Глава 57

«Я прошла афганскую войну». Мысль вспыхнула в голове внезапно и чуждо, словно принадлежала не мне. Я сидела, уставившись в стену остекленевшим взглядом, и отчаянно боролась с почти абсурдным желанием - впервые за обе свои жизни закурить. Рядом, на диване, съёжилась Тамао. Вид у неё был ничуть не лучше моего. Лицо - пепельно-бледное, губы едва заметно дрожат, а в руках тихо звякает чашка, из которой она безуспешно пыталась сделать хотя бы глоток чая. Горячий пар лениво поднимался вверх, растворяясь в тяжёлом, вязком воздухе комнаты. И всё же… Кто бы мог подумать. Я и представить не могла, что в этой хрупкой, застенчивой шаманке скрывается столько упрямства - почти безрассудного, почти пугающего. Несколько часов назад, игнорируя все мои возражения, доводы и откровенную панику, она с поистине титаническим упорством тащила меня в дом Асакуры, словно это был молчаливый приговор. - Я не медик! - Я тоже, - ответила она тихо, но так, что спорить было бессмысленно. - И не акушерка! - И я. - Я на стороне Хао! - У всех свои недостатки. В другой ситуации я бы рассмеялась - искренне, от души. Но сейчас слова застряли где-то в горле. Перспектива принимать роды казалась откровенно пугающей, настолько, что шерсть на хвосте вставала дыбом. В отчаянной попытке найти выход я предложила телепортироваться за Фаустом. Притащить его сюда, заставить его взять всё в свои руки - потому что это его работа, не наша. Но Тамао только сильнее вцепилась в мою руку, словно я и правда могла исчезнуть в следующую секунду. - Анна запретила, - прошептала она, не поднимая глаз. - Сказала, что Фауст должен быть с Йо и остальными. Противников слишком много… нельзя оставлять их без медика. Честно говоря, мне было совершенно безразлично, что думает Анна. В конце концов, именно по её - и Йо - милости мы оказались в этой абсурдной, нелепой ситуации. На последних сроках беременности нужно быть в городе, рядом с больницей. Среди врачей и стерильных простыней, а не на острове, где вся цивилизация ограничивается одним полуживым кафе. К сожалению, от моего плана всё равно пришлось отказаться. Скрипя сердцем, я призналась: я ещё не умею телепортировать кого-то вместе с собой. А это значит, что даже если я найду Фауста и уговорю его вернуться… …мы можем просто не успеть. Когда Тамао ворвалась в дом, буквально втащив меня за собой на буксире, я на секунду остановилась в гостиной. И было отчего. В кресле у окна сидел Марко. Он не просто смотрел наружу - он будто провалился глубоко внутрь самого себя, растворился без остатка. Пустота в его глазах была такой плотной, почти осязаемой, что от неё хотелось отвернуться. Мужчина заметно осунулся, похудел, словно за несколько дней с него сняли слой за слоем всё лишнее - и осталось только измождённое, выжженное изнутри тело. На наше появление он никак не отреагировал. Даже не шевельнулся. - Он всё время такой, - тихо прошептала Тамао мне на ухо. - Йо сказал, он почти неделю просидел в кратере… мы не могли его там оставить. Я не успела ничего ответить. Тамао уже тянула меня дальше - вверх по лестнице, прочь от этого неподвижного силуэта, прочь от чужой сломанной тишины. В комнату. А потом начался ад. Анна выглядела ужасно - уверена, чувствовала себя абсолютно также. Лицо, обычно спокойное и холодное, как маска, сейчас было бледным и мокрым от пота. Пряди светлых волос прилипли к вискам, губы были искусаны почти до крови. И при этом всё равно умудрялась смотреть на нас так, будто мы пришли сдавать ей экзамен. - Вы долго, - прохрипела она. Я открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла. - Простите, что не телепортировались через пространство и время с бригадой акушеров и стерильной операционной, - ядовито ответила я. - В следующий раз обязательно подготовимся лучше. Я