Глава 36: Немеркнущий свет озера

***

      Изольда открыла глаза и села, увидев возле своей кровати не только Веронику и Элизабет, но и Хоука и Морган. «А? Я...».       Хоук спросил: «Ты помнишь, что произошло?».       Изольда наклонила голову: «Что ты имеешь в виду, Хоук? Я что-то не так сделала, когда просто спала?».       Три женщины перед ней обменялись взглядами. Как и сказали им Нель Хатива и Тристан, похоже, эта Изольда была все еще «Изольдой Марианной», которая не пробуждена, и ее память не была затронута воспоминаниями о ее прошлых жизнях.       Еще.       Пока еще нет.       «По крайней мере, твоя лихорадка спала», — одобрительно пробормотала Элизабет, прижавшись лбом к ее лбу, прежде чем выпрямиться и мягко спросить: «Как ты себя чувствуешь?».       «Правда, я уже в порядке, принцесса», — Изольда попыталась выбраться из постели, давая понять, что она слишком устала, чтобы дольше оставаться в постели, — «но мне интересно, что за суматоха снаружи?».       Они услышали, как кто-то крикнул снаружи: «Но это совершенно не объясняет того, что произошло десять лет назад!».       Вероника потерла виски и вздохнула, внезапно почувствовав головную боль: «Боже, я знаю, что это может случиться, но серьезно, может, нам самим с этим разобраться?».       Когда четыре женщины и свинья вышли из таверны Шляпы Кабана, Изольда была весьма удивлена, увидев, что они больше не на окраине леса, как раньше, а возле озера, где у них было больше гостей, и они выглядели так, будто собирались устроить здесь небольшой пир, несмотря на высокое напряжение. Перед тем, как Вероника, Морган, Элизабет и Хоук пошли проверить Изольду после того, как Тристан привел ее в постель, Вероника попросила Гриамора остаться с Рассветным Ревом и все им объяснила, чтобы предотвратить переполох между Рассветным Ревом с Семью Смертными Грехами и их Младшими.       «Если вам интересно, что здесь произошло, то они спорят вот так уже больше получаса, и мне надоели эти крики и вопли», Тристина села на тело Хоука, ощупывая все тело розового поросенка, и, как ни странно, все протесты стихли, когда Тристина погладила чувствительные места за ушами Хоука и вокруг его шеи, «а Бан еще не закончил готовить. Пахнет вкусно».       Хоук оживился, приподняв одно ухо: «В этом я с тобой согласен, Тина!».       «Ого... так напряженно. Что случилось, пока я спала?», Изольда споткнулась и чуть не упала вперед «ах!».       "Ого, дорогая. Осторожнее", Тристан быстро поймал ее. Он обнял ее за талию и потянул вверх "как ты себя чувствуешь?".       Заправив челку за уши, Изольда покраснела и замахала руками, заикаясь: «Ах... спасибо...».       Тристан нахмурился: «Хорошо, но почему ты держишь от меня дистанцию?».       «Ланселот сказал, что ты не забыл, что ты с ней сделал, чтобы она уснула, не так ли?» — перевела Лили после того, как Ланселот заныл, что больше походило на хихиканье, а затем подозрительно посмотрел на Тристана, скрестив руки на груди: «Что ты с ней сделал на этот раз?».       Тристан резко ответил: «Пожалуйста, не допрашивайте меня так, как будто я всегда делаю с ней то, что мне заблагорассудится».       Лили просто наклонила голову с невинным выражением лица: «потому что на самом деле, да, ты это сделал».       «Ааааа, перестань, так ты больше похожа на моего отца, понимаешь?», Тристан потер переносицу, прежде чем многозначительно бросить взгляд на Ланселота, который заскулил, словно смеялся: «И не смейся, сопляк».       «И вообще, почему Ланселот не принял человеческий облик?» — обеспокоенно спросила Моргана, но ее возлюбленный, превратившийся в аликорна, на мгновение замолчал, отведя от нее взгляд. «А мне кажется, что он избегает меня».       "Так, так, так, у нас тут много вещей, которые нужно было прояснить", - указал Мелиодас, наклонив голову. У них действительно было много вещей, которые нужно было прояснить, поэтому они были удивлены, когда Капитан Семи Смертных Грехов вместо этого назначил Нель Хативу "так что я оставляю это тебе, Нейва".       