Часть 10

Корф замер, взял в руку конфету и тяжело опустился в кресло. Молча зашуршал фанатиком. Что-то подобное он и подозревал. Не может у него всё быть так плавно и спокойно. Может, она уже сто раз пожалела, что вернулась. Тем более, эта встреча с Мишей, может ещё не всё остыло. Первая любовь штука сильная. Он же видел, какими глазами Репнин смотрел на Анну. Сама же Анна смотрела на Владимира затравленным зверьком. Вытерла лицо ладонью и придвинулась к нему на коленях. Между ними всё равно расстояние. Корф с непроницаемым выражением лица, которое с детства пугало. Взгляд холодный. Протянула ему руку: - Я люблю тебя, Володя. Очень. Просто я не готова после сегодняшнего. Мне в себя надо прийти. Пожалуйста, родной. Мы просто перенесём. На неделю, хорошо? Мы же хотим запомнить этот день навсегда, как самый счастливый, а я буду стоять завтра вся зарёванная, опухшая. А это ведь самый счастливый, самый лучший день. И мы хотим запомнить его таким, правда? Корф сел рядом и поцеловал её ладошку. - Хорошо, как скажешь. Я всё отменю. - Прости. Не сердись. Правда, мы поженимся, обязательно. Я с тебя не слезу. - попробовала улыбнуться. - Но не завтра. - Я всё понимаю. - прикоснулся губами к её. Держится из последних сил. - Отдыхай, поспи. Надо успокоиться. Анна свернулась калачиком, Владимир устроился рядом. Понял, что она спит, встал и вышел. В кабинете достал бутылку виски, плеснул в стакан. *** В своей комнате Александр Бенкендорф нервно швырял вещи в дорожную сумку: "Моя семья рушится". А он кто?! Мимо проходил? Тогда и оставаться здесь нет смысла. Он всё понимал, прошло столько лет, им нужно притереться, он, именно он, виноват в произошедшем сегодня рано утром, но от этих слов стало больно. В руках держал жилетку, которую ему связала любимая жена накануне свадьбы. Сжал и вдохнул запах. Тонкий, едва уловимый запах его женщины. Тяжело сел на край дивана. Вздохнул и принялся распаковываться. Спрятал сумку в шкаф. Из бара достал бокал и щедро плеснул себе коньяка. Там же нашлась шоколадка. Опустился в кресло и сделал несколько крупных глотков. Достал мобильный телефон и набрал сообщение. Ответ пришел через несколько минут. Ещё глоток, прикрыл глаза и откинулся на спинку. В дверь неровно и нервно постучали. Александр Христофорович открыл глаза: - Да! - негромко, за окном и в комнате темно, непонятно который час, но поздно. На пороге стояла его Надя, растрёпанная, в ночной рубашке, на плечах плед. Глаза больные. - Саша ... - голос дрожал и срывался. Опёрлась на дверную раму, ноги не держали. Из коридора ей в спину бил яркий свет, из-за которого она казалась нереальной. Он поставил бокал на подоконник, где уже была бутылка и протянул обе руки ей навстречу: - Иди ко мне. - тихо, ласково. Она нырнула в его объятия, свернулась клубочком. - Ещё и босиком. Холодно же. - протянул бокал. - Будешь? Она принюхалась и отрицательно покачала головой. Обняла его за шею, прижалась щекой к его щеке, лихорадочно гладила его голову и плечи: - Прости меня. Я сама не понимаю, что несу. Ты самый важный, самый главный человек. Ты больше, чем просто член семьи. Ты - смысл моей жизни. Пафосно, я знаю. Но до тебя я просто по инерции существовала. Работала, что-то делала, куда-то ходила. Спроси куда и зачем - не вспомню. А с тобой я ощущаю эту жизнь. Солнце, тепло-холод, радость, невероятное счастья, что ты со мной. Прости, я... Бенкендорф закатил глаза от этого текста, благо полумрак скрывал. Не выдержал и прервал это всё поцелуем. - Прекрати. Я всё понимаю. - помолчал. Одной рукой дотянулся до шоколадки, открыл и протянул жене. - Давай закусим. - короткая пауза. - Я должен вот-вот получить информацию относительно Долгорукого и его деятельности. Хочу понять, насколько он может быть действительно опасен. Пока больше понтов, но кто знает. Передам её Вовке, у него служба безопасности, пусть занимается. А мы с тобой уедем, наконец-то, в наш многострадальный медовый месяц. Тебе надо отдохнуть, отвлечься и прогреться на солнышке. За ребят не беспокойся. Одни они не останутся. Это их личная жизнь, разберутся. И не разбегутся они, поверь. Я по Ане вижу. Разве женщина возвращается для того, чтобы уйти? - Надя отрицательно покачала головой. - Ну вот. Надо дождаться ответа. Если какая лажа, то, конечно, останемся, у меня есть ещё связи, чуть что прикрою ребят. - Спасибо большое. - прошелестела Надежда Николаевна. Муж беспокоится обо всех, а у неё повернулся язык такое ему ляпнуть! - Прекрати! - поцеловал её висок. - Собери