уже была готова к её обычному резкому ответу - холодному, точному, бьющему по самолюбию. Но его не последовало. Анна лишь устало прикрыла глаза. Это было слишком на неё не похоже. Дело действительно плохо. Я медленно провела рукой по лицу, пытаясь собрать мысли в одну рабочую кучку. - Так. Ладно. Глубокий вдох. - Паника потом. Сейчас работаем. Никогда в жизни я не принимала роды. Максимум моего «опыта» - пара медицинских учебников и несколько случайных статей в интернете, прочитанных когда-то ночью из любопытства. Которые мой мозг, как назло, решил сейчас благополучно забыть. Спасибо, дорогая память. Я подошла к кровати, стараясь двигаться уверенно - так, будто точно знаю, что делаю. Как будто у меня есть хоть малейшее представление. - Тамао, - сказала я, придавая голосу максимум твёрдости. - Нужна горячая вода. Много. Чистые полотенца. И… э-э… всё чистое, что найдёшь. - Д-да! Она исчезла мгновенно - словно её ветром сдуло. Если бы за ней гнался сам Хао, она вряд ли бежала бы быстрее. И я осталась наедине с Анной. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Тишина повисла тяжёлая, вязкая, как перед грозой. - Если ты сейчас умрёшь, - сказала я наконец, - я тебя убью. - Взаимно, - так же честно ответила она. И почему-то это прозвучало… обнадёживающе. Роды были тяжёлыми. Очень. В какой-то момент время перестало существовать. Оно распалось, растянулось, утратило привычный смысл - больше не было ни минут, ни часов. Только волны боли, короткие, судорожные передышки между ними и мои отчаянные попытки удержать происходящее хотя бы в подобии контроля. Комната быстро наполнилась запахами - горячей воды, пота… и чем-то металлическим, тревожным. Запахом крови. Тамао металась между кухней и спальней, появляясь и исчезая, как испуганная тень. Она приносила всё, что могла найти: полотенца, миски, воду - бесконечную, обжигающе горячую воду. Анна держалась. Я до сих пор не понимаю - как. Она почти не кричала. Только иногда срывалось короткое, хриплое дыхание, когда боль становилась слишком сильной, чтобы её можно было сдержать. Её лицо побледнело до сероватого оттенка - из него ушла почти вся жизнь. Волосы прилипли ко лбу, к вискам. Пальцы до белых костяшек вцепились в простыню, сминая ткань, как единственное, за что можно было удержаться в этом шторме. Но её взгляд оставался тем же - жёстким, упрямым, холодным. Словно она решила пережить это назло всему миру. Я работала почти вслепую. На обрывках знаний, на инстинкте, на чистом упрямстве. Руки двигались быстрее мыслей, будто сами знали, что делать, пока разум где-то на заднем плане лихорадочно пытался не сорваться в панику. Часть внимания постоянно держала на Анне, пытаясь контролировать кровотечение, поддерживать её силы. Фурьёку уходило медленно, капля за каплей, как вода сквозь трещины в земле. Ребёнок был слаб. Слишком слаб. Его присутствие в духовном плане ощущалось едва заметной искрой - маленькое пламя, которое вот-вот может погаснуть. Я изо всех сил старалась удержать эту искру, не давая ей исчезнуть. Часы тянулись мучительно долго. И наконец на свет появилась Асакура Ай. Мир на мгновение замер. Воздух - тот самый тяжёлый, пропитанный болью, страхом и потом - вдруг стал легче. Тише. Чище. Всё сузилось до одного маленького, почти невесомого звука - тихого сопения. Которое вскоре перешло в первый крик. Признаться, я до сих не понимаю, почему “Ай” и девочка, когда должен был быть “Хана” и мальчик. Но допустим. Впрочем, времени на размышления мне не дали. Анна, которая, по всем законам логики, должна была сейчас находиться где-то между «еле жива» и «вызовите врача, срочно», внезапно… встала. Просто взяла и встала. И, не сказав ни слова, вышла из комнаты. Мы с Тамао одновременно повернули головы, провожая её взглядами, полными