красотки, — Знакомый голос прозвучал прямо за их спинами. — Неужто и вас занесло в этот храм просвещения? Или просто ностальгия замучила? — Живой огонёк в глазах подошедшего мужчины выдавал искреннюю радость от встречи.       — Ади! — Воскликнула Мими, обернувшись.       С последней встречи Ади явно возмужал — образ стал собраннее и даже слегка отдавал официальностью. Непослушные рыжие волосы теперь были укрощены строгой укладкой, хоть одна непокорная прядь и выбивалась у виска. Вместо мешковатой куртки — стильный оливковый пиджак, что сидел на нём с небрежной элегантностью. К лацкану был приколот серебряный значок почётного крылолётчика. Но несмотря на всю эту взрослую солидность, глаза рыжего беса остались прежними — весёлыми, лукавыми. А на щеках — целый рой золотистых веснушек, некогда принадлежавших одному сорвиголове, чьи юношеские выходки до сих пор вспоминали в стенах Академии.       Ади иронично, с преувеличенным флёром почтительности, склонился в поклоне перед Викторией, чей королевский статус стал для него поводом для безобидных дружеских подначек.       И тут же, буквально из-за его ноги, как пронырливый метеор, выскочила маленькая рыжая демонесса. Его уменьшенная, но ещё более энергичная копия. Совершенно не робея перед незнакомой обстановкой и важными взрослыми, она встала рядом с отцом, упёрла руки в боки и окинула Мими и Викторию оценивающим, любопытным взглядом своих ярко-зелёных глаз.       Ади положил руки на плечи дочери в жесте отцовской гордости.       — Позвольте представить вам эту маленькую непослушную фурию. Знакомьтесь — Гелиодор.       — Привет. — Бросила она уверенно. Ни капли не смутившись, бесёнок выпрямилась под отцовскими руками, подбоченилась и одарила присутствующих своей озорной улыбкой, демонстрируя дырочку от выпавшего недавно молочного зуба.       Рыжеволосая, веснушчатая, с ослепительной солнечной улыбкой, и глазами цвета сочной весенней зелени, в которые, казалось, сама жизнь вложила всю свою озорную энергию. И ведь неслучайно от рождения в Гелиодор искрилась, сверкала переливами энергия кислого белого крыжовника — острая, колючая, бодрящая и до безумия цепкая.        Не дав никому опомниться, взгляд Гелиодор уже метнулся к таким же непосредственным героям дня, как и она сама.       — Эй! Вы тоже первоклашки? — Прозвучал звонкий и полный неуёмного любопытства голосок.       Кристэль и Модестас, застигнутые врасплох этим внезапным вторжением, вздрогнули и подняли на неё глаза. Они замерли, словно два котёнка, которых отвлекли от наблюдения за бабочкой.       — Тоже. — Коротко ответила принцесса.       — Я Гелиодор. — Объявила рыжеволосая громко, как будто очень гордилась своим звучным именем.       — Я Кристэль, а это Модест.       — Можно просто Магги. — Поправил мальчуган, улыбнувшись.       — Ага! — Удовлетворённо хлопнула в ладоши Гелиодор. — Отлично! Значит, будем дружить.       Так стремительно пробивная, весёлая демоница уже брала маленький коллектив под свой неугомонный, полный будущих авантюр контроль.       Пока Ади и Гелиодор без труда вливались в общение, Ости предпочла держаться чуть в стороне, оставшись стоять рядом с родителями мужа. Красивые губы дьяволицы тронула лёгкая строптивая усмешка. Её взгляд, колючий и оценивающий, скользнул по Вики, но не со злобой, а скорее с привычной высокомерной снисходительностью, ведь на самом деле им давно уже было нечего делить.       Отношения Ади и Ости, двух таких непохожих друг на друга демонов, как многие знали, начались некогда со стихийного, яростного влечения. К счастью, это был тот редкий случай, когда дикая страсть не сгорела без следа, а переросла в прочный брак, основанный на уважении к силе и независимости партнёра, на общей любви к острому слову и хорошему Глифту. И самым ярким плодом их союза стал проказливый рыжий вихрь, способный снести всё на своём пути.

***

      У подножия мраморных ступеней наконец появился извечный директор Академии, серафим Кроули, в белоснежном одеянии, расшитом золотыми нитями. Крылышки малышей-бессмертных взметнулись единым трепетным лесом. Кроули медленно, с невероятным спокойствием, опустил свиток с заученной веками приветственной речью. Его древнее, испещрённое морщинами-летописями лицо оставалось невозмутимым. Проницательный взгляд старика скользнул по собравшимся, быстро заприметив в толпе знакомые лица. Кроули ограничился скупым кивком — сухим приветствием, каким встречают равных.       — Иногда мне кажется, что он переживёт нас всех. — Шутливо выпалила Мими при виде серафима.       — Дорогие юные бессмертные. Ангелы и демоны. Дети света и тьмы. — Начал своё выступление директор Кроули. — Сегодня вы впервые переступаете порог Академии, входите в мир, где само небо учится у земли, а бездна заглядывает в глаза эдему. Вы пришли сюда, чтобы стать собой. Развить способности. Поверьте моему опыту, у каждого из вас есть свой уникальный талант и дар. Мудрые педагогики академии изо дня в день будут помогать вам его найти. Здесь вас научат понимать. Почему тишина бывает громче грома. Почему крыло ангела и крыло демона, такие разные, подчиняются одним и тем же ветрам. Вы будете спорить. Вы будете искать. Вы будете падать и подниматься. Вы узнаете, что самое тёмное пламя может согреть, а самый яркий свет — ослепить. И это — нормально. Потому что мудрость начинается не с готовых ответов, а с правильных вопросов. Самые важные открытия рождаются там, где сталкиваются противоположности. Сегодня начинается ваша история. Пусть она будет долгой, яркой, по-хорошему дерзкой и запоминающейся. Добро пожаловать домой.       Кроули умолк, и на секунду воцарилась абсолютная тишина. А потом площадь взорвалась аплодисментами. Серафим таки нашёл правильные слова, которые тронули каждое сердце — и маленькое, и большое.       — Ну что, патриархи? — Весело подмигнул Мамон друзьям. — Готовы к тому, что наши бесята всё тут перевернут с ног на голову?       — Лично я в этом даже не сомневаюсь, папа. — Согласилась Мими, поглядывая на ребятишек.       — Тем более, когда прямо под носом формируется золотая тройка, обещающая стать грозой школы. — Воодушевлённо бросил Ади.       — Новое поколение… — С нежностью произнёс Винчесто.       — Я сейчас зарыдаю, клянусь рогами. — Едко процедил Самаэль. — Слушаю я этого старого болтуна, «свет и тьма», «особый дар», «предназначение»… Уж лучше бы просто сказал: «Дети, в течение следующих лет вас будут истязать скучнейшими лекциями, пичкать ваши головы бесполезными знаниями, которые нигде и никогда больше не пригодятся за всю вашу вечность, а потом отдадут в вечное рабство небесной бюрократии». Честнее было бы!