всё-таки чемодан. Только летнее, ну и чтобы до аэропорта добраться. - Новый год встретим здесь? Все вместе? - робко, было невероятно стыдно. - Только после это на отдых! Отдыхать. Ты вся замученная. - мягко, но настойчиво. - Только с тобой. - запрокинула голову и попала в плен губ супруга. - Обязательно. *** Корф сидел в кабинете и потягивал виски. Странно, но после отравления отца он не боялся пить именно этот напиток. Задумался: а не могла ли Аня передумать? Осмотреться за этот вечер и понять, что это всё не её? Она же тихая, домашняя, спокойная. А тут и жёсткий бизнес, и жестокое молниеносное увольнение Шуллера с Пеньковой. Анна же и свою часть отцовского бизнеса продала ему, только чтобы со всей этой грязью не связываться. Дело совсем не в деньгах, а в её желании тихой, спокойной жизни. Её бы работа в школе устроила, с мизерной зарплатой, но чтобы спокойно. А может, всё же дело в Репнине? Встретились, всколыхнулись былые чувства. С Мишей она всегда была совсем другая, не такая, как с отцом, Варварой, Никитой, не говоря уж о самом Корфе. С Репниным Аня была легкая, воздушная, веселая, счастливая. Правильно, откуда этому всему взяться рядом с Владимиром, если он только оскорблял, унижал, обижал, мечтая довести этого хрупкого оловянного солдатика до слёз. Может, это у неё месть такая? Сначала дать надежду на прощение и счастье, а потом вот так забрать? Нет, нет, нет! Это не про Аню, нет. Точно нет. Да, она ещё совершенно юная, но умная и сильная. Благородная. Она бы не стала так пачкаться. Пошатываясь побрел на кухню, сделал себе бутерброды, умудрился при этом порезать два пальца, открывая нарезку колбасы. Рухнул в кресло и жадно допил содержимое бокала. Наслаждался бутербродом. Нет, Аня не могла так, она слишком чистая для такого. Видимо солёная колбаса прочистила мозги. Аня не может с ним так поступить. А вот появление Долгорукого очень легко выбило Аню из равновесия. Если ему, мужику с определенным опытом, понадобилось время чтобы всё переварить, то что говорить про хрупкую наивную девочку, ещё ребёнка? Его затопило волной любви к невесте. Так, Миша тут явно не при чем. Аня на него даже внимания особо не обращала, только сжимала его собственну руку, прося таким образом ни во что не ввязываться. Прошёлся по кабинету. Налил ещё виски. Задумчиво грыз бутерброд. Правильно, вся причина действительно в Долгоруком. Почему именно этот слизняк оказался отцом его девочки? Хотя нет, это второстепенный вопрос, основное, это понять, как он смог сделать ДНК? Где они могли пересечься... Ты лох, Корф, в транспорте, на улице, в очереди... Нет, что-то здесь нечисто. Так, а что с тётей Надей? А что с ней? Всё хорошо, как обычно. Она не виновата ни в чём, не она же Анну бросила на произвол судьбы. Она наоборот, после смерти его родителей, их обоих воспитывала, сама, наплевав на свою личную жизнь, хоть и тут не всё просто. Правильно, ни он ни Аня ничего у тёти про родителей девочки никогда не спрашивали, а она что, должна сама была напрашиваться на этот разговор? Нет, конечно. Хм, а откуда Долгорукий узнал, что и Аня и он, Корф, будут на этом званом ужине? И как его пропустили? Надо поговорить с Никитой, он там был. Прикрыл глаза, перед внутренним взором возникла маленькая испуганная девчушка с двумя косичками, в сторону голубом шелковом платьице, белоснежных гольфиках и голубых туфельках. Мама держит её за руку, знакомит с маленьким Володей, рядом с ним сидит тётя Надя и успокаивающе гладит по спине. Сердце начало биться чаще. Он понял её. Понял Анну. Быстро съел остатки бутербродов и широким шагом вернулся в спальню. Там, подложив обе ладошки под щеку, как в детстве, спала его почти жена. Маленький носик красный, щёки до сих пор влажные, прежние слёзы или уже во сне плакала? Лёг рядом и уложил её на себе. Крепко обнял. Конечно она испугалась. А какая свадьба, когда страшно и не известно, откуда ещё какая новость прилетит, и не выкинет ли новоявленный папочка какой "праздничный" фортель. Надо поговорить с ребятами, они что-то посоветуют. Седой вообще старше их всех, мудрее и опытнее. Пикнул телефон. Поцеловал Анин затылок и взял в руки аппарат. Оригинально, письмо от дяди Саши, а ничего, что они в соседних комнатах? Принялся листать, чуть нахмурился, последний бокал алкоголя был немного лишним. Ох-ты... Ну он и накопал, спасибо большое. Надо поговорить с Седым и Сашкой, что-то придумают. Поблагодарил в сообщении, обнял невесту и провалился в сон. *** Анна тяжело просыпалась, нещадно болела