Глава 41: Затишье перед бурей

***

      Вчера, когда Мелиодас вернулся, он увидел, что Изольда, Тристан, Ланселот и Морган отчаянно хотят вернуться в королевство Камелот, потому что услышали от Элиаса новость о том, что принцесса была отравлена.       «Артур, должно быть, запаниковал. Нам нужно немедленно вернуться в Камелот!», Морган подняла шар над ладонью. «Ланселот, готов?».       Изольда и Тристан кричали: «Подождите, мы тоже идем!».       «Поскольку это яд, я справлюсь. И не забывай, у принцессы есть божественная защита и благословение Владычицы Озера. Простой яд ее не убьет», — Нель Хатива подняла руку и пробормотала, задумчиво постукивая по подбородку, — «ну, наверное...».       Тристан и Изольда в один голос запротестовали: «Ты не так уж и убедительна!».       Нель Хатива попыталась убедить явно обеспокоенную пару: «Влюбленные пташки, просто расслабьтесь. Вы двое должны остаться здесь с остальными и ждать наших новостей. Принцесса хотела бы, чтобы вы двое остались здесь, если бы я была ею. На следующее утро я вернусь сюда, чтобы рассказать вам новости и следующие шаги, которые вам двоим следует предпринять, хорошо? А пока просто сосредоточьтесь на своей миссии. Вы двое должны остаться в качестве наших шпионов. Приказ принцессы превыше всего, помните?».       Изольда хотела возразить, что она будет Великой Целительницей Ее Высочества, и она не может позволить, чтобы с принцессой что-то случилось, пока они будут вдали от Замка, поэтому она должна вернуться, чтобы исцелить ее и убедиться, что с ней все в порядке, но Тристан попытался убедить её, что с принцессой все будет в порядке, поскольку это был не первый раз, когда с ней случались подобные «опасные вещи».       Прежде чем они отправились домой, Нель Хатива обняла Гаутера, который цеплялся за нее, как щенок. Черт, она даже подумывала забрать его с собой домой, потому что он умолял ее остаться с ним подольше, но Драконий Грех сказал ей просто вернуться сюда завтра.       "О, я совсем забыла", - Нель Хатива постучала кулаком по ладони. Она повернулась к Диане и подняла палец, который засиял красным светом, "Как я и обещала, это мой подарок тебе, Диана. Ты заслуживаешь получить это за свою доброту и за помощь мне как другу".       После того, как красный свет от ее пальца ударил в голову Дианы, Диана упала на колени на землю и заплакала.       «Диана, ты в порядке?» — отчаянно спросил Кинг и замахал руками, прежде чем пристально посмотреть на Нель Хативу. «Что ты с ней делаешь?».       Диана, казалось, не могла его слушать, сморгнув еще больше слез. Закрыв рот и подавив рыдания, Диана выдавила: «Ни за что... Матрона... еще жива?».       «Я одна из Богов Смерти, помнишь? Я могу видеть список людей, которые все еще живы и умирают. Обычно нам не разрешается показывать этот список кому-либо», — улыбнулась Нель Хатива, — «но ~ это нормально — рассказать тебе, жив ли твой друг или нет. К тому же, мой дар заключается не только в этом ~».       Глядя на двусмысленную ухмылку, застывшую на лице его так называемой сестры, Мелиодас прищурился: «Нейва, что ты задумала на этот раз?».       Нель Хатива многозначительно ухмыльнулась и прошептала: «О, ничего~ просто занимаюсь своим хобби~».       Когда Кинг попытался успокоить ее и замахал руками перед ее плачущей фигурой, Диана притянула его к себе, прежде чем она заплакала еще сильнее.       Элиас вытаращил глаза. Как приемный сын Лили и фея, он мог читать мысли, и он знал, что Нель Хатива сделала с Дианой после того, как прочитала ее мысли. Он ахнул, прикрыв рот "о, боже мой".       Кинг в замешательстве моргнул: «Что случилось, Элиас?».       Элиас прикрыл рот, покачав головой. Закрыв рот ладонями, Элиас самодовольно ухмыльнулся. Его тетя была действительно хитрой~ о, как бы он хотел рассказать своему старшему брату, но он подумал, что это будет весело, а рассказать старшему брату убьет все веселье, поэтому он решил не говорить ему. Не говоря уже о том, что это можно было бы считать наказанием для Кинга, поэтому Элиас решил просто оставить все как есть, смотреть и наблюдать. Пока.       Вернув себе самообладание, Элиас невинно улыбнулся — один из жестов, которому он мастерски научился у Лили: «Нет, вообще ничего важного, брат!».       Ах. Зная своего сына и читая его мысли, Лили улыбнулась, но прежде чем она успела произнести хоть слово, кто-то крикнул издалека: «Королева?!».       Лили вздрогнула и резко обернулась: «Спригган!? Силки?!».       Силки не дала Лили возможности заговорить, она бросилась к ней и обняла испуганную Королеву. Спригган прочистил горло и извинился, официально представился, прежде чем отругать Лили за такую ​​беспечность, потому что она не вернулась в Зачарованный Лес немедленно, так как ее тело начало слабеть, что в результате заставило его жену Силки забеспокоиться. Лили извинилась перед ними, но когда Спригган потащил ее обратно в Зачарованный Лес, Лили уставилась на Мелиодаса умоляющим взглядом, и Мелиодас заметил ее жест, поэтому Мелиодас обнял Лили за талию, чтобы удержать ее.       «Подожди. Не так быстро, Спригган. Я все еще хочу догнать свою дочь. Не говоря уже о том, что я думаю, что моей дочери еще есть о чем поговорить со мной», - подняв глаза, он приподнял бровь, «правда, Лили?».       Лили смущенно улыбнулась: «Конечно, но сначала мне нужно прибраться».       Спригган прищурился, посылая горячие взгляды людям, которых он чувствовал здесь как людей. «...очень хорошо, но у тебя есть время только до наступления сумерек, королева. Мы позаботимся о том, чтобы ты вернулась в Зачарованный лес до наступления ночи из-за твоего здоровья. Пожалуйста, пойми. С самого начала тебе не разрешается покидать Зачарованный лес слишком часто, как бы ты ни скучала по отцу, и особенно в окружении таких людей».       После того, как Спригган отправился ждать Лили на окраине этого леса возле Шляпы Кабана со своей женой, Элиас извинился перед ними всеми вместо Сприггана и Лили: «Спригган, у него были... тяжелые времена с людьми, вот почему он так себя ведёт рядом с людьми. Спригган не только потерял крылья и рога, но и его жена потеряла голосовые связки, и она больше не может говорить после того, как люди перерезали ей горло. Я вспомнил, как Силки сказала, что это произошло до того, как они поженились, и тем, кто спас жизнь Силки, был Спригган. Иначе Силки умерла бы в тот раз».       Элизабет была в ужасе: «Это ужасно!».       Диана одобрительно промычала: «Ну, я понимаю, почему этот Спригган ненавидит людей».       Прежде чем Лили ушла домой, девушки в «Шляпе Кабана» развлекались этим ранним вечером...       Принимали ванну вместе.       Сначала были только Тристина и Лили, но Элизабет хотела пойти. Лили, которая могла читать мысли людей, попросила ее пойти с ними. Очевидно, Вероника хотела пойти с ними и потащила Изольду с собой. Как подруга, Диана хотела присоединиться, потому что Элизабет тоже присоединилась к ним. Так они могли провести время вместе, принимая ванну. Лили должна была вернуться в Зачарованный Лес сегодня, немедленно, чтобы восстановить свою магическую силу, поэтому она хотела ценить время, которое она могла провести здесь со своим отцом и своей маленькой семьей.       Вероника должна была признать, что она скорее пожалела об этом, увидев тела Дианы, Изольды, Лили и Элизабет, которые не могли сравниться с ее собственными .       «Чёрт возьми. Как женщина я полностью проиграла. Неудивительно, что Тристан безумно влюблен в Изольду, она просто как ангел. Однако для человека, у которого уже есть двое сыновей, Лили... Я признаю, что она такая красивая, неудивительно, что король фей Далия добровольно спустился со своего трона ради нее. Но... подумать только, даже моя младшая сестра Элли сексуальнее меня...» .       Лили закрыла глаза и прочистила горло. Слегка покраснев, она изящно наклонила голову и улыбнулась: «Большое спасибо, я приму это как комплимент, принцесса Вероника. Однако, просто чтобы напомнить вам, я вдова с двумя сыновьями».       Вероника покраснела: «Ты читаешь мои мысли?!».       Лили усмехнулась: «О, нет, я не намеренно. Это просто своего рода функция моего тела, и я не могу ее остановить».       Тристина поплыла на середину озера: «Ты сказала это вслух, и мы, очевидно, услышали тебя, идиот».       Вероника поплыла, чтобы догнать физически моложе ее девушку: «Просто скажи, если хочешь со мной подраться, Тина!?».       «Боже мой, люди будут гадать, кто же из нас старше: я или старшая сестра Тина, если она все еще притворяется такой ребячливой», — Лили покачал головой, прежде чем повернуться к Изольде с милой улыбкой. «Кстати, Изольда, поздравляю тебя. Я слышал, что мой старший брат сделал тебе предложение, и ты его приняла. Однако почему мне кажется, что ты не выглядишь счастливой и взволнованной?».       Изольда замолчала, прежде чем рассказать о своем вчерашнем сне. Во сне она была беременна и отдыхала с Тристаном на пляже. После того, как они прошли бок о бок и держались за руки, Тристан, одетый в белую рубашку с длинными рукавами, поднял ее с песка и поцеловал, но все равно будьте осторожны с ее выпирающим животом. В тот раз на ней было белое платье, она весело смеялась и говорила ему, что любит его, она рассказывала ему, как он сделал ее самой счастливой женщиной на свете.       «Я сказала ему, что люблю его и что какой бы Грех он ни совершил, я возьму его на себя, чтобы, по крайней мере, ему больше не пришлось нести бремя мира на своих плечах. Я надеюсь, что он сможет быть счастлив, почувствует облегчение и будет иметь волю жить своей жизнью, когда сбросит этот груз со своих плеч, но вместо этого он сразу же отказывается от моего предложения, говоря мне, что я не смогу этого сделать. Такое чувство, будто он отсылает меня, когда говорит, что я не смогу взять на себя его Грех, потому что, скорее всего, я умру, если сделаю это», — Изольда нахмурилась, обхватив свои ноги и положив подбородок на колени. «Интересно, любил ли он меня по-настоящему... или он думает обо мне только как о замене леди Изольды? Я имею в виду, о своей покойной жене».       