Чистое безумие.

Спустя год…       Вокруг царила гробовая тишина, окутавшая собой ночную мглу. Ветер резкими порывами бил в спину Драко, словно призывая подняться. Но парень продолжал упорно сидеть, поджав колени и зарываясь лицом в руки. Год. Ровно год. В серых стеклянных глазах отражался надгробный камень. Это была статуя девушки в объятиях дракона. Она положила ему голову на плечо, рукой нежно поглаживая шею, а он укрывал её своим крылом. Драко смотрел не моргая, в глубине чёрной души тихо ожидая, что они оживут, но они уснули вечным сном в объятиях друг друга. Нарцисса всегда следила, чтобы на могиле были свежесрезанные розы из личной теплицы хозяйки поместья. Кроваво-алые и насыщенно белые цветы, аккуратно уложенные, к самому фундаменту надгробья выглядели такими неестественно живыми, что парень хотел сжечь их, иссушить, сделать что угодно, лишь бы они не рябили в глазах, упиваясь кровоточащим сердцем. Но Драко продолжал сидеть, медленно топя горе в очередной бутылке огневиски. Какая это по счёту за последние несколько часов, что он тут сидит? Вторая? Третья? Какая нахер разница?       Он задрал голову, разглядывая полную луну, являющуюся единственным источником света в это время суток. Сил не было на глубокий полноценный вдох, лишь несколько непроизвольных коротких. Видимо мозг подал сигнал организму о нехватке воздуха. Значит парень вновь слишком на долго задержал дыхание. Малфой горько усмехнулся сам себе. Дышать? А есть ли смысл, если она… Нет, не могу. даже в мыслях не могу произнести это. Непроизвольный всхлип разрезал тишину. - Драко? Сынок, ты замёрзнешь. - Обеспокоенный голос Нарциссы раздался слишком близко. Она осторожно положила дрожащую руку на плечо, словно опасаясь, что этот жест станет последней каплей для парня. Но дрожь унять не получалось, какие бы силы не прикладывала женщина. Неудачная попытка нападения на Волан-де-Морта не прошла бесследно ни для одной из сторон. Первым порывом Лорда, после предательства Дэнис, было уничтожить всю семью Малфоев. Он применял Круциатус сутками, не прекращая агонии мучений дольше, чем на час-полтора. Сотни раз просматривал все воспоминания, в попытках отыскать хотя бы тень малейшей причастности к помощи девушке. Спустя месяц пыток и истязаний так ничего существенного не найдя, казалось он успокоился и, наконец, прекратит их мучения, мучения Драко.       Однако, Лорда совершенно не прельщала перспектива лишиться сильного амбициозного и полного решимости волшебника, чьи силы ощутимо росли, питаясь нескончаемым потоком ярости. - У нас по истине идентичные цели, Драко. – Удовлетворённо парировал Волан-де-Морт. - Однако, мотивы в корне различны, но меня это мало беспокоит. Я сохраню твою столь полезную жизнь, как и жизнь твоих родителей. Считай это моим подарком.       Но, будучи параноиком, Волан-де-Морт крепко посадил на крючок Нарциссу. Любая даже самая малейшая и не важная оплошность приводила к часовым пыткам матери на глазах у парня. Реддл заставлял смотреть не отворачиваясь, а когда Драко пытался молить Лорда сжалиться, тот лишь усиливал напор, наказывая Пожирателя за слабость.       Малфой выполнял любой приказ безукоризненно. Он быстро заставил уважать себя и зверски бояться. Ещё на посту простого главнокомандующего боевым отрядом, он выигрывал каждое сражение и не важно на сколько были осведомлены о нападении и подготовлены противники. Драко разрабатывал точные, до мелочей, и действенные планы нападений, раскрывая их в последние минуты перед боем. Он изучил каждого своего подчинённого. Их навыки, способности и умения, активно применяя их на практике. По итогу, принося Лорду добрые вести.       При этом, он не оставался стоять в стороне и смотреть на кровавое побоище. Напротив, Малфой с упованием сносил головы с плеч. Не задумываясь, разрывал на куски и запускал ярко-зелёные вспышки в любого, в чьих глазах отражалась она… Он шёл по трупам, не оставляя за собой ни единой живой души. И эта всепоглощающая ярость только росла внутри него, окутывая беспросветной пеленой тёмной магии.       Пожиратели отказывались воспринимать Драко всерьёз, но только до тех пор, пока парень, не уподобившись самому Тёмному лорду не начал остервенело карать. И не важно, была ли то плохая новость с полей или невольное упоминание о той, чьё имя никто, не осмеливался даже в мыслях произносить.       Драко Малфою всего за год удалось добиться того, к чему многие попытавшиеся, так и не смогли приблизиться хоть на миллиметр. Он стал правой рукой самого Волан-де-Морта. Имя Драко, подобно Реддлу встало под запрет. Даже те, кто лично не встречали парня, откровенно его боялись. Рассказывая о нём, как о чистом зле.       