Глава 15. Убить трёх зайцев одним выстрелом

      Гермиона прикрыла глаза, прижимаясь содрогающимся телом к тёплой груди Драко. Ей было жарко. Высокая температура тел заметно контрастировала с холодом кабинета и пола, на котором они расположились. От паркета их отделял серый плед, трансфигурированный из кожаной диванной подушки, когда оба стали медленно перемещаться к полу. Тяжёлое разгоряченное дыхание Грейнджер приходилось на шею Драко.        — Кто тебя научил так целоваться? — не отворяя век прошептала она, обдавая своим теплым дыханием его кожу.       — Перечислить поименно? — он прочистил горло.       — Не стоит, — она уткнулась носом в его шею.       — Не понравилось?        Грейнджер подняла голову и посмотрела в его лицо.         — Напротив, — она смочила губы слюной. — А хочешь, — в её глазах внезапно загорелась неизвестного происхождения искорка азарта. — Хочешь я научу тебя целоваться по-другому?       — По-другому, — повторил её слова он, усмехаясь.       — Да.       Она привстала, смотря в серые глаза. Его взгляд мимолетно скользнул по её губам, отдающимся блеском.       — Научи, — коротко проговорил он, вынуждая её сдержать довольную улыбку.       — Тогда целуй меня как умеешь, а я буду тебя поправлять.        Притянув девушку к себе, аристократ с жадностью вцепился в её губы. Его ладонь грубо сжала волосы на её затылке.        Грейнджер отстранилась, улыбнулась и провела кончиком языка по нижней губе. Она молча переместила ладонь Драко к себе на щеку и улыбнулась шире, когда он провёл большим пальцем по её скуле. Он замер, всматриваясь в её лицо, в проблеск в карих глазах. Смотрел долго, затаив дыхание, и только когда Гермиона сама приблизила лицо к нему, он негромко выдохнул весь воздух, освобождая легкие.       — А теперь начни целовать медленно, — она улыбнулась. — Очень медленно.       — Просто или…       — С языком, — она едва успела ответить, прежде чем его губы обрушились на её, вырывая из них тихий полустон.       — Ещё медленнее, — на секунду оторвавшись, прошептала в его губы она.        Комично. Он спал с убийцей своих родителей, и она же его учила целоваться «по-другому». Она прекрасно понимала, почему он пытался её оттолкнуть, выгнать, игнорировать. Это было меньшим, что он должен был делать. Как это выглядело со стороны… Когда между ними были грубость и ненависть – всё было более или менее логично, ещё можно было найти хоть какие-нибудь оправдания хотя бы части происходящего.        Ей было всецело понятно поведение Малфоя, когда он игнорировал или гнал её от себя, когда между ними происходило или могло произойти что-то не переплетенное со взаимной ненавистью.        Убей он её родителей – она использовала бы смертоносное непростительное в самую первую их встречу после произошедшего, но сначала бы долго и упорно мучила его до того состояния, пока он не начал бы отчаянно молить о смерти, чтобы добиться освобождения из ада, начавшегося ещё на земле, где главным и самым опасным демоном была бы наречена она. Молить о смерти, чтобы перейти из одного ада в другой, на этот раз уже вечный. Гермиона не повела бы и бровью, но он…       Малфой затеял эту игру, думал, что причинит гораздо больше боли и страданий для неё, если позволит себе поразвлечься, гоняя её по поместью с тряпкой в руках, заставляя прислуживать, приказывая читать, но не слушая, но в конечном итоге всё это повело в первую очередь его самого в абсолютно другую сторону.        А потом… Потом она попыталась его убить, и в тот самый вечер он позволил себе пересечь черту, пересекать которую было категорически нельзя не только исходя из моральных соображений, но и вовсе для него. И это повторялось.        Переломным стал момент в комнате после посещения министерства. Когда он позволил себе и ей проявить то, что было ровно обратным ненависти. Теперь он будет расплачиваться за это.        Грейнджер судорожно вздохнула, разомкнув веки, когда Драко отодвинулся на считанные сантиметры, чтобы продолжить рассматривать её лицо.        — Так? — с непривычной для него мягкой улыбкой шепнул аристократ, обводя большим пальцем тонкие линии лица девушки.       — Да, — она улыбнулась, отчего на щеках появились ямочки.        Драко вновь приблизился к ней, но Гермиона прикоснулась к его губам указательным пальцем.        — Прибереги этот поцелуй для той, кого полюбишь, — тихо прошептала она, всматриваясь в серые радужки.        Малфой чуть склонил голову набок, вглядываясь в карие глаза.       — Закрой глаза, — негромко приказал он, и Гермиона подчинилась. — Теперь открой, — снова подчинилась. — Красиво, — негромко вынес свой вердикт, но, поймав себя на мысли о том, что он сидел уже на протяжении нескольких секунд с по-идиотски широкой улыбкой на лице, Малфой попытался придать лицу серьезность.        — Ты рассматривал своё отражение в моих зрачках? — она тихо усмехнулась, а его ладонь аккуратно скользнула по каштановым кудрям.  Вторая ладонь скользнула к груди девушки и сжала её.        — А если Блейз войдет? — быстро прошептала Гермиона.        — Софи будет стоять за дверью и следить до тех пор, пока ты не выйдешь.       — Мне кажется, мы с Софи в последние дни сдружились, — она слабо улыбнулась, а он в голос рассмеялся.       — Сдружились? И это у меня настоящие проблемы с дружбой?       — А что, собственно, не так? — она нахмурила брови.        — Только вчера Софи предложила мне убить тебя. Так люди дружат?       — Почему? Когда вы успели поговорить?       — Вечером.       — Вы спите, да? Иначе я не могу найти причину вашего близкого общения.       — Нет. — Отрезал он, словно больше не собирался вообще хоть когда-нибудь обсуждать подобное.       — А что тогда? — прозвучало слишком требовательно.       — Мы просто разговариваем.        — Конечно, ты со всеми просто разговариваешь, мне даже удалось лицезреть одну из твоих бесед с той рыжей в твоей ванной комнате.        — С Софи не так, но будь даже и иначе, тебя это не касается, — получилось грубо.       Гермиона отодвинулась, но Драко настойчиво притянул её к себе.        — Нет… — она судорожно выдохнула в губы Малфоя, когда он приблизился к её губам, притягивая вплотную её тело к себе. — Подожди, мне надо передохнуть.        — Твоя ревность неуместна, Грейнджер, по крайней мере, по отношению ко мне.       Конечно. Она и сама это прекрасно понимала. Необязательно каждый раз напоминать ей об этом.       — Я знаю, но мне неприятно в таком случае её присутствие рядом. Как ты себе это представляешь? Я сплю с тобой, она спит с тобой, и обе мы живём в одном поместье, — она усмехнулась. — Что ты развёл в своём доме?       — Расслабься, с ней я никогда не спал и не собираюсь.       — Но к ней ты относишься по-особенному, — настаивала она.       — Её мать работала в поместье моей тёти. Мы с Софи росли вместе, хоть и были на разных… — он попытался подобрать правильные слова. — На разных уровнях. Мы даже родились в один день, как оказалось.       — Она для тебя как сестра?       — Нет, она моя прислуга и не больше. В детстве мы часто проводили время вместе, даже несмотря на то, что Софи помогала своей матери с уборкой, нам удавалось это. Когда нам с Софи было по десять, тётя Луиза приказала выгнать из поместья мать Софи. В шестнадцать я ушёл из дома Луизы и вернулся в мэнор. В тот день я предложил Софи пойти со мной, она согласилась и с тех пор, она всегда рядом со мной, так что перестань пытаться её обижать.       Девушка усмехнулась.       — У вас совсем ничего не было? Иногда, мне кажется, что ты ей можешь нравиться.       — Ничего не было, хотя один раз мы почти что поцеловались.       — Вот как? — карие глаза сузились, пытливо выжидая больших подробностей.       — Это было в тот день, когда мы вернулись в мэнор, но она прислуга, к тому же статус её крови…       — Не думаю, что ниже моего, — хмуро произнесла она.        — Не представляю Софи в роли кого-то большего. Она главная служанка, мы часто разговариваем, пьём кофе, но на этом всё.       — Но ты не можешь отрицать того, что она красивая.       — Нет, но я и не забываю о том, что она прислуга.       — А если она к тебе что-то чувствует?       — Не думаю, что когда-нибудь у нас что-нибудь сложится, даже будь она выше по своему статусу.       Указательный палец надавил на кожу груди девушки, в области сердца. Малфой продолжил задумчиво и с особым вниманием рассматривать, на несколько секунд образовавшееся на упругой коже, красное пятно, что не ускользнуло от внимания девушки.       — Зато со мной что-то сложится, — неожиданно для себя вслух проговорила она. — То есть, я имела ввиду, после всего произошедшего…       Он молча уставился на неё.        — Я знаю, ты каждый раз об этом думаешь. Даже когда между нами всё только началось, ты не мог не думать об этом, но тебя утешала мысль о том, что ты причиняешь мне боль, сейчас…       — Что мне сделать, Грейнджер? — резко перебил её он.       — Это должна сделать я, — она неуверенно сглотнула, постепенно увеличивавшийся где-то глубоко в горле, ком.       — Нет. Я не хочу, — отрезал он с раздражением.       — Малфой…       — Извиняться я не буду и не потерплю подобного с твоей стороны.       Она тяжело вздохнула. Тупик. Очередной в её жизни. Снова всё происходило не так, как ей хотелось.       — Давай поговорим о чём-нибудь другом? — тихо предложила она, ложась обратно. — Об уроках в Хогварсте, о преподавателях, расскажи мне, как это было у тебя?       Лучше было кардинально сменить тему. Витающее в воздухе напряжение могло бы взорваться и уничтожить комнату, поместье, город – всё, что только возможно.                                

***

        Девушка провела ладонью по раскрасневшемуся лицу. Она громко вздохнула и начала медленно разминать затёкшую шею.       — Мерлин… — громко усмехнулась она. — Мы же так и не легли спать, Драко! — Её губы поджались в тонкую линию. — Прости, это вырвалось случайно, я не хотела называть тебя по имени.       По её спине пробежал холодок. Она ожидала последующей реакции, готовилась к масштабному взрыву, гадала, что именно он предпримет после этого. Выгонит? Это меньшее, на что ей следует рассчитывать.       В любом случае, всё происходящее вгоняло её в ступор. Это было неправильно. Им нельзя так просто лежать, нельзя разговаривать, нельзя вести себя так, будто между ними никогда не происходило ничего ужасного. Ещё совсем недавно её рассудок туманился от страха перед ним, а сейчас она сама залезла в его объятия? Что на неё нашло? Какого чёрта творится с ним?       Безумие.       — Называй.       Грейнджер подняла глаза, округляя их, но, боясь спугнуть момент, ничего не ответила на внезапное заявление Малфоя. Он лениво потянулся и прижал её тело ближе к своему.       — Мы говорили до самого утра, — она потянулась, последовав его примеру и положила голову на него. — Но жертва сном того стоила.       Ладонь аристократа аккуратно зарылась в её кудрях.         — Драко? — прошептала она ещё раз, ожидая его реакции на произнесение его имени ею. Не передумает ли он? Не скажет ли больше не обращаться к нему таким образом?       — Что? — не отворяя век, прохрипел он.       — У меня всё тело болит.        — Это хорошо? — она услышала усмешку в его голосе и улыбнулась.       — Здесь прохладно, — невзначай отметила она, когда по телу внезапно пробежал поток мурашек.       — Софи! — громко произнёс Малфой, натягивая плед выше, прикрывая им обнажённое тело прижимающейся к нему девушки.        Служанка медленно прошла внутрь и остановилась, смотря на лежавших на полу, прикрывшихся одним лишь серым пледом, Драко и Гермиону.       — Прикажи принести завтрак сюда и принеси Гермионе что-нибудь из одежды, — даже не посмотрев в её сторону, он отдал приказ.       — А где же её одежда? — пытаясь не смотреть в сторону лежавших, спросила девушка. В голосе скользнуло негодование.       Малфой кивнул в сторону разорванной ткани, разбросанной по комнате. Софи поджала губы, когда Гермиона потянулась к Драко и оставила несколько коротких поцелуев на его щеке, бесстыдно постепенно перемещаясь губами к шее. Софи спешно собрала одежду с пола.       Драко сжал волосы на затылке Гермионы и грубо впился в её губы, она шумно выдохнула в его губы, отвечая на поцелуй. Ему и вовсе было наплевать на присутствие в комнате посторонней девушки, и уж тем более служанки, а Гермиона не могла не думать о предложении Софи.       — Как прикажете, — девушка поспешила выйти за дверь, опустив глаза в пол, а Грейнджер поймала себя на мысли о том, что ей стало её жаль. Раньше она не обращала внимания на то, как реагировала Софи, когда речь заходила о Малфое, когда сама Гермиона говорила с ней о нём.       Да, теперь она понимала её чувства, просочившиеся через дрогнувший голос, но этого она и добивалась. Софи нарушила свою часть уговора, а о её чувствах к Драко догадаться было несложно. Тем более, положение Софи удручало отсутствие взаимности.          