С помощью телепатии Лили попросила Веронику и Элизабет ничего не говорить, потому что да, как они и предсказывали, воспоминания Изольды о прошлой жизни начали возвращаться. Это был лишь вопрос времени, когда она восстановит все свои воспоминания о прошлой жизни, и проклятие активируется. В конце концов, Изольде в этом году исполнилось 24 года. Самое время активировать ее проклятие.       Тристина подняла кулак: «Напомни мне дать этому придурку по голове, когда мы вернемся, Лили. Он этого заслуживает, потому что он заставляет нашу будущую невестку грустить».       Лили кивнула и бросила свой кулачок в крошечный кулачок Тристины: «Подойдет. Я помогу тебе».       «Нет, нет, нет! Пожалуйста, не делай этого! Я рассказала тебе об этом не для того, чтобы ты его наказывала!», воскликнула Изольда и махнула рукой. «Я рада, что он не только ответил на мою любовь, но и сделал мне предложение. Я бы никогда не подумала просить о большем. Сейчас я довольна нашими отношениями, но... Я просто надеюсь, что он сможет больше мне верить».       Элизабет сжала Изольду и призвала ее быть более уверенной в себе: «Я понимаю это».       Вероника скрестила руки на груди, обращаясь к Мелиодасу: «Кстати, говоря об уверенности, разве тебе не следует дважды подумать, прежде чем взглянуть на этого мужчину?».       Тристина невинно улыбнулась: «О, я думаю, твоя сестра не захочет слушать об этом от того, кто наконец-то станет официальной парой с ее Рыцарем. Стоит ли мне рассказать ей о том, какие грязные вещи вы с Гриамором совершили?».       После того, как Элизабет испугалась и покраснела от ярости, Вероника вскипела: «Тина!? Просто скажи мне, если хочешь затеять драку! Тебе ведь не обязательно говорить это вслух, верно? И не говори ничего, что может заставить людей неправильно понять? Мы просто признались друг другу в своих чувствах, обнялись и поцеловались, вот и все!».       Все они рассмеялись после этого. Уголком глаза Элизабет любовалась Лили и Изольдой. Они были такими красивыми. Неудивительно, что Тристан и Далия были безумно влюблены в своих женщин. Они были просто вылитые Ангелы. Элизабет чувствовала особую привязанность к Лили. Она чувствовала это странное ностальгическое чувство Лили, когда восхищалась ее красотой.       Длинные прямые серебристые волосы ниспадали на ее плечи, которые она, должно быть, унаследовала от матери, изумрудные глаза с круглыми глазами, которые она, должно быть, унаследовала от отца.       " Сэр Мелиодас, должно быть, гордился ею. Она — идеальный образ королевы. Интересно, как выглядела леди Бетани, ее мать..." , Элизабет снова почувствовала странный незнакомый укол боли в груди. Это произошло, когда она вспомнила тот факт, что "что это должно значить, интересно?" .       Тристина высунула голову из-за спины Элизабет, когда та выскочила из воды, ее длинные волосы плавали на поверхности воды: «Люди обычно называют это ревностью, мама».       Элизабет взвизгнула и повернула голову, поглаживая грудь. «Тина, ты меня напугала!».       «Извините, это уже вошло у меня в привычку, с тех пор как я стала призраком», — сказала Тристина без малейшего намёка на раскаяние. «Кстати, когда я была призраком, я обнаружила несколько полезных способностей, которые могли пригодиться в определённых обстоятельствах».       «Чтобы отпугивать мух и моль, которые осмеливались «приближаться» к твоему отцу, ты имеешь в виду?», Изольда покачала головой в недоумении. «Сэр Тристан действительно рассказывал мне о твоей дурной привычке. Хотя он терпел ее просто как «озорное отношение» своей сестры-близнеца».       Тристина озорно ухмыльнулась: «О, на самом деле, это касается не только моего отца. Я даже „отпугивала“ мух и моль, которые осмеливались „приближаться“ к моему дорогому брату-близнецу. Я помню, что было МНОГО женщин, которых я успешно отпугнула~».       Элизабет нервно рассмеялась, а Лили закрыла лицо рукой.       Вероника, Диана и Изольда подумали: «Какой страшный ребенок» .       «Хотя ты исключение, Изольда. Ты слишком дорога ему и мне, поэтому я благословляю тебя на твои отношения с моим братом, и я никогда тебя не отпугивала», Тристина подняла большой палец в сторону Изольды, которая усмехнулась: «Давай, девочка. Борись».       Диана сглотнула, указывая на себя: «Эм, но ты меня не напугала?».       «Какой в ​​этом смысл? Ты же увлечена этим Королем Фей, в конце концов», — пожала плечами Тристина, — «не говоря уже о том, что ты не во вкусе моего отца. С самого начала я знала, что у тебя нет надежды, и отец даже не посмотрит на тебя как на женщину».       Ой. Хоть это и правда, ей не стоило быть такой прямолинейной, верно?       Лили вздохнула и покачала головой: «Старшая сестра, хотя это и правда, есть вещи, которые не следует произносить вслух».       