Часть 12

Александр Христофорович практически бесшумно ступал по мягкому песку. Пальцы проваливались в тепло. Сел на лежак, протянул Надежде Николаевне запотевший бокал с прохладительным напитком. - Спасибо. - чуть сдвинула мягкую широкополую шляпу. - Только хотела зайти в воду, но это лучше. - Ты как? Что-то случилось? - В последние пару дней жена о чём-то глубоко задумывалась, "выпадала" из разговора. - Нет - смутилась. - Всё отлично, Сашуль. Спасибо. Полковник внимательно посмотрел на неё, но промолчал. У них у каждого свои тайны и своя прошлая жизнь. Чуть позже перевернул женщину на спину и принялся делать массаж: начал с кончиков пальцев на ногах и плавно поднимался всё выше. К моменту, когда он добрался до её плеч, дыхание у обоих было тяжёлое. - Это невероятно, Сань. Спасибо! - улыбнулась Надежда Николаевна - перевернулась на спину и протянула руки к нему. Устроился у неё в ногах, сплели пальцы. Глаза в глаза. На ней купальник и шляпа, на нём нелепые лимонные шорты в белые крупные цветы. Благо, что здесь только они вдвоём. Потянула на себя. Бенкендорф не сопротивлялся, только упёрся на руки по обе стороны от женского тела. Улыбался. - И вот так целую неделю ты мне показываешь остров. - пробормотала Надя, сдаваясь в плен его губ без малейшего сопротивления. *** Петр Михайлович Долгорукий включил магнитофон, по комнате поплыл джаз. Принялся тяжело пританцовывать и дёргать в ритм согнутыми в локте руками. Это скорее напоминало конвульсии, но сам танцор с подобным сравнением, естественно, не согласился бы, если узнал. Да, он был гурманом, в музыке тоже, и не стеснялся этого, наоборот, гордился. Сегодня было лень готовить, заказал доставку на дом. Звонок в дверь, Петр Михайлович с недовольной физиономией открыл дверь, собираясь высказаться за задержку, но в последнюю минуту передумал, лишь не дал на чай. Парень-курьер на удивление не обиделся, распрощался и побежал по ступенькам вниз. Долгорукий изучал содержимое пакета и закрывал дверь, но в какую-то секунду она перестала двигаться. Поднял голову и напрягся. Перед ним стоял двухметровый широкий во всех смыслах детина, размер ноги приближался к пятидесятому, кулаки пудовые, бритая налысо квадратная голова, нос картошкой, тяжёлая челюсть лениво двигалась, жуя жвачку. Ноги Петра Михайловича стали ватными. Нежданный визитёр за шкирку втолкнул мужчину внутрь квартиры, вошёл за ним. Забрал из ослабевших рук пакет с заказом, за ним вошли Хворостов, Корф, Седой и брат-близнец первого мужчины. Долгорукого усадили на диван, Хворостов увеличил звук музыки, Корф брезгливо осматривался, "бабуин"-второй поставил перед Никитой стул, на который тот опустился. Седой подпирал стену и держал в руках внушительную пачку бумаги. Владимир засунул руки в карманы и из-за занавески смотрел на засыпающий город. Все гости, кроме "бабуинов", были в длинных черных пальто. Бизнесмен незаметно осматривался, краем уха прислушивался к беседе начальника службы безопасности и бывшего друга отца. Долгорукий сначала пытался прикинуться бедной овечкой, но когда Седой протянул ему несколько листов, замолчал. - Я хочу увидеть дочь. - Какую именно? - иронично поинтересовался Никита. - У вас двое официальных, пятеро внебрачных и непризнанных. - Анну. - Она не Ваша дочь. Её отец - Петр Платонов. Кстати, а с чего Вы вообще взяли, что она - Ваша дочь? - поинтересовался юрист. - У меня есть анализ ДНК. - А посмотреть можно? И откуда у Вас материал? - Неважно. "Бабуин"-первый поправил ворот футболки Долгорукого и нежно улыбнулся. Хозяин квартиры покрылся испариной: - Я нанял частного детектива. Он нашёл Анну, следил за ней. Как-то раздобыл её волосы. Я не знаю как, не интересовало. - Имя? - Не важно. Бровь Хворостова подпрыгнула вверх, "бабуин" погладил Долгорукого по голове, как ребёнка-недотёпу, и вновь улыбнулся. - Алексей Алексеев. "Пуаро и Шерлок". Хворостов кивнул. - Дальше. - Седой оседлал стул, с которого встал начальник охраны. - Это - помахал перед Петром Михайловичем папкой - всё на Вас. Вплоть до долговых обязательств. Которые выкупил Владимир Иванович. Вы должны теперь ему. Сумму знаете, или озвучить? Позеленевший мужчина кивнул. "Бабуин" вновь ласково его погладил. На колени Долгорукому упали три