Гермиона приподнялась с груди Драко. Её губы приоткрылись, а брови медленно поползли вверх. Она остановила ладонь в считанных сантиметрах от шрама от образовавшейся на его плече раны. Драко перевел взгляд туда, куда она смотрела и заметно напрягся.       — Чёрт… — проговорил он. — Нужно встать, чтобы найти палочку.       — Ты только замаскировал, — прошептала она, но тихо, скорее для себя. Выглядело устрашающе. В прошлый раз она уже лицезрела его, но он, по всей видимости, тогда тоже был под парочкой чар, сделавших его внешне менее пугающим.       — Не обращай внимания на эту херню, — он попытался подняться со своего места, его глаза забегали по полу в поисках заветного древка палочки, но шатенка аккуратно подтолкнула его лечь обратно.       Она медленно склонилась и почти невесомо прикоснулась губами к его коже.       — Грейнджер? Что ты делаешь? — что-то странное проскользнуло в его голосе. Что-то, что могло бы просочиться, режь она поверх этой раны ножом, с целью оставить новую, а не то, что она прикасалась к коже губами.       — Не отталкивай меня, и я имею ввиду не только сейчас, — почти невесомо прошептала она. Они смотрели в глаза друг другу и молчали. Её просьба была странной, а положительный ответ, который мог бы дать он, прозвучал бы ещё страннее раза в два.       — Как ты себе это представляешь? — он попытался усмехнуться, не прерывая зрительный контакт. — Посмотрим с другой стороны. Предположим, я убил твоих родителей, — он на секунду замолчал. — Кстати говоря… — уголок губ пополз вверх.       — Нет! Нет! Нет! — с отчаянием почти что начала молить она. — Малфой, ты не можешь…       — Уймись, Грейнджер, я пошутил, мне не до твоих родителей, — вот сейчас он и вправду усмехнулся. Так, как умел, так, как делал это всегда. — Я о другом, — голова чуть склонилась набок. — Ты простила бы мне подобное?        Она молчала, а после медленно замотала головой, давая отрицательный ответ.       — В таком случае, чего тогда требуешь от меня?       Воздержавшись от стука в дверь, Софи спешно прошла в комнату, прерывая разговор своим появлением, и Гермиона едва успела натянуть на себя плед, чтобы прикрыть обнаженные участки тела.       Укутавшись сильнее, она села в кожаное кресло.       — Чай или кофе? — вдруг раздался голос Малфоя, вводя её в транс, затянувшийся на несколько секунд.       — Чай? — неуверенно переспросила она, и он принял это за ответ.       Он собирался завтракать с ней?       — Здесь на двоих, но разное, выбирай первая.       — А… — промычала она. — Драко…       Грейнджер сильнее замоталась в плед, когда в комнату вновь вошла Софи, неся в руках платье. То самое, которое Гермиона терпеть не могла. Выглядело оно в какой-то степени старомодным, да и наличие корсета и пуговиц затруднило бы его надевание. Она не носила его ни разу, но однажды была неосмотрительна, нелестно отозвавшись о нём перед Софи. Она запомнила, и специально принесла его.       Всунув его в руки девушки, она остановилась, смотря в сторону Драко, стоявшего застёгивая пуговицы чёрной рубашки.       — Мистер Малфой, будут ли дальнейшие указания?       — Нет, можешь быть свободной, — снова, даже не посмотрел в её сторону, вплоть до того самого момента, пока дверь громко не ударилась, захлопываясь, безразлично отрезал он.       — Поможешь? — Гермиона приблизилась к Драко, обернувшись спиной к нему. Сзади, на спине, располагались пуговицы, застегнуть которые без посторонней помощи, не представлялось возможным.       Она прикрыла глаза, почувствовав прикосновение к своей коже. Драко делал это медленно, то и дело задевая кончиками пальцев или ладонью обнаженные участки её тела, заставляя кожу покрываться мелкими мурашками, которые девушка с большей охотой списывала на прохладу комнаты.       — Как это завязывается? — вопрос заставил девушку отворить веки.       Драко держал перед собой две ленты пояса платья девушки.       — Завяжи одинарный узел, — спешно бросила быстрое руководство она.       — А дальше?       — Сейчас в твоих руках две ленты, согни каждую из них так, чтобы получились две петельки.       — Какого размера?       — В три раза меньше длины каждой,— она чуть подождала. — А теперь скрести их между собой и завяжи ещё один одинарный узел.       — Готово, — она почувствовала по тону Драко, что на его лице красовалась легкая самодовольная улыбка.       