Нель Хатива упала на землю и закричала в знак протеста: «Подожди! Почему я?».       Потому что, серьезно, насколько все здесь запутано?       Им нужно было прояснить, что случилось с Элиасом . Им все еще нужно было прояснить для членов Рассветного Рёва, что случилось с принцессами и Гриамором, сыном Великого Святого Рыцаря, который должен был быть на их стороне, а не с преступниками. Им нужно было решить, что делать с Джерико, которая все еще была аккуратно связана . Им нужно было выяснить, каковы отношения Нель Хативы с Гаутером, пока она не проделала ту же самую магию с куклой.       Не говоря уже о том, что им все еще нужно было прояснить неразбериху вокруг Младших.       «потому что ты отличный организатор, как и Мерлин. Кроме того, если мы хотим доказать свою невиновность, то именно ты и Ланселот можете предоставить им доказательства», — Мелиодас наклонил голову. «Не говоря уже обо всех инцидентах, которые нам нужно было прояснить здесь и сейчас, удивительно, что ты случайно там оказался или имеешь к этому отношение».       "Боже, ладно, ладно. Вряд ли я смогу отказать тебе в твоей просьбе, Мел", - почесала затылок Нель Хатива. Не то чтобы она была против, просто это раздражало, потому что ей нужно было убрать этот беспорядок. Глядя на напряженных Короля и Бана, Нель Хатива пожала плечами: "Ладно, думаю, сначала нам нужно прояснить, что случилось с Элиасом".       Лили помогла ей объяснить это. Около 20 лет назад на Зачарованный Лес напали. К сожалению, Лили была на поздних сроках беременности и рожала, поэтому у нее не было выбора, кроме как ждать в безопасном месте с Нель Хативой и Силки, которые помогали с родами, и Спригганом в качестве их телохранителя. Они не знали, кто это, Далия не сказал Лили, кто это, а у него не было возможности рассказать ей об этом на последнем издыхании. Далия повел войска, чтобы остановить своего врага, кем бы он ни был, но он проиграл и умер в объятиях Лили. То, что осталось ей на тот момент, было только обязанностью королевы править своим кланом и их сыном, Обероном.       Нель Хатива решила заняться этим сама, потому что у нее было предчувствие, что Лили заплачет, если она продолжит: «После того, как члены клана Фей вернули Далию в Зачарованный Лес, я пошла на поиски того, кто напал на Зачарованный Лес, и он мне в этом помог».       "на самом деле, ты насильно увлекла меня за собой", Тристан поднял руки, сдаваясь, когда Нель Хатива подняла большой палец, указывая на него. После того, как Нель Хатива ударила его по голове, Тристан пояснил: "и это было, когда мы проходили мимо Леса Короля Фей. Мы увидели, как Лес Короля Фей сгорел, и, честно говоря, мы почувствовали знакомое присутствие...".       «…это исходило от Красного Демона, именно от того, кто напал на Лес Короля Фей», — Нель Хатива указала на Элиаса. «Мы нашли его, когда он упал с дерева, умирающим и на грани смерти, его тело было разрублено надвое. Я схватила его за верхнюю часть тела».       Тристан небрежно сказал: «И я схватил его за нижнюю часть тела. Она сказала, что все еще может спасти его, но нам нужно сделать это в более безопасном месте, поэтому я телепортировал нас в Зачарованный Лес».       Нель Хатива добавила свое объяснение к замешательству Кинга: «Что касается трансформации тела вашего младшего брата, некроз произошел в основном на его туловище, так что да, мне пришлось заменить некоторую часть его тела теми, которые я взяла с трупов членов клана Фэй, включая ту часть, где крылья росли из его спины, соединенные с позвоночником. Прежде чем вы спросите, нет, мы не можем избавиться от его крыльев, и они не превратятся в обычные крылья Фей».       Элизабет подняла руку: «Эм, леди Нейва... под этим вы подразумеваете, что вы заменили ее...».       Нель Хатива показала иголку и нитки на своих руках: «Очевидно, я сшила куски его тела в единое целое».       