пачки денег в банковской упаковке. - Эту квартиру Вы сейчас тоже продадите моему клиенту. Не надо отказываться. Взамен Вы получаете домик и небольшой участок под винодельню в одной из стран Латинской Америки и больше никогда не возвращаетесь сюда. - Да что Вы.... - осекся под укоризненным взглядом ласкового "бабуина". - Я могу подумать? Седой и Хворостов отрицательно покачали головой. - Но... - вновь о себе напомнил "бабуин". Подумал пару минут. - Хорошо, я согласен. - Кир, Лизун, - обратился Хворостов к подчинённым. - Я вам оставлю билеты. Завтра утром посадите Петра Михайловича в самолёт. Перед этим поможете ему сложить вещи и документы. Парни молча кивнули. "Ласковый" вновь погладил Долгорукого по голове, от чего тот вжал её, и заглянул в глаза. - Тогда давайте подпишем. Расчет наличными. Вам удобнее будет. Вскоре троица покинула гостеприимную квартиру. На улице Владимир стянул с ладони перчатку и пожал друзьям руки: - Спасибо, мужики, я ваш должник. - Забей. Всё норм. - кивнул Хворостов. - Что с этой халупой делать? - поинтересовался юрист. - Не знаю. Можно продать, можно на благотворительность пустить. Да, ребятам премию хорошую. И за молчание тоже. - Кстати, а чего они такие действительно разговорчивые? - спросил Седой у Никиты. - "Лизун" на самом деле нормальный был мужик, но побывал в плену, ему отрезали язык, перед этим расстреляли его семью, на его глазах. Вот он умом и тронулся немного. Он безобидный, как ребёнок. Любит по голове гладить, искренне считает, что успокаивает, но он на самом деле очень ласковый мужик. Не всегда понимает, какое оказывает впечатление. А Кир - немой с рождения. Лучший друг "Лизуна" с детства, вот и работают вместе. - Бедняги. "Лизуну" как-то помочь можно? - Как? Протезы языка ещё не придумали. Да и его всё устраивает. Но в любом случае спасибо. Я передам от тебя благодарность. - Как у них обоих с жильём? Деньгами? Может, что-то надо? - Успокойся. Всё у них хорошо. Каждый с квартирой, зарплатой не обижены, обследуются в твоей же клинике. Здоровы физически, как быки. Разговаривают с помощью компьютера, ну или телефона. Всё хорошо. Я сам контролирую, жаль их по-человечески. Поехали, вас семьи ждут. Завтра утром "Лизун" отчитается. - Да, Володь, забыл сказать, проплата от норвежцев прошла, можем начинать. - О, отлично. До завтра. *** Александр Бенкендорф стоял на самом краю песка, волны приятно омывали, щекотали и освежали ноги, помогая проснуться. Надо идти готовить завтрак, скоро проснётся его девочка, надо кормить. Он всегда, и даже теперь, когда им уже за дважды двадцать пять, относился Надежде, как к ребёнку. Самому любимому, которого нужно только баловать. Наверное сказывалось отсутствие детей. Вздрогнул от неожиданности, ощутив на плечах её руки. Сонная Надежда Николаевна обняла мужа и прижалась. С ним было спокойно и уверенно. Вокруг прекрасная, невероятная, сказочная природа, море, тишина, прерываемая пеньем птиц, и любимый сильный мужчина. Свою гавань она нашла возле него. Рядом с ним не хотелось ни делами заниматься, ни думать о них, ни куда-то бежать. Уткнулась носом в его шею. С ним спокойно дома, на работе, везде. Смешно, наверное, но когда он рядом, в её рабочем кабинете на диванчике, просто молча, ей работается легче. Иногда, когда этот замкнутый строгий мужчина очень сильно за ней успевает соскучиться, он приезжает к ней в клинику и ждёт. Если операция - под операционной, и сразу ловит в свои руки, наплевав на этикет, родственников и её собственных сотрудников. Когда кто-то подумает криво на это посмотреть, получает такой взгляд, что потом долго изучает свою обувь. Если у неё бумажная работа - в её кабинете, рядом, но на диванчике. При этом совершенно незаметный, при своей внушительности. С ним просто хорошо. - Ты чего не спишь? Случилось что? Кивок: - Володя отписался. Вопрос решили благополучно. Сегодня или завтра едут с Аней повторно заявление подавать, потом напишет дату. Чтобы мы обязательно успели. Надежда Николаевна сглотнула и прикрыла глаза. Очутилась в мужских руках. Стояли молча, её отпустило. - Что ты хочешь на завтрак? - Тебя. - прошептала в ответ. - А серьёзно. - Сначала омлет, а потом тебя. И только тебя. - Всегда. Ещё надоем. Отрицательное движение головой.