«Тепло с тобой»

Когда сомнительный друг предлагает Тоне это - она минуту смотрит на него не понимающе, ожидая чужой шутливой улыбки, когда из-за угла выскочит Бяша, засмеётся, как всегда - как гиена, и они оба будут до конца дней припоминать реакцию Петровой. Но Ромка молчит. Ждёт ответа и не улыбается вовсе, лишь хмурится, отводя глаза в сторону. Не то, что у Антонины взгляд тяжёлый - перед ней просто было стыдно, из-за этой просьбы, которая пришла Роме в голову совсем внезапно. – Ты, это... Не думай ниче такого, – в оправдании говорит он, пока мороз колит щëки. – Просто перед Полинкой стыдно будет. Петрова мутно (из-за снежинок, приземлившихся на стекло очков) разглядывает недо-товарища, с которым, до сих пор не понимает, как познакомилась и вообще подружилась. – Ты серьёзно? Только и выдаёт она, но в ответ получает лишь смущённый взгляд светлых глаз. Тоня не умеет «читать» по глазам, но в этот раз поняла не озвученный ответ. – Ты думаешь, я сама умею? – расширив глаза, насупилась она. Тоня пытается разрушить выстроенное ими же напряжение, но из-за Пятифана, нервного, как некогда, это не выходит. – Сто пудов нет, – выдаёт он, но когда Петрова хмурится, продолжает. – Ну, то-есть, бля... Вместе научимся. Тоня облокачивается о стену здания школы, где нарисован «Повешенный». Кажется, кто-то не доиграл. Петрова поправляет раздражающие окуляры, из-за которых зелёные глаза её кажутся ещё больше и вздрагивает, когда наспех прикрытая курткой спина вплотную соприкасается с обледенелой стеной. Петровой всё казалось абсурдом. Вопросы сами полились из её рта: – С чего ты взял, что вы вообще будете целоваться? Зная Морозову, она никогда даже за руку Пятифанова не возьмёт, не то, что первая полезет лизаться. – Дык! – возмутился он, словно всё было очевидным. – Она позавчера разрешила себя проводить. Белые брови Тони скользнули вверх: не то от удивления, не то от абсурда. Полина? Разрешила? Не зря сегодня метель ночью была. Первая скрипка на деревне всё-таки обратила внимание на Ромку Пятифана? – И что? Значит, влюблена? – Петрова старается не грубить, потому что знает этого шестиклассника, который хоть и ребёнок, но слишком агрессивный временами. – Значит - начало положено, – закатывает он глаза, забыв о своём былом смущении. И то, что хотя бы сейчас должен быть милостив, потому что просит о таком. Пятифан тоже облокачивается о стену, рядом с одноклассницей, и по привычке лезет в карман кожаной куртки, но отчего-то одергивает себя. – Ну так, че? Согласна? – Че? Их отношения такие, словно они знакомы с пелёнок, а не два месяца. Кто бы мог подумать, что хорошистка Антонина Петрова с последней парты, в всегда идеально выглаженной рубашке, юбке до колена, с белоснежными косичками, пряди из которых выбивались под конец уроков, так разговаривает с главным хулиганом из собственного класса? Обычные девочки всё время с отвращением глядели на таких, опасались, или как та же Полина - избегали. Но Петрова, всё-таки, что-то нашла в шепелявом Бяше и грозном Ромке. А может, сама судьба свела этих троих. Пятифанов сдерживается, чтобы не ругнуться. Вовремя вспоминает, что Петрова не только "Тоха", но и девочка. С тонкими ключицами, видными из-за двух расстёгнутых пуговиц наверху. С нежным голосом, с круглыми щеками и привычной для неё дрожью. – Согласна... Потренироваться? – звучит не очень, но по-другому не передать. Обычно, Антонина бы с ужасом покраснела, убежала прочь от такой затеи, и, словно трусливый заяц, бегала глазами туда сюда. Но сейчас она