одинакового, немого недоумения. Дверь закрылась. Тишина. Пара секунд. Мы переглянулись. И в этом взгляде было всё: ты тоже это видела? Ответить никто не успел. Дверь распахнулась так же резко, как и захлопнулась - и Анна вернулась. Только уже не одна. Она буквально втащила в комнату Марко, держа его за шкирку с такой уверенностью, будто это был не взрослый мужчина, а провинившийся кот. Мужчина от такой бесцеремонности даже вышел из прострации и широкими глазами взирал на комнату. Судя по выражению его лица, обстановка напоминала место преступления. Смятые простыни, миски с водой, разбросанные полотенца, Тамао с красными глазами и я - по локоть в крови. Картина, мягко говоря, убедительная. А в центре всего - крошечный свёрток, тихо посапывающий на краю кровати. - Девочку надо покрестить, - твёрдо заявила Анна, объясняя на кой чёрт ей понадобился священник. Я моргнула. Медленно. Очень медленно. Я, конечно, догадывалась, что у Анны есть европейские корни - светлые волосы, светлые глаза, вся эта холодная, почти неестественная красота. Но вот то, что она очевидно христианка… Это было неожиданно. Очень. Но не настолько, как следующее. - Ты будешь крёстной. Я, кажется, несколько секунд просто смотрела на неё. Мозг, последние часы работавший на чистом адреналине и панике, внезапно решил взять отпуск. - …Чего? - культурно переспросила я. Марко, которого Анна по-прежнему невозмутимо держала за ворот, медленно перевёл взгляд. С ребёнка - на неё. С неё - на меня. Его лицо выражало ту же степень экзистенциального потрясения, что и моё, только помноженную на католическое воспитание. - Крёстной, - спокойно повторила Анна, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. - Я прошу тебя стать крёстной матерью Ай. Я посмотрела на Тамао. Тамао посмотрела на меня. Мы синхронно повернули головы к Анне. - Я… - начала я осторожно, на ходу выстраивая хоть какую-то логическую опору над происходящим. - Хочу уточнить. Ты сейчас предлагаешь мне… духовное наставничество над твоим ребёнком? - Да. - Мне. - Да. - Той самой мне, - я ткнула себя пальцем в грудь, - что союзница Хао. Той самой, мне, с кем ты цапалась с первой нашей встречи. Анна даже не моргнула. - Ты не дала Ай умереть, - просто сказала она. Я нервно усмехнулась. Какая… удивительно прямая логика. - К тому же, - продолжила Анна, и на её губах мелькнула едва заметная тень улыбки, - существует небольшой, почти ничтожный процент вероятности, что именно ты, а не я, станешь королевой шаманов. Логично закрепить союз. Я смотрела на неё несколько секунд. Потом ещё пару. А потом расхохоталась. Громко. Искренне. Почти до слёз. Вот уж чего я точно не ожидала - так это чувства юмора у Анны. - Политическая страховка? - выдохнула я сквозь смех. - На случай, если Хао всё-таки захватит власть над миром шаманов? - Примерно так, - невозмутимо подтвердила она. Я хмыкнула, уже тише, но всё ещё с улыбкой. А затем перевела взгляд на ребёнка. Несмотря на то, что и Йо, и Анна были сильными шаманами… Ай - нет. Это чувствовалось сразу. Не глазами - глубже. На уровне, где нельзя обмануть ни себя, ни других. Она была слабой. И телом, и духом. Фурьёку - едва ощутимое. Жалкая искра там, где у ребёнка такой крови должно было бушевать пламя. Казалось, стоит лишь слегка подуть - и оно погаснет. Я невольно нахмурилась. Слишком многое сошлось против неё. Стресс матери. Сдерживаемая сила. Беременность, которая явно шла не так, как должна была. И вдруг, совершенно неожиданно, моё сердце сжалось. Сострадание пришло тихо, но неотвратимо - как волна, накрывающая с головой. А вместе с ним - предчувствие. Чёткое. Холодное. Пугающе ясное. Жизнь у этой девочки будет нелёгкой. Я уже сейчас видела это - не как мысль, а как нечто почти свершившееся. Йомей, нынешний патриарх семьи