Агония

Чертов день!  Чертова работа! Чертов конструктор!  Чертово ФБР!! Сегодняшний день был гребенной мукой.  Нашли тело Эллисон, или то, что от него осталось. Несчастную подвесили, как хренов экспонат, на выставке современного искусства. Выдранная грудная клетка, вызвала отвращение, и боль за хорошего специалиста, можно сказать, близкую коллегу. В ужас же повергло то, что ловушка была непроходимой. Просто, блядь, видимость замка, который ни к чему не прикреплен. Коронеры, что приехали на место преступления, чуть позже, прозвали её Ангелом.  Это расследование, перестало быть бесстрастной чередой ужасных преступлений. Сейчас, это стало личным. Каждый участник дела был под прицелом. Конечно, из тех, кто еще не стал героем безумной игры Джона Крамера. Теперь, все в отделе понимали, что могут оказаться потенциальной жертвой. И да, именно жертвой. Как выяснилось, сотрудникам правопорядка, возможности выиграть не предоставляли.  Боже, как же ты от этого устала. Просто, по-человечески устала. Страх, боль и непонимание происходящего давило неподъемным грузом. И обиднее всего было то, что это твое первое реальное дело, пусть и в роли стажера. Лучшая студентка потока, отличные показатели, лучшие результаты тестирования за 5 лет. Тебя приставили к детективу Керри, она занималась убийством Сета Бакстера, наркомана и убийцы, который уже отбыл срок, но темные дела не бросил.  Керри была ответственной, быть может, излишне увлеченной. Она «горела» работой и посвящала всю себя службе, иногда казалось, что все остальное она из себя «выжгла». Несмотря на это, тебе было с ней комфортно, легкая и сопереживающая Эллисон, умела располагать к себе. Так что ее смерть, больно ударила по натянутым до предела нервам.  Да, вот только правда заключалась в том, что причина твоего взвинчено состояния была не в убийстве, как бы мерзко это не звучало. Детектив-Лейтенант Марк Хоффман, ходячий кусок льда и по совместительству твой начальник - истинный виновник отвратительного настроения. Вы приехали на место преступления вместе. Ничего особенного, кроме его излишней раздражительности. Ты не просила сочувствия в момент осмотра тела, но он мог проявить, хотя бы тактичность. К Керри ты была ближе всего в департаменте, а вместо этого, получила пренебрежительный вздох, и бесчувственное: « - Возвращайся в отдел, тебе здесь не зачем быть, я приеду позже, жди меня в офисе, о твоем переназначении поговорим завтра — » Лежа на спине, все еще в форме, ты тяжело вздохнула. Хотелось растворится в небытие. Сморгнуть морок ужаса, где все живы, и никакой больной старик, с комплексом Бога, не убивает людей.  Мысли метались в голове с космической скоростью, постепенно замедляя свой ход. И вот, лёжа на постели, вяло прокручивая, раз за разом, сегодняшний день. Все чаще останавливаясь на поездке с Хоффманом, на вашем коротком недо-разговоре, и изнурительном мозговом штурме в его офисе . Постепенно в памяти всплывает только его образ, большие, грубые руки, пухлые, наверняка нежные губы, и чистые, как арктический ледник, голубые глаза.  Ты неспешно расстегнула ремень форменных брюк. Конечно, не стоит лежать в рабочей одежде на чистой постели. Аккуратно спустив брюки с бедер и лодыжек, обнажив промокшее нижнее белье, и отложив одежду на прикроватную тумбу. Ты нерешительным прикосновением погладила свой живот, другой рукой нервно расстегивая пуговицы на измятой рубашке. Рваным движением избавляясь от остатков верхней одежды, и вновь мягко заскользив руками по телу, отлаживая кромку нижнего белья. Слегка спуская чашечку бюстье.  Дыхание стало прерывистым, а образ начальника, все ярче вспыхивал, под едва прикрытыми веками. Ты не сильно сжала сосок, немного оттягивая и прокручивая его меж пальцев. Мимолетные фантазии становились смелее. И ты прошлась кончиками пальцев, вдоль контура своих трусиков, сильнее намочив их.  Весь день ты была взбудораженной, жуткими событиями, и чертовым лейтенантом. Хуже всего было то, что между ног становилось все горячее в течении часов, проведенных рядом с Хоффманом в его офисе. Теперь же, когда твой рабочий день, наконец-то, закончился. Можно было снять стресс, отодвинув липкую ластовицу в сторону и, с удовольствием, прикоснуться к себе.    Часы, проведенные в офисе, казалось, тянулись медленнее патоки. Ты не могла, не пялится, на эти чертовы, пухлые губы. Думая о том, каково было бы прикоснуться к ним. С замиранием, представляя его большие руки, которые обхватили бы твое лицо. Конечно, такие невинные помыслы, слишком быстро сменились откровенным представлением, как его губы ощущаются меж твоих бедер. Мысли крутились от том, как его язык опускается на твою пылающую промежность, когда он целует тебя, там. Образ что всплыл в голове, не давал смотреть мужчине в лицо. Щеки у тебя были пунцовыми, дыхание сбившимся, но ты никак не могла обуздать разбушевавшееся воображение. Пересекаться взглядом с мужчиной, было мучительно стыдно. Ты старалась держать голову склоненной, когда он говорил с тобой. Беспокойство роилось в груди, вдруг, посмотрев в твои глаза, он раскроет порнографические фантазии, где ему отведена главная роль. Мягко скользя, по нежным складкам, собирая влагу и возвращая её к клитору, чуть сильнее надавливая. С чувством ты массировала промежность, то и дело, опуская пальчики ко входу во влагалище, аккуратно проникая, совсем чуть-чуть. Желая почувствовать его член в себе.  Совесть, каждый раз грызла назойливым жужжанием о том, что неправильно мечтать о своем начальстве. Но ты, не могла с собой ничего поделать. Конечно, было совершенно неуместно фантазировать о взрослом мужчине, но это не твоя вина, что детектив Хоффман настолько привлекателен. Его отчужденность, самодовольство, и решительность, все это, заставляло колени дрожать. Ты лениво рассматривала свои пальцы, испачканные наслаждением. Нехотя поднимаясь с кровати, с тихим стоном, перемещаясь на край постели. И глубоко задумываясь, стоило ли поощрять влюбленность в Хоффмана. Мечтая о нем во время мастурбации. На секунду, внутри пронеслось посткоитальное чувство вины. Было много других мужчин, о которых стоило подумать. К сожалению, признаваясь самой себе, ты знала, что разум будет, вновь и вновь, возвращаться к детективу и его невыносимым губам. Было бесполезно пытаться противостоять своим желаниям. Все это накладывало душный отпечаток, осознавая, что работа с ним станет только сложнее. Боже упаси, если позволить своему влечению к нему стать более открытым. Ты, одновременно, молилась и боялась того, что это дело завершится в ближайшее время. Надеясь перейти в другую оперативную группу. Иногда, ты даже порывалась написать рапорт, чтобы уйти из полиции. По крайней мере, тогда ты больше не увидишь Хоффмана, и влюбленность исчезнет.   Резко выдохнув и встав. Ты пошла в душ, с надеждой, что смывая соленый пот, и липкую, естественную смазку с тела, на время растворишь все мысли о Хоффмане, чтобы спокойно уснуть в эту ночь.   ***