голова от слёз и гудели ноги после практически двенадцати часов на каблуках. Потянулась и поняла, что в постели она одна. Резко села, показалось, что из головы словно из переполненного таза выплеснулась огненная лава. Со стоном легла обратно. Владимира рядом не было. Медленно сползла с кровати, добралась до ванной комнаты, привела себя в порядок. В кухне выпила аспирин, спасибо накануне тётя Надя показала, где аптечка. Отправилась на поиски жениха. Надеялась, что он её понял, действительно понял, а не на словах. Из его кабинета послышались голоса. Глубоко вдохнула и постучалась. Приоткрыла слегка дверь, за столом сидел Корф, прямо напротив Саша Романов, за ним у стены виднелись две пары мужских ног. - Володя? - позвала негромко и хрипловато. Боялась, что он проигнорирует её сейчас. Владимир вскочил и быстро направился к ней. Закрыл за собой дверь, взял её лицо в свои руки: - Доброе утро, родная. Как ты? - голос ласковый, а взгляд серьёзный. - Доброе утро, нормально. Володь... - Всё хорошо. Ты завтракала? Она отрицательно качнула головой. - Давай сейчас поедим, потом поговорим, хорошо? Глаза Анны молили об одном. Парень не стал отказываться и поцеловал её. Она крепко прижалась к нему. Он сам осторожно стиснул в своих лапах, боялся раздавить. - Тихо, Анечка, тихо, любимая. Всё будет хорошо. - дошёл до кухни и усадил на стул. - Овсянка или яичница? - Овсянка, сэр. У тебя дела? Я отвлекла ... Владимир поставил перед ней чашку с горячим молоком и блюдечко с овсяным печеньем. - Ты не отвлекла, всё нормально. Там ребята: Сашка, Никита и Седой. Дядя Саша подкинул информацию, теперь выстраиваем линию поведения и защиты. Поешь и пойдем вдвоём думать. Ты должна это тоже знать, тебя это в первую очередь касается. Только не бойся ничего, я всегда буду рядом. - Ты про....- тяжело вздохнула. - я не хочу о нём ничего знать. Хочу забыть как страшный сон. И выйти за тебя замуж. - опустила голову. Корф присел на корточки напротив, взял её руки в свои. - Не раскисай. - мягко усмехнулся. - Выйдешь ты за меня, не бойся, я тебя не отпущу. Единственный твой вариант от меня избавиться, это если ты меня не любишь, а любишь Репнина, например. Анна подняла голову и недоумённо уставилась на мужчину. По глазам было понятно, что она пытается вспомнить, кто такой Репнин. - Я люблю только тебя́. Я хочу быть твоей женой и матерью твоих детей. - потянулась к его губам. Корф и не сопротивлялся. - Всё, ешь, я пока им кофе занесу. И вернусь. Владимир пропустил в кабинет Анну, представил её Седому и посадил себе на колени. У Саши зазвонил телефон и через несколько мгновений к ним присоединился Костя. - У меня предложение, только выслушай меня спокойно. - проговорил младший Романов, глядя на Корфа. - Никто не знает, что я у тебя работаю. Поэтому, я хочу трудоустроиться в "Д-3 пласт". Пусть помощником юриста, пятой ногой у стула, не важно. Главное, пробраться туда. Прикинуться, что отец не хочет меня допускать до своего бизнеса, брат требует опыт работы, а где же его взять вчерашнему студенту ... Хозяин кабинета молча кивнул, Анна ничего не понимала, но внимательно слушала. - Промышленный шпионаж. - констатировал негромко Владимир. - Это ты сказал, учти. Я предлагаю осмотреться, понять насколько он опасен, посмотреть документы, насколько он действительно крут и крут ли. Может это всё и блеф, как и с рыданиями относительно тоски за потерянной дочерью. - покраснел. - Прости, Аня. Она спокойно кивнула. - Это вариант. - хмыкнул Седой. - Но рискованно. Ты слишком молод и неопытный ещё. Тут мне надо и то, риск есть. Так у меня опыта побольше. - Перекупить не вариант? - для проформы уточнил Никита. Владимир и Александр молча покачали головами. - Не продаст. Нам именно. Но и это надо обдумать. В кабинет вновь постучали, на пороге стояли Надя с супругом. Корф улыбнулся и жестом пригласил войти. Саша встал и придвинул стул к женщине, сам встал возле Никиты. Седой встал, отдал честь Бенкендорфу: - Здравия желаю, товарищ полковник. Тот поморщился и пожал ему руку: - Привет. Забудь, я в отставке и на пенсии. - Вы знакомы? - удивлённо спросил Владимир. - Имел честь служить под началом Александра Христофоровича. - кивнул главный юрист. - Не об этом надо думать. Делитесь соображениями. Документы изучили? - Да. Но как бы этого мало не было. - кивнул Корф. - В любом случае, спасибо большое. Но представление о том, кто это, мы имеем. - Уже плюс. Александр Христофорович внимательно выслушивал все варианты. У Надежды Николаевны сердце