***

      Лина никогда не хотела расставаться с семьёй. Однако правительственная лаборатория, частью которой по несчастливой случайности оказался её собственный отец, решила всё за них. И он, будучи скованным обязательствами, не смог помешать им сначала забрать её мать, а потом, — когда та окончательно угасла, не выдержав, — и её. Тогда ещё совсем девчонку.       И ведь если бы их далёкие предки не смешали свою кровь с какой-то древней расой, ничего бы этого не было! Им бы не пришлось проходить через это. У Лины бы никогда не родилось такое разрушающее чувство, как ненависть. Ненависть к правительству, ненависть к предкам, ненависть… к собственному отцу.       Рациональной своей частью она понимала, что Стефан никак бы не смог вмешаться. Правительство — слишком страшный враг. Обыкновенный учёный, связанный клятвами, не смог бы ничего сделать. Их всех просто-напросто уничтожили бы.       Но чувства? Чувствам рациональность чужда. И когда приходилось бессильно наблюдать, как мама, — её нежная, добрая, тёплая мама, — страдала вместо неё, а в конце концов и вовсе не выдержала… Когда Лине пришлось заменить её и пройти через то же, чему подвергалась эта невероятная женщина… Тогда-то тёмная, страшная, разрушительная ненависть заполонила всё её существо.       — Как ты посмел? — выплюнула уже давно повзрослевшая Лина в лицо родителю, когда впервые за несколько лет смогла лично заглянуть ему в глаза.       Стефан же сумел выдавить из себя только два слова:       — Прости, дочка, — а в глазах такая непроходимая тоска, такая невыносимая боль, что на мгновение ненависть в ней пошатнулась.       Но только на мгновение.       — Прибереги извинения для мамы, — опустошённо прошептала она.       Отец, услышав это, отшатнулся. На лице его была ужасающая смесь из вины и отчаяния. Однако больше он не пытался с ней заговорить.       Лину это разочаровало. Он не хотел даже попробовать, не так ли? Он убедился, что ему ничего не светит, и оставил попытки немедля? Какой… слабый человек. Пусть она даже сто раз его отвергнет, неужели для него ничего не значит родная дочь?       — А даже если и значит, — разбито пробормотала она, — то куда меньше этой дрянной работы.       — Образец двадцать шесть! Молчать, — тяжело обронил надзиратель, имевший неудовольствие наблюдать тёплое семейное воссоединение. — До этого я позволил тебе открыть рот только из уважения к мистеру Стефану.       После этих слов Лине стало ещё неуютнее, чем было до этого. Проглотив отчего-то возникший где-то в горле ком, она опустила голову, скрывая полный протеста взгляд.       А потом подопытных решили переправить в лабораторию на Гранд Лайн. Самом опасном море. Самом непредсказуемом море.       Лина никогда не желала оказаться на борту. Она любила твёрдую, надёжную землю… Хотя в её жизни было мало надёжного. Начиная с отца.       Перед отплытием он вновь подошёл к ней. Лина уже не ждала от него чего-либо. Она вскинула на него равнодушный взгляд, и Стефан вздрогнул.       Однако он всё-таки придвинулся ближе и наклонился к самому уху, чтобы прошептать всего три слова:       — Третья доска слева.       Едва она хотела переспросить, о чём он, чёрт возьми, говорит, их растащили в разные стороны охранники.       Её, как и ещё нескольких подопытных, забросили в одну каюту. Оставив в углу немного воды и хлебных корок, их заперли, как какой-то скот, напоследок велев сидеть тихо.       Истощённые подопытные и не подумали бы поднимать шум: слишком мало сил. Поэтому, не меняя удручённых выражений на лицах, они легли на пыльный пол и попробовали задремать, — желательно, на всё время поездки. Ведь во снах они ещё могли мечтать. Во снах они ещё могли быть свободными.       Дождавшись, когда все уснут, Лина, чей дух до сих пор не угас, принялась разведывать обстановку. И каково же было её удивление, когда, наудачу постучав по третьей доске слева на дальней от двери стене, она обнаружила характерный звонкий звук. За доской было пространство!       Приложив усилия, Лина смогла отодвинуть её в сторону. За доской находился тайник. А в тайнике её ждал чёртов Дьявольский Фрукт из сказок и небольшая записка:       «Мне чудом удалось его разыскать. Выживи. Выживи и стань свободной. Я люблю тебя, дочка».       — Так, выходит, ты не сдавался? — напрасно пытаясь унять трясущиеся руки, всхлипнула Лина. — Выходит… О, чёрт. Только будь в порядке. Пожалуйста, будь в порядке, папа.       Утерев намокшие глаза грязным рукавом, Лина со всей силы хлопнула по влажным щекам и приказала себе успокоиться. Переосмыслить всю свою жизнь она сможет потом. Потом, на свободе.       А потом… Потом случился побег. Судно было захвачено. Газетные заголовки кричали об объявившемся на правительственном корабле дьяволе. У дьявола были алые волосы. У дьявола была команда из подопытных. Дьявола звали Лина.       Так родился новый пиратский капитан, взявшийся покорять непослушные воды Гранд Лайна.       Так родился один из самых устрашающих союзников Революционной армии.       Лина никогда не мечтала выйти в море. Однако жизнь, — коварная, непредсказуемая, а зачастую и несправедливая, — всегда имела обыкновение решать за людей.       — Ты смогла. Ты начнёшь с чистого листа, — борясь с охватившей всё тело дрожью, пробормотал Стефан, со страхом ожидавший почту. — Всё было не зря. Ты видишь это, дорогая? Я смог… я смог искупить свою вину хотя бы немного? — спросил он, глядя куда-то в небо.       Ноги больше его не держали. Опустившись на колени, учёный накрыл руками лицо и тихонько заплакал.       На губах расцветала первыми лучами обретённой надежды улыбка.