Кинг и Бан вздрогнули, а затем внутренне сжались, оба подняли руки в знак капитуляции: «Стой, мы поняли».       Нель Хатива, Лили и Тристан рассказали о состоянии амнезии Элиаса, поэтому Лили усыновила его. Кинг склонил голову перед Лили и выразил свою величайшую благодарность Королеве Фей за то, что она усыновила, вырастила и заботилась об Элиасе все эти 20 лет. Также Кинг сделал то же самое с Тристаном и Нель Хативой за спасение его младшего брата. Бан сделал то же самое с Лили, Нел Хативой и Тристаном с менее вежливыми манерами, но Бан действительно имел в виду, что он был действительно благодарен им за то, что они сделали для спасения Элиаса, несмотря на то, кем или чем они были.       "и думать, что ты жена короля фей Далии...", Кинг знал историю от своих предшественников о том, как второй король фей Далия решил спуститься на трон к другой фее в качестве следующего короля темных фей и покинул лес короля фей ради женщины, которую он любил. Если бы он был Далией, Кинг сделал бы все ради своей возлюбленной, поэтому Кинг действительно понимал, особенно глядя на Лили "неудивительно, что он выбрал тебя из всех... он, должно быть, так сильно любил тебя".       Лили моргнула, но затем широко улыбнулась: «...спасибо, Король Арлекин».       Сейчас у Кинга возникло ощущение дежавю: он почувствовал, что улыбка Лили похожа на улыбку кого-то из его знакомых, но кого именно?       Далее, нужно убрать беспорядок между ними с помощью Рассветного Рёва.       Это вылилось в жаркий разговор между Семью Смертными Грехами и Рассветным Рёвом , в то время как Младшие Грехи решили понаблюдать и понаблюдать некоторое время. Слейдер указал на то, что они, Рассветный Рёв, были заменой Семи Смертных Грехов с намерением заставить Грехов почувствовать себя оскорбленными или «знать свое место» в некотором роде, поэтому, когда Гаутер пожал ему руки и сказал, что «они должны хорошо ладить и приятно с ними познакомиться», упомянув что-то о том, что Рассветный Рёв — их Младшие, другие Грехи посмеялись над этим, даже Нель Хатива и Младшие Грехи посмеялись над этим. Рассветный Рёв, однако, не был в восторге, даже Слейдер потерял спокойствие и потянул Гаутера за воротник, оторвав его от земли. Кинг и Диана собирались остановить их, а Бан собирался хорошо с ними подраться, но Мелиодас поднял руку, приказывая им смотреть и наблюдать.       Удивительно, но именно Нель Хатива двинулась на помощь Гаутеру. Она просто щелкнула пальцами, и пока она несла Гаутера, Слейдер и все члены Рассветного Рёва летели в воздухе с аккуратно связанными цепями.       «Я слушала, и с меня хватит», — сердито посмотрела Нель Хатива, осторожно опуская Гаутера на землю. «Держи себя в руках, или это сделаю я, Рассветный Рёв».       Слейдер был единственным, кто сохранял спокойствие, когда остальные отчаянно пытались освободиться от этих цепей: «Если бы мы не знали лучше, мы бы сказали, что вы просто угрожаете».       Нель Хатива криво ухмыльнулась: «Ну, вы, люди...».       Саймон перебил ее: «Что мы делаем?».       Нель Хатива зарычала, ее пальцы зашевелились, чтобы затянуть цепи: «...знаете и делаете лучше нас ?».       «Нейва, хватит», — покачал головой Мелиодас, — «положи их».       Нель Хатива посмотрела на него свысока: «Почему я должна это делать?».       «Положи. Их. Наземь», — строго приказал Мелиодас. «Не заставляй меня повторять это трижды».       Нел Хатива дьявольски улыбнулась: «...Я хотела бы посмотреть, что ты собираешься сделать, чтобы заставить меня».       «Тетя Нейва, пожалуйста, опусти их», — Лили положила руку ей на плечо и покачала головой. «Мы не можем нормально разговаривать, когда ты их так связываешь».       Элизабет спросила то же самое у нее, стоя позади Лили. Нел Хатива бросила взгляд на Элизабет и Лили и обратно.       « Какова мать, такова и дочь, да?» , тяжело вздохнув, Нель Хатива успокоилась: «...хорошо».       После того, как Нель Хатива уложила их, Мелиодас проворчал: «Когда это был я, ты бросала мне вызов, но когда это была она, ты сразу же стала послушной».       «О, да ладно, Мэл. Лили — лучшая девочка, и именно я воспитывала ее после смерти ее родителей», — Нель Хатива обняла Лили и с любовью улыбнулась. «Как я могла сказать «нет» моей прекрасной, добросердечной, изящной, очаровательной и красивой приемной дочери?».       Лили покраснела: «Тетя, перестань. Ты моя крестная, да, но теперь ты заставляешь меня смущаться».       «Как избалованные дети», — усмехнулся Мелиодас, он знал, что Нель Хатива всегда баловала детей Элизабет. «Только совет от меня, ее одной достаточно, чтобы убить вас всех здесь, так что лучше не делать ее своим врагом. Даже я не хочу делать ее своим врагом из всех людей».       Кинг, Диана и Бан обменялись взглядами. Так же, как Вероника и Гриамор. Элизабет в глубине души задавалась вопросом, какие на самом деле были отношения между Нель Хативой и Мелиодасом? Что касается Младших Грехов, которые знали, какие отношения между Мелиодасом и Нель Хативой, они решили на этот раз промолчать. Кроме того, какие отношения были у Нель Хативы с Гоутером, пока она не отреагировала так, когда Слейдер пригрозил Гаутеру?       Лили указала на них и вывела их из задумчивости: «Помните, что сказал мой муж перед уходом?».       «Найти истину с помощью воды и немеркнущего света озера, которое хранит все воспоминания», — вспоминал Кинг, «правда?».       Мелиодас рассказал о способностях своего сына в форме Аликорна и способностях Нель Хативы как Бога Смерти: «Далия ссылался на магическую воду Авалона, которая была связана с Ланселотом. Хотя и временно, Ланселот был воспитан Владычицей Озера и заключил договор об объединении с Аликорном, таким образом, он получил силу от Аликорна. Одна из них заключается в том, что он может использовать Память Воды , которая может показывать память живых. Для Нейвы, как Бога Смерти, у нее есть привилегия собирать и видеть память мертвых, или более известную как Летопись Жизни мертвых, запись кого-то, пока они живы. Если мы объединим эти их способности...».       Элизабет ахнула и захлопала в ладоши: ​​«Мы увидим, что произошло 10 лет назад, и можем доказать, что вы и Грехи невиновны, сэр Мелиодас!».       Хоук в недоумении закричал: «Тогда почему ты не сделал это с самого начала!».       «Идиот», Мелиодас наступил на нос Хоука. «Ланселот должен был заранее сменить свою человеческую форму на форму Аликорна, точно так же, как Нейва должна была принять форму Бога Смерти. Как думаешь, что бы почувствовала и отреагировала Моргана, увидев, как он принимает эту форму?».       Глядя на Ланселота, который все еще отводил от нее взгляд, Моргана с силой обхватила его щеки и, чувствуя на вене вздувшуюся вену на голове, угрожающе улыбнулась: «Я думаю, нам нужно прояснить МНОГО всего после этого, верно?».       Когда Ланселот покрылся потом, Мелиодас и Тристан захихикали, но именно Тристан первым заметил: «Я вижу, что ты будешь подкаблучником».       «Сказал тот, кто на самом деле был подкаблучником», — перевела Лили. «Вот что он сказал».       Возвращаясь к делу, после небольшой борьбы между Ланселотом и Тристаном, которая была остановлена ​​Мелиодасом, ударившим их по голове, Нель Хатива и Ланселот объединили свои способности « Сад Авалона ».       И Нель Хатива, и Ланселот расправили крылья, разные виды крыльев, крылья летучей мыши Демона для Нель Хативы и ангельские крылья с белыми перьями для Ланселота. Вода и перья начали окружать их, и Ланселот предупредил их, чтобы они сосредоточились на тех воспоминаниях и моментах, которые они хотели увидеть, потому что эта вода и перья сами по себе иногда могли случайно раскрыть их воспоминания, с их согласия или без него, особенно если эти воспоминания должны были быть давно забытыми, глубоко похороненными или сильными, болезненными воспоминаниями.       