трепыхалось испуганной птицей. У полковника завибрировал телефон: - Я тебе на почту перекинул, открывай для всех. - кивнул в сторону большого плазменного экрана над головами Седого и Саши. Они развернулись так, чтобы лучше видеть. - Я сейчас ещё и распечатаю. Загудел принтер. - Так ты не ответил, - подал голос Константин - перекупить не вариант? - Я же сказал, нам не продаст. Это был бы роскошный вариант. - Нам не продаст. - согласился Саша. - Из принципа. - Из принципа, и вам - точно не продаст. - кивнул головой Седой, листая внушительную стопку документов. - А вот если выкупить его долговые расписки и обязательства... - хором произнесли Корф и Бенкендорф. Седой поднял вверх указательный палец. - В любом случае, без охраны никто не ходит, пока мы не поймём, насколько это всё действительно опасно. Корф согласно кивнул: - Дядя Саша, спасибо большое за помощь, но забирайте тётю Надю и к морю. Аня, без меня или Никиты за порог дома не выходить. Сама дверь не отрывать. Тётя, тебя это тоже касается. Надежда Николаевна и Александр Христофорович синхронно фыркнули. Парень вопросительно посмотрел на них. - Во-первых, когда и куда ехать - наше дело. Новый год мы в любом случае встретим вместе. Во-вторых, охрану своей жены я в состоянии ещё и сам обеспечить. - Седой согласно усмехнулся. - В-третьих, обеспечивай свою и Анину безопасность по полной. Сам без охраны не выходи никуда. - невозмутимо говорил Александр Христофорович. - Я думаю, числа второго-третьего, если всё спокойно будет, мы уедем, не будем вам глаза мозолить. Что со службой безопасности? Или позвонить? - внимательно смотрел на бывшего подчинённого. - Пока не надо, спасибо большое. Отдохните. Если третьего числа вы не улетите, я вас обоих лично в самолёт засуну. - фыркнул Владимир. - Вам не пора собираться? Причёску делать? - негромко спросила Надежда Николаевна. Анна покраснела. Присутствующие напряглись. Владимир широко улыбнулся: - А мы перенесли свадьбу. Чуть позже. Аню я всё равно не отпущу. - в подтверждение своих слов крепко сжал руки на её плечах. - Дядя Саша прав, сначала безопасность. Решим этот вопрос, потом свадьба. Не нравится мне появление этого "красавца". У Нади всё внутри похолодело и оборвалось. Владимир перехватил её взгляд и отрицательно покачал головой, говоря, что в этом нет её вины. - Ладно, мы тогда гулять. Заодно и осмотрюсь, как и что. - Бенкендорф взял жену за руку и буквально вытащил из комнаты. Надя стояла в коридоре и хватала воздух ртом, когда дверь скрипнула и рядом появилась Анна: - Тётя Надя, Вы правда не при чём. Это я. Я просто не в форме сейчас. Ну куда? - показала на своё опухшее лицо и глаза-щёлочки, голос звучал хрипловато. - Чего-то меня разобрало вчера. Никогда даже не задумывалась, а тут ещё и публично. Мои родители это мои родители. И тётя Вера с дядей Ваней. И Вы, конечно. - Надежда Николаевна внимательно смотрела, пытаясь понять, насколько лукавит девушка, рядом стоял полковник, скрестил руки на груди. - Мы же праздник хотим, а я бы всё только испортила, внешне капец, настроение на нуле. Но мы же не отказались от этого, просто переносим и всё. Завтра или после праздников подадим заявление заново. - Завтра. - мягкий голос Корфа над ухом. Никто не заметил, как он вышел. - А вы - взгляд на старших - в свадебное путешествие! - Да поняла я. - вздохнула Надежда Николаевна. - Говорите, если что. Поднялась в свою комнату. Владимир попробовал что-то сказать, но Бенкендорф покачал головой. Парень быстро догнал её. Она открыла дверь и пришлось зайти следом. Крепко обнял тётю: - Не накручивайся. Ты действительно не при чём. Это я поторопился. Говорят же, месяц ждать. А я решил всё и сразу. - Если бы мы не пошли к Романовым, ничего бы этого не было. - Перестань. Хуже было бы, если бы Долгорукий перехватил Аню где-то на улице или в тёмном переулке. Нормально, всё в порядке. Тихо, родная, тихо. Ты чемодан сложила? - Так не терпится от меня избавиться? - мягко улыбнулась. - Я просто хочу, чтобы ты отдохнула. Вместе с дядей Сашей. Тебе давно пора на солнышко, только меня ты не слушаешь, так может, на тебя дядя Саша подействует. - отстранился, стиснул свои руки на её предплечьях, глаза в глаза. - Ты здесь не при чём. Не придумывай себе вину, которой нет. Всё хорошо. Оторвись по полной, с любимым человеком, ты это заслужила, как никто. - поцеловал её в щеку и вышел. В коридоре натолкнулся на стоящего напротив комнаты Александра Христофоровича, руки всё так же скрещены на груди, взгляд тяжёлый. Кивнули