Глава 11. Власть

      — Иди за мной! — приказал Малфой, идя впереди. Гермиона держалась от него на расстоянии шага. Едва увидев его в восемь часов, она заметила изменения в нём. Холод, отстранённость, надменность.       Прохожие, стоявшие склонив головы перед Малфоем, изредка переглядывались, примечая Грейнджер, почти бегущую за их правителем.       И как Малфой смог достигнуть подобного? Она не спрашивала его, но сейчас, когда люди безоговорочно склоняли перед ним головы, ей было интересно знать.       Открыв дверь в Министерство Магии, Малфой пропустил Грейнджер вперёд. Она осмотрелась.        Посреди светлого атриума возвышался огромный золотой фонтан, отбрасывающий переливистые пятна света на полированный деревянный пол и на стены. Вода била шумным ключом, разнося по помещению свежесть.       Грейнджер медленно подошла к фонтану и посмотрела на дно, заваленное множеством кнатов, сиклей и галеонов. Она села на каменный край и опустила ладонь внутрь, окуная её в прохладную воду. Девушка прикрыла глаза, вслушиваясь в шум воды.       Она распахнула глаза и посмотрела на Драко, услышав, как он остановился рядом.       — Понравился фонтан? — вдруг негромко спросил он совершенно обыденным тоном.       Её взгляд задержался на его руке, сжимающей лист пергамента. Где-то внизу живота заныло от воспоминаний о произошедшем несколькими часами ранее, но она старалась держать лицо невозмутимым.       Об этом следует забыть. Всего-навсего замешательство, растянувшееся на несколько минут.       — Да, но если бы статуя была видоизменена… — задумчиво протянула она.       Малфой расположился рядом, мельком смочив ладонь в прохладной воде, следуя примеру сидящей.       — Что с ней не так? — он сощурил взгляд, внимательно осматривая девушку.       — Золотые статуи волшебника и волшебницы расположены в центре группы, как бы указывая на то, что они являются высшими существами, а фигуры кентавра, гоблина и домового эльфа смотрят на них снизу вверх с обожанием во взгляде, они изображены здесь как низшие существа, но на деле так не должно быть, — она вдумчиво свела брови на переносице.       Некоторые люди обернулись в её сторону, но она старалась не обращать на это внимания.       — Почему?       — Далеко от реальности, по крайней мере той, из которой я сюда прибыла. У нас кентавры, считая себя намного более разумными существами, нежели люди, предпочитают не иметь с ними ничего общего, и гоблины тоже плохо ладят с волшебниками, а эльфы… это неправильно, ведь нельзя делить волшебных существ на «высших и низших».       — Ничего не видоизменялось уже на протяжении очень долгого времени.       — Да, я знаю, но в моем прошлом будущем этот фонтан и вовсе был заменён на монумент.       — Что за монумент? — в его голосе можно было различить интерес.       — Он назывался «Магия – сила» и отражал новую политику и идеи.       — Например?       — Идею превосходства чистокровных волшебников над маглами и маглорождёнными, что тоже неправильно.       Её взгляд задержался на двух играющих детях, пробежавших по коридору, сворачивая в сторону лестницы. Это были девочка и мальчик лет семи. Малфой уловил её внезапное пристальное внимание к ним, хотя она не старалась этого скрывать.       — Почему же? — он улыбнулся, с интересом смотря на неё.       — Потому что кроме чистоты крови мы с тобой не различаемся, а даже если бы и различались, это не должно быть поводом принижения одной из сторон.       — Ошибаешься, мы различаемся очень многим.       — Да, многим, ты считаешь, что на тебе свет клином сошёлся, — съязвила она.       — И в чём, по-твоему, я ошибаюсь?       Гермиона уловила себя на мысли, что усмешка Малфоя никак не задела её, ведь он всегда был, есть и будет таким. Надменность, высокомерие, напыщенность, самовлюблённость, заносчивость и фамилия «Малфой» – это абсолютно синонимичные понятия.       — Ты слишком высокомерный, как минимум это меня отталкивает, — снова излишняя искренность в её словах.       — Как жаль, — он состроил невинное выражение лица, — меня задело это до глубины души.       