Она вновь прикрыла глаза, когда его нос медленно уткнулся в её шею. Губы медленно спустились к обнаженным плечам, покрывая кожу теплыми сухими прикосновениями. До непривычности аккуратно, не по-малфоевски нежно, неправильно.       — Малфой, — она быстро отодвинулась, сделав шаг вперёд. Не обернулась к нему, смотря только перед собой. — Я хочу завтракать.       — Выбирай, — его голос заставил её обернуться и пробежаться взглядом по столу.       — Овсянку я не ем, — быстро бросила она, присаживаясь за стол. Никогда не любила, а в военное время, по-настоящему возненавидела её из-за появившихся новых неприятных ассоциаций.       Пододвинув стул, аристократ обошёл стол и сел напротив девушки.       Он перемешал ложкой овсянку и потянулся к кофе. Гермиона медленно пережевала кусочек яичницы, наслаждаясь вкусом. Как оказалось, она и вправду проголодалась.       — А ты чего не ешь? — вдруг произнесла она, когда он сделал два глотка кофе.       — Нет аппетита.       — Ты не любишь кашу? Я ем твой завтрак?       — Нет. Я считаю, что овсянка – лучшее, что можно только придумать на завтрак, — он зачерпнул ложкой кашу и всунул её в рот, находясь под пристальным разглядыванием девушки. Она тихо рассмеялась, накалывая на вилку бекон, когда Драко потянулся к чашке с кофе, а после сделал два больших глотка.       Гермиона вытянула перед собой вилку, протягивая её ближе к Малфою. Она не ожидала, но Драко и вправду, после нескольких секунд раздумий и колебаний, пододвинулся вперёд, забирая с вилки предложенное ею.       Она рассмеялась, когда он пододвинул в её сторону свой кофе, но, последовав его примеру, отпила глоток содержимого чашки.       — Ну и гадость! — вынесла она свой вердикт. — Как ты пьёшь настолько крепкий горький кофе?       — Не люблю, когда его горечь разбавляют сахаром или медом.       — А я не люблю горькое.       Она вновь протянула вилку с наколотым куском томата, в сторону Малфоя. Он проделал то же самое.        Засунув в рот, последний кусочек яичницы, Гермиона пробежалась взглядом по столу.       — А почему здесь только один кусок шоколадного торта?       — Я не ем сладкое – он твой.       — Вообще не ешь?       — Не ем шоколадные торты.       — Тогда он весь мой!       Драко внимательно наблюдал за тем, как Гермиона быстро расправлялась с тортом. Блондин прокрутил в руке чашку с допитым кофе, вглядываясь.       — Ты рассказывала, что в Хогвартсе ненавидела урок прорицания?       — Да. Я считала и до сих пор считаю его неточным и бесполезным, — с максимальной уверенностью ответила она.       — Ты довольно скептична и рационалистична, думаю, дело в этом.       Она тихо усмехнулась, потянувшись к кружке чая. Было непонятно, усмехнулась она словам Драко или же мысли, проскочившей в голове. Мысли о том, что это было схоже на семейный завтрак.       — Расскажи мне ещё что-нибудь о себе, — внезапно попросил Драко, и сердце Грейнджер с шумом ударилось в ребра. Их общение стало слишком легким для обоих. Таким, словно они были, как минимум, хорошими друзьями. Это настораживало.       — Малфой, я хотела поговорить… — она отложила кружку на стол и уставилась на него. — Выслушай, пожалуйста.        — Что?       — Я должна попросить прощения за… — чуть склонившись вперёд, Драко приложил к губам Гермионы указательный палец, заставляя замолчать. — Нет, — настаивала она, это то, за что я не могу не просить себя, — невзирая на его попытку заставить её замолчать, продолжила она.       — За что?        — За то, что случилось шестнадцать лет назад. Я знаю, что в тот день, когда я убила твоего…       — Блять… — обречено вздохнул он. — Просто не напоминай мне об этом никогда.       — Нет, Драко, я должна! — упорно продолжила настаивать она.       — Ты не понимаешь, что напоминая мне о том дне, ты только всё портишь?       — Хотя бы выслушай меня, мы по-другому не сможем.        — Зато если ты принесешь свои извинения за причиненные неудобства, мы станем счастливой семьёй, живущей в большом доме с сотней прислуги и кучей детей. По выходным мы будем выходить гулять в парк, в будние дни заниматься с детьми, чтобы в Хогвартсе они стали лучшими на курсе. Будем любящей мамой Гермионой и добрым папой Драко, да? — он в голос рассмеялся, указывая на всю несуразность этих слов. — Сколько детей ты уже запланировала? Двух? Трёх? Пятерых?         Грейнджер прикрыла веки.       — Но если… — она сама замолчала, понимая абсурдность слов, крутившихся на языке.        — Слишком много дерьма было совершено. Как минимум в пределах мэнора, — голос стал совершенно серьёзным. Больше не было никаких улыбок, усмешек, неоднозначных продолжительных взглядов.       — Я знаю, что такое нельзя простить, я не могу просить этого, но я должна сказать тебе о том, что мне ужасно жаль, что я заставила тебя пройти через всё это, что из-за меня не стало твоих родителей, я испортила твоё детство, вынудила жить в кошмаре.        — Полы, столы, кровати, стены, ножи, — даже не посмотрел в сторону девушки. — Думаю, в ответ я должен извиниться за всю жестокость, проявленную мной по отношению к тебе, произошедшую, связанно с этими предметами.       Она уставилась на стол перед собой. Она всё испортила, но извинилась, к тому же, даже получила извинения в ответ. Драко был прав, у них в любом случае ничего не получилось бы, да и не должно было, никому из них этого не было нужно. Максимум – это секс. Думать о большем было глупо, она и не хотела большего. У неё была своя цель, у него теплящаяся в душе ненависть к ней. Она – убийца, он – чудовище. Ничего не было, нет и не будет. Ни одному, ни другому этого не надо. Пора прекращать всё это.       — Тебе понравилась вчерашняя девушка? — негромко начала Гермиона, переводя разговор на абсолютно другой лад. — Та, что блондинка. Вы едва не переспали прямо в гостиной.        — Желаешь присоединиться и быть третьей? — он наполнил свои слова ядом. Так удачно. Ей нужно было это, этого она и добивалась.       Грейнджер бросила сердитый взгляд в сторону Малфоя.       — Ты не ответил на вопрос.       — А должен был?       — Ответь. — Настойчиво проговорила она.       — Да, — спокойно ответил он, созерцая её этим взглядом.       — И ты бы хотел с ней переспать? — раздражение обволакивала каждое произнесенное слово.       — Да.        Гермиона отодвинулась. На её лице заиграло откровенное презрение. Она чувствовала бушующую внутри себя ненависть. Насколько же это отвратительно – ревновать чудовище, заточившее её у себя. Ей хотелось бы только ненавидеть его. Всё. Больше ничего.       Её поражала то, какую реакцию выдавало её чёртово сознание. Ещё совсем недавно она едва ли не молилась о том, чтобы Малфой больше никогда не захотел её, чтобы отослал куда подальше или убил. Она мечтала о том, чтобы он нашёл себе кого-нибудь и забыл о ней навсегда, так какого чёрта сейчас была недовольна всем этим?       — Что такое? — по-издевательски спросил он.       Она сама не знала, что с ней происходит.       — Не вздумай после неё подойти ко мне! — с яростью прошипела она, чувствуя, как внутри всё закипало от гнева.       — Мне показалось, что ты, не дай Салазар, ревнуешь, — ухмыльнулся он, а после вновь натянул на лицо маску безразличия.       Как же чертовски он был прав, возможно, сам не осознавая этого.       — Тебе показалось, просто мне не хотелось бы подцепить чего-нибудь.       — Успокойся, я не собираюсь ничего от тебя выслушивать.       Кретин чертов.       То, что надо. Надо им обоим. Дешевый спектакль, разыгранный без какой-либо договоренности, но в игру которого включились оба и одновременно. Прекрасный способ сбавить обороты там, где они не должны были прибавляться и сосредоточиться на том, на чём было можно.       И снова он кардинально менялся в лице и манере речи. Это раздражало Грейнджер, буквально выводило из себя. Её раздражало то, как быстро он переключался с одной эмоции на другую, не особо раздумывая менял маски на своём лице.       Гермиона увела взгляд в сторону.       — Ладно, Грейнджер, — в голосе скользнула секундная неуверенность, обрывая фразу.        — Что?       — Ничего.       Ожидаемо. Неужели она могла предположить хотя бы малейшую вероятность того, что он хотя бы попробует извиниться перед ней за эту мелочь? Нет, ничего из того, что требует извинений он не сделал, по крайней мере сегодня, но на секунду ей показалось, что за грубый тон он хотел попросить прощения.       Ключевым здесь стало слово «показалось». Ей всегда только кажется, и всегда кажущееся оказывается ложным, а ожидания обманутыми. В точности такая же ситуация произошла с чертовым проваленным заданием, с убийством, с катастрофическими изменениями в будущем, повлекшиеся за её ошибкой, совершенной в прошлом, а всего-то стоило… Мерлин… снова эти гребаные мысли.       