друг другу, и мужчина вошёл к жене. Молча и крепко обнял. Осмотрелся. Стало чуть светлее, шторы раздвинуты, исчезли фотографии родных со стены, но остался иконостас. Скользнул взглядом по тумбочке у кровати. Так и есть. Вместо трёх больших портретных фотографий, одна маленькая, где все вместе. Он в рамочке отдельно. Надежда Николаевна смогла взять себя в руки, отстранилась от супруга: - Когда вернёмся я хочу сделать здесь ремонт. Поженились, а спим в разных комнатах. - тон нейтрально-ровный. - Спим мы в нашей спальне, плюс, у каждого своя комната. Роскошно. - мягко усмехнулся. - А ещё и отдельная гардеробная только для нас это двоих. - Тебе долго договариваться за наш отдых? - Нет. Я уже всё сделал. Собирай вещи. Тёплое, только чтобы до аэропорта добраться, там что-то полегче, жара и солнце. - перекрыл выход. - Надя? - взял за руку. - Всё хорошо, у детей перенеслась свадьба, ты сам слышал, мы едем отдыхать. Только мне надо собраться. Отошёл в сторону и принялся осматриваться с точки зрения ремонта. Когда он впервые увидел эту комнату, то оторопел, при том, что это ему не свойственно. Светло-серые обои, тёмно-синие плотные шторы и белоснежная тюль не давали солнечному свету ни единого шанса попасть в комнату, пока их не раздвинут, а это крайне редко. На подоконнике белая холодная орхидея. Широкая кровать, постельное бельё тоже серое. Небольшой шкаф-купе с минимальным количеством вещей оказался зеркальный. На стене напротив кровати три огромных фотографии в массивных рамках: отдельно мать, отдельно отец, сестра с мужем вместе. В углу практически полноценный иконостас, даже безопасная свеча горит. На прикроватной тумбочке его фотография 10х15 в маленькой светлой рамочке. Через несколько минут пребывания здесь полковник в отставке, бывший руководитель могущественной спецслужбы, имеющий хорошую психологическую подготовку, почувствовал, что у него болит голова и хочется на улицу, на простор. Как в этой комнате может спать Надя?! Она всегда отличалась от остальных девушек, чем, собственно, и покорила его. Умная, начитанная, красивая, манящая своей замкнутостью, закрытостью, одиночеством и при этом невероятно светлый, добрый, сильный, смелый человек. Но чтобы вот так? Практически похоронить себя заживо в собственноручно сделанном склепе?! Это явный перебор. Он прекрасно понимал, что сначала его исчезновение, потом уход из жизни одним за другим её родителей, мученическая смерть любимой сестры на её руках и убийство деверя подругой семьи не могли не оставить свой отпечаток что на характере, что на психике. Но вот так?! Это же собственноручное добровольное заточение в каком-то склепе. Надежда Николаевна долго не могла ничего изменить, привыкла за столько лет, благодаря фотографиям ей казалось, что близкие и любимые люди рядом, жила по инерции, сердце бьётся, значит, надо двигаться. Появление Саши в её жизни и квартире, естественно, изменили и её саму и её жизненный настрой, но убрать фотографии она не могла, казалось предательством. Но после того, как в интимной жизни ничего не складывалось именно в её комнате, в то время как в комнате супруга всё шло хорошо, а самое главное, что без его объятий и тепла она не могла спать, пришлось задуматься. К своей спальне она привыкла, к спальне супруга нет. Ей казалось дикостью, что у супружеской пары две спальни. Два кабинета - пожалуйста, но спальня должна быть одна. Пришлось признать, что фотографии не спасут от забвения, а Саша рядом и боится за неё. Она же просто хочет быть счастливой. С любимым человеком. Поэтому и решилась на ремонт. Бенкендорф нашёл женщину в гардеробной, Надежда Николаевна сосредоточено изучала свои вещи. Обнял со спины и целовал её плечи, шею, за ушком. Объятья и поцелуи - к ним тоже пришлось и самому привыкать, и её приучать. Всю жизнь волки-одиночки, а тут сошлись. Её молчание он истолковал по-своему. - Если не хочешь - останемся дома, нас никто не выгонит. Она откинулась ему на грудь и наслаждалась лаской: - Я даже не знаю, что надо брать, ты же, заговорщик, не признаешься, куда меня повезёшь.