Вероника дернула бровью: «Понятно, у Мелиодаса такие острые на язык дочери».       Элизабет в замешательстве моргнула: «Но подождите, что вы имеете в виду, говоря, что Диана... с королем? Разве она не влюблена в сэра Мелиодаса?».       Диана застонала с покрасневшими щеками, прежде чем признаться вслух о том, что ее расстроило. После того, как она рассказала историю своего прошлого, как она могла встречаться с Кингом и как проводила свои дни, пока он не ушел, и она не потеряла память о нем, Диана рассказала им всем, что она не только знала о том, что Матрона все еще жива, но и восстановила свои воспоминания о Кинге.       «Честно говоря, я потеряла надежду, потому что в глубине души я знаю это... что капитан даже не оглянется через плечо и не посмотрит на меня как на женщину. У меня всегда было такое чувство, что у меня есть кто-то дорогой мне человек, которого я не могла вспомнить. Я действительно благодарна, что Нейва помогла мне вернуть память, так что теперь я знаю, что этот дорогой мне человек — Кинг. Я не знаю, почему и как я могла забыть о нем, но... хотя люди и говорили, что я очень быстро двигалась дальше... я не хочу заставлять его ждать меня дольше. Вот почему я решила, что должна сказать ему вслух о своих чувствах, но, как сказала и подумала Изольда, я не знаю, что он чувствует и думает обо мне прямо сейчас... что, если он разочаруется во мне сейчас и у него больше нет ко мне никаких чувств, кроме как к другу?», Диана выглядела так, будто хотела заплакать, когда призналась, что хотела признаться в своих чувствах Кингу, но чувствовала страх и неуверенность, потому что понятия не имела, что Кинг чувствовал к ней прямо сейчас.       После того, как Изольда и Элизабет убедили ее мыслить позитивно, Диана поблагодарила их и шмыгнула носом: «Ах, забудьте обо мне. Я как-нибудь придумаю, как с этим справиться. Кстати, Тина, что ты имеешь в виду под «ревностью», о которой ты только что говорила Элизабет?».       "ну, я не в том положении, чтобы что-то об этом говорить, но как дочь моего отца, я была в противоречии со многими вещами, включая то, будет ли у нас новая Мать или нет", Тристина закатила глаза на Элизабет, которая яростно покраснела. Когда Лили посмотрела так, будто хотела что-то ей сказать, Тристина подняла руку "Я только думаю логически и изложила здесь очевидные вещи, сестра".       Лили вздохнула и покачала головой: «Сестра, серьезно... тебе нужно научиться контролировать свои эмоции и быть осторожнее со словами. Одна из причин, по которой ты хотела вернуться к жизни, это также то, что тебе интересна «Любовь», верно?».       «Ну, мне действительно любопытно. Я хочу знать, каково это — иметь любовь, которая может изменить весь твой мир, как это было у моего брата-близнеца и моего отца», — Тристина прищурилась и опустила голову, — «но, возможно, в глубине души я тоже боюсь. Поэтому я решила позволить своему телу находиться в этой детской форме. Не говоря уже о том, что это тело довольно полезно».       Элизабет собиралась спросить ее о том, какова ее цель, ее предназначение и чего она боится: «Тина, на самом деле, зачем ты воскресла и вернулась к жизни? Чего ты пытаешься добиться? Хотя, похоже, ты все еще боишься...».       Не желая слышать это от нее , Тристина быстро вышла из воды: «Я закончила. Я хочу пойти на охоту, сестренка. Передай папе и всем, что не нужно меня ждать, потому что я пойду домой, как только насыщусь».       Когда защитная сторона Элизабет поднялась и стало казаться, что она не хочет ничего, кроме как преследовать ее, Лили сказала ей не следовать за ней и просто позволить ей быть. Подняв глаза, Лили подумала: «...такое спокойствие, но это только спокойствие перед тем, как на нас обрушится буря. Будьте осторожны, все вы. Я действительно это имею в виду».       Вероника приподняла бровь: «Это совет, королева?».       «Нет, это предупреждение», — Лили повернулась к принцессам со стоическим выражением лица. «По моему опыту королевы, на королевство Лионесс обрушится шторм».       Когда все вернулись в «Шляпу Кабана», то обнаружили, что Тристина еще не вернулась.       «Тина еще не вернулась?», Элизабет задумалась, куда ушла маленькая девочка. Тревога сжала ее сердце, и она решила: «Я пойду искать ее».       Мелиодас схватил ее за запястье, чтобы остановить: «Элизабет, если ты забыла, она такая же старая, как Тристан, и она может позаботиться о себе сама».       Элизабет повернулась к нему с хмурым видом: «Да, я знаю, но все равно... Я волнуюсь, сэр Мелиодас. Почему-то она казалась расстроенной, когда сказала, что хочет пойти на охоту после того, как примет ванну».       Тристан поставил стакан на стол, прежде чем выйти, сказав всем остаться, потому что он будет искать ее. Изольда хотела пойти, но Тристан сказал ей остаться: «Не волнуйся, я вернусь с ней. К тому же, мне нужно поговорить с ней наедине».       