Он становился сильнее с каждым днём, в какой-то момент Драко начал подмечать, что невольно и сам Реддл периодически слегка опасался парня или тот лишь хотел верить в это. Так или иначе, Малфой стоял твёрдыми ногами в начале иерархии. Даже самая двинутая Пожирательница Беллатриса Ленстрейдж начинала испытывать животный страх, стоило племяннику только оказаться на пороге, невольно прикрывая грудь. Рана, в которой, хоть и зажила давно, но всё же ощущение его руки, сжимавшей сердце, женщина запомнила до конца своих дней. - И что бы только дорогая Алисочка сказала, будь она здесь? - Её заливистый прерывный смех гулкими ударами отбивался от стен. Малфой скривил губы и молниеносно вогнал руку в грудь тёти. Движение было столь быстрым и резким, что женщина не сразу поняла, что произошло. Лишь сгустки крови активно капали изо рта, пачкая одежду и мраморный пол. Он приподнял её, так, что ноги оторвались от земли, а в глазах горело не проходящее адское пламя из ярости, безумия, злости и решимости. Беллатриса почувствовала, как пальцы племянника начали медленно сжимать сердце внутри. Одно движение, и он его вырвет. - Твоя гнилая сущность не имеет права произносить из своего поганого рта её имя. - Его стальной, ледяной голос заставлял инстинкт самосохранения Беллатрисы биться в бешеных конвульсиях. -Не нужно, сынок! - Внезапно появившаяся Нарцисса дрожащим голосом молила парня остановиться. Он не отрывал взгляда от женщины, насаженной на руку, потом резко кинул её на пол и стряхивая кровь с руки ядовито произнёс: - Осмелься ещё раз и сестра тебе не поможет. Драко вылетел из комнаты, не встречаясь взглядом с обеспокоенной матерею, с грохотом закрывая дверь за собой.       Слизеринец медленно закрыл глаза, борясь с негодованием, окутавшим его в тот момент, когда мать решила так бесцеремонно прервать его в попытках растерзать себя, заставляя мозг детально воспроизвести каждое воспоминание. - Иди в дом. - Коротко бросил он, не оборачиваясь, лишь продолжая медленно посасывать огненный напиток. - Драко, так не может больше продолжаться. - Нарцисса старалась придать голосу больше стойкости, но он предательски продолжал дрожать. - Ты не можешь вечно ночевать на семейном кладбище. Подумай, как бы это всё огорчило Ал…. Она не успела договорить, как Драко резко вскочил, сжимая пальцы на шее матери. Его взгляд помутнел. Казалось, словно Нарцисса случайно дёрнула не тот рычаг, и теперь перед ней стоял уже не её сын, а сам дьявол в его обличии. Он пристально всматривался, горящими яростью, глазами в лицо женщины, сжимая пальцы всё сильнее. Драко… Не нужно…       Голос Дэнис пронёсся в голове подобно молнии, разрывая его изнутри. Перед глазами стояло её лицо. Такое живое, родное с широкой улыбкой и ярко-карими, наполненные задорным огоньком, глазами. Она потянула к нему руки, желая коснуться. Драко отпрыгнул от Нарциссы в диком ужасе, высвобождая из стальной хватки. Он согнулся пополам, корчась в приступах агонии, но истошно не желая их окончания. Он так редко наслаждался играми воспаленного разума, что чаще всего размывали силуэт девушки, искажали голос и смех, что парень так бережно хранил в памяти под сотнями стен, надёжно охраняя от мирских когтей Редла. И в такие редкие моменты Драко чувствовал себя живым. В тех воспоминаниях, что вырывались наружу яркими чёткими вспышками.       Нарцисса наблюдала, не в силах как-то помочь, она просто не знала, что сделать, чтобы наконец облегчить страдания парня. Но видела, как его глаза вновь наполнялись жизнью, на какие-то жалкие минуты и вновь затухали под натиском жуткой реальности. Женщина тихо всхлипывала не в силах смотреть на адские муки сына, боясь, что однажды он больше не сможет найти в себе сил выдержать.       Образ Алисы медленно исчезал, стекая сквозь протянутые руки. Драко, сам того не осознавая, вслух истошно просил её не исчезать, не оставлять его. Но она растворилась, оставляя за собой непроглядную тьму, окутанную в нестерпимую боль. Но ведь именно она напоминала Малфою, что Алиса Дэнис была в его жизни. Драко подполз к надгробью тяжело дыша и облокачиваясь на него всем весом. Он жмурил глаза и тихо постанывал, не в силах больше сдерживать истерику. Где-то на затворках сознания красным мигала лампочка, нещадно вопя о том, что его крыша давно помахала рукой. Возможно даже раньше, чем год назад. И вереница новых ярких воспоминаний завертелась перед глазами, безжалостно растерзывая сердце, подобно коршунам. Нет. Ты не могла...