Конечно, они увидели несколько воспоминаний случайным образом, как воспоминание Слейдера, когда король Бартра попросил его стать одним из его подчиненных, воспоминание Бана о его детстве, когда он потерял свою младшую сестру, воспоминание Кинга, когда его схватили после того, как он убил Хельбрама, воспоминание Дианы, когда она потеряла Матрону, но они вздрогнули, когда услышали звук, как кто-то ворвался в комнату сбоку. Это было воспоминание о ком-то, кто выглядел в точности как Нель Хатива, до такой степени, что они подумали, что это ее брат и сестра.       «Ты худшая мать, которую я когда-либо знала! Мало того, что бросила меня и пренебрегла мной, так ты ещё и наложила на меня это проклятое заклинание!», к Лилит подошла длинноволосая златоглазая девушка с рыжими волосами и прямыми волосами. Она выглядела молодой с округлым лицом, пухлыми щёками и слегка округлёнными более широкими глазами, возможно, примерно возраста Элизабет, с испорченной и надломленной невинностью, запечатлённой на её лице. «Как ты могла так со мной поступить, мать!».       «Это не моя вина, что ты родилась моей дочерью, или что? Ты хочешь обвинить меня? Потому что твоя безответная любовь закончилась как запретная любовь, ты хочешь найти кого-то, кого можно обвинить, и что потом? Ты винишь меня сейчас, потому что думаешь, что это я виновата, что ты родилась моей дочерью?», без тени вины, Лилит надменно заметила и коснулась подбородка. «Если ты хочешь найти кого-то, кого можно обвинить, то это не я, а твой биологический отец, София».       «Ты позволила другому человеку воспитывать меня и наложила на меня проклятое заклинание, чтобы я никогда не ослушалась тебя и чтобы я стала твоим орудием, чтобы отомстить Королю Демонов за то, что он сделал с моей тетей, твоей сестрой, и ты сказала, что ты не виновата?», прошипела София и ударила Лилит по руке. «Ты создала меня специально для мести Королю Демонов и превратила в живое оружие. На самом деле... кто я для тебя, мама? Я всего лишь твое орудие?».       Лилит холодно ухмыльнулась: «А что, если я скажу да? Тебя это не устраивает?».       На это София холодно возразила: «Я должна была знать лучше... Ты вообще не годишься в матери. Ты заботишься только о себе, эгоистичная проклятая женщина».       София выбежала на улицу и услышала, как кто-то позади нее крикнул: «София, подожди!».       В коридоре места, похожего на форт, они увидели Мелиодаса, бегущего по коридору, чтобы догнать Софию под снегом. Мелиодас поймал ее и перенес через плечо, прежде чем они вернулись туда, откуда пришли.       София тщетно извивалась в его железной хватке: «Отпусти меня, придурок!».       "что такое? опять ссоришься с матерью?", Мелиодас посадил ее на забор, как только она успокоилась. После того, как он терпеливо выслушал ее, Мелиодас схватил ее за руки и прижался своим лбом к ее лбу "я обещаю, что буду защищать тебя и не позволю тебе чувствовать себя одинокой".       «Как мой брат?», София с силой оттолкнула Мелиодаса, прежде чем расправить крылья. «Нет, не хочу!».       Игнорируя крик Мелиодаса, София улетела далеко-далеко от того места. Все еще на том же месте, они были старше в следующее мгновение, они увидели их. Ну, только София, она была в платье принцессы. Мелиодас был одет в белый халат без рукавов и перчатки и сказал ей с раскаянием, хотя его челка скрывала выражение его лица: «Прости меня».       «за что, Мелиодас? Не смей даже думать, что я страдаю из-за тебя, никогда», — потуже запахнув красный шарф на сутулом торсе, она напрягла выражение лица и сохранила стоическое выражение, стоя к нему спиной. «Это не твоя вина. В конце концов, виноваты моя мать и твой отец. Они худшие родители, и именно они заставляют нас, своих детей, страдать. Их волнует только их репутация и они сами. Мы ничего не можем с этим поделать».       «потому что я знаю, что только прибавлю тебе страданий», — Мелиодас взял ее за обе руки и прислонился своим лбом к ее лбу, как они делали это несколько лет назад. «Я не прошу тебя понимать мой выбор, поэтому я прошу прощения».       "ты глупый, я понимаю. Большое спасибо за твое предложение, за то, что ты когда-либо думал и просил пойти с тобой, но кто-то должен остаться здесь после того, как ты уйдешь. Не говоря уже о том, что это единственное место, которое я могу назвать домом, где у меня все еще есть семья, которая ждет меня", подняла она лицо, только тогда они вздрогнули, увидев, что София выглядит точь-в-точь как Нел Хатива, только у них другой цвет волос и глаз. Она грустно улыбнулась с пониманием: "Если ты чувствуешь себя виноватым за то, что ушел, то просто, пожалуйста, исполни мое последнее желание... будь счастлив с ней, старший брат".       Когда остальные были в замешательстве от этих воспоминаний, Нель Хатива мысленно выругалась: «Просто отправляйся на событие 10-летней давности, черт возьми» .       Они увидели, как движение воды вокруг них стало более стабильным, а перья исчезли. Там они увидели, что произошло между Маргарет и Гвен, начиная с того, как они увидели главного виновника, настоящих убийц Великого Святого Рыцаря и того, что случилось с ними потом. Элизабет и Вероника почувствовали желание увидеть свою старшую сестру после того, как узнали, что случилось с Маргарет и Гилсандером. Они также хотели видеть Гвен чаще после того, как увидели, что на самом деле произошло с Гвен в тот день 10 лет назад. После того, как Гвен упала в пропасть, то, что они увидели потом... это было не то, чего они действительно ожидали, никогда.       Испытывая боль, когда ее завалило обломками упавших камней, Гвен протянула руку вперед и задохнулась, кровь хлынула из уголка ее рта и залила ей голову: «мама... папа...».       Не только Мелиодас и принцессы, но и другие Грехи, которые хотели только одного — спасти ее.       Они услышали, как кто-то поет, приближаясь к Гвен, медленно выходя из темноты: «Тише, дитя~ тьма поднимется из глубины и унесет тебя в сон, дитя~».       Нель Хатива напряглась: «...ты издеваешься?».       Мелиодас сдержал желание встать между Гвен и тем, кто приблизился к ней, потому что он знал, что это всего лишь проекция прошлого, и они ничего не могут сделать, кроме как наблюдать: «Нет! Держитесь от нее подальше!» .       Когда фигура перед Гвен щелкнула пальцами, камни, которые только что похоронили ее тело, поплыли в воздухе, и она помогла Гвен выбраться из камней, которые ее заперли.             Подняв глаза, Гвен прохрипела: «Кто ты? Зачем ты спасла меня?».       «Меня зовут Лилит. Я... ну, ты можешь сказать, что я твоя бабушка, потому что жена твоего биологического дедушки — моя сестра. Плюс ко всему, я также любовница твоего биологического дедушки, так что ты можешь сказать...», Лилит протянула руку, и когда ее рука, коснувшаяся ран Гвен, засияла, раны Гвен начали заживать, «...что твой биологический отец — это как бы мой пасынок, учитывая, что я была той, кто вырастила твоего отца после того, как умерла моя сестра, когда она родила твоего биологического отца. Так что да, конечно, я спасу тебя, потому что мне нужно, чтобы ты жила».       Гвен медленно моргнула своими уникальными глазами, сонно бормоча, когда ее боль начала сменяться онемением: «мои... родители?».       «Бедная девочка. Ты даже не знаешь, кто твои родители? Драгоценный камень твоего ожерелья, который Леодегранс назвал твоим камнем рождения, если ты внимательно его посмотришь, внутри него есть Герб, Герб семьи как твоей биологической матери, так и твоего биологического отца», — сказала ей Лилит, продолжая исцелять ее до такой степени, что ее раны больше не угрожали ее жизни. «Интересно, когда придет время для предстоящей Священной войны, кем ты будешь? Руководящей рукой Света или родословной Тьмы? В конце концов, у тебя есть обе Стороны».       Поцеловав Гвен в лоб, Лилит призвала Банши из Некрополя, чтобы та провела ее к Мерлин и Тристану. Лилит протянула руки в стороны и ухмыльнулась, когда миазмы, исходящие от ее тела, «теперь, я уверена, они не будут возражать, если я просто убью этих грязных людей, которые осмелились причинить вред моей внучке».       