Асакура, вряд ли будет доволен такой наследницей. Слишком слабой. Слишком… не той. Пройдёт год. Может, два. И появится Хана. Тот самый, которого ждали. Ай же до конца жизни останется белой вороной как в своей семье, так и в мире в целом. И именно в этот момент девочка вдруг распахнула глаза. Карие. Живые. И посмотрела прямо на меня. Взгляд был слабым, неуверенным - но в нём уже было что-то… знакомое. Едва уловимое. Как тлеющий уголёк под слоем пепла. Это были страх и робкое любопытство - те самые эмоции, которые я так много раз видела в зеркале, когда только оказалась в этом мире. Я выдохнула. - Хорошо, - сказала я. Вот так мы и оказались в этой ситуации. Пережив свой маленький личный апокалипсис, мы с Тамао сидели на диване, пытаясь собрать себя обратно по кускам. Нервы медленно возвращались на место, хотя руки всё ещё предательски дрожали. Чай в чашках опасно покачивался, будто тоже не до конца верил, что всё уже закончилось. Тамао, кажется, обзавелась первыми седыми прядями, я же - психологической травмой и крестницей. Плодотворный день. В тот же вечер, когда последователи Хао были заняты тренировкой, я опустилась на траву рядом с ним. Небо уже начинало темнеть, воздух наполнялся жаром чужого фурьёку, а впереди, на площадке, раз за разом вспыхивали разноцветные отблески - его люди отрабатывали очередную комбинацию духовного слияния. Крики. Всплески силы. Резкие движения. Обычный вечер. Я устроилась поудобнее, подтянула колени к груди и, не особо выбирая выражения, честно пересказала всё, что произошло за день. Каждую деталь. Каждую нервную минуту. Поочерёдно жалуясь на Тамао, Анну и Марко - с чувством, с расстановкой, с заслуженной долей драматизма. Лишь одну маленькую Ай мой гнев оставил в стороне. Хао слушал. Внимательно. Почти участливо. Вот только связь красноречиво передавала, что он находил эту ситуацию весьма забавной. - И в итоге, - мрачно подвела я, - я стала крёстной матерью ребёнка твоего брата. Сорвав травинку, я машинально начала крутить её между пальцами, не сводя взгляда с тренировочной площадки. Перед нами его последователи как раз синхронно вошли в духовное слияние. Воздух вспыхнул, прокатился волной жара, чьи-то голоса слились в единый крик. Фурьёку бурлило, как раскалённая лава. Хао сидел рядом, лениво подперев щёку рукой, и наблюдал за этим так, словно смотрел давно знакомый спектакль, в котором его уже давно не могли ничем удивить. - Хм, - задумчиво протянул он. Я прищурилась. - Не смей. - Что именно? - Вот это выражение лица. - Какое? - Вот это, - я ткнула пальцем в его сторону. - Когда ты изо всех сил пытаешься выглядеть серьёзным, но на самом деле тебе ужасно смешно. Его губы всё-таки дрогнули. Я тяжело вздохнула. - Предатель. - Я лишь нахожу ситуацию… любопытной. Хао слегка повернул голову и посмотрел на меня. В карих глазах плясали огненные отблески. - Едва ли я смогу поднять руку на родителей крестницы моей жены, - добавил он с почти невесомой улыбкой. - Согласись, это довольно элегантный ход со стороны Анны. Я фыркнула. - Не поощряй её. Ей и так хватает уверенности в своей гениальности. - А она не права? Я бросила на него выразительный взгляд. - Она нагло использовала моё чувство сострадания к новорождённым. Тихий смех сорвался с его губ - негромкий, тёплый, с той самой опасной ноткой, которая всегда означала, что он видит ситуацию на несколько шагов дальше. В следующую секунду Хао притянул меня к себе, легко, будто это было самым естественным жестом в мире, и коснулся моих губ коротким, почти невесомым поцелуем. Я вспыхнула мгновенно. Потому что, вообще-то, мы были на людях. - Твоё сострадание действительно доставляет тебе немало проблем, дорогая, - мягко сказал он, проводя большим пальцем по моей щеке. Кожа тут же предательски потеплела ещё