была спокойной. Словно ей каждый день такое предлагают. И этим настораживала Пятифанова ещё сильнее. – Не знаю, – глухо отвечает она. Тоня переводит взгляд на Ромку, только сейчас замечая появление нового синяка на скуле. Петрова сует руки в карманы незастегнутой куртки, потому что ветер усиливается, а руки всегда были чувствительные. Рома же заметно потускнел, но ожидал такую реакцию. Снова полез в правый карман куртки и достал оттуда сигареты. Они уже приелись, но запах всё ещё заставлял морщиться. Неожиданно для себя, девочка выдала: – Хотя, давай. Неуверенно, но заставляя удивляться теперь Пятифана. Он округляет глаза, и между ними создаётся десяти секундная тишина. Кажется, и снег перестал идти. На голубом небе осталось только слабое горящее солнце, которое не попадало лучами на заднюю часть школы. – Ты щас серьёзно, Тох? – повторяет Рома чужую реакцию, сжимая в руке новенькую пачку сигарет, которую не успел открыть. – Ну... Мы же для тренировки, да? Он кивает. – Значит, ничего такого, – Тоня сама в этом не уверена, но виду не подаёт. Заставляет думать, что эта «тренировка» - ничего не значит. Поцелуются, значит поцелуются. За то, Полина удивится(если ещё хоть раз обратит на Ромку внимание, что сомнительно), что хулиган школы умеет целоваться. А с кем учился, или на чем - будет не так важно. О смысле происходящего они оба больше не думают. Пятифанов отлипает от стены, пихая сигареты обратно в карман. Идёт к однокласснице и останавливается на безопасном расстоянии. Она не поднимает на него глаза, он - на неё. Оба не знают, как всё начать, но понимают, что перемена не вечная. – Я начинаю? – зачем-то спрашивает он, сам и не зная, что должен делать. – А как это будет? – они встречаются глазами и смущение, в перемешку со страхом, начинает подступать к ним почти одновременно. – Ну... – Без языка? – кривится Тоня, вспоминая своих родителей два года тому назад. Тогда у них был не просто чмок, а полноценный поцелуй. Он и сейчас казался очень далёким. И как они это делают? – Без, – Рома так же хмурит тёмные брови. Он сделал шаг в сторону Петровой. Небольшой, но расстояние между ними значительно сократилось. Тоня не выдерживает его взгляда, который смущал больше, чем действия, и вдруг оглянулась вокруг. – Ром, а если увидят? – она называет его имя, чтобы звучать более серьёзно. Все знают, что это удобное место, прозванное кем-то «курилкой», особенно любят школьники. А во время большой перемены спрос на перекур очень высок. – Мы быстро, – звучит не очень убедительно. Тоня смотрит на его обветренные губы, поджимая свои, и не имеет представления, как все будет происходить. Пятифан тянется к ней резко, больше не медля. Вытягивает губы в трубочку и быстро чмокает девочку куда-то в уголок рта. Она не успевает среагировать, как Рома уже отрывается и смотрит на снег под ногами. Словно ничего не делал. Это было не так уж противно. И вовсе не страшно. – Знаешь... Теперь надо так же, но уже не так сильно вытягивая губы, – наставляет его Петрова как знаток и улыбается. – А ты-то откуда в курсе? – усмехается Пятифан, поднимая бровь, и замечает изменившийся цвет чужих щёк. – Наученная уже? Тоня вынимает руку из кармана и одаривает мальчишку ударом в солнечное сплетение. Шутливо, конечно, но ощутимо. – Родителей видела! – говорит она, будто признается в чём-то постыдном. Но Рома больше не отвечает. Сосредотачивается и следует совету. Теперь не так быстро, он тянется к Петровой снова, метясь туда же, но больше не "губами-уточкой". Шестиклассница