Часть 1

Мицури была… особенной. Для всех. Она вызывала в каждом улыбку, и даже самых сварливых стариков заставляла улыбаться, угощая парочкой моти. В Мицури сочетался прекрасный букет нежных чувств, прелестной наружности, доброго нрава и беззаботного поведения, что позволяло ей цвести, словно вольной астре посреди засохшей клумбы, даря всем радость от одного лишь взгляда на себя. Любовь шла из самого сердца Мицури и достигала каждого.  Кроме Токито. Токито не то, что не чувствовал счастья в присутствии ходячего комочка света, он даже не замечал ее. Даже имени не вспомнил бы.  Но все изменилось. Слишком резко изменилось. Казалось бы - сломанная катана для истребителя и так представляла собой не большое удовольствие, а уж тем более для кого-то вроде Муичиро. Пребывание в деревне кузнецов казалось каким-то сумашедшим потоком в бурной реке, и среди него Муичиро чувствовал себя камнем, застрявшем там по несчастью. Единственным полезным делом были тренировки с куклой, да и даже ради этого приходилось разбираться с надоедливым ребенком и «клетчатым хаори». Из примечательных обитателей там можно было отметить еще и девочку-демона, на которой, к сожалению, отточить мастерство было запрещено главой, младшего брата столпа ветра, не менее надоедливого и крикливого и… даму с розовыми косами, напоминавшую юному столпу ходячую сакура-моти. Они единожды перекинулись взглядами, когда Токито только прибыл в деревню, и, казалось бы, вот и должно было закончиться их знакомство. Но прелестная девчушка словно отказывалась видеть безразличие Муичиро к любым ее действиям. Она постоянно махала, видя его издалека, пересекаясь по пути начинала рассказывать о том, что еда  тут на удивлено вкусная, особенно сладости, и что Муичиро точно стоит их попробовать. «Я принесу их тебе! Хотя, нет, знаешь, давай-ка я лучше покажу тебе где они лежат… Идем, идем, это вкусно! - …. Чем больше энтузиазма было в словах юной дамы, тем больше Токито хотелось вернуться к тренировкам и не слышать это обилие эмоций, которые обходили его, не достигая и границ души. Строго с холодной точки зрения мечник, конечно, подметил главные черты дамы-сакура-моти - волосы ярко-розового цвета, звонкий, и будто всегда на грани смеха, голос и постоянная любовь ко всему на свете. Это не раздражало, скорее просто… просто давило. К чему такая эмоциональность? Может особый вкус сакура-моти придавали вовсе не ингредиенты, а что похуже? Неважно, все равно они больше не встретятся… наверное…  Так пролетели неспешные две недели. Тренировки с куклой, разговоры с Танджиро, который уже успел полюбиться, обед, восклицания дамы-сакура-моти, крики младшего Шиназугавы, тренировки, битвы… битвы?  Воздух уходил. Сознание начала застилать пелена. Пару минут, и его не станет. Вода удушает его. Больно. Больно. Вдвойне больно от раскалывания головы. Туда будто вливают такую же ледяную воду, как в легкие. Вот Токито уже закрывает глаза в предобморочном состоянии…  - «Папа, а мама ведь… поправится?» - «Конечно… Знаешь, обычно людей лечит сила любви, никак иначе. Она ведь любит вас, так что обязательно выздоровеет.» С воспоминаниями в воду будто пускают рыб, кусающих за ноги. Что он только что слышал? Разве.. разве это не его собственный голос? А второй чей? Это… это его воспоминания?… Почему… Почему сейчас?! Неужто нельзя было прийти на день раньше. В груди вспыхивает сразу букет чувств. От осознания этого факта у Муичиро начинает двоиться в глазах пуще прежнего. Он… испытывает что-то… Не физические прикосновения. Он чувствует огонь, загорающийся в сердце. Наверное, именно это и чувствовала та прелестная девушка-сакура-моти? Он моргает.  - «Ну чего ты прицепился?! Тебе места мало?! У тебя есть своя кровать, не лезь ко мне!»  - «Прости… Я скоро уйду… Я ушибся сегодня, поэтому и лег к тебе… помнишь, папа говорил, что сила любви лечит? Если я полежу рядом с тобой, то все пройдет, да ведь? Я ведь люблю тебя, а папа никогда не врал…» Воспоминания о прежней жизни, о брате, родителях и о их печальной судьбе поглощают Муичиро больше, чем тот чан с водой, в котором он заточен. Воспоминания несутся бешеным потоком, а сердце словно пытается стать вдвое больше и пустить по венам огонь. Это его воспоминания. Он вспомнил. Это его… это его семья!  Остальная часть боя проходит словно в тумане. Это уже другой Муичиро. Это Муичиро, который больше не бесчувственнен к окружающим. Поэтому позорная смерть демона пятой луны вызывает до ужаса довольную усмешку.  Где-то вдалеке маячит черно-зеленая клеточка, и единственное, что успевает осознать уставшее сознание Токито - «у него, кажется, нет катаны?». Немедленная реакция тела, и меч Токито приземляется прямо перед носом Танджиро, после чего истощенный Муичиро невольно падает в забытье. Хотя, вернее было бы назвать это забытьем наоборот. В голове судорожно мелькают кадры его семьи, воспоминания с ними, и в голове пульсируют две неукротимые эмоции - любовь и сожаление. Пульсируют, и желают раздробить сознание Муичиро на настолько мелкие кусочки, что заново собрать прежнего столпа будет невозможно.  Что было дальше Муичиро не знает. Они, кажется, победили, ведь Токито открывает глаза. Перед глазами все еще мелькают любимые лица членов семьи… нет… нет, это не их лица… что за чертовщина….  - Живой, живой! - громко восклицает Мицури, почти плача от счастья. Столп тумана жив после битвы с пятом высшей луной! У Токито перед глазами все еще пелена, среди которой различаются розово-зеленые пятна.  - Дама-сакура-моти?… - А? Кто? Ты про меня? Ты такой забавный, только пришел в себя, а уже начинаешь подшучивать! Я же говорила, что мы обязательно подружимся! Но, знаешь, я все таки ответственная истребительница! Разговорчики на потом, договорились? Сейчас просто отдохни… У тебя дыхание сбитое. Ох. Верно подмечено. Дыхание определенно сбито. Сбита каждая мысль Токито по отдельности. Еще никогда Муичиро не приходилось лежать у кого-то на коленях, ради отдыха. Еще никогда дама-сакура-моти не казалась ему… такой. Не бессмысленно веселая, не легкомысленная, а вот… такая. Он впервые замечает… у нее огромные глаза, глядящие в душу и длинные ресницы, обрамлявшие каждый глаз. Черты лица у нее до невозможности нежные, а щеки пухленькие, словно они мягче свеже собранного хлопка. Ее руки нежно гладят его, стараясь не спугнуть и успокоить. Одна легко закручивается пряди у корней волос, а другая водит по груди, играюще-успокаивая. Вся боль пропала. Все чувства сконцентрированы на прикосновениях, на добром лице, на проницательном взгляде.  «Обычно людей лечит… сила любви…»  Мысли юного мечника сплетаются в клубок и выходит только.  - Дама-саку-… - а это точно вежливо? Вдруг она оскорбится? - Как… как вас… имя…? - Мысли выходят обрывками, не в силах сформироваться в предложение. - Ох, ты не помнишь мое имя? Меня зовут Мицури Кандроджи! Я столп любви! У тебя наверное голова болит из-за сражения, поэтому и забыл… Помнишь, кто ты?  - Помню… - не то слово, теперь он наконец знает, кто он.  - Отлично! Где болит больше всего? Сильно?  - Нет… не сильно… не знаю… можно я полежу еще немного? - может эмоции Муичиро наконец и обрел, но голос после интенсивного сражения ослаб, как и все тело, так что звучал даже тише обычного.  - А, да-да, конечно! Прости, я опять надоедаю своей болтовней… Я буду потише, постарайся восстановиться побыстрее.  - Не нужно. Все хорошо. Так даже лучше. Я просто… устал…