сильнее. - Признаться, - добавил он с лёгкой, почти ленивой улыбкой, - мне оно не раз играло на руку. Но я бы предпочёл, чтобы оно не распространялось на других. Я закатила глаза и решительно отстранилась, отодвигаясь на безопасное расстояние. Пушистые уши настороженно дёрнулись, ловя каждое его движение - на всякий случай. С него станется. - Какая трагедия, - сухо отозвалась я. - Моё сострадание не является эксклюзивной услугой для одного огненного тирана. - Действительно, трагедия, - с готовностью согласился Хао. Взгляды сами собой вернулись к тренировочной площадке, где его последователи пытались освоить новую технику. Судя по количеству вспышек, срывов и отборной ругани - получалось у них… скажем так, не блестяще. - Ты сказала, девочка слабая. Я задумчиво махнула хвостом, не сразу уловив, о чём он говорит. Мысли уже начали разбегаться, цепляясь за новые идеи, догадки, возможные последствия сегодняшнего дня. - А… да, - откликнулась я спустя секунду. - Фурьёку почти не чувствуется. Хао слегка наклонил голову, словно прислушиваясь не к словам, а к чему-то гораздо более далёкому. - Сила шамана определяется не только количеством фурьёку, - спокойно произнёс он. Я покосилась на него. - Есть небольшая вероятность, что ребёнок тебя не разочарует, - добавил он. Я чуть прищурилась, но ничего не спросила. Он редко объяснял подобные вещи. Фразы, брошенные вскользь, намёки, обрывки мыслей - всё это было частью его способности видеть варианты будущего. И вытянуть из него что-то конкретное обычно было так же сложно, как поймать руками дым. Я отвернулась, вновь глядя на площадку. Надеюсь, Ай всё-таки будет не слишком сильной. Потому что если эта девочка вырастет могущественной… И при этом унаследует упрямство своей матери - Я тихо хмыкнула. Бедный мир. Кстати, как и следовало ожидать, Хао без особых усилий уладил вопрос с отцом Манты. Я благоразумно не стала уточнять подробности. Ни как именно проходила эта «беседа». Ни в каком состоянии после неё остался несчастный мужчина. Иногда незнание - это не просто благоразумие, а вопрос душевного равновесия. Стоял тёплый, солнечный день - из тех, что будто намеренно созданы, чтобы усыплять бдительность. Море лениво перекатывало волны у самого берега, его ровный, глубокий шум обволакивал, как дыхание чего-то древнего и равнодушного. Чайки скользили в воздухе, а небо - чистое, прозрачное - держало на себе лишь редкие, почти невесомые облака. Ничто не предвещало перемен. Я с откровенным одобрением рассматривала два стоящих у берега судна. Добротные, массивные, но при этом… с едва заметным шлейфом фурьёку. Без сомнений, работа патчей - и не просто работа, а результат какой-то их особой, тщательно скрываемой технологии. Не просто ремесло - система, знание, сила. Любопытство внутри меня приятно зашевелилось. Я чуть повернула голову, скользнув взглядом к Намари, уже прикидывая, с какой стороны к нему подступиться. Вытянуть информацию из таких, как он, - почти искусство. Но тем интереснее. Патчи, в своих белых плащах с узорами, стояли кругом, тихо переговариваясь. Их голоса сливались в едва различимый шёпот - словно сами не хотели тревожить воздух лишним звуком. Поймав мой взгляд, Намари едва заметно приподнял бровь. Я ответила мгновенно: лёгкое движение рукой, улыбка - мягкая, открытая, почти невинная. Отработанный жест. Намари хмыкнул - коротко, скептически, будто заранее знал цену таким улыбкам. Но в следующую секунду его взгляд скользнул мне за плечо - туда, где беседовали Хао и Лакист. Лицо шамана вдруг побледнело - резко, почти неестественно. Он отвернулся так быстро, словно обжёгся, и, не сказав ни слова, поспешил к Силве, явно намереваясь что-то срочно выяснить. Больше он на меня не взглянул ни разу. Я нахмурилась, провожая его взглядом. Странно. Но