****

В одной старательской деревне жили муж Борис с женой Лизаветой. Борис-то, он из резчиков был по малахиту. Такую красоту изготавливал – диву даёшься. Заказы аж из самой столицы приходили. Лизавета радовалась, мужу подсобляла по возможности. Жили, правда, небогато, но им хватало. Но недолго длилось счастье семейное – умер Борис. Малахитчики вообще недолго живут – нездоровое у них мастерство. Только он в горах сгинул – камни искал, да не вернулся. Ждала его Лизавета, не знала, куда от горя деваться. Мужа своего она шибко любила. А жить-то надо. Стала она потихоньку малахитным ремеслом заниматься. Она камень хорошо чувствовала, работа у неё спорилась. Сперва бляшки маленьки точила, потом чуть крупнее взялась поделки делать. На руднишных отвалах стала она камешки искать, да умело. Хорошие находила, будто кто специально насыпал. В деревне поговаривали, что Сам Князь Малахитный, Медной горы Хозяин, глаз на неё положил. Лизавета на то внимания не обращала, знай себе работала. Только по вечерам лучину зажигала да к окошку садилась, мужа вспоминала. Бывало, слезинку уронит, а та звенит, что твой хрусталь. Потом мерещились всё ей ящерицы: то в траве мелькнёт – травинки не шевельнёт; то на камушке под солнцем сверкнёт. И все будто в сторону рудников да гор глядели. Лизавета их замечала, моргала, да глядь – будто вовсе не было. Странно! Глубоко в горы будто сила тянула самой земли. Не давалась Лизавета, глубоко не ходила, стороной шла. Сама ящеркой ускользала от Хозяина. Вот ему в конце концов и надоело. Раз шла Лизавета из леса, слышит: зовёт кто-то. Голосом до боли знакомым... Пошла она осторожно, корзинку с камешками к груди прижала. И мерещатся ей опять ящерки: голубенькие, зелёненькие, большие, махонькие. Раз – и пропали. А она уже на поляне у самой горы. И тут увидела она мужа своего. Стоит, невредимый, любимый. Защемило в сердце что-то, стоит Лизавета, шевельнуться не может. А он к ней руки тянет, голосом своим молвит: – Иди ко мне, Лизавета! Знаю я про верность твою, про мастерство, про Змея коварного, что кольцами за тобой увивается. Разлучил он нас с тобой для этого дела, но не вышло – выпустил он меня из недр горы. Лизавета неладное чует, да от лица родного глаз оторвать не в силах. – Удержи меня, милый мой, сохрани от ошибки, от лжи змеиной. – шепчет. Но сердцу так верить хочется... Сдалась Лизавета. Робким шагом вперёд ступила, руки к лицу его протянула. Словно гром грянул, с горы камни посыпались. Лизавета тотчас в объятиях мужниных очутилась. К груди прижалась – сердце совсем куда-то ухнуло. – Будешь мне снова женой, милая моя Лизавета? – Буду, свет мой. – гулким эхом отразилось от сводов каменных. Золотом сверкали в полумраке глаза Малахитного змея. Обвивал он кольцами своё самое дорогое сокровище. Которое он никому вовек не отдаст.