- повернулась в его руках, глаза в глаза. Гладила мужское лицо. - Сюрприз. - пауза. Не привык говорить. Жене не о чем беспокоиться, он всё контролировал. Когда они уедут, он своего знакомого попросит присмотреть. Да и Седой не салага, они справятся. Никита тоже производит впечатление опытного. Материалов им хватит, главное, чтобы смогли правильно распорядиться. - Ты правда со мной? Молча кивнул. Поцелуй. Нежный, робкий, счастливый. - Я всё спросить хочу... - помолчала. - Мы были вместе семь лет, с четырнадцати моих. - утвердительный кивок в ответ. - Не виделись двадцать семь. И ты ... - замялась. - Так ведь и ты тоже самое. - чуть усмехнулся. - Мои родители познакомились в семнадцать, в восемнадцать поженились и до конца дней своих вместе. Твои тоже самое. Нам есть в кого. - Сашка... - он перехватил её ладонь и поцеловал. - Знаешь, тогда в магазине.... Я просто слушала твой голос, а про что ты говорил и не запомнила. - покраснела. А он смотрел в любимые глаза: - Надя... Привлёк к себе, давая возможность успокоиться. - Так, надо хоть вещи выбрать. - выровнялась. - Командуй, что брать, кроме нижнего белья и носков. - Халатик, лёгкий, едем в лето. Купальник, тунику или что-то в этом роде. Шлепанцы. От солнца что-то. Если чего-то нет, купим по дороге. - Ясно, приоткрыл завесу тайны. - улыбнулась. - Мг. *** Владимир и Анна провожали друзей: - Значит, всё, ребят. Всё. - спокойно говорил Седой, натягивая перчатки. - Успокоились и выдохнули. Документы я ещё внимательно изучу, но есть за что зацепиться, молодец, полковник. Правила собственной безопасности просты. Без охраны не выходить, чужим двери не отрывать и никогда не разговаривать с незнакомцами. - подмигнул. Пожал руку Корфу. - Отдыхайте, постарайтесь расслабиться. - поддержал его Саша. - Может, передумаете и успеете сегодня расписаться. Всё, на связи. Не хандрить, ребят. Прорвёмся. На связи. Корф закрыл за ними дверь и выдохнул. Притянул к себе Анну. - Не волнуйся. Разберёмся. Сама всё слышала. - поцеловал. - Прости... - Всё в порядке, успокойся. Предлагаю поесть и отоспаться. И приготовиться к Новому году. На кухне Варвара негромко переговаривалась с Григорием. С их появлением поставила на стол тарелки с первым. Григорий с сочувствием смотрел на девушку: - Не передумаете? Всё же праздник... Ваш день... - Вот поэтому мы и хотим отметить его спокойно, без напряжения. А сейчас нам могут его испортить. Кстати, принимаем меры безопасности. - принялся инструктировать няньку с мужем. Зазвонил телефон: - Да, Ник? Хм. Понял, спасибо, сейчас предупрежу. Как бы понять, откуда инфа? Спасибо. Так, если в дверь позвонят - не подходить и не открывать. Никита с Седым обнаружили, что в неприметной машине напротив дома, в котором жил Корф с семьёй, сидел Долгорукий. И явно ожидал, пока кто-то из них появится на улице, желательно Анна. Ожидал не один час, машину хорошо занесло снегом. *** Владимир обнял Анну, стоящую у окна. Поцеловал её затылок. - Не бойся. Это элементарная безопасность. Скоро всё наладится. Надо потерпеть. Это неприятно, но не смертельно. - Я не боюсь. Вернее боюсь, но за тебя, за тётю Надю, а не за себя. Не понимаю, зачем ему я. - пожала плечами. - Он для меня чужой человек. - Исходя из того, что рассказала тётя Надя, он любитель портить всё, к чему прикасается. Испортить тебе настроение, нашу свадьбу, потрепать нервы. Переживём. Ты же со мной? - Только с тобой. - повернулась к нему лицом и улыбнулась. - Предлагаю запастись сладким и посмотреть какую-нибудь комедию, м? - Давай без комедии, настроения нет. - Да? - хитро прищурился. Есть у меня один вариант, как его исправить. Медленно наклонился к любимой женщине, щекотали друг друга дыханием, видел её непролитые слезы в глазах, она поразилась его силе и спокойствию, робко улыбнулся и прикоснулся к её приоткрытым губам. Подхватил под ягодицы и целовал, целовал, целовал. Навис над распластанной под ним Анне, влажные волосы разметались по подушке, дыхание тяжёлое, на щеках дорожки от слёз, но слёз удовольствия. Одной рукой перебирала его волосы, второй гладила его лицо. Корф медленно целовал её шею. - Кажется, у нас был торт. В холодильнике. Он испортится. Предлагаю спасти. - улыбался. - Наш свадебный торт. - Свадебные торты. - пробормотал. - Их у нас будет ровно столько, сколько захотим. - посмотрел ей в глаза. - Не переживай. - Анна мрачно усмехнулась. - Прекрати. Кстати, нам есть, что ещё обсудить. Я всё же за сладким. Принёс поднос с бутылкой шампанского, ножом, бокалами и огромным тортом. - Хороший набор, - Анна лежала в халатике, на боку, подперев голову согнутой в локте руке. - вовремя. - Я ложки-вилки не взял. Предлагаю руками. Негромко хлопнула бутылка, по бокалам заструился шипучий напиток. Протянул один ей. Негромко чокнулись. - За нас. Я люблю тебя, Анют. - Я люблю тебя, родной. За нас. Корф забрался в постель, придвинул к ним поднос, крепко обнял Анну. Она устроилась у него на