Глава 29: Королевский указ

***

      Замок Камелот       Нель Хатива с большим интересом огляделась вокруг: «Ого, у вас тут настоящая лаборатория».       «Не трогай мои вещи», — Мерлин щелкнула пальцами, и перед ней появился стол, — «Мы будем следовать правилам, как в старые добрые времена».       "да, я знаю, я знаю, никаких помех и помех для исследований друг друга, кроме того, что мы договорились сотрудничать в исследованиях", сидя на краю стола, Нел Хатива щелкнула пальцами, и ее собственные вещи появились на столе.                   Подняв глаза на свою младшую сестру, Нель Хатива спросила: "Мерлин, ты знаешь, что с ним случилось?".       Мерлин моргнула: «С кем?».       Нель Хатива нахмурилась, откинувшись на спинку стола: «Да ладно, ты же прекрасно знаешь, о ком я говорю. Точнее, я спрашиваю, знаешь ли ты причину, по которой он стал таким бессердечным человеком без памяти».       До нее дошло, когда Мерлин подтвердила: «О, он был таким с тех пор, как я встретила его снова 16 лет назад, когда были созданы Семь Смертных Грехов. Почему бы тебе просто не спросить Гвен? Она, возможно, знала это».       «Ах, эта маленькая девочка очень хорошо хранит секреты, прямо как ее отец».       «Она всегда такая. Удачи», — весело усмехнулась Мерлин, прежде чем она подняла бровь. «Ну, я совсем не удивлена, что ты спросила меня о нем. Я действительно имела это в виду, когда сказала, что понятия не имею, что с ним случилось, Нейва. Да, он такой неуравновешенный, но пока он не подвергает опасности жизни людей, все в порядке. Я беспокоюсь о тебе».       Нель Хатива прищурилась: «А?».       Мерлин знала, что ей не нужно уточнять, кого она имела в виду: «Ты сказала, что отказалась от него, но я не думаю, что ты полностью отказалась от своих чувств. Как и в старые времена, такое чувство, что ты сделала бы для него все».       «Ну, его так трудно заменить. Влюбиться в него — это все равно что лишиться благодати, но если бы вы меня спросили, я бы сделала это снова», — улыбнулась Нель Хатива, приподняв подбородок над переплетенными руками. «Ты понимаешь, что иногда те, кого люди считают плохими парнями, — это те, кто приносит тебе рай».       Мерлин прищурилась: «Даже если это запрещено?».       «Даже если это Грех», — грустно улыбнулась Нель Хатива, — «в конце концов, когда мы все узнали, я поняла... уже слишком поздно все возвращать».       Мерлин перевела разговор на другую тему, когда она начала расставлять свои фляги: «Ну, я не удивлен, что ты беспокоишься о Гаутере. Для меня Волшебник Гаутер — мой Хозяин, но для тебя он твой отец. Неудивительно, что ты считаешь куклу Гаутера чем-то вроде брата, а Гларизу — своей матерью, а не нашей биологической матерью».       «Я действительно считаю Гларизу своей собственной матерью. Я даже думала, что Глариза станет прекрасной матерью, намного лучшей, чем наша биологическая мать. В конце концов, наша биологическая мать так холодно просто отдала меня Гаутеру, который усыновил меня после этого, но позволь мне прояснить одну вещь, Мерлин. Ты сказал довольно интересную вещь, что я не полностью отказалась от своих чувств?», Нель Хатива опустила голову еще ниже и мрачно усмехнулась: «Смешно, что еще мне отбросить, когда мое сердце разбилось на куски до такой степени, что я ничего не могу отбросить от своего сердца и чувств?».       Мерлин со стыдом опустила взгляд: «...прости меня, я не должна была...».       «Не волнуйся, Мер. Иногда я делаю то же самое с тобой, поддразнивая тебя по поводу твоего прошлого с Тристаном», — Нель Хатива пожала плечами и махнула рукой. «Я действительно имела это в виду, когда сказала, что рада видеть, что вы с Тристаном пошли своим путем с тем, кого любили. Ты беспокоишься обо мне сейчас, ведь я единственная из нас троих, кто все еще свободна?».       «Ну, это не... совсем неправильно. Извините, я не должна была вмешиваться и критиковать твою жизнь или твою личную жизнь. Я просто беспокоюсь о вас», — Мерлин смущенно подняла руку. «... ты полностью осознаешь, с чем нам придется столкнуться, верно? Если Клан Демонов возродится и, что еще хуже, Десять Заповедей узнают, что вы живы...».       «…они, несомненно, будут задавать вопросы, как я все еще жива, где я была и на чьей я стороне. Весьма вероятно, что они нацелятся на мою голову так же, как они чувствовали себя с Мелиодасом, если бы узнали, что я предала их. Неудивительно, ведь Король Демонов назначил меня лидером Десяти Заповедей, но я исчезла после битвы с Маэлем», — Нель Хатива заправила челку за мочку уха. «Интересно, как бы они отреагировали, если бы узнали, что те, кто спас мне жизнь, когда я умирала после битвы с Маэлем, был Гаутером, которой привел меня к Лилит, а тот, кто тайно вернул Заповедь «Любовь» Королю Демонов, был никто иной, как Лилит, чтобы обменять Заповедь «Любовь» на мою свободу и наши жизни».       «Они хотели только спасти тебя, своего ребенка. Это также заставило меня думать, что Лилит была другой, и, по крайней мере, она лучше, чем Король Демонов и Верховное Божество», - Мерлин тяжело вздохнула. «Ну, это было... она доказала, что мы совершенно неправы, когда прокляла Тристана и Изольду».       «Да, я должна была знать, что она просто хотела спасти свою жизнь. Вот почему я нисколько не сомневалась, когда отправила ее в Чистилище. Может, ей стоит быть благодарной за то, что она может остаться в Чистилище с Королем Демонов, одним из своих любовников», — проворчала Нель Хатива, почесывая затылок. «Серьезно, интересно, сколько мужчин стали ее любовниками и со сколькими мужчинами она спала?».       Мерлин дернула бровью: «Ну, по крайней мере, мы должны быть благодарны, что она не рожает по ребенку от каждого мужчины, с которым спала, только трое из нас — ее дети от разных отцов».       «Вам с Изольдой все равно повезло. Мой биологический отец — худший из всех. Думал ли он обо мне когда-нибудь или считал ли я себя своей дочерью? Ха! Сомневаюсь», — фыркнула Нель Хатива. «Не вини меня за то, что я считаю своими родителями только Гаутера и Гларизу, а куклу Гаутера — братом».       Мерлин вспомнила: «Хватит о наших родителях. А как насчет подготовки?».       Нель Хатива подняла большой палец: «Все готово. Мы можем начать, когда захотим. Стоит ли считать это ее королевским указом?».       Зная ее приемную дочь, Мерлин размышляла: «Вероятно. Кстати, почему бы тебе не попробовать использовать свое Вторжение , чтобы увидеть сердце Гаутера, когда вы снова встретитесь? Твоя магическая сила сильнее его, так что тебе должно быть легко пробраться в его сердце и исчезнуть без следа, и он не узнает».       "хорошая идея, но настоящая проблема в том, что я все еще не хочу встречаться с твоими товарищами из Семи Смертных Грехов, потому что помнишь, что я ненавижу больше всего? Расизм", - Нель Хатива прищурилась, положив руки на бедра. Она игриво протянула, прежде чем поднять средний палец в конце своих предложений, "о, просто потому что мы из Клана Демонов, это значит, что мы несомненно злые, и просто потому что мы из Клана Богини, мы всемогущие и самые святые. Ха! Приведите этих отбросов, которые все еще так думают, ко мне в лицо, и я надеру им жалкие задницы!".       «Дай угадаю, Бан или Кинг?», заслужив вопросительные взгляды сестры, Мерлин объяснила: «Диана и принцессы, скорее всего, не будут возражать, пока ты не будешь их врагом, а у них золотое сердце, они слишком добры, чтобы ненавидеть людей только потому, что они знают кого-то определенного из расы Демонов, и судить людей только из-за их расы. Ну, Диана и принцесса Элизабет, по крайней мере... хотя принцесса Вероника все еще может опасаться, но она в конце концов поймет. Гриамор — ее Рыцарь, пока с ней все в порядке, он тоже не будет возражать. Говоря о расизме, я могу думать только о Кинге и Бане, учитывая то, что произошло в их прошлом».       «но это не причина ненавидеть людей без причины только потому, что мы потомки Демонов! Клянусь, если я найду того, кто посмеет причинить вред Мелиодасу и его детям только потому, что они знают, что Мелиодас — Демон, а его дети — потомки Демона, то я разорву их на части».       «Ну, ну, успокойся», — Мерлин сжал плечи сестры, — «Давай просто исполним так называемый Королевский указ Гвен за то, что мы помогли Тине воскресить ее, ладно?».       Нель Хатива тяжело вздохнула и почесала затылок: «...хорошо».