додумать мысль мне не дали. Меня буквально снесли с места - резко, тепло, без всякого предупреждения. - Рин, - приглушённо раздалось у самого уха. Йо. Я оказалась зажата в его объятиях - крепких, искренних, почти неуклюжих, но оттого ещё более настоящих. - Спасибо. Секунда. Другая. Шестерёнки в голове лениво, с запозданием начали приходить в движение, выстраивая причинно-следственную цепочку. Ах да… помощь с родами. Ну конечно. Я только собиралась что-то ответить, как Йо внезапно дёрнулся и с коротким: - Ай! - отскочил назад. На его ладонях проступали ожоги - лёгкие, но множественные, словно он держал что-то слишком горячее дольше, чем следовало. - Тебе стоит поучиться сдержанности, дорогой брат. Голос раздался прямо у моего уха - мягкий, шёлковый, почти ласковый. Йо моргнул, переводя взгляд с рук на Хао, затем снова на руки, пытаясь понять, в какой именно момент всё пошло не так. Пространство вокруг нас дрогнуло. Фурьёку Хао едва заметно всколыхнулось - но этого было достаточно. Оно опустилось тяжёлым, плотным слоем, словно жара перед грозой, сжимая воздух, делая его густым, вязким. Но Йо… Йо только нахмурился. В его карих глазах не было страха. Ни тени. Лишь обида - почти детская, искренняя и упрямая. - Я просто сказал спасибо, - пробормотал он, чуть хмурясь. Хао чуть склонил голову набок, разглядывая его с ленивым интересом. Будто действительно обдумывал услышанное. - Благодарность, - произнёс он неторопливо, - можно выражать множеством способов. Пауза. Его взгляд скользнул по мне - коротко, но ощутимо. - Не все из них требуют физического контакта. Йо снова посмотрел на свои ладони, осторожно подул на одну из них и пожал плечами. - Понятно… - протянул он, хотя по его лицу было ясно, что понятно ему ровным счётом ничего. Карие глаза остановились на мне - открытые, вопросительные, шаман явно желал попросить, чтобы я вылечила небольшие повреждения. Однако, поймав взгляд Хао, почему-то передумал. - … попрошу у Фауста, - сказал он уже другим тоном, чуть более собранным, чуть более осторожным. - Ещё раз спасибо Рин. Я только кивнула, провожая его взглядом. Йо быстро вернулся к своим - к шумной, живой компании, которая настороженно посматривала на нас. Я медленно выдохнула. Эта новая привычка Хао… Обжигать каждого, кто позволял себе ко мне прикоснуться - меня крайне напрягала. Я на секунду прикрыла глаза. Спорить с ним сейчас, на глазах у всех - было бы… неразумно. Поэтому я лишь чуть склонилась ближе, почти не меняя выражения лица. - Знаешь… - тихо произнесла я, так, чтобы слова коснулись только его. - Когда мы были друзьями, ты не видел ничего предосудительного в том, чтобы меня обнимать. Мгновение. Хао не отвёл взгляд. Не смягчился. Даже не сделал вид, что задумался. - Мы были друзьями, - спокойно согласился он. И пауза после этих слов была слишком ровной, слишком выверенной - как затишье перед чем-то неизбежным. - Но также я был твоим будущим мужем. Две небольшие яхты стремительно рассекали воду, оставляя за собой длинные, рваные следы пены. Море было беспокойным - не шторм, но и не штиль. Оно дышало, перекатывалось, будто жило собственной жизнью, не слишком интересуясь теми, кто осмелился его пересечь. Люди распределились… своеобразно. Без особых обсуждений, без стратегий - скорее по негласному принципу: кто кого не поубивает друг друга в замкнутом пространстве. В результате команда Хао, команда Йо и я оказались на одной яхте. Роалд, Аня и команда Рена - на другой. Мудрое решение. Рю уснул почти сразу, стоило двигателю завестись - с таким спокойствием, будто вокруг не было ни моря, ни турнира, ни потенциальных проблем. Йо, устроившись неподалёку, с мягкой улыбкой играл с Опачо. Девочка, конечно, не смотрела на него с тем обожанием, которое предназначалось исключительно