Гермиона пододвинулась ближе к Драко, чтобы пришлось говорить не так громко, дабы не привлекать к разговору чужие уши.       — Я серьёзно, не будь особых обстоятельств, я бы и не подумала о том, чтобы посмотреть на тебя или кого-то наподобие тебя.       — Ты бы не посмотрела на чистокровного, ведь, увы, ты не относишься даже к полукровкам, — она чувствовала, как он пытался её уколоть своим ядом, задеть за живое.       Ей захотелось затронуть его ничуть не меньше, чтобы он на пару секунд замолчал, обдумывая её слова, пытаясь заставить себя ответить.       — Нет, я бы почти со стопроцентной вероятностью обратила бы внимание, к примеру, на Нотта. Почему бы нет? Он также молод, привлекателен, воспитан, добр, и что мне в нём нравится особо, – он не считает себя каким-то первосортным, а остальных людьми второго сорта, — легко проговорила она, всматриваясь в его зрачки.       — Нотта? — надменно ухмыльнулся он. — Думаешь, то, что он вылизывал твой грязный рот, уже значит, что он женился бы на такой как ты?       Да, это было то самое. Гермиона чувствовала, как её слова задели Малфоя за живое. Его раздражал тот факт, что кто-то мог бы предпочесть кого-то другого ему.       — Мой грязный рот… — Гермиона улыбнулась, — прозвучало так, будто ты, не дай Мерлин, ревнуешь меня.       — Тебя? — Драко усмехнулся, — упаси Салазар, такие как ты меня никогда не интересовали.       — Такие как я… это какие? — карие глаза Грейнджер сощурились, выжидая ответа.       — Грязнокровные шлюхи, — просто пожал плечами он.       — Какие громкие слова, кто тебе сказал, что я шлюха? — она склонила голову набок. Никакие разговоры, посторонние звуки, проходящие мимо люди не воспринимались её слухом и зрением. Гермиона видела и слышала только Драко, сидевшего перед ней.       — В любом случае, Нотт, думаешь, подберёт тебя после того, как я трахал тебя? — в его голосе промелькнула эмоция, которую она была не в силах охарактеризовать. Это было что-то, что располагалось между усмешкой и ещё чем-то, и Гермиона не понимала, что это было за второе чувство.       — Ты делал это силой – это, во-первых, и он не собирался вступать в настолько близкие отношения со мной – это, во-вторых, — глубокая серьёзность и строгость в её тоне заставили его на секунду увести взгляд в сторону.       — Думаешь, он не захотел бы тебя трахнуть?        Гермиона расслабила лицо, уловив в его голосе безразличие. Уж лучше так. Пусть всегда говорит с ней безразлично и не всматривается в её глаза, иначе, она могла бы поклясться, что он мог бы, и не читая её мыслей, узнать абсолютно обо всех её переживаниях.       Девушка пожала плечами.              — А должен?       — Была бы ты страшненькой, я бы подумал, — его взгляд быстро оценивающие пробежался по всему телу девушки и остановился на её лице.       — Ты считаешь меня красивой? — она слабо улыбнулась.       — Отрицать очевидное я не вправе, да и не в силах, — его губы дрогнули в едва заметной улыбке.       — А если бы даже он и захотел меня, думаешь, я была бы против? — она приблизила своё лицо к его всего на считанные сантиметры.       — Да плевать мне, что бы ты думала по этому поводу, ведь этого никогда не произойдёт, — заносчивость и самонадеянность – то, чем пропитался его голос. По телу девушки пробежались мурашки, когда взгляд нечаянно скользнул к тонким губам.       Однажды она уже… чёрт… странно, что она об этом подумала.       — Какая самоуверенность, — девушка поджала губы.       — После того, как ты стала моей, никто не в праве к тебе прикасаться, — Малфой сократил расстояние до лица Грейнджер до, кажется, одного сантиметра. Его взгляд скользнул к её губам и вновь поднялся к глазам. Девушка сжала ладонь в кулак, когда её глаза нечаянно скользнули с его губ вниз, переходя к его шее, останавливаясь на выпирающем кадыке.       — То, что ты сделал на полу, ни в коей мере не означает, что ты сделал меня своей, — с презрением выплюнула она, всё ещё пялясь на его шею.       — Это произошло намного раньше – в день нашей первой встречи. Со сколькими ты трахалась после того, как убила моего отца? — тёплая ладонь скользнула к нежной щеке, невесомо очертив скулу.       — Разве это можно считать? Меня схватили практически сразу, поэтому, ни со сколькими, — она совсем на чуть-чуть разомкнула губы, пытаясь отогнать мысль, на секунду скользнувшую в её сознание.       А что, если бы на этой бледной шее остался бы след от её помады?       Нет… она сошла с ума. Это же Малфой… пора бы уже опомниться!       — Если вдруг произойдёт так, что Теодор попытается тебя трахнуть, – я убью его, — шёпотом произнёс аристократ, очертив большим пальцем нижнюю губу девушки.       Встретившись взглядами, они оба поняли, что сейчас думали об одном и том же. Чтобы подтвердить свою догадку, Гермиона быстро прикоснулась кончиком языка до пальца Драко, и улыбнулась, спрятав язык обратно. Догадка подтвердилась – он думал об этом же. Его глаза блеснули, а губы едва приоткрылись, позволяя чуть ощутимой, пытавшейся скрыться за маской высокомерия и безразличия улыбке, вырваться наружу.       — А меня? — она улыбнулась, обхватив его палец губами, чувствуя на себе чужие взгляды, на которые, если быть откровенной, ей было наплевать.       — Не дождёшься, — он широко улыбнулся, она сильно прикусила его палец, смотря за его реакцией. Он едва прикусил нижнюю губу, на мгновение прикрыв глаза, когда её зубы сильнее вцепились в его палец.       — А ведь ты его называл своим другом, — с упрёком произнесла девушка, отодвигаясь на немного назад, выпустив изо рта палец.       — До того момента, пока он не пошёл против меня. — сухо произнёс он, всё ещё не отрывая взгляда от блестящих от слюны губ девушки.       — Мне жаль твоих друзей, ведь ты не умеешь дружить, не знаешь, что это такое.       — Твои слова необычайно тронули меня, — он рассмеялся.       — Тогда ответь мне на вопрос: те шлюхи, с которыми ты спишь тоже неприкосновенны? Каждый день я вижу, что к тебе приходят как минимум две, а иногда и по две девушки.       — Нет, на них мне плевать, да и не приравнивай себя к ним.       Забавно…       — Только не надо говорить, что я лучше, чем они, — девушка усмехнулась, — я на это не поведусь.       — И не собирался, ведь ты – рабыня, а значит, намного ниже любой прислуги, даже ниже эльфов. Если бы ты была на этой композиции, то ползала бы где-нибудь на коленях, с восхищением смотря на домовика, боясь поднять глаза на чистокровных волшебников.       — Как же тебя задевают мои слова, — Гермиона рассмеялась, — ты и сам понимаешь, что не имеешь власти надо мной, моими мыслями, и тебя это дико раздражает.       — Я имею полную власть над тобой, — он вновь приблизился к ней.       — А вот и нет, — она надула губы, с издёвкой смотря на него снизу вверх.       — Да, Грейнджер, — настойчиво проговорил он.       — Нет, Малфой, — усмехнулась она.       — Ты будешь говорить точно так же, если я возьму тебя прямо здесь или прикажу кому-нибудь сделать это?       Она прикусила язык. Он не сделает того, о чём говорит. Как минимум, живя у него, она узнала его чуть лучше, и теперь знала точно: он не подпустит близко никого до того, что считает принадлежащим себе.       Он верит в то, что она принадлежит ему, и, очевидно, если кто-нибудь из посторонних увидит её обнажённой, – он убьёт его.              — Никому другому ты не прикажешь, а сделать это сам ты можешь в любое время и в любом месте, к сожалению.       — Умница, Грейнджер.       Пошёл к чёрту!              Придержав язык за зубами, девушка перевела задумчивый взгляд на композицию статуй.       — Можно загадать желание, бросив монетку, в любом случае, то, что средства перечисляются в больницу Святого Мунго неизменно.       — Загадывай.       — У меня нет ни сикля, — она тихо рассмеялась.       — Загадывай, — настойчивее произнёс он.       Гермиона прикрыла глаза, и внезапно Драко, схватив её за ладонь, вложил в неё несколько круглых галеонов.       — Это… — она сощурилась, переведя взгляд с ладони на аристократа.       — Загадывай.       — Это очень много для какого-то желания.       — Значит, загадывай несколько.       — Твой внезапный порыв щедрости не изменит моего отношение к тебе. Ты отвратителен.       — Я и не предполагал.