***

      Эсканор должен был признать, что он не слишком ненавидел жизни в Замке Камелот. Его приняли довольно быстро и хорошо благодаря репутации Мерлин. Его дневная версия вообще не возражала, похвалы и все такое, но его ночная версия иногда все еще была застенчивой, и даже его дневная версия также могла чувствовать себя застенчивой, когда кто-то из людей в Замке спрашивал его о его отношениях с Мерлином, как это делал Артур во время их обучения. В конце концов, молодой король и его рыцари были довольно привязаны и любили его и Мерлин.       Кстати говоря, Эсканор не видел ни Мерлина, ни Нель Хативы. «Кстати говоря, где Мерлин и Нейва?».       «Они сказали, что уехали по срочному делу, но не сказали, куда именно», — Артур повернулся к своим рыцарям. «Скажите, вы видели Гвиневру? Может, она знает».       «Принцесса занята в лаборатории. Насколько я слышал от принцессы, они что-то обсуждали, хотели что-то где-то попробовать», — ответил один из рыцарей. «Может быть, для эксперимента?».       Другой рыцарь содрогнулся: «Какой бы эксперимент они ни хотели провести, я уверен, лучше не вмешиваться в их дела».       Слова этого рыцаря быстро вызвали яростные кивки со стороны других рыцарей. И Эсканор, и Артур могли только сухо рассмеяться, не собираясь отрицать свои замечания, потому что то, что они сказали, было фактом, это не было полностью неправдой. Внезапно произошло сильное землетрясение, и Эсканор сказал им всем лечь на землю, пока он защищал Артура. После того, как землетрясение прекратилось, они отступили.       «Уф, это меня действительно удивило», — Артур отряхнул пыль со своей одежды, прежде чем повернуться к Эсканору с широкой улыбкой: «Спасибо, сэр Эсканор!».       «никаких проблем», — Эсканор поднял голову, подняв палец. «Но кто-нибудь из вас это осознал? Я чувствовал довольно сильную магическую силу оттуда, примерно в десяти милях к западу от Королевства Камелот, прямо перед началом землетрясения и до его окончания».       «там...», Артур задумчиво погладил подбородок и прищурился, прежде чем постучать кулаком по ладони. «А! В книге, которую мы с Гвиневрой когда-то читали вместе, место, которое вы упомянули, — это как раз то место, где находится Волшебное озеро Солсбери, сэр Эсканор. Что за магическая сила...».       «Мой король!», - слова Артура были прерваны прибежавшим Бедивером, совершенно охваченным паникой, - «Принцесса рухнула без сознания в саду!».       На полпути к покоям Гвиневры Бедивер рассказал Эсканору и Артуру о том, что произошло: «Из того, что я слышал от ее служанок, они видели, как принцесса вышла из лаборатории в ближайший сад, но внезапно рухнула на землю. Когда они хотели проверить ее, они услышали, как принцесса велела им вместо этого спуститься. Сразу после этого произошло землетрясение. Даже после того, как землетрясение закончилось, принцесса вообще не проснулась, поэтому они забеспокоились, и когда они проверили ее, она уже потеряла сознание».       «Что-то подобное случалось с ней несколько раз, когда она была ребенком. Обычно Мерлин могла позаботиться о ней», — сказал Эсканор, поворачиваясь к Бедиверу. «Где Мерлин и Нейва? Может быть, они могут...».       «—Леди Мерлин и леди Нейва пришли забрать принцессу и привели ее в ее покои вскоре после того, как служанки позвали на помощь», — оборвал его Бедивер и кивнул на комнату «здесь».       « Гвиневра довольно чувствительна. Может ли быть так, что она почувствовала магическую силу, о которой упомянул сэр Эсканор, и это каким-то образом повлияло на ее тело? Надеюсь, что нет» , — Артур прищурился, прежде чем вмешаться. «Мерлин! Нейва! Как... а?».       Артур собирался спросить, в порядке ли Гвиневра, но он потерял дар речи, потому что увидел, что Мерлин помогает Нель Хативе проверить ее, поскольку Гвиневра была одета только в одеяло, чтобы прикрыть свое голое тело. По крайней мере, Эсканор быстро отвел глаза, а Бедивер быстро склонил голову, извиняясь с плотно закрытыми глазами, в отличие от него, который вместо этого пялился на нее.       Сильно покраснев, Гвиневра схватила подушку и бросила ее в дверь, где стояли трое из них: «Будь то мой жених, король или мой крестный отец, сначала постучите в дверь! Выйди и подожди снаружи, не входи, пока я не разрешу! Это приказ!».       Бедивер отдал честь и несколько раз поклонился от стыда, все еще закрыв глаза: «Да! Прости нас, принцесса Гвиневра!».       Эсканор поймал подушку, отдал ее Мерлин со слегка покрасневшими щеками, прежде чем закрыть дверь и потащить Артура «...просто позвони нам, когда тебе что-нибудь понадобится».       «Да, да», — усмехнулась Мерлин, прежде чем повернуться к Гвиневре. «Ну, ну, сэр Бедивер и Эсканор извинились перед вами, а Артур слишком потрясен, чтобы что-то сказать».       Нель Хатива озорно улыбнулась: «Но он же будет твоим мужем. В конце концов он увидит твое голое тело, верно? Не нужно стесняться~».       «Это не проблема, тетя!», Гвиневра обхватила одеялом тело и уткнулась в подушку, покраснев. «С дядей Эсканором все иначе, он такой же, как мой дядя, так что это не проблема, но мне стыдно, что не только сэр Бедивер и дядя Эсканор, но и Артур тоже видели меня полуголой!», подняв глаза, Гвиневра вздрогнула, прежде чем прижать руку к груди. «...как думаешь, они видели мой торс?».       «Не думаю. Я быстро прикрыла его, прежде чем они увидели, как только дверь открылась», — Нель Хатива подняла палец и успокоила, прежде чем стянуть одеяло, обнажив угольно-черные отметины, тьму, клубящуюся на туловище Гвиневры. «Мы не могли позволить им увидеть это, иначе они не переживут этого», — закатав рукава, она велела Мерлин следить за стражей у двери, мягко подтолкнув ее обратно в постель «на всякий случай, если кто-то из тех мужчин войдет без нашего разрешения. Ложись, принцесса, я стабилизирую твою силу, но это будет больно. Приготовься».       Гвиневра прошипела, плюхнувшись на кровать: «Сделай это».       Эсканор, Артур и Бедивер, ожидавшие снаружи, услышали ее крик изнутри.       Артур забеспокоился, но Гвиневра велела ему убираться отсюда, поэтому он постучал в дверь: «Мерлин, можно мне войти? Что случилось?».       Мерлин вышла и закрыла за собой дверь, прежде чем они успели что-то сказать: «Нет, ты не можешь».       Еще один крик боли.       Артур схватил Мерлин за бицепс: «Мерлин, впусти меня». «Артур, доверься моей сестре», — Мерлин сжала его плечи, — «магическая цепь на ее теле довольно запутанная, поэтому ей больно. Моя сестра может исправить это лучше меня. Это ее экспертиза».       После нескольких минут криков боли и агонии, в конце концов, они услышали ее стон, за которым последовал крик отчаяния: «Ах~ Тетя, ты злая! Мне больно! Ты должна провернуть со мной этот трюк в конце?».       Нель Хатива извинилась, что прозвучало совсем не раскаянием: «О, да ладно. Ты вообще не можешь называть себя женщиной, если не можешь справиться даже с этим, юная девушка~ как женщина, выйдя замуж, ты должна терпеть разного рода боль. Например—».       «Сестра, просто дай ей поспать и не учи ее больше ничему такому . Не пятнай невинность моей приемной дочери до ее замужества», — Мерлин постучала в дверь и, услышав громкое «да» изнутри, Мерлин потерла лоб и подернула бровью, прежде чем она посмотрела на мужчин рядом с ней «О, боже, хотя я и говорила ей не делать этого с ней... все еще хочешь узнать, что случилось? Хотя ради вашего рассудка я советую вам всем не делать этого».       Бедивер, Артур и Эсканор быстро сказали в унисон, махая руками, с глубокой мыслью никогда не делать Нель Хативу своим врагом: «Нет, нет, нет».

***

      Шляпа Кабана       Вероника потрясла тело своей младшей сестры: «Элли! Соберись!».       «Ах, извините! Я в порядке!» — взвизгнула Элизабет, а затем заикаясь пробормотала: «Просто... немного кружится голова, вот и все!».       Каин ахнул, увидев Элизабет, и прослезился: «Это, должно быть, сон... Лиз!».       Все они были удивлены, увидев реакцию Каина. Во-первых, хотите верьте, хотите нет, они не могли не доверять личности этого ребенка, которого Мелиодас объявил своим сыном. Нежные взгляды на круглые Изумрудные сферы. Голова пушистых, похожих на одуванчики, длинных прямых светлых волос, которые были заплетены в косы на затылке, с двумя прядями позорных вихров, торчащих из его головы. Без сомнения, да, Ланселот действительно был сыном Мелиодаса, но теперь они задавались вопросом, кто была матерью, что означает жена их Капитана.       Элизабет моргнула: «...хм, Лиз...?».       «его бывшая подруга, одна из рыцарей королевства Данафор», — Ланселот быстро оборвал себя, прежде чем грустно улыбнуться, — «...и моя покойная мать...».       Все они замерли, повернувшись к Мелиодасу, но Мелиодас только поднял руку и весело повернулся к Ланселоту и Моргану: «Мы можем поговорить об этом позже... но только если я захочу. А сейчас, можете ли вы двое объяснить, что вы имеете в виду под королевским указом, леди Морган и Ланселот?».       «Вы можете называть меня просто Морган, свекр», — Морган поклонилась с нежной улыбкой, прежде чем выпрямиться. «Принцесса и наш король дали нам два дня и одну ночь вдали от замка Камелот. Мы прибыли сюда, чтобы передать королевский указ от принцессы сэру Тристану и Изольде».       