Хао-саме… но симпатия была очевидной. Чуть в стороне Лакист и Фауст увлеклись разговором - тем самым, который начинается с чего-то конкретного, а затем незаметно уходит в дебри. Судя по обрывкам фраз, они уже давно обсуждали душу, смерть и природу человеческого сознания, причём с таким серьёзным видом, будто прямо сейчас собирались прийти к окончательному ответу. Хао лениво раскинулся в кресле, погрузившись в размышления - выглядел он при этом привычно спокойным и весьма довольным жизнью. А я… Я сидела рядом. С неестественно прямой спиной. И считала баранов. Очень старательно. Очень сосредоточенно. Потому что внезапно, совершенно не вовремя и крайне некстати, я осознала одну простую вещь: Я до ужаса не люблю глубокую воду. А её вокруг было… слишком много. Со всех сторон. Без конца. Без края. Тёмная, живая, непредсказуемая. Я сглотнула, стараясь не смотреть вниз - туда, где под тонким корпусом яхты скрывалась неизвестная глубина. Память, как назло, решила внести свою лепту. И услужливо подкинула воспоминание о том, как патчи без лишних церемоний выбросили нас из самолёта. Прямо в пустоту. Я чуть сильнее сжала пальцы. …не выбросят же они нас и с яхты? Вряд ли. Наверное. Скорее всего. На всякий случай я незаметно придвинулась ближе к Хао. Просто… на всякий случай. К счастью - или, возможно, к великому облегчению моей нервной системы - до суши мы добрались без приключений. И довольно быстро. Ещё утро не успело толком развернуться, как мои ступни наконец коснулись земли. Твёрдой. Неподвижной. Надёжной. Я почти почувствовала, как напряжение, незаметно сжавшееся внутри, медленно отпускает. Портовый городок оказался именно таким, каким и представлялся - маленьким, тихим, скромным до неприметности. Узкие улочки, редкие прохожие, вывески, выцветшие от солнца и соли. Но… Цивилизация - это цивилизация. И этого оказалось достаточно. Как только патчи озвучили время отплытия, мои ноги сами приняли решение за меня - и уже через минуту несли меня прочь, исследовать ближайшие окрестности с почти подозрительным энтузиазмом. В итоге я успела многое: позавтракать, погулять, накупить в комбини целый пакет сладостей и откровенно вредной ерунды, по которой, как выяснилось, я скучала гораздо сильнее, чем готова была признать… …и, конечно, нашла библиотеку. Раннее утро делало своё дело - внутри не было ни души, и я без труда заняла один из свободных компьютеров. Села. Нажала кнопку. Экран тихо загудел, оживая. И я замерла, почти с благоговением глядя на знакомое мерцание. Интернет. Нормальный. Человеческий. Интернет. Я даже на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь этим простым, но до смешного недоступным последние месяцы благом цивилизации. Ни тебе шаманов, ни духов, ни бесконечных разговоров о судьбе человечества - только клавиатура, экран и доступ к информации. Рай. Пальцы быстро пробежались по клавишам. Сначала - новости. Потом - медицина. Потом - форумы. Потом я поймала себя на том, что уже десять минут читаю абсолютно бесполезную статью о влиянии кофеина на организм и лениво жую какую-то сладость, название которой даже не потрудилась запомнить. Мой взгляд рассеянно скользнул по залу - и почти сразу наткнулся на знакомую фигуру. Ах да. Я совсем забыла упомянуть. Всё это время Хао был со мной. Впрочем, это уже начинало становиться нормой. Он вообще почти всегда был рядом - если только не занимался тренировками своих последователей или не участвовал в поединках. В остальное время… просто присутствовал. Иногда мне казалось, что годы жизни с Лисом были чем-то вроде подготовки. Раньше за мной хвостом ходил белый кот. Теперь - огненный шаман. Разница, конечно, была. Но не такая уж большая. Хао не требовал внимания. Не отвлекал. Не вмешивался. Он просто был рядом. Как сейчас. Сидел