Только тот, кто знал их, как Мелиодас и Изольда, мог это почувствовать. Между близнецами было напряжение, словно между ними была невидимая стена. Между ними все еще была дистанция, и только они могли ее сломать.       Когда Мелиодас кивнул головой и улыбнулся, Изольда помахала рукой и улыбнулась: «Ладно, тогда удачи».       Когда Тристан вернулся, он нес Тристину, которая уснула с бинтами, обмотанными вокруг ее лодыжки. Изольда сказала им, что с Тристиной все будет в порядке, ее лодыжка была повреждена из-за опоры, но да, с ней все будет в порядке, и ей просто нужно поспать из-за перенапряжения.       Лили жестом пригласила его поговорить с глазу на глаз, только вдвоем: «Отец, можно поговорить?».       «конечно», оглядевшись вокруг, когда Мелиодас убедился, что здесь только они двое, Мелиодас спросил: «Я знаю, о чем речь, Лили. О твоей матери...».       "Ладно, можешь мне не рассказывать, отец. Я понимаю, насчет матери. Я просто... Я скучаю по ней...", Лили села на землю и моргнула, чтобы остановить слезы, которые грозили пролиться. Она прочистила горло, "но это не главная причина, по которой я пришла сюда, чтобы встретиться с тобой".       Конечно, Тристина проснулась, и поскольку она сказала, что хочет попрощаться с Лили, Элизабет понесла Тристину на руках, и вместе с Элиасом они отправились на поиски отца и дочери, которые все еще разговаривали. Очевидно, они подслушали их разговор.       Мелиодас приготовился: «Скажи мне, что это? Это как-то связано с видением будущего твоей старшей сестры?».       «Ну, ты знаешь... старшая сестра слепа, но она получает способность Видение Будущего , и старшая сестра сказала, что она увидела это в своем видении будущего, что тебя предадут люди, которым ты доверял... и они убьют тебя. Она не рассказала мне подробностей... но она сказала мне, что ты должен встретиться с ней, если хочешь узнать подробности, так что просто спроси ее о подробностях».       Элиас нахмурился: «...ее? Подожди, Лили однажды рассказала мне о способностях тети, и ее видение будущего пугающе имеет точность около 99,8% того, что оно действительно произойдет» .       Мелиодас равнодушно пожал плечами и закинул руки за голову: «Так, так, так, это не первый раз, когда меня пытаются убить».       «Отец, я серьезно», — прошипела Лили, нахмурившись.       Боже, ее отец всегда был таким, когда дело касалось его жизни, но когда дело касалось жизни ее матери или ее братьев и сестер, он делал все , чтобы сохранить ее. Лили сжала его руку и коснулась своей груди: «А что касается меня, я просто хочу сказать тебе, ты не обязан выполнять свое обещание мне, отец. Я больше не ребенок. Тебе не обязательно навещать меня в Зачарованном лесу с реинкарнацией моей матери. Пока ты счастлив, это мое величайшее счастье. Так что, пожалуйста, не делай глупостей и живи для себя, а не для нас или матери».       «Я понимаю», — обхватив ее щеки, Мелиодас поцеловал ее в лоб, прежде чем погладить по голове, — «не волнуйся слишком сильно. Как мужчина, Далия выполнил свое обещание защищать тебя и любить тебя до конца своей жизни. Как мужчина, я должен выполнить свое обещание и не нарушать свое обещание тебе, верно? Я так горжусь тобой, Лили».       Лили нежно улыбнулась. Обхватив его щеки, она поцеловала его в лоб: «...Я люблю тебя, отец. Береги себя».       Прежде чем Лили ушла со Спригганом и Силки, Лили сделала нечто неожиданное. Обхватив щеки Элизабет, Лили поцеловала ее в лоб: «Я благословляю тебя, принцесса Элизабет. Да благословит Бог твой путь».       После того, как Лили объяснила, что это своего рода «благословение», которое передается из поколения в поколение, и что она сделала это и с Элиасом, прежде чем уйти, Элизабет обняла ее и поцеловала в лоб в ответ: «Желаю тебе удачи. Пусть счастье и слава всегда придут к тебе, королева Лили».       Лили могла бы заплакать от радости, но вместо этого она широко улыбнулась: «Спасибо вам, принцесса. Все, даже если мой отец иногда бывает смутьяном и только боги знают, что у него на уме, я оставляю его на вашу заботу».       Мелиодас прищурился: «Эй, что ты имела в виду, Лили?».       Диана, Кинг, Бан и Гаутер хором сказали: «Да, мы уже это знаем».       На следующее утро они были шокированы громкими криками Тристины. Когда они спустились вниз, чтобы проверить, что случилось, они увидели нелепое зрелище, где Тристина устроила истерику Тристану, а ее брат-близнец, который нес ее и Мелиодаса, застрявшего в бочках с элем.       Сдерживая смех, Бан спросил Тристана, у которого Тристина выдернула волосы: «Не хочешь ли рассказать мне, что здесь происходит, Малыш?».       Тристан раздраженно вздохнул: «Ну... короче говоря, Тина опять потеряла слух, и я спросил тетю Нейву, что с этим делать».       Заслужив вопросительные взгляды окружающих, Мелиодас объяснил: «А, когда Тина родилась, она была глухой, и до того, как ее воскресила Нейва, Нейва позаботилась о том, чтобы ее слух работал. Он работал, но со вчерашнего вечера она ничего не слышала, прямо перед тем, как я, Трисс и Изольда пошли спать. Тина умная девочка, благодаря своей матери она может понимать язык жестов, но было бы правильнее, если бы у нее был слух, когда мы ссоримся, верно?».       «В общем, когда мы спросили леди Нейву, что нам делать, она сказала, что шоковая терапия может сработать», — Изольда несла Тристину, покачивая ее на руках, — «а затем у крестного отца и сэра Тристана возникла очень умная идея напугать ее».       «Когда они были еще детьми, Тристан часто пугал Тину, что есть монстр, который любит есть маленьких девочек, таких как Тина, и они появляются из бочки с элем. Поэтому, в качестве шоковой терапии для нее, я залез в бочку с элем и напугал ее. Это сработало, и к ней вернулся слух», Мелиодас вышел из бочек с элем и притворился невинным, когда его дочь укусила его за голову, «но сейчас она зла на нас, как вы видите».       Тристина выдернула волосы Мелиодаса и заплакала сильнее, ударив его по голове: «Папа и Трисс такие злые! Ты же знаешь, что я этого боюсь, да?! В первый раз, когда вы с Трисс проделали это, чтобы напугать меня, у меня даже поднялась температура, и мне целую неделю снились кошмары!».       «Ну, ну, тебе нечего бояться», Элизабет несла и качала ее, укачивая плачущую Тристину на руках, что успешно успокаивало ее, «и почему ты так пугал свою сестру, когда ты был ребенком, сэр Тристан?».       «Это ради нее тоже. Видишь ли, Тина — любопытная девочка, и она сделает все, чтобы удовлетворить свое любопытство, хотя ее любопытство не идет ни в какое сравнение с любопытством Мерлин. Однажды ей стало любопытно, какой вкус у эля, и когда она увидела, что наш папа способен осушить целую бочку эля, она захотела попробовать эль из бочки. Поэтому, как хороший старший брат, я попытался помешать ей выпить эль, напугав ее. Я понятия не имел, что это может ее так напугать!», Тристан указал на Мелиодаса большим пальцем. «И возвращаясь к нашей главной проблеме. С тех пор, как я вырос, думаешь, я помещусь в бочке? С моим ростом, как у Бана, мое тело не поместится в бочку с элем, но маленькое тело папы помещается, поэтому он это сделал».       «Кто сказал, что это хорошая идея — пугать свою сестру-близняшку таким образом, чтобы устроить ей шоковую терапию? Помоги мне ее успокоить», — пробормотал Мелиодас, крепко сжав голову старшего сына и повернувшись к плачущей дочери. «Тина, не плачь. Видишь, я наказываю его вместо тебя».       Тристан протестовал: «Дискриминация, ой!».       Элизабет мило улыбнулась, но почему-то ее аура казалась угрожающей. «Сэр Тристан, сэр Мелиодас, не пугайте ее так снова и извинитесь перед ней, пожалуйста?».       Мелиодас и Тристан тут же отсалютовали: «Мы приносим извинения».       Это немного напомнило Тристану, Тристине и Мелиодасу с «Эльзой», 13-й реинкарнацией Элизабет. Она была из тех милых женщин, которые могли заставить кого-то плакать или стоять на коленях, умоляя извиниться перед ней с милой улыбкой на лице и угрожающей аурой вокруг ее тела.       Когда Мелиодас пообещал исполнить ее желание в качестве извинения, Тристина перестала плакать и задумалась: «...Я хочу провести отпуск вместе со всеми здесь, на пляже возле Пурпурного холма, после того как мы закончим все наши сложные дела в королевстве Лионесс».       «Звучит весело! Я думаю, это хорошая идея, я бы хотела присоединиться», — просияла Элизабет. «Надеюсь, мы все сможем насладиться этим вместе!».       «Скажи, ты имеешь в виду пляж около Пурпурного Холма... это пляж с белым песком, где, как гласит легенда, живут Русалки, Сирены и Лорелея?» — спросил Бан, опуская в руку бокал с напитком. Когда Тристина кивнула головой, а Тристан в недоумении спросил его, откуда и как Бан знает такие подробности об этом месте, Бан просто сказал это нараспев: «Потому что третий город перед пляжем известен как Вороны, город разбойников. Это мой родной город~ Я слышал много историй от Живаго, своего названного отца, включая легенды на пляже около Пурпурного Холма о Сиренах, Русалках или Лорелее, хотя я не знаю, в чем их разница. Насколько я знаю, все они — женщины с рыбьими хвостами вместо ног, верно?».       «Ну, я знаю кое-кого, кто точно может ответить на твой вопрос, Бан. О различиях между Русалками, Сиренами и Лорелеей», — Элиас плыл рядом с ним, подняв шар на руку, — «но сначала нам нужно обсудить наш следующий план, касающийся Младших Грехов и нашей следующей миссии».       Шар поплыл и заговорил голосом молодой женщины: «Действительно. И еще, Тина, я с тобой согласна. Я думаю, что очень хорошо провести отпуск после этой миссии. Однако сначала нам нужно закончить эту миссию, и сначала нам нужно убедиться, что вы все живы».       Подав Тристану испеченный хлеб и горячий шоколад, Изольда ахнула и хлопнула руками по столу: «Это, несомненно, грубая и сухая шутка... Принцесса, с тобой все в порядке? Мы слышали, тебя отравили!».       «Честно говоря, я в порядке», — проговорила шар ясным голосом, а затем тихонько усмехнулась. «О, прежде всего, поздравляю с помолвкой, Изольда и Тристан. Мой жених даже предложил устроить свадебную вечеринку для вас двоих~».       