Ланселот цокнул языком: «И не делай такое лицо, будто ты приготовила себе виселицу, Трисс. Ты же не собираешься из-за нее умереть или что-то в этом роде».       Вспомнив свои плохие воспоминания, когда Гвиневра подшучивала над ним, Тристан схватился за голову и побледнел: «Она из тех, кто умеет манипулировать людьми и очень хорошо умеет руководить людьми, даже когда люди этого иногда не замечают. Вдобавок ко всему, ей очень нравится играть со мной и наслаждаться каждой моей реакцией. Как я мог не испытывать к ней опасения?».       «По крайней мере, то, что ты получаешь, не так плохо, как я. Никогда не знаешь, каково это — мстить ей. Я мстил», — Ланселот покачал головой и заплакал, прежде чем похлопать Тристана по плечу. «Ты можешь в это поверить? Когда ей было всего десять лет, только потому, что я подшутил над ее морской свинкой во фляге с тараканом, которого она действительно ненавидела, она отправила меня в гнездо Виверн. Ради всего святого, я думал, что умру. Спасибо Моргане и молодому королю, который убедил ее, она телепортировала меня обратно, прежде чем меня съела одна из Виверн».       «О, так она отправила тебя в гнездо Виверны», — злобно ухмыльнулся Тристан. «На самом деле, это я научил ее мстить тебе, когда ты разыгрываешь ее, и я также давал советы о местах, куда она могла бы отправить тебя, чтобы наказать».       Ланселот схватил Тристана за шею: «Ты придурок, ты серьезно задумал убить меня?».       «Ланселот, отпусти его. Твой противник еще не совсем выздоровел», — упрекнула его Изольда, замахав руками. «Подожди, пока он полностью не выздоровеет, тогда ты сможешь избить его до синяков».       Морган невозмутимо ответил: «Понимаю, помимо моего единокровного брата, ты еще и ее соучастник».       Гаутер наклонил голову: «В позитивном ключе, это значит, что принцесса очень привязана и вы оба ей нравитесь, верно?».       Тристан и Ланселот хором сказали: «Нет, ей просто нравится играть с нами, вот и все».       Морган прикрыла рот рукой: «Пфф, вы двое действительно хорошо ладите, когда дело доходит до этого, да?».       Глядя на реакцию Тристана, Кинг не мог не задаться вопросом: «...эта принцесса тебя ненавидит? Какие у тебя с ней отношения?».       «Возможно», — Тристан закатил глаза, — «я был всего лишь ее нянькой».       Ланселот махнул рукой: «Ну, ну, нехорошо так говорить о принцессе. Ты же знаешь, что она очень любит тебя и Изольду, как и своих братьев и сестер, верно?».       «до того, как сэр Ланселот стал личным охранником принцессы, сэр Тристан был ее личным охранником и наставником в боевых искусствах. Единственный сэр Ланселот, которого можно считать равным рыцарем сэру Тристану в королевстве Камелот», Морган прикрыла рот рукавом, «наш молодой король, ну... можно сказать, что он просто слишком избаловал свою невесту, до такой степени, что он слишком забеспокоился, когда увидел, что сэр Тристан обучает принцессу довольно сурово, подумал он, потому что сэр Тристан даже осмелился пнуть ее во время их обучения, поэтому его положение изменилось благодаря сэру Ланселоту».       «Ты слишком многого мне обещаешь», — неловко рассмеялся Ланселот, — «но не слишком ли грубо так говорить о твоем единокровном брате, дорогая?»       Кинг воскликнул: «Ты — единокровная сестра короля!».       Бан присвистнул: «Ух ты, у твоего сына определенно есть женщина на рукаве, Кэп~».       Морган отмахнулся: «Это всего лишь совпадение, что мой сводный брат — король».       «Как она и сказала, это просто ее удача», — Мелиодас закатил глаза, глядя на Тристана. «Но ты серьезно пнул женщину на тренировке?».       Тристан наклонил голову: «Я никогда ее серьезно не пинал».       Изольда ударила его, «но это не меняет того факта, что ты действительно пнул ее».       «Что я мог сделать? Она бы на меня разозлилась, если бы я не занимался с ней серьезно», — Тристан погладил его по голове, указывая на Морган, — «а вы все слишком ее балуете, кроме леди Морган».       Морган усмехнулся: «Конечно, она моя соперница».       Ланселот притянул ее к себе, обняв одной рукой за талию, а другой лаская ее ягодицы: «В каком смысле, дорогая? Я думаю, ты не имеешь на нее зла, но все равно считаешь ее своей соперницей?».       Хоук фыркнул: «Ой! Ты, несомненно, сын этого извращенца, теперь я в этом уверен!».       Бан поднял большой палец: «Да, он действительно твой сын, Кэп. Теперь мы в этом уверены».       «Я совсем не против, чтобы меня лапали», — смущенно рассмеялась Морган, прежде чем мягко оттолкнуть Ланселота, — «но не в присутствии стольких людей!».       С аурой невинности на лице Ланселот широко ухмыльнулся: «Значит, ты совсем не будешь возражать, когда будем одни мы, верно?».       