неподалёку, закинув ногу на ногу, спокойно, почти лениво листал книгу, будто находился не в чужом городе посреди очередного этапа Турнира шаманов, а в собственной гостиной. Я какое-то время просто наблюдала за ним. Молча. Почти изучающе. Потом перевела взгляд обратно на экран. Там всё ещё был кофеин. И какие-то проценты. И исследования. И всё это вдруг показалось… невероятно скучным. Я снова посмотрела на Хао. Он, конечно, почувствовал. - Ты уже пять минут смотришь на меня, - спокойно заметил он, даже не отрывая взгляда от книги. - Ты либо что-то задумала, либо нашла что-то интересное. Я чуть улыбнулась, опираясь щекой на ладонь. - Ты бы предпочёл второе? - Увы, - лениво отозвался он, перелистывая страницу, - в случае второго ты бы уже начала рассказывать. Я тихо хмыкнула. Поймал. Оттолкнувшись от спинки стула, я поднялась и без всяких церемоний пересела к нему за стол - слишком близко, чтобы это можно было счесть случайностью. Карие глаза скользнули по мне - медленно, внимательно, с тем самым лёгким, почти ленивым интересом, который появлялся у него, когда происходило что-то… выбивающееся из привычного хода вещей. - Итак? - мягко подсказал он. Я пару секунд молчала. А потом, совершенно буднично, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся, выдала: - Пойдём на свидание. Хао моргнул. Медленно. Книга в его руках осталась открытой, но он явно уже не читал. - …что? - уточнил он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало нечто, подозрительно похожее на растерянность. Я не выдержала и усмехнулась. - Свидание, - повторила я, чуть чётче, словно закрепляя эффект. Он смотрел на меня несколько секунд. Без насмешки. Без раздражения. С тем редким, почти непривычным выражением искреннего недоумения - как если бы я только что предложила ему нечто, не укладывающееся в его систему координат. Голова едва заметно склонилась набок. - Ты предлагаешь… прогулку? Я приподняла брови, не скрывая лёгкого удивления. - Ты не знаком с концептом свиданий? Он молчал. Долго. Слишком долго для такого простого вопроса. И всё это время изучал меня так внимательно, словно я только что спросила о новом способе управления фурьёку. - В моё время, - наконец произнёс он, - подобные вещи не практиковались. Я понимающе кивнула. - Я в курсе. У вас там всё было либо «мы заключили союз», либо «мы поженились», либо «ты мне подходишь по духовной силе, давай размножаться». Его губы чуть дрогнули - едва заметно, но достаточно, чтобы понять: попала. - Упрощённо, - спокойно согласился он, - но в целом верно. Я усмехнулась и придвинулась ближе, почти незаметно сокращая дистанцию. В моих глазах заиграли живые, озорные искры. - Я же предлагаю провести время вместе, - заманчивым тоном произнесла я. Хао смотрел на меня внимательно, не отводя взгляда. Казалось, его нисколько не смущало ни моё вторжение в личное пространство, ни сам факт происходящего. Скорее наоборот. Его рука медленно скользнула к моему запястью. Тёплая. Спокойная. Уверенная. Пальцы мягко коснулись кожи, лениво очерчивая едва ощутимые круги. - Но мы и так проводим время вместе, - произнёс он, не отводя взгляда. Я едва заметно улыбнулась. - В этот раз - целенаправленно, - ответила я. - Поверь, это совершенно другое. На секунду его пальцы замерли. Мгновение тишины - тонкое, натянутое, как струна. Он слегка склонил голову, всё так же не отводя взгляда, и в этом взгляде появилось что-то новое - едва уловимое, но более тёплое… и вместе с тем опаснее. - И чем бы ты хотела заняться, любовь моя? - тихо поинтересовался он. Слова прозвучали мягко, почти ласково - но за ними всё ещё чувствовалась та же глубина, та же внимательность, с которой он слушал и решал что-то одному ему известное. Я улыбнулась. - О, - протянула я с лёгкой, почти хищной ноткой, - увидишь.