***

      Гермиона лениво потянулась, подойдя к Драко, едва его люди сказали ей о том, что он приказал ей войти в огромный зал после почти трёх часов ожидания в коридоре. Он не взял её с собой, оставил ждать в коридоре, пока сам присутствовал на переговорах.       Грейнджер с интересом рассмотрела присутствующих в зале, собирающих свои вещи, пергаменты, перья и папки со столов.       — О чём вы так долго говорили? — она быстро сморгнула сонливость, давившую на неё уже на протяжении последних пары часов.       — Тебя это не касается, — холодно ответил он.       — В таком случае, мог не тащить меня сюда, раз всё равно заставил ждать несколько часов под дверью, — недовольно пробурчала девушка.       — Ты усомнилась в моей власти.       — Ну что ты, во власти надо мной я и не сомневаюсь, — съязвила она. — Но я уверена, что и на тебя найдётся управа.       — К примеру?       — Да даже взять вашего министра магии. Мне кажется, он имеет достаточное влияние, чтобы поставить тебя на место, если ты начнёшь вытворять какую-нибудь привычную для тебя дикость или любой другой присутствующий здесь.       — Дикость? Что, в твоём понимании, дикость?       — Любой твой поступок, — легко бросила она.       Он усмехнулся.       — Я могу тебя трахнуть прямо в этом зале: на столе, на полу, на подоконнике – где угодно, а все остальные, включая самого министра магии, будут смотреть на это или же отвернутся. Они сделают так, как я прикажу, и ты будешь делать так, как прикажу я.       Гермиона поёжилась, мельком со смущением осматривая присутствующих, которые замерли на некоторое время, ведь слышали слова своего правителя.       — Скажу тебе больше, этот же самый министр магии заткнёт тебе рот своей ладонью, чтобы ты так громко не кричала, если я прикажу.       — У тебя мания величия, Малфой. Думаешь, среди находящихся здесь людей, не найдётся ни одного нормального человека, понимающего, что ты творишь недопустимое? — шепотом спросила она, смотря точно на Драко.       — Давай проверим?       Девушка вскрикнула, когда Тёмный Правитель резко развернул её лицом к столу. Она упёрла руки в большое изваяние из тёмного дерева, смотря на присутствующих людей, что тут же склонили головы, не поднимая глаз.       Драко развернул Гермиону лицом к себе и усадил на стол.       — Ты видишь его? — негромко прошептал он на ухо девушки, и Гермиона начала рассматривать министра магии, стоявшего со склонённой головой за спиной аристократа.       — Я поняла… — тихо проговорила она, пытаясь отодвинуться от блондина.       — Отвернитесь! — коротко приказал Малфой, и абсолютно все, находившиеся в зале, повернулись к ним спинами.       — Нет… — тихо прошептала Грейнджер. — Я убедилась в том, что никто не будет идти против тебя, а теперь отпусти меня.       — Хочешь, твой многоуважаемый министр будет затыкать твой рот ладонью, пока я буду брать тебя на этом столе? — громко произнёс он и рассмеялся.       — Малфой, прошу тебя, нет! — Тихо прошептала она, молящим голосом.       — Хочешь на полу? — не унимался он.       — Не делай этого хотя бы при посторонних, — приблизившись к его уху, прошептала она.       — Забыла? Твои слова здесь ничего не значат.       — Пожалуйста, обещаю, что не буду тебе перечить, если не тронешь меня сейчас.       — Ты в последнее время какая-то запуганная, — манерно растягивал слова Малфой. — Мне не нравится твоя излишняя покладистость.       — Разве не этого ты желал? — она попыталась отодвинуться, но рука аристократа остановилась на её пояснице, подвигая девушку ближе к себе.       — Не уверен.       Гермиона упёрла ладони в его грудь, со страхом оглядываясь по сторонам.              — Отпусти меня, и я обещаю, что изменюсь.       — Отпустить сейчас? — он улыбнулся у её уха.       — Вообще.       Он рассмеялся, толкая её назад, после третьей попытки вынуждая распластаться на столе.       — Только через мой труп, — оперев руки по обе стороны от неё, нависая сверху проговорил он.       — Ты не собираешься меня отпускать? — она приподнялась на локти.       — Нет, Грейнджер, ты останешься у меня и будешь находиться со мной до последнего своего вздоха.       — У тебя проблемы с головой, Малфой. Твоя одержимость неадекватна. Для чего ты это делаешь, раз до сих пор не убил меня?       — Убить тебя? С чего бы, если тебе можно найти более полезное применение?       — С того, что я не твоя собственность. Сидеть в твоём доме, в четырёх стенах, без возможности выбраться…       — Тебя что-то не устраивает?       — Меня не устраивает абсолютно всё. Если ты решил свести меня с ума, без возможности коммуникации, убей меня.       — Посмотрим исходя из…       — Исходя из чего?       — Исходя из моего настроения.