груди. С грустью смотрела на торт, который они старательно выбирали в интернете. Купили три разных, в трёх экземплярах. На каждую пару по штуке. - М-м-м, вкусный. Можно будет ещё взять. Я запомнил название. Анна молчала. Владимир заглянул ей в глаза: - Любимая? Не расстраивайся. Мы обязательно поженимся. Чуть позже, сама говорила. - Мне кажется, что всё против нас. - парень удивлённо посмотрел на неё. - Сначала я сама сбежала, теперь это. - Не придумывай себе ничего. Я сам не подарок, поэтому не удивительно, что ты испугалась меня. Но и "это" мы решим. При одном условии. - Каком? - она словно через силу ела. Корф поставил поднос на пол, взял её лицо в свои руки, внимательно и открыто смотрел в глаза: - Если ты меня любишь. И со мной. - пауза . - Ты любишь меня? Тишина. Два сердца в унисон. Она смотрела в него открыто, откровенно, со слезами, которые мешали говорить. - Ну скажи. - Очень. - тихо и чуть хрипловато. Откашлялась. - Я очень сильно люблю тебя. И я только с тобой. Всегда. Прикоснулся к её губам. Осторожно, трепетно. Обнял: - Всё будет хорошо. Есть у меня одна задумка, но на неё надо немного времени. Тем более, что в праздники транзакции будут медленно идти. Потерпим на пару дней дольше? - Конечно. - спрятала лицо у него на плече. - При одном условии. -Тишина в ответ. - Завтра мы заново подадим заявление. С сожалением отстранился, вновь смотрел в серо-голубые глаза: - Завтра не получится, любовь моя. Надо решить эту задачку. Чтобы без сюрпризов. Но обязательно. Как тебе, например, четырнадцатое февраля, м? - улыбнулся. - Семейный красный день календаря? - Я согласна. Но ждать долго. - полушутя - полусерьезно надула губки. - Я согласна. Я же понимаю всё. - Всё обязательно будет. Слово Корфа. Нельзя откладывать желания на потом. Иначе можно не успеть их исполнить. - Мы с Вами, Владимир Иванович, всё успеем. Сначала разберёмся с Долгоруким, и всё успеем. Всё наверстаем. - улыбнулась и отдалась во власть его губ. - Ловлю на слове. *** Владимир сидел в кабинете в компании верного виски и двух стопок бумаги. Анна заснула, а он не мог, хотелось поскорее решить проблему. Забросил в рот шоколадную конфету и прикрыл глаза. Перед глазами неслись воспоминания: - Позвольте один вопрос, Анна? Интересно, есть ли надежда, что когда-нибудь Вы сможете ответить на мои чувства? -Я не могу дать Вам ложных обещаний. -Понятно... Последний вопрос. Если бы с самого начала, ну как бы это сказать, я бы играл с Вами в открытую, могло ли быть все иначе? -Возможно... -Так давайте забудем все! Давайте начнем все сначала! -Невозможно забыть то, что уже произошло. -Спасибо за честность... Я не буду мучить себя несбыточными мечтами. Его мечта сбылась. Его любимая женщина любит его и сама настаивает на их свадьбе, чем безмерно его удивляет. Тихая, спокойная Аня и такой напор в этом вопросе. Улыбнулся. Невесело, но, чтобы возможно было улыбаться легко и искренне, надо разгрестись с Долгоруким. Зашуршал бумагами и принялся делать пометки. Даже страшно у дяди Саши спрашивать, откуда такая информация. Потом отложил наброски своей затеи и принялся за поиски информации на норвежскую фирму, про которую упомянула Лизка. Согласно предварительным переговорам корпорация Корфа у них одна единственная, и они после праздников заключают договор. Главное, чтобы Долгорукий не узнал. Отсутствие этого договора скорее ударит по репутации, чем по финансам, они крепко стоят на ногах, но вот как раз репутация, похоже, "конёк" живого трупа. Забрался в дебри интернета. Через время понял, что Лизкиной компании этот контракт жизненно необходим. Задумался. Как может строительство и фармацевтика пересечься. Неужели Долгорукая-Репнина решилась на строительство какой-нибудь клиники? Вряд ли. Одно дело строить и оборудовать здание, другое дело понимание медицинской специфики. Юрист Корф выезжает только на знаниях собственно тёти и Наташки Романовой, у которой два образования. Ну, и группы фармацевтов, конечно, но их мнение вторично. Задумался. Что стоит за этой конкуренцией? Только ли конкуренция? А что ещё? Корф планировал вокруг клиники Надежды Николаевны расстроиться и построить со временем целый мед городок. И думал обратиться к Лизе, работают качественно. Но зачем им норвежцы? Норвежская фирма это статины. Корф хочет стать монопольным представителем этой компании в стране. А что, если Лиза предложила им полноценное представительство? Построит им всё, что они захотят, и откроют свой офис, без Корфа? Тогда это крутая конкуренция. Вот