не заметила, как сама подставляет лицо к Пятифану. Он ощущал мягкость её губ и отстранился чуть позже, чем в прошлый раз. Вкус мяты отпечатался в сознании. – Тебе нормально? – снова задаёт лишний вопрос Ромка, отрываясь от чужих губ, пока лица их всё ещё близки друг к другу. Морозный пар, который выдыхал Ромка, заставлял запотевать очки Петровой. Мальчик ухмыльнулся, аккуратно снимая с неё окуляры, и протёр толстые стëкла рукавом. Снова нацепил однокласснице очки на нос, стараясь не задевать душками уши. Она же, в свою очередь, пыталась справиться с усилившимся сердцебиением. – В-всё равно, – а на самом деле, из- за более продолжительного поцелуя и внезапного движения хулигана, внутри шестиклассницы всё перевернулось. Больше не было похоже на тренировку или шутку. На миг почудилось, что так и должно быть. Рома. Тоня. За школой. Целуются, ну, или пытаются. – А тебе? – Тоже, – а ему только и хочется прикоснуться снова, поймать на себе заячий взгляд, ощутить дрожь чужого тела. Но Рома оддергивает себя каждый раз, начиная думать о Морозовой. Он любит её и добивается, а Петрова - одноклассница и, даже, друг. Чувства к ней другие, но, тем не менее, такие же тёплые. Но любит он Полину. Все действия и чувства сейчас - обычная тренировка. – Ниче такого, а описывают так, словно, блять... – Бабочки в животе? – продолжает Тоня. Они взаимно ухмыляются этому выражению, так его и не поняв. – Ага. А давай теперь... Типо Полинка отвечает? Антонина вздрагивает от чужих слов, как от внезапного тока, но кивает. Такой исход событий, с переменчивой Морозовой, тоже может быть. И когда Рома тянется к Тоне третий раз, она тянется в ответ. Ощущает, как губы хулигана накрывают её собственные, как он легко выдыхает. Петрова видит, как Пятифан доверчиво прикрывает глаза, и делает тоже самое. Стыдно было признаться, но чувства, появившиеся из неоткуда, были приятными. Тоне вдруг стало жарко, несмотря на то, что ветер снова завыл. Ромка чуть осмелел, теперь уже сминая чужие губы. Такого напора девочка уже не ожидала, и осторожно положила руки на Ромины твёрдые плечи. – Так же делается? – будто нехотя, из-за жеста снова отрывается он, уточняя. Своим лбом Пятифан соприкасается с лбом Тони. А Петрова только коротко кивает, отводя взгляд в сторону. Пытается собраться с мыслями, но коленки начинают содрогаться, и она смахивает это на мороз. Но с Пятифановым холодно не было. Теперь начинает Петрова. Слегка поднимает голову, потому что Рома был выше её на пару сантиметров, и припадает к его губам. Не убирает руки с плеч, притягивая к себе неуверенно. Повторяет его прошлые действия и сминает чужие губы. Ветер бьёт по телу с силой, будто пытаясь им помешать. Петрова убирает руки с чужого тела, по привычке тянет их в карманы. Но Рома снова прикрывает глаза, находит руки Тони, не дошедшие до укрытия, и кладёт их в свои ладони. Она недоумевает, но продолжает отвечать - сжимает пальцы, чувствуя теплоту мозолистых рук Ромки, и сминает его же губы, с которых некогда срывались маты из-за недавней стычки с параллелью. Тоня перестаёт понимать, что происходит. Не осознаёт, что делает. Лишь чувствует теплоту грубых рук, что идёт от подушечек пальцев до самого сердца. Ей кажется, что солнце больше не нужно - Пятифан согревает её так, как не согревала самая жаркая погода в разгар лета. И, хоть движения Ромы совсем не умелые и не уверенные, ей тепло. Даже когда ветер игриво дует под рубашку, заставляя орду мурашек пройтись по позвоночнику. А может, вызвал их вовсе не ветер.