***

      Малфой стоял посреди поля сражения. Перед глазами, как в замедленной съёмке мельтешили вспышки, посылаемых туда-сюда заклинаний. Взрывы со всех сторон лились нескончаемым потоком. Очередной лагерь тех, кто с гордостью называет себя мракоборцами. И сейчас эти глупцы, как и многие до них, прощаются с жизнью. Идиоты. Всё ещё пытаются сражаться, не желая принимать очевидные вещи. Исход войны был предрешён с самого начала.       Малфой усмехнулся, продолжая наблюдать. Конечно, его присутствие не было какой-то необходимостью или очередным капризом Лорда. Парень преследовал свои очевидные цели. Он всматривался, хладнокровно выискивая что-то.       И как только его память давала сигнал на то или иное лицо, он незамедлительно добирался до волшебника. Как правило, им оказывался кто-то с кем Поттер был однажды замечен, ведя непринуждённую беседу. Правда, бывали случаи, когда попадался тот, кто однозначно входил в круг шрамированного ублюдка под статусом «хороший знакомый» и от этого осознания, публичная кровавая омерзительная казнь была для Малфоя, своего рода, бальзамом на сердце. И Драко никогда не повторялся в своих пытках. Импровизировал, позволяя мощным голодным демонам внутри себя, поглощать его полностью, упиваясь кровью до последней капли.       Он знал, что Поттеру поведают в красках, подробно передавая детали, расправу над тем, кого он знал. Возможно, хоть каплю, был дорог. Ведь Малфой позаботился и об этом. Парень выбирал вторую жертву. Ту, что заставят стоять в первом ряду и, не отворачиваясь, наблюдать, запоминая всё, до мелочей. А после, заберут этот отрывок памяти, помещая в сосуд и отпустят бедолагу, передать послание. И несчастный, бледный как смерть, единственный выживший, будет убегать без оглядки, тайно благодаря небеса, что ему удалось выжить. И шрамированный обязательно использует омут памяти. Он не может по-другому. Он захочет знать, видеть. А после на его руках, в жутких агониях, будет мучительно медленно умирать гонец, пока тупая сука-Грейнджер будет пытаться найти способ вывести яд. Так Малфой давал чётко понять, что как бы Поттер не прятался за спинами всех тех, кто так отважно пытается сохранить никчёмную жизнь слизняка, Драко всё равно доберётся до него любыми путями. Я переверну твоё понимание о садизме.       Но с каждым разом что-то незримое заставляло Малфоя оттягивать выход на сцену для очередного приступа безумия. Он начал невольно подмечать некоторые изменения. Победы, одерживаемые Пожирателями, давались, с каждым боем, всё тяжелее.       Отряды Поттера не превышали численностью, но их сила ощутимо росла. Техники, что применялись во время сражений изменились. Если раньше они были подобно мышкам, что отчаянно пытались избежать попадания в желудок змей, то сейчас что-то ощутимо менялось. Они становились изворотливее, ловчее, быстрее. Заядлые активисты против использования чёрной магии, даже для спасения собственной шкуры, со временем пересмотрели свои взгляды, стараясь применять заклинания, способные на прямое поражение противника, только в самых крайних случаях. Но, тем не менее, с каждым разом, они действовали увереннее.       Даже их техники отражения нападений изменились. От Драко не укрылся и этот факт. Они больше не разбегались в рассыпную, подобно тараканам. Наоборот, сами рвались на пролом, меняя тактику сражения прямо на поле боя, по несколько раз, выводя егерей и Пожирателей из равновесия так сильно, что те попусту терялись, не в силах предугадать следующий ход противника.       Но Драко знал, это не внезапные порывы. Кто-то явно непросто тренировал кучку недомерков, а прорабатывал каждый шаг, каждое действие. Превращая эффект неожиданности в сильную сторону мракоборцев. И это заставляло Малфоя заметно нервничать.       Кто знает, сколько бы поражений уже принесли прислужники, если бы не более сильные представители армии. Люциус, что следовал за сыном по пятам, скорее из настойчивых просьб Нарциссы, чем по доброй воле, также свирепел, наблюдая за происходящим. Беллатриса находила подобные изменения лишь отличным поводом поразмяться, двигаясь посреди сражений в смертельном танце, не скрывая воодушевления. Яксли, Долохов, Руквуд, Джагсон. Каждый выжидал разрешения Малфоя, выйти из тени и показать надоедливой мошкаре, кто из них мухобойка.       Но Малфоя всё больше тревожил вопрос, добавляясь утомительным зудом под кожей. Откуда он знал, что где-то раньше видел подобные движения? Кто стоял за усердными тренировками никчёмных даунов, повышая их шансы на победу? Блядская троица отпадала. Сколько бы они не варились в этом говне, некоторые знания им были не подвластны. Что-то, до боли знакомое отдавало сильными импульсами в голове, но Драко никак не мог уловить, что именно.       Малфой был уверен лишь в одном. Он сделает всё, чтобы узнать имя серого кардинала среди смертников.