над этим тоже надо подумать. И не забыть про "Д-3-пласт". Наташке нужно расширять производство. Или предложить им это здание под свой офис? Ремонтировать проще, чем новое строить. Ну, не проще, но хоть быстрее. Набрал Седого, тот долго не отвечал. - Да? Единственное, что тебя сейчас спасет от будущего фингала, это пожар. - недовольно произнес юрист. Корф изложил свои соображения. На фоне слышал женский смех. - Развлекаешься? - усмехнулся босс. - Ты не даёшь. Девчонки мои сюрприз сделали - раньше вернулись, чем планировали. Поэтому дай насладиться семьёй, я их полгода не видел. - короткая пауза. Заговорил серьёзно. - Я тебя услышал. Мысль крайне реальная. Но зачем она нам вслух это озвучила? - Она не эту мысль нам озвучила. А спросила про саму фирму. Может, она уже знала про папочкину контору? - Я об этом же думаю. Ладно, подумаю. Время пока есть. Они нам своё предварительное окончательное согласие дали. Дело за формальностями. Отдыхай, Корф. К празднику готовься, наслаждайся обществом невесты. До связи. - До связи. *** Владимир с Анной в сопровождении Никиты отправились в торговый центр по магазинам. Машина Долгорукого исчезла. Закупались основательно, чтобы ничего не забыть и в последнюю минуту не бежать за горошком или майонезом. Попутно заходили во все магазины, которые попадались. И выходили с покупками. Корф отвечал на звонок, Анна отошла на два шага, но Никита рядом, что её невероятно напрягало, изучала сквозь стекло стеклянные товары: безвкусные блюда в виде распустившегося и завявшего цветка, узкие, шириной в два её пальца, прямых типа бокала. - Аня? - подошёл Репнин. Никита сделал полшага в сторону. - Здравствуй. Рад тебя видеть. - Здравствуйте, Михаил Александрович. - Так официально? Девушка проигнорировала его. - Ладно, понял. Не понял только до сих пор, что ты в Корфе нашла. Трудоголик и бабник. И не известно ещё, что из этого хуже. - И не стыдно? Про лучшего друга такое говорить?! - вспыхнула. - Пусть и бывшего! Сплетница на лавочке! - Я предупреждаю. Анна метнула на него взгляд полный злости. - Мне жаль Вас, Анна, Вы чисты, наивны, юны. И связываете свою жизнь... - С Вашим некогда лучшим другом! Давайте во имя нашего светлого чувства, нашей первой влюбленности, больше никогда не пересекаться и не обсуждать мою́ личную жизнь. Я только с тем, кого люблю. Вы же знаете, что такое любовь?! - Да. Совсем недавно я понял, что страсть и любовь — это разные вещи . Страсть изматывает, превращает душу в пепел... а любовь дает умиротворение и покой . - Вот и успокойтесь! - голос звенел. - Я замужем за любимым человеком, а Вы женаты! - Анечка? - Владимир провел рукой по её плечам и встал между нею и бывшим другом, к нему спиной. - Что случилось, любимая? - Володя.... - спрятала лицо у него на груди. Боялась вспышки его ревности. Хватит потасовок. - Я соскучилась, а ко мне всякие нахалы пристают. - подняла голову и улыбалась. - Никаких нахалов я не потерплю. - склонился к ней и поцеловал. Анна обняла его, а Владимир подхватил под ягодицы и закружил. Оба улыбались. - Слушай, а пошли на каток? А? - С удовольствием. Ник, ты свободен. - Я отвечаю за вашу безопасность. Троица пошла искать каток. Михаил поправил воротник и удивлённо смотрел им вслед. Нельзя так быстро измениться. Решительно зашагал следом. Владимир и Анна катались. Сначала вспоминали как это, держась за руки, потом принялись дурачиться и хохотать. Репнин понял, что Анна действительно его забыла. А вот забыл ли он её? Так, его ждёт Лиза. Корф с невестой устроились за угловым столиком и продолжали рассказывать друг другу смешные истории. Парень сделал глоток горячего шоколада. Анна вытерла выступившие от смеха слёзы и произнесла с лёгким раздражением: - Репнин, видимо, считает, что при каждой нашей встрече я должна либо бросаться ему на шею, либо грызть локти от досады, что упустила такую выгодную партию. Никогда не замечала, что он такой надутый самовлюблённый индюк с огромным эгоцентризмом. Не понимаю, что я нём нашла тогда. Владимир усмехнулся, но взгляд цепкий: - Он до сих пор считает, что я тебе не пара и ... - А можно я сама решу, кто мне пара?! - пауза. Несколько глотков горячего шоколада с миндальным сиропом. - До тебя я ведь даже не знала, что такое любовь. Корф целовал её пальчики. - Как ты вынес все мои истерики? - Я люблю тебя, Анечка. Ты ещё слишком маленькая. Поймёшь со временем. Не спеши. Давай пирожное пробовать. После затащил невесту в магазин рукоделия, из которого они вышли с самым большим пакетом.