Морган покраснела от услышанного, а Тристан невозмутимо заметил: «Теперь он, наконец, показал свое истинное лицо».       Изольда упрекнула его: «Ну, не будь таким грубым. Как будто ты никогда не делал с ним того же самого? Я думаю, это совершенно нормально, когда кто-то хочет прикоснуться к людям, которых он любил».       Тристан пробормотал: «Я делаю это только с той женщиной, на которой остановил свой взгляд, и прежде чем ты что-то сказал, нет, это не Мерлин, потому что она принадлежит Эсканору, и для меня она скорее как моя старшая сестра или мать, а не возлюбленная. Ну, это не совсем моя вина, если женщина, на которой остановился мой взгляд, ничего не замечает и не знает о моих чувствах, потому что она все еще слишком чиста и невинна».       Изольда невинно моргнула: «А?».       Морган уставилась на них с недоверием: «Вы серьезно намекает ей прямо в лицо?».       «И все же она до сих пор этого не осознает», — вздохнул Ланселот, прежде чем похлопать Тристана по плечу. «Будь терпелив, братец. Тебе еще предстоит долгий путь~».       "паршивец, не будь таким самоуверенным и не увлекайся собой только потому, что ты уже обосновался с леди Морган. Мне что, выколоть тебе глаза?",       Тристан с тонкой улыбкой крепко схватил Ланселота за лицо, и на его лице вздулась вена. Тяжело вздохнув, Тристан сел на стул и оперся спиной о стол, ворчливо попросив "просто вернись к нашим основным делам. Посмотрим, что она попыталась провернуть. Пока мы ее знаем, она никогда не делает ничего бессмысленного".       Морган согласился: «Ну, не могу сказать, что вы неправы».       «Это королевский указ от принцессы», — Ланселот вытащил два свитка и отдал один Моргане. «Один для Изольды, а другой для тебя, Трисс. Хочешь, чтобы мы прочли его вслух, или ты сам захочешь прочитать?».       Тристан невозмутимо ответил: «Просто скажи нам вслух, в чем заключается ее так называемый королевский указ».       Моргана открыла свиток королевского указа для Изольды: «Изольда Марианна, я назначаю тебя великой целительницей королевства Камелот».       Диана воскликнула и захлопала в ладоши: ​​«Это здорово!».       Кинг шикнул на нее: «Это значит, что ей нужно немедленно вернуться в Королевство Камелот, верно?».       А Тристана здесь оставить? Ни за что. Изольда нахмурилась и сказала: «Я отказываюсь».       «…я знаю, что ты откажешься», — Морган прищурилась. «Да, это я тоже предсказала».       У них отвисла челюсть, а Изольда наклонила голову: «...извините?».       «Ты займёшь должность Великого Целителя, потому что, по моему мнению, ты единственный и самый талантливый кандидат, который подходит для этой должности. Я не хочу назначать другого человека Великим Целителем в нашем Королевстве, поэтому мы будем ждать, пока ты вернёшься в Королевство Камелот, когда ты будешь готова к тому, за кем захочешь следовать, и не возвращайся, пока не сможешь вернуться с ним», — с пониманием в глазах Морган многозначительно улыбнулась.       «Так было всегда, как будто она могла видеть насквозь сердца людей, и мы ничего не можем сделать, чтобы бороться с ней, кроме как подчиняться её желаниям. Интересно, насколько она может быть хитрой?».       «Хочешь похвалить ее или оскорбить, выбирай одно из двух», — ухмыльнулся Ланселот и, вытащив из сумки две деревянные коробки, — «Принцесса знала твое решение, поэтому она приготовила это для тебя».       Моргана передала Изольде деревянный ящик: «Она сказала: «Я вижу, что твое путешествие будет суровым. Я могу только молиться о твоей безопасности и использовать это, чтобы защитить тебя и твоего возлюбленного в твоем путешествии». Увидишь сама».       Изольда ахнула, когда нашла Священное Орудие — лук. «Это... ты правда ничего, если я приму это?».       «Лук Артемиды. Это эксклюзивное Священное Орудие ручной работы. Она сказала, что это ее подарок тебе на день рождения», — улыбнулась Морган. «Она будет рада, если он тебе пригодится».       Изольда обняла лук, а затем улыбнулась Моргане: «Передай принцессе, что я вернусь в королевство Камелот, потому что хочу служить им, когда придет время править королевством вместе как король и королева».       «разрешено», — повернулась Морган к Ланселоту, — «твоя очередь».       Ланселот ухмыльнулся, открывая свиток: «Разумеется, мне нет нужды говорить вслух, как ты глуп-...».       Тристан сгорбился на месте: «Она уже оскорбила меня в первом предложении, серьезно?».       «—глупо совершил действия, которые могут поставить под угрозу вашу жизнь и заставить окружающих вас людей беспокоиться—».       «Интересно, как она могла это знать?» — Кинг приложил ладонь к уголку рта и прошептал товарищам: «Как вы думаете, за нами следят?».       