***

      Гермиона никак не могла заставить себя сосредоточиться на книге, которую она прокручивала в руках. Её мысли были совсем далеко от чтения. Она изредка бросала короткие взгляды в сторону Драко, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной в нём.       — К тебе сегодня приходили две девушки после того, как я принесла тебе утром зелья, — она вдруг озвучила мысль, на протяжении целого дня непрерывно крутившуюся в голове.       — И что? — сухо спросил он.       — На целительниц они не были похожи от слова совсем, — очертив пальцем обложку книги, стоявшую на полке комнаты Малфоя, Гермиона замерла.       — Я должен перед тобой отсчитываться? — он усмехнулся, снимая пиджак.       — Раз у тебя есть куча других, зачем ты ко мне прикасаешься? — серьёзность в карих глазах заставила Драко замереть на месте.       Брови аристократа медленно поползли вверх в догадке.       — Только не говори мне, что пытаешься ревновать, Грейнджер.       Девушка несколько секунд молчала, округлив глаза.       — Нет… — неуверенно произнесла она, скоро отведя взгляд в сторону. — Я не могу ревновать тебя, ведь ты причиняешь мне лишь боль, — она вдруг нахмурила свои тёмные брови. — Но мне противно из-за того, что мне приходится спать с тобой после каких-то шлюх.       — Не спать, Грейнджер, и даже не трахаться, — он приблизил лицо к ней, — лежать и терпеть пока я делаю это с тобой.              — И за это я тебя ненавижу, — с презрением прошептала она.       — Это была высшая похвала от тебя, — он улыбнулся. — Хотя нет, — пальцы расстегнули верхние пуговицы рубашки, обнажая шрам, полученный в результате удара ножа. — С твоей стороны, это – наивысшая похвала, ведь это доказывает, твою ненависть ко мне.       Гермиона отшагнула назад.       — Что ты каждый раз пытаешься доказать своей жестокостью? Я и без всего этого знаю, что ты ненавидишь меня, каждый раз мне кажется, что ты пытаешься убить меня в процессе своей грубости. То, как ты делаешь это, как ты душишь меня, тянешь за волосы… если есть те, кому это нравится, – делай это с ними, но я больше так не могу.       — Вспомни, что я говорил о значении твоих слов.       — Я не могу так больше, ты не заставишь меня, — её лопатки упёрлись в деревянную полку.       — Уверена? — он усмехнулся.       Рука Малфоя прислонилась к книжному шкафу, рядом с головой девушки. Он склонился к ней, скользя горячим дыханием по её лицу. Она задержала дыхание, не решаясь отодвинуться.        Постучавшись в дверь, Софи медленно прошла в комнату с подносом в руках.       — Выйди, — коротко приказал ей Малфой, всё ещё зажимая девушку у книг, кажется, даже не думая отпускать её.       Служанка склонила голову.       — Мне доложили, что Гермиона прибыла вместе с вами. Я только хотела передать мисс Грейнджер слова охраны, — робко произнесла она, не поднимая глаз.       — В чём дело? — Драко сощурился, смотря на девушку.       — Гермиона неоднократно пыталась проникнуть в подвал поместья, где находится мистер Нотт, охрана предупредила, что, если она предпримет ещё хоть одну попытку, они будут вынуждены доложить об этом вам, мистер Малфой.       Из лёгких пропал весь воздух. Взгляд карих глаз устремился в пол, а пальцы рук начали подрагивать от накатившей порции волнения.       Драко ничего не ответил, кивком головы приказав своей служанке выйти, и Грейнджер видела это в тот момент, когда подняла взгляд, едва он отвернулся.       Едва Софи сделала то, что от неё требовалось, Гермиона вновь устремила взгляд в пол.       Отойдя от девушки, Малфой сел на кровать, продолжая смотреть на неё, стоящую, словно забитой в угол.       — Я сегодня не ходила, не знаю, почему она это сказала, — девушка всё ещё не поднимала глаз, избегая зрительного контакта.       — Ты же знаешь, для чего ты здесь? — сухо спросил он.       Гермиона кивнула, медленно подходя к столу. Каждый шаг уже начал отдаваться болью во всём её теле. Ей хотелось, чтобы Малфой скорее кончил, чтобы она ему наскучила настолько, что идти на второй заход ему просто-напросто не захотелось. Просто, чтобы он оставил её в покое, выделив время на то, чтобы она могла восстановиться после того, как он сомнёт её словно лист пергамента.       Она могла поклясться, что ему не нравилось то, что она плакала. Скорее всего, это его раздражало, хотя, её это раздражало ничуть не меньше.       Драко рассмеялся. Она ужаснулась, на секунду решив, что он научился читать её мысли, или что она произнесла всё это вслух. Но нет.       — Я отдал приказ?       — Ты не будешь делать это сегодня?       — Иди сюда.       Медленно бредя по комнате, она встала возле кровати.       — Ты не разозлишься, если я задам тебе вопрос? — робко спросила она, когда рука Малфоя потянулась к её вырезу декольте.       — Что за вопрос? — между делом спросил он, скользя ладонью под шёлковую ткань платья.       — Что ты собираешься делать с Теодором? Ты же не собираешься его убивать?       Рука замерла на месте, а ледяной взгляд прикрывался к коленям девушки.       — Я не буду давать тебе отчёт, — с пренебрежительным высокомерием произнёс Малфой, разрывая платье, сдёргивая его с девушки.       Он толкнул Гермиону на кровать. Она молча наблюдала за тем, как его пальцы проходятся по пуговицам чёрной рубашки, расстёгивая её, затем девушка зажмурила глаза, пытаясь полностью расслабить тело, чтобы ощущения были менее болезненными.