Изольда закрыла лицо руками и завизжала от восторга, а Тристан задохнулся, прежде чем хлопнуть ладонью по столу: «Должно быть, Ланселот, да?».       Упомянутая принцесса усмехнулась: «Ну, а чего вы ожидали?».       Пока Изольда уткнулась лицом в предплечья, Тристан погладил ее по голове: «Напомни мне задушить его в следующий раз, когда мы встретимся. Однако, как хорошо, что с тобой все в порядке. Ты как раз вовремя появилась, принцесса».       «Как я и обещала, я появлюсь, как только мы соберем всех участников Младших Грехов ».       «Подожди, если ты действительно лидер Младших Грехов, я думаю, ты должна была представить нам всех членов Младших Грехов и показаться нам, а не разговаривать с нами, используя простой коммуникационный шар, как этот», — оборвала ее Вероника и потребовала ответа, — «потому что как ты ожидаешь, что мы поверим тебе как нашему союзнику или врагу, когда мы даже не знаем, можем ли мы верить тебе или нет? Кем бы ты ни была, принцессой или нет, если ты действительно та, о ком я думаю, тогда покажись сейчас. Не прячься трусливо в своем замке и не отправляй своего шпиона в наше королевство, что вместо этого выставляет их напоказ».       Кинг поплыл и послал испытующий взгляд: «Ну, я согласен с принцессой Вероникой. Мы все еще не знаем, можно ли тебе доверять или нет».       «Ну, ну, пожалуйста, не будь с ней так грубы», Элизабет подняла руку и заговорила более мягкими словами: «Принцесса Гвиневра, верно? Пожалуйста, извинись за грубость моей старшей сестры, но у нас одинаковое положение, и я думаю, что нам следует знать, признаем ли мы друг друга союзниками или нет. Мы до сих пор не знаем твоих мотивов, но, глядя на то, как твои подчиненные отреагировали на новость о том, что тебя вчера отравили, я думаю, что ты, должно быть, милая и обаятельная леди. Я бы хотела встретиться с тобой лицом к лицу».       «...в отличие от меня, ты, кажется, не так уж сильно изменилась, Элли...».       Элизабет и все в этой комнате были поражены: «А?».       «Прежде всего, я извиняюсь за свою дерзость, за то, что не показалась сама и вместо этого послала своего шпиона. В силу ряда обстоятельств я не могу беспечно покинуть Камелот, но в доказательство того, что я вам не враг, я пошлю к вам свою правую руку. Она немедленно отправится к вам с «кем-то дорогим» для вас, принцессы. Считайте это подарком для меня, и вы сможете обсудить наши планы в дальнейшем».       Элизабет сейчас явно была в замешательстве: «Подождите, мы уже встречались? Кого вы имеете в виду, когда говорите «кто-то дорогой нам», кого вы пришлете нам в подарок?».       Без объяснений, все произошло так быстро после этого. Шар упал на пол, и Элиас поймал его, сообщив всем, что общение прекратилось. В следующую секунду в баре появились два знакомых человека.       Маргарет и Гелда.       Подняв глаза, полные слез, Маргарет прикрыла рот рукой: «Элли... Веро...».       Элизабет и Вероника подбежали, чтобы обнять Маргарет, и крикнули: «Маргарет!?».

***

      Замок Камелот       Взглянув на зеркало, отражавшее столь согревающее сердце воссоединение трех сестер, Гвиневра улыбнулась, она действительно была рада за них.       Однако резкие слова Вероники жалили ее, как шипы на сердце. Тот факт, что она поставила под угрозу жизнь Тристана и Изольды, когда они согласились отправиться на миссию...       В любом случае, она не должна была позволять своим словам задеть ее. Вероника не знала, она не знала, поэтому она могла сказать это без угрызений совести. Она действительно скучала по принцессам, которых она считала сестрами, когда они росли вместе. Они не знали, что «Гвен» и «Гвиневра» были одним и тем же человеком. Она не знала, как они отреагируют на нее, когда узнают, насколько она изменилась . Потому что из них четверых она осмелилась бы поспорить, что она была той, кто изменился больше всего. Особенно Элизабет. Она знала о вероятности того, что не все пойдет гладко, как она планировала.       Как они отреагируют, когда узнают, «что» и «кто» она такая?       Только подумав об этом, она испугалась и неосознанно Гвиневра сморгнула одну слезу.       Она задавалась вопросом, чувствовали ли ее биологический отец и ее старший брат Тристан то же самое, когда они были рядом со своими друзьями, которые не знали, кто они и что они? Что, если ее план снять проклятие с ее биологических родителей не сработал так, как она планировала?       Нет. Она не могла снова потерпеть неудачу. Она должна добиться успеха. Ради своих родителей и братьев и сестер.             Это было только начало кульминации ее давнего плана по уничтожению своих родителей, а в процессе и своего проклятия, а также проклятия своих братьев и сестер.       Потирая висок, Гвиневра оперлась локтем о стол и мутно моргнула. Ее Зеркало Галадриэли отразило ее лицо. Задыхаясь, пот покрыл ее лицо.       