Да, она знала, что человек она, откровенно говоря, дерьмовый, но чтобы решиться убить невинного ребёнка… Нет, такого бы она себе точно не простила и точно сошла бы с ума.       В голове до сих пор не вязался тот факт, что ребёнок, отца которого она убила, Драко. Этот самый Драко сегодня не спал с ней до утра, этот самый Драко целовал её, прижимал к себе, говорил с ней, улыбался находясь рядом с ней, был с ней вполне аккуратным. На его месте, она бы и вправду убила себя за такое.       А теперь Гермиона ловила себя на мысли о том, что она что-то чувствовала, смотря на аристократа, и это что-то ей совершенно не нравилось. Эти странные чувства и ощущения… В действительности пора от всего этого избавляться. Избавиться и забыть навсегда, как наутро забываются сны.       Она убрала ладонь от лица и нахмурила брови. Привлекать он её мог только чисто с эстетической точки зрения, но то, каким человеком он являлся… это было отталкивающим настолько, что первый пункт терялся в его жестокости. Никаких чувств по отношению к нему в ней не могло быть, ведь она его ненавидела. Ненавидела не только за то, что он сделал, но и за то, что сделала она сама. Она ненавидела его за то, что решила убить и убила его отца, привела к смерти его мать и пыталась убить самого Драко. Ненавидела его за то, что случилось с Теодором. Ненавидела его, но ещё сильнее ненавидела за всё это себя, хоть и пыталась всячески не думать об этом. Легче ненавидеть только Малфоя.       Ревность – просто побочный эффект её ненависти.       — Что такое?       — Я поняла кое-что, — задумчиво протянула она.       Он вопросительно изогнул бровь. Его лицо выражало серьёзность.       — То, что я испытываю по отношению к тебе – признаки стокгольмского синдрома.       — Объясни, — кратко бросил он.       — Такое случается, когда жертва начинает оправдывать поступки… — она резко оборвалась и увела взгляд в пол.       — Монстра, что заточил её у себя, — договорил он за неё.       Она медленно кивнула, изучая эмоции на лице Малфоя, но их не было. Ни единой. Он сидел ровно, спокойно, был непоколебим ничем, словно мраморное изваяние.       — Это случается бессознательно, на психологическом уровне, — дополнила она.       — И что теперь?       — В особенности ничего, просто я начинаю привязываться к тебе, но этой привязанности не должно быть.       — А как, к примеру, в теории от этого избавиться?       — Никак. Месяц–полтора на расстоянии, и это пройдёт.       Гермиона была убеждена, Малфой ей не нужен, оставалось лишь заставить себя это осознать. Самым верным решением будет скорее отказаться от него, и сделать это таким способом, чтобы это было безвозвратным. Для того, чтобы всё сложилось именно так, как надо, в голове оставался только один вариант. Воспользовавшись этим вариантом, Гермиона убила бы сразу трех зайцев, сделав лишь один единственный выстрел.       — Ты куда? — спросила она, когда Драко поднялся из-за стола. Он озадаченно посмотрел на неё, но после всё же решил не оставлять вопрос без ответа.       — Есть пара дел.       — Я хотела попросить у тебя кое-что, — начала вкрадчиво она. — Давай вернёмся обратно, к тебе в мэнор?       — Тебе не нравится здесь?       — Дело в другом. Блейз каждый раз кривится, видя меня. Он считает меня единственно–виновной в том, что Тео сейчас находится у тебя. Я не отрицаю своей вины в этом, но мне начинает казаться, Забини ненавидит меня настолько, что может убить.       — Передам Софи, чтобы собирала вещи.       — Можешь попросить, чтобы она зашла, когда будешь выходить? У меня есть пара вопросов, касающихся моих вещей, я не смогла найти… — взгляд забегал по комнате. — Туфли, но, мне казалось, я приказала их взять.       Гермиона проследила за тем, как Драко вышел из комнаты, не обернувшись в её сторону. Она сделала глоток чая, когда раздраженная Софи влетела в комнату.       — Что ты там не можешь найти, Грейнджер?       — Садись напротив, у меня к тебе есть предложение.       — Опять? Думаешь, я буду бегать на задних лапках перед такой как ты?       — Да ты же мечтаешь быть на моём месте. — спокойно произнесла девушка, делая очередной глоток чая. — Не прямо со всеми отягощающими обстоятельствами, что имеются, но в какой-то степени, ты злишься на меня из-за того, что Драко хочет меня, а не тебя, ведь ты служанка да и только.       — Иди к чёрту, Грейнджер, уж лучше я буду служанкой, чем очередным дешевым объектом для снятия стресса.       Шатенка в голос рассмеялась.       — Садись, я сказала, — произнесла она, убирая на стол чашку, а Софи, как бы это не было странно, не стала спорить.       — Кому из этих самых дешевых объектов он позволяет звать его по имени, с кем из них он завтракает? Кто из них целует его так, как это позволено мне? Кого из них целует он? — медленно растягивала слова она, наблюдая за тем, как верхняя губа девушки начинает медленно подрагивать. — С кем из них он позволяет себе быть нежным только для того, чтобы вымолить очередной стон? — она чуть склонила голову и продолжила. — Кого из них он целует сюда, — указательный палец скользнул к губам, — сюда, — медленно очертил скулу, — сюда, — перешёл к шее и медленно начал спускаться ниже, — сюда, — тише произнесла, очертив ключицы, — или…       — Достаточно! — Резко проговорила Софи, заставляя её замолчать. — К чему всё это? Для чего ты мне говоришь об этом?       — Думаю, ты могла нас слышать ночью, — она шире улыбнулась, — и утром.       Служанка молчала.       — Я знаю, ты бы хотела быть на моём месте, в особенности если взять в счёт сегодняшнюю ночь. Я видела это по твоему утреннему взгляду. Тебе было до невыносимости обидно, — брови медленно поплелись вверх. — Как же так? Ты почти всю жизнь была рядом с ним, поддерживаешь, прислуживаешь, но в итоге так и остаёшься в роли грязной прислуги, в то время как я – та, кого он должен ненавидеть и желать убить, сделала так, что он готов молить о том, чтобы я была громче ночью в его постели. Несправедливость, правда? Тебе, должно быть, чертовски обидно.       — Ты поиздеваться решила? — девушка вскочила с места, с раздражением потерев ладони.       — Я сказала, сядь на своё место! — грубо приказала Грейнджер и продолжила только тогда, когда служанка выполнила приказанное.       — Вот только мне этого всего не нужно. Мне не нужны ни Малфой, ни ты, ни какая-либо власть над любым из вас.       — Мнимая, Грейнджер, твоя власть мнимая.       — Считай как хочешь, меня это мало волнует. Я предлагаю тебе сделку: ты делаешь абсолютно всё, что прикажу тебе я, беспрекословно, без лишних вопросов. Ты ни о чём не будешь рассказывать Драко или кому-либо ещё. Не расскажешь, не намекнёшь, не напишешь и не придумаешь любой другой способ донести до него информацию.       — Конечно, — Софи усмехнулась, откидываясь к спинке стула. — Дай мне минуту, и я ради тебя горы сверну.       — Я говорю серьёзно. Ты поможешь мне вернуться домой, а я научу тебя всему.       — Чему всему?       — Твоя цель – Малфой. Мне без разницы на твои мотивы, но я могу гарантировать нужный тебе исход событий, взамен на помощь с твоей стороны.       — Чему ты меня учить собралась?       — Всему, — Гермиона закинула ногу на ногу. — Как ты должна выглядеть, что и как должна говорить, как вести себя в постели и в общем, чтобы понравиться ему. Я помогу тебе, устрою вашу первую ночь, а тебе лишь останется запомнить и применить всё то, чему я тебя научу, чтобы он сам захотел позвать тебя во второй и в третий, и во все последующие разы.       — Чтобы он не захотел никого другого кроме меня. Как тебе это удалось? Что ты сделала?       — Забыла? Ты сама привела к нему девушку.       — Он отослал её. Так что именно ты сделала, чтобы он не смотрел на тех девушек?       — Скажу, как только начнёшь выполнять свою часть уговора, — Гермиона улыбнулась, смотря перед собой. Он всё же отослал девушку. Всё складывалось как нельзя лучше.       — И ты пообещаешь мне, что как только уговор вступит в свою силу, ты больше ни разу не побываешь в его постели? — Софи вырвала её из мыслей.       — Хорошо. Он мне не нужен.       — Ты чертова стерва, Грейнджер! — Софи улыбнулась.       — И это на руку нам обеим.       — Хорошо. — Софи протянула ладонь для рукопожатия. — Я выполню свою часть уговора.       Выполнит, но Гермиона лично проследит за ней, будет незаметно контролировать. Обманувший однажды, обманет и во второй раз. Предавший однажды, предаст вновь. За время войны это четко укоренилось в сознании Грейнджер. Она использует тактику, в ходе которой будет держать Софи близко к себе, очень близко, ведь после Малфоя в мэноре, как и в общем в стране, для Грейнджер, Софи была вторым по опасности человеком, хоть и неплохо косила под невинную глупышку.