***

      После очередных нескольких глубоких толчков Драко кончил. Сумев подняться, Гермиона отползла на подушки и подтянула колени к груди. Она быстро стёрла с лица слезы и потёрла горло.       В нос ударил запах сигаретного дыма. Малфой закурил. Грейнджер уставилась на него, задумавшись о чём-то своём. Заметив слишком пристальное разглядывание себя, аристократ протянул девушке сигарету, но та лишь отрицательно покачала головой.              Она прислонилась головой к стене, прикрыв глаза.       — Ты плохой, Малфой, ты ужасный человек, — тихо начала она.       Драко лишь усмехнулся, делая глубокую затяжку.       — Зато ты ангелоподобная, — невзначай бросил он, выпустив дым из лёгких.       — Нет, — она помотала головой, — я тоже ужасная, — она открыла глаза, почти утыкаясь взглядом в шею Малфоя. — Всё это так неправильно, должно быть по-другому.       — К примеру? — он медленно сделал очередную затяжку.       Стоит ли ей говорить об этом? Разумно ли вообще разговаривать с ним? Она думала, что в нём есть хоть что-то человеческое, и она не ошиблась, вот только в нём собраны лишь самые плохие черты, что могут быть только свойственны человечеству.       Единственным, что не вязалось в её голове, – была внешность Малфоя. Судя по тому, насколько ужасным человеком он являлся, это должно было бы в идеале отражаться на его внешности, и то, что, она не могла отрицать того, что внешне он вполне себе симпатизировал бы ей, не будь особых обстоятельств, совсем не было, по её мнению, правильным.       Её взгляд обвёл его подтянутое тело, исследуя каждую мышцу рельефного пресса, каждую вену, поступающую на шее и руках, обвёл его пепельно-светлые волосы, бледную кожу, острые черты лица. Не будь он моральным уродом – она могла бы повестись на его красивую аристократическую внешность, и скорее всего, она бы повелась, но не в этой жизни.       — Ты плохой, я плохая, — неуверенно начала она, заставив себя перестать пялиться в его сторону. — Но для того, чтобы гармонировать, мы не должны быть вместе, у тебя и у меня должен быть кто-нибудь хороший, так скажем, для баланса Вселенной.       Он даже не взглянул в её сторону, бесшумно ухмыляясь перед тем, как сделать очередную затяжку.       — Не прельщайся, Грейнджер, мы с тобой далеко не вместе. Я просто трахаю тебя тогда, когда мне это нужно, когда мне этого хочется, но это совсем не значит, что я не делаю этого с другими, — его тон был спокойным.       — Почему это не запрещено только тебе в таком случае? — она устало нахмурила брови.       — Потому что ты принадлежишь мне.       Гермиону поражало то, с какой легкостью он говорил это.       — Человек не может принадлежать другому человеку! — сквозь зубы процедила она.       — Насколько широк спектр тебе дозволенного? Ты не сможешь даже выйти из своей, этой или любой другой комнаты до тех пор, пока я не разрешу тебе этого.       — Ты же понимаешь, что это ненормально? — голос Грейнджер был насквозь пропитан ненавистью и злобой. Малфой пододвинулся к ней вплотную, сверля взглядом её карие глаза.       — А что же, по-твоему, нормально? — он понизил голос. — Быть может, трахать ту, что убила моего отца и косвенно убила мою мать? Или ту, что пыталась убить меня и сбежать с моим лучшим другом? Или то, что ты всё ещё жива?       Она сжала зубы, почти до хруста челюсти.       — Ничего из перечисленного. Я же хотела совсем другой жизни, мечтала о другом, — она прикрыла веки.       — Меня всё устраивает.       Отложив сигарету на серебряный поднос, стоявший на прикроватной тумбе, и поднявшись с места, он, толкнув девушку лечь на спину, чтобы нависнуть над ней.       — Хватит, пожалуйста, — устало прошептала она. — Я больше не могу…       — Заткнись и просто лежи спокойно.       Нет. Это не прекратится никогда. Ему никогда не надоест пользоваться её телом, никогда не наскучит мучить её, изводить. Её боль, по всей видимости, причиняет ему самое большое наслаждение. Возможно, ему даже не столько нравится трахать её, сколько приносит удовольствие сама только мысль о том, что это причиняет ей боль, заставляет просить остановиться, дать хотя бы передохнуть.       — А я ведь тебя ненавижу, Малфой… — тихо прошептала она перед тем, как он медленно вошёл в неё.       — И я тебя, Грейнджер, — усмехнулся он, располагая руки по обе стороны от неё.       Её ногти вцепились в кожу его плеч, а тело инстинктивно попыталось отодвинуться вверх, подальше от него, и тогда Драко остановился, но не проронил ни слова, состроив выжидающее выражение лица, ожидая того, когда она сама начнёт говорить.       — Ты можешь хоть на чуть-чуть быть нежнее со мной? — она почти взмолилась, всё ещё пытаясь отодвинуться повыше. — Мне очень больно.       — Нет. — Коротко произнёс он.       — Прошу тебя… — умоляюще прошептала она.       Её челюсти с силой сомкнулись, когда он вновь начал двигаться, невзирая на ногти в своей коже, что уже начали оставлять кровавые ранки. С каждым толчком она впивалась всё сильнее, мечтая содрать эту чёртову кожу.       Она проскулила от боли, когда он стал замедляться, резко входя до упора.       Она перестала себя сдерживать, дав волю слезам. Они раздражали Малфоя, так пусть в таком случае он вдоволь насладится ими.       Внезапно Малфой остановился, повернул её лицо к себе и впился в её губы своими. Гермиона прикрыла глаза, судорожно простонав в его рот.       Её удивила его реакция на произошедшее.       Драко остановился, чтобы убедиться в том, что ему не послышалось. Снова поцеловав Грейнджер, он вновь начал входить в неё, но делал это медленно, осторожно, следя за её реакцией. Ещё после нескольких толчков он услышал её тихий стон, вырвавшийся из грудной клетки.       Девушка выгнулась в спине, громко промычав в его губы, когда он вошёл также медленно и аккуратно, но глубже.       Она притянула его лицо ближе к себе, и аккуратно начала оставлять поцелуи на его бледной щеке, перемещаясь от челюсти к скуле. Она аккуратно провела губами по его шее и, мазнув по ней языком, переместилась обратно к его губам, нежно сминая их. Она со стоном закатила глаза, когда толчки возобновились с прежней скоростью. Девушка полной грудью вдыхала запах его парфюма, перемешавшийся с сигаретным дымом.       Замерев, Малфой наблюдал за извивающейся под ним девушкой, прикусывающей нижнюю губу при смене угла проникновения в неё, с ужасом осознавая, что ему нравилась эта картина. Ему нравилось слушать и смотреть на то, как она стонет, выгибается в спине, закатывает глаза, тяжело дышит. Он слишком долго смотрел на то, как она лежала с закрытыми глазами и приоткрытым ртом, что-то тихо то ли шепча, то ли постанывая через припухшие губы.       Когда он полностью остановился, с неподдельным интересом рассматривая Грейнджер, она, открыла глаза и притянула его к себе. Он, словно завороженный, подчинялся ей, когда она, ложась обратно на спину, переплела пальцы своей правой и его левой руки, переместила его правую руку к себе на грудь.       — Сделай это медленно и аккуратно, — прошептала она, впиваясь нежным медленным поцелуем в его губы.       И Малфой подчинился.       Он начал двигаться аккуратно, начиная с совсем медленного темпа, постепенно начиная его наращивать. Он внимал её громким стонам, ему хотелось их слушать. И это его ужасало. Он только сейчас заметил, что уже, кажется, на протяжении нескольких минут сжимал в ладони её грудь.       Ногти девушки впились в его спину, когда он медленно вошёл во всю длину. Она выгнулась, издав звук, больше походивший на животный вой.       Малфой сам не знал почему, но он инстинктивно потянулся к её губам, переливаясь в свете свечей, блестящих от слюны. Ему хотелось почувствовать их, их вкус. Ненасытно и безжалостно смяв их, он оторвался, вновь смотря на реакцию девушки. Гермиона разместила свою левую руку на затылке Драко, сжимая его волосы у самых корней, перенаправила его губы на свою шею.       Интуитивно Малфой начал целовать её шею, почти вылизывая её, продолжая двигаться. Гермиона с силой сжала волосы на его затылке, почти дугой выгибаясь в спине. Её тело несколько раз сильно передёрнуло, содрогнулось, стенки малого таза начали сокращаться вокруг полового члена. С хриплым полустоном Малфой кончил внутрь, всё ещё чувствуя её сильную пульсацию вокруг себя.              