Ее голубой глаз превратился в золото с трискелионом знака клана богини. Это случилось снова. В последнее время у нее были проблемы с контролем своей силы. Она задавалась вопросом, что это значит? Похоже, ей пришлось ускорить свой план посетить королевство Лионес.       Фу, ее золотисто-глазый русский голубой кот лизнул ее в щеку и замурлыкал, телепатически спрашивая ее с беспокойством в глазах: «Я считаю, что вам следует отдохнуть в своей комнате, леди» .       "...Я в порядке, Фу. Просто немного устала", - облегченно вздохнула Гвиневра, похлопав кота. Она посмотрела на карту на столе, план реконструкции Королевства Камелиард. "Я должна помочь Артуру с этим, не говоря уже о том, что мне, Моргане и Артуру еще нужно закончить план нашего "сюрприза" для Ланселота. Как думаешь, ему понравится?".       «О, боже, что с тобой случилось, принцесса? Кажется, мы навестили тебя не вовремя, учитывая, какая ты бледная».       Гвиневра глубоко вздохнула и резко повернула голову. Резко встав, она почувствовала, как головокружение одолевает ее.       Она была уверена, что заперла дверь своей личной библиотеки, и единственные люди, которые могли сюда войти, все еще были заняты в зале заседаний. Кто посмел ее потревожить? Как они могли войти в эту комнату с самого начала, когда она заперла дверь и убедилась, что стражники снаружи не впустят никого, кроме тех, кому она дала согласие, таких как Артур, Мерлин, Эсканор, Ланселот, Морган и Нель Хатива. Когда она оперлась рукой о стол и наклонилась спиной к краю стола, смутно сквозь свой затуманенный разум она увидела, что в эту комнату без ее согласия вошли два человека в доспехах. Ну, первый, тот, кто поприветствовал ее, был похож на старика в золотых доспехах. Последний был в платье и серебряном шлеме с дыркой, чтобы показать ее глаз.       Прижав зеркало к юбке, Гвиневра подняла подбородок и приняла уверенную позу: «Прошу прощения, я не узнаю вас... Кто вы? Как вы могли сюда войти? Никому не позволено входить сюда без моего согласия».       Хельбрам погладил подбородок и одобрительно промычал: «Понимаю, похоже, все эти преувеличенные слухи о тебе... похоже, не все из них неправы. Красота богини. Изящество, как танцующий лепесток цветка. Нежность, как стекло. Уравновешенность и утонченность, как и положено принцессе. Не просто апостол клана богини, а прямой потомок клана богини! Я верю в это, судя по трискелионным знакам клана богини на обоих твоих глазах! Для меня большая честь познакомиться с тобой, принцесса».       Гвиневра подняла руки, чтобы прикрыть глаза. Черт. Почему это должно быть в такое время?       «Ба, все это напомнило мне о той девчонке, которая околдовала сердце моего возлюбленного. Бедняжка, он должен был понять это раньше, что он не тот, кто ей предназначен», — прорычала Вивиан, прежде чем погрузиться в свои мечты. «О, но теперь, когда этой женщины больше нет, у меня наконец-то есть шанс заполучить его сердце! Что мне делать, чтобы вылить на него свое любовное зелье~».       "Понимаю, значит, тебя бросили. Мне жаль это слышать. Интересно, ты девственная шлюха или просто жалкая женщина, которая одержима мужчиной, до которого не можешь дотянуться", - сказала Гвиневра ровно, хотя в глубине души она вообще не чувствовала к ней сочувствия, полностью игнорируя искренний смех Хельбрама и раздраженный крик Вивиан. Она закрыла глаза и вздохнула, прежде чем открыть их, когда к ней вернулось самообладание. К счастью, отметины трискелиона исчезли, но ее челка закрыла ее голубой глаз, так что был виден только зеленый глаз. Она подняла руку к двери со строгим лицом: "теперь я даю вам двоим последний шанс, уходите , пока я не позвала стражу".       Хельбрам усмехнулся: «Стражу? Мы можем забрать тебя еще до того, как они услышат твой зов. Не волнуйся и не бойся, принцесса. Нам нужна только твоя кровь. Нам нужно взять совсем немного~, и мы отправим тебя обратно, если ты будешь вести себя хорошо. Ну, это если мой Хозяин намеревался отправить тебя обратно, и ты не будешь брошена в его лаборатории в качестве подопытного кролика».       От одной этой мысли у нее по спине пробежали мурашки, но когда Хельбрам протянул руку, золотисто-глазый русский голубой кот рассек ему щеку и укусил за руку.       Гвиневра с облегчением воскликнула, когда кот прыгнул ей в руки, прежде чем она подняла юбку и побежала к двери, в глубине души надеясь, что она сегодня надела не такое платье, из-за которого ей будет трудно бежать. «Фу! Молодец. Пошли!».       «Ой! Эта проклятая кошка поранила мое прекрасное лицо и укусила меня за руку!» — драматично воскликнул Хельбрам. «Ловите ее!».       "Ох, боюсь, не так быстро, принцесса", - краем глаза Гвиневра увидела, как Вивиан исчезла и появилась прямо за ней. Вивиан коснулась ее плеча и радостно сказала: "Тебе придется пойти с нами".       Гвиневра крепко обняла Фу, прежде чем она потеряла сознание после того, как Вивиан наложила на нее сонное заклинание. «...Артур, прости меня...» .