Мелиодас закатил глаза: «Возможно».       Бан настороженно приподнял бровь: «Но если эта принцесса не наш враг, не волнуйтесь».       «—поэтому я отдаю тебе приказ снова поднять свой Меч. Я знаю твою причину не владеть Мечом, твою решимость из-за бремени на твоих плечах, столь же тяжелого, как бремя мира, но, пожалуйста, помни, что я сказала тебе, прежде чем ты принял мое предложение. Время в конце концов лечит, так что не бойся поднять свой Меч. Держу пари, женщина, которую ты любил, надеется на то же самое со мной. Мы не хотим видеть, как ты ранен или, что еще хуже, умираешь. Мы не хотим видеть, как ты сражаешься. Мы только хотим, чтобы ты жил. На этот раз, чтобы спасти Королевство Лионесс и предотвратить трагедию твоей родины, сделай все, что нужно. Подними свой Меч, чтобы ты мог жить и вернуться к людям, которые ждут тебя», Ланселот сделал глубокий вдох, прежде чем передать Тристану другую деревянную коробку, открыть ее и показать Меч с тупым и квадратным лезвием, символизирующим Милосердие, «это твое Священное Орудие, Занавес».       «помнишь этот меч? То же самое и с Луком Артемиды Изольды, эксклюзивным, ручной работы, Занавесом или также известным как Меч Милосердия. Ты наверняка помнишь этот меч, Меч, который принцесса когда-то подарила тебе, но ты отказался взять», — Морган прищурилась, — «теперь не только она, даже наш Король не хотел бы услышать от тебя «нет» после твоей смерти. Возьми свой Меч и, пожалуйста, не отказывайся от доброты принцессы и Короля, сэр Тристан. Иначе это будет сочтено для них оскорблением».       Тристан прищурился. Стоит или нет? Возьмет Меч или нет?

***

      Замок Лионесс       После того, как довольно паникующий Святой Рыцарь доложил Хельбраму о том, что «Бронированный Гигант» был замечен в лесу Ордан, к востоку от Бизеля, Хельбрам приказал Рыцарю вызвать и послать Рассветный Рёв. На полпути Хельбрам, Джерико и Гила встретились с Хендриксоном, Дрейфусом, Гилсандером и Хаузером. В противоположность Дрейфусу, который считал, что послать Рассветный Рёв было слишком много, Хендриксон вообще не возражал и думал, что у Хельбрама, должно быть, была своя причина послать Рассветный Рёв.       Когда Хельбрам, казалось, удивился чему-то еще и огляделся, Гилсандер спросил: «Что случилось, сэр Хельбрам?».       Хельбрам погладил свою челюсть: «Ну, у меня было такое чувство, будто я где-то услышал знакомую колыбельную».       «Небо такое огромное, ветер похож на мелодию~», Гелда несла сильно забинтованного светловолосого мальчика, который обнимал ее за плечи, прежде чем мальчик начал плакать и довольно сильно напугал Гелду, погладив его по голове: «Эл? Что случилось? Где болит?».       Хельбрам нахмурился и окликнул ее: «Ты, горничная! Ты думаешь, что твое рабочее время — подходящее время, чтобы присматривать за детьми? Это Замок, твое рабочее место, а не детский сад!».       «Простите меня, сэр Хельбрам. Однако у меня нет выбора», — Гелда склонила голову и прищурилась, обращаясь к Хельбраму с таким напряжением в голосе, словно ее душили, когда ребенок на ее руках заплакал сильнее из-за крика Хельбрама. «Но мой племянник только что потерял семью из-за большого пожара в его деревне. Мне приходится растить его одной. Я не могу оставить его одного дома в таком состоянии».       Когда Дрейфус осторожно спросил, какая деревня, Гелда упомянула деревню, которая сгорела в большом пожаре около Бизеля несколько дней назад. Благодаря точной информации от Гвиневры, Мерлин и Нель Хативы, она смогла придумать их личности здесь как их шпионов.       «Возможно, вам поможет мой знакомый, у него большой опыт работы с детьми, получившими травмы. Поскольку я, к сожалению, не беру с собой столовые приборы, вам придется запомнить адрес», — Гилсандер погладил свой подбородок.       «Просто отправляйтесь на восток Далмари, на окраину города, в лес, там вы найдете врача».       «Ну, ну, совсем нехорошо так кричать перед испуганным ребенком, сэр Хелбрам»,       Они были потрясены, увидев, как Маргарет вышла из тюрьмы и привела с собой Вивиан.       "принцесса Маргарет!", Хаузер почувствовал укол вины, он ведь был там, на Бизеле, но ничего не мог сделать, чтобы спасти своих друзей, Гриамора и Веронику.             Почесав затылок, Хаузер неловко рассмеялся, пытаясь растопить напряженный воздух, но не смог "ах, давно не виделись... рад снова видеть тебя...".       Не обращая внимания на замечания Хаузера, даже не обращая внимания на их присутствие, словно все остальные были просто пустым звуком, Маргарет подошла к Гелде и потрепала плачущую девочку по голове: «Тсс, не плачь. Как тебя зовут и сколько тебе лет, малыш?».       