Гермиона зажмурила глаза, выравнивая сбившееся дыхание, дыша через приоткрытые губы.       Драко вдруг сжал её горло, оставляя на коже следы от пальцев. На секунду ей показалось, будто бы он намерен задушить её.       — Что это было? — кажется, даже со страхом спросил он. Она впервые слышала в его голосе столь откровенный ужас.       — Так люди занимаются любовью, — улыбнулась она, — но в нашем случае это можно назвать просто нежным сексом.       — Пиздец, — отрезал он, уводя взгляд в сторону.       Она облизала пересохшие губы, смачивая их слюной.       — Тебе не понравилось? — невинно взметнула брови она. Малфой уставился взглядом на её губы. Почему сейчас они его так манили? Манили, чтобы он их…       — Нет, — резко произнёс он, отстраняясь.       Гермиона схватила его за руку до того, как он мог бы уйти. Она без страха смотрела на него.       — У тебя такого никогда не было? — тихо спросила она.       — Такого чего?       — Секса, — прошептала она.       — Секса? — он усмехнулся. — Я похож на двадцатилетнего девственника?       — Нет, я имею ввиду, именно такого. Такого, чтобы ты был нежным, аккуратным, делал это трепетно, целовал… Ты никогда не ласкал девушку?       — Для чего? Мне достаточно того, что я делаю.       — Но ведь так было приятнее.       — Смотря для кого, меня чуть не стошнило от всей этой приторной нежности. Когда тебе захочется в следующий раз постонать… — он не договорил, сбившись, вновь встретившись с глазами Гермионы. В его сознании всё ещё мелькали эпизоды, на которых она закатывала глаза, кусала губы. — Блять… — уже совсем тихо произнёс он, уводя взгляд в сторону. — Больше никогда так не делай, поняла?       — Почему?       — Потому что я не хочу этого, потому что мне это не нравится, мне это противно, отвратительно, омерзительно! — быстро кидался синонимами он, всё ещё не решаясь взглянуть на девушку.       Грейнджер откинулась на подушки, улыбаясь.       — Ты думала о нём? — отстранённый тон Драко заставил Гермиону застыть на мгновение, вводя в оцепенение.       — Что?       — Сейчас ты думала о Нотте? Его представляла на моём месте? Выгибалась и стонала, представляя, что находишься под ним?       Гермиона села на кровати, поправляя одеяло на груди.       — Ну, а если, предположим, да. Разве тебя это может задеть?       — Нет, — сухо отрезал он. — Мне плевать.       Гермиона рассмеялась.       — Уходи, — из него вырвался короткий приказ.       Девушка улыбнулась, состроив невинный взгляд, взметнув брови вверх.       — Выйди вон, Грейнджер! — громче произнёс он.       — Что такое, Малфой? Неужели тебя задело то, что я могу во время близости с тобой, представлять твоего друга?       — Я сказал тебе, проваливай отсюда, пока я не захотел отыметь тебя на столе! — грубо приказал он.       Гермиона приблизилась к Драко, натянула на лицо по-издевательски широкую улыбку и прикоснулась к его щеке.       Он перехватил её руку.       — Ты самоубийца? — со злостью прошипел он.       — Не злись, просто я впервые вижу тебя таким… — она вновь улыбнулась, — подавленным.       — Подавленным? Кем ты себя возомнила? — он сжал её кисть в своей ладони.       — Разве же я не права? — вторая её ладонь скользнула по его щеке.       — Не нарывайся, Грейнджер, — злобно процедил он.       — А то что? — с вызовом спросила она.       Драко, потянув Гермиону за кисти, перебросил её на кровать. Он навис сверху, вглядываясь в её глаза.       — Тебе хочется знать, что будет?       — А что если я вспомнила о Тео только тогда, когда ты заговорил о нём? Если я не думала ни о ком и никого не представляла на твоём месте?       Он молчал. Она потянулась к его губам, аккуратно целуя их, но не получая взаимности. Малфой ослабил хватку, отпуская её руки.       — Поцелуй меня… — судорожно прошептала она, скользнув рукой по его торсу. Она рвано задышала, когда его губы переключились на её шею, всасывая кожу, оставляя обширные засосы.