Лилит следовала за Гвен с тех пор. Мерлин поняла это, и она столкнулась с матерью в ночь перед тем, как они покинули Истар.       Лилит запротестовала: «Скажите, пожалуйста, почему мне не разрешают видеться с моей внучкой?».       Мерлин отказалась позволить Лилит встретиться с Гвен: «Ты думаешь, я забыла, что случилось с Софией?».       Сцены перешли на последнее поле битвы, где Далия был тяжело ранен и умер. Тем, кто убил Далию, был никто иной, как Лилит, которая только что сбежала из Чистилища.       Лили кричала, неся на руках извивающегося младенца Оберона: «Идиот, как ты смеешь оставлять меня одну с этим ребенком...».       Тристан стоял рядом с ней, гладил ее по голове: «Ты не одна, Лили. У тебя все еще есть сын».       «Ты даже дочерей потерял, кроме жены», — шмыгнула носом Лили, положив голову ему на шею и тихо плача, — «как ты мог это оставить и пройти через это? Как ты можешь быть таким сильным, Трисс?».       «Нет, ты не права. Я никогда не отпущу это. Я совсем не сильный. Мне просто повезло, что у меня есть семья, которая меня укрепляет», Тристан переплел пальцы между ее костяшками, указывая на Оберона на ее руках, «теперь тебе пора подумать об этом. Подумай, для кого и зачем ты должна жить. Я верю, твой муж и наши родители этого захотят».       Примерно в это же время Тристан и Нель Хатива привели к ней Элиаса, и у Лили появилось больше причин жить ради людей своего клана, ради своих сыновей и своей семьи.       После того, как сцены прекратились и все вернулось к обычному порядку, Элиас поднял на нее глаза, когда Лили начала плакать: «Лили...».       Лили закрыла лицо руками: «Извините... Я до сих пор не смогла... Когда наступил последний момент Далии... Я не должна была так легко плакать, как Королева...».       Элиас вытер ей слезы. Мелиодас сел рядом с Лили, погладил ее по голове и позволил опереться на свое плечо.       Элизабет была обеспокоена, она протянула сухой платок Лили: «Перед королевой ты женщина. Я думаю, что плакать — это нормально, потому что тебе, должно быть, было больно потерять любимого мужчину».       Элизабет удивилась, когда вместо этого Королева Фей обняла ее. После того, как Лили молча спрятала свое плачущее лицо на изгибе ее шеи, Элизабет только улыбнулась и обняла ее, погладив по голове.       Нель Хатива вздохнула и отметила про себя: «...Мне нужно провести обряд экзорцизма над малышкой Гвен, на случай, если эта старая ведьма все еще вцепилась в нее».       Мелиодас замахал руками: «Нейва, успокойся. Ты должна была знать о своей матери лучше, чем кто-либо другой».       «Вместо этого, поскольку я ее дочь, Мэл, я знаю свою мать. Да, она не причинит детям физического вреда, несмотря на то, что она ветреная стерва, но я сомневаюсь, что она спасла маленькую Гвен без скрытых мотивов. Напомнить тебе о том, что случилось с Софией?», проворчала Нель Хатива, косвенно указывая на тот факт, что Мелиодас был тем, кто должен был волноваться больше «к тому же, разве ты не должен больше волноваться о ней?».       Учитывая тот факт, что Гвиневра была его первенцем, ему следовало бы это сделать, но он доверял Мерлин: «Поскольку Мерлин очень заботилась о ней, я верю, что с ней все будет в порядке».       Вероника спросила: «Где Гвен?».       Нель Хатива взглянула на Мелиодаса: «Мерлин ведь говорила тебе, не так ли?».       Мелиодас знал настоящую личность Гвен, и он слишком хорошо знал о принцессе Гвиневре, которая находилась под опекой при дворе короля Утера Пендрагона, так что да, он знал, что у Гвен все хорошо, и он знал, что остальные об этом не знают: «Я более или менее понял, что с ней случилось, и мне не терпится увидеть ее снова».       Теперь, когда Рассветный Рёв узнали правду, они, к счастью, успокоились, но затихли намертво. Хорошо, по крайней мере, они не попытаются убить ни одного из Грехов, и с этим Ланселот сможет вернуться в человеческий облик. Кстати, Морган знала, что это нормально, учитывая, что она впервые увидела его трансформацию "подожди, а как насчет Ланселота?".       «О, не волнуйтесь, леди. В конце концов он вернется в свою человеческую форму. Чтобы принять эту форму, ему нужны два условия. Во-первых, он может использовать эту способность только тогда, когда идет дождь или поблизости есть источник воды. Во-вторых, если поблизости нет источника воды или идет дождь, ему понадобится собственная кровь, всего несколько капель, которые он должен размазать по Арондайту. Пока это необходимо, когда он этого захочет, он может вернуться в свою человеческую форму», — заверил Тристан, что да, Ланселот вернется в свою человеческую форму без каких-либо трудностей, но когда повалил белый дым и раздался звук «ХЛОП», Тристан понял, что опоздал, чтобы дать самую важную часть, прежде чем Тристан быстро закрыл глаза Изольды ради ее невинности «но голым».       Изольда покраснела, вспомнив, что произошло той ночью в спальне, когда она увидела трансформацию Ланселота, направленную на исцеление Тристана: «Благодарю вас за ваше внимание, сэр Тристан».       Мелиодас мгновенно накинул плащ на совершенно голое мускулистое тело сына и невозмутимо спросил: «Что я тебе говорил раньше — просто спрятаться и принять человеческий облик?».       Морган быстро закрыла руками свое яростно покрасневшее лицо и повернулась к нему спиной, отчаянно размахивая руками, словно кошка царапала когтями дерево, слишком подавленная.       «Судя по ее реакции, я уверен, что она все еще девственница», — Мелиодас погладил Ланселота по голове. «Хорошо, по крайней мере ты не солгал, когда сказал, что не съешь ее до свадьбы».       Бан едва рассмеялся, удивленный. Кинг накрыл голову подушкой Частифол едва покраснев, как Диана закрыла глаза от стыда. Лили закрыла глаза после того, как закрыла глаза Элиаса. Нель Хатива отметила про себя, что, возможно, Слейдер тоже был в восторге от мужчин, судя по тому, как Слейдер покраснел, увидев обнаженное тело Ланселота, в то время как остальные в основном закрывали глаза от шока или смущения.       Ланселот нахмурился, запахивая плащ вокруг своего совершенно голого тела: «Неужели ты так низко обо мне думаешь, папа?».       Все еще прикрывая свое яростно покрасневшее лицо, Моргана запротестовала: «Да надень же уже что-нибудь на свое тело, Ланселот!».       Не осмеливаясь смотреть прямо в глаза, несмотря на свой румянец, Элизабет протянула Ланселоту в руках кучу аккуратно сложенной одежды: «Эм, сэр Ланселот. Я нашла эту одежду перед тем, как мы ушли, и я думаю, что она ваша».       «Ты можешь называть меня просто Ланселот», — Ланселот криво ухмыльнулся, как и его отец, и забрал свою одежду, склонив перед ней голову, а затем направился к ближайшим кустам, чтобы снова надеть свою одежду, игриво сказав ей: «И большое спасибо, мама~».       Элизабет яростно покраснела и закрыла лицо, взвизгивая от восторга, прежде чем сжаться до земли от стыда. Мелиодас погладил ее по голове, говоря ей, что нет нужды смущаться только из-за слов Ланселота. В глубине души она совсем не возражала против мысли стать его матерью, что означало, что она станет женой Мелиодаса.       Вероника в знак протеста закричала: «Подожди! Кого ты назвал своей мамой, а?».       После того, как Ланселот надел одежду, он схватил Моргана за запястье и сказал: «Пойдем со мной».       Бан хихикнул, готовя еду: «Тц, они сразу начинают веселиться~».       Мелиодас помог подать эль: «Да ладно. Просто оставьте их в покое».       Смотри...       Тристан чувствовал пристальный взгляд кинжала от Тристины, его близнеца. Глядя на нее, он спросил: «Что это, Тина?».       Тристина нахмурилась и отвела взгляд: «Нет, но я думаю, тебе все еще есть о чем поговорить с Изольдой, верно? Пожалуйста, не говори мне, что мне снова придется вас подталкивать».       Тристан тяжело вздохнул. Точно. Он схватил ее за запястье, уводя ее "пойдем со мной, нам нужно поговорить".