Слезы ребенка утихли, и его громкие крики перешли в икоту: «...Эль-Элиас, 6 лет».       Маргарет нежно улыбнулась, но в ее глазах читалась печаль и грусть: «...Понятно. Могу я понести его?».       Гельда обменялась взглядами с Элиасом, прежде чем нерешительно передать его Маргарет. Глядя на него сверху вниз, Маргарет осмотрела бинты, которые плотно обхватывали обе его руки, его голени, его шею до ключицы и исчезали вниз к его туловищу под рубашкой с V-образным вырезом, последнее на его голове, половина его лица от левого глаза до левой щеки также была покрыта бинтами. На самом деле, бинты были одним из магических предметов Мерлина, чтобы подавлять его магическую силу, как тот, который носила Гельда, чтобы люди ошибочно принимали его присутствие за человека, а не как фею.       После того, как Гелда рассказала ту же историю, что и Дрейфусу и остальным, Маргарет отошла в сад и, погладив его по голове, сказала: «Десять лет назад была маленькая девочка того же возраста, что и ты сейчас, ей было 6 лет. Она была приемной дочерью знакомых моего отца. Она была такой милой, и я обожала ее, как свою младшую сестру».       Элиас обнял Маргарет за плечи и пробормотал: «...что с ней случилось?».       Маргарет остановилась и грустно улыбнулась, прежде чем указать на старый Замок, где были обрамлены «Семь смертных грехов». «Она потерялась там, мы так и не нашли ее тело. Одно я знала наверняка в тот день: я потеряла ее... и недавно я снова потеряла двух сестер...».       Элиас похлопал Маргарет по щеке и с невинностью ребенка перестал плакать и, подняв руки, сказал: «Принцесса, не плачь. Твои сестры будут расстроены».       "...спасибо", Маргарет улыбнулась и прижалась лбом к его лбу, смахивая слезы. Она подняла глаза и позвала Гелду "ты, его тетя, как тебя зовут?".       Гелда поклонилась и скрестила руки на груди: «Гелда, принцесса».       «Леди Гельда, я совсем не против, если вы возьмете этого ребенка к себе на работу в свою смену, при условии, что вы позволите мне поиграть с ним, а сами останетесь с нами и присмотрите за нами», — Маргарет развернулась и снова пошла, на этот раз в библиотеку Замка. «Пойдем со мной».       Элиас моргнул: «Куда мы пошли?».       «В библиотеку», — улыбнулась Маргарет и предложила: «Ты умеешь читать? Если не умеешь, может быть, я смогу прочитать тебе книгу».       Элиас поднял руки и воскликнул в волнении: «Научи меня!».       Гельда упрекнула его: «Элиас, не будь груб с принцессой».       «Все в порядке. Считайте эту эгоистичную просьбу с моей стороны королевским указом», — улыбнулась Маргарет, прежде чем посмотреть на Хендриксона и Дрейфуса пустыми глазами. «Разумеется, для меня не проблема играть с ребенком, пока я остаюсь в этом Замке, верно?».       Гельда заявила, что она совсем не против прислуживать принцессе. Вскоре после того, как Маргарет ушла с Гельдой и Элиасом, некоторые служанки, спрятавшиеся на углу, шептались, выглядывая из-за угла. Когда Хаузер дружелюбно спросил их о проблемах, служанки сообщили, что Маргарет не реагировала на то, что они говорили или делали, она только попросила Вивиан выпустить ее из подземелья, прежде чем она бесцельно побродила, как будто она безнадежно искала что-то, прежде чем она отреагировала, как только увидела маленького ребенка на руках у Гельды.       Одна из служанок, беспокоясь о Маргарет, поставила руку на сердце, «не говоря уже о том, что случилось с принцессой Элизабет и принцессой Вероникой... возможно, принцесса Маргарет отреагировала потому, что этот ребенок одного возраста с дочерью леди Мерлин».       Ее товарищ поднес палец к губам и сжал плечо: «тссс!».       На полпути к библиотеке, когда они проходили по коридору, где тень закрывала солнце, Гелда ухмыльнулась, и оба ее глаза заблестели красным: «Ты отлично притворяешься ребенком, Элиас»

***

      « Ты на удивление хорошо притворяешься девицей в беде», — Элиас поднял голову, его медовые глаза сияли золотом, — «и твои куклы весьма удобны. Подумать только, они могли говорить и действовать по твоему желанию после того, как ты укусил и выпил немного их крови... но они ведь не умрут, верно?» .       Гельда облизнула губы и подняла указательный палец, чтобы вытереть их с дьявольской ухмылкой: «О, не волнуйся~ Я выпила лишь немного их крови~ Они не умрут только потому, что я выпила мало их крови» .       « Хорошо, тогда. Сообщения Гилсандера были достаточно ясными. Нам просто нужно сообщить об этом принцессе...» Элиас положил голову на плечо Маргарет, глядя прямо туда, где он все еще мог чувствовать Гилсандера и остальных, наблюдающих